Игры с огнём

Оставшись одна, натягиваю на себя одежду и сажусь на кровати. Кажется, что Анжи врёт мне. Её положение ведь не настолько отчаянное, чтобы сразу сдаться этому ублюдку. И это − «Он мне нужен». Зачем? Чувствую, что что−то происходит, но что не знаю. Моя Анжи изменилась, стала увереннее, взрослее, холоднее и больше не желает поддаваться эмоциям. Даже самым светлым. Но Адриан, зачем он ей? Теперь, когда я вместе с ней. Теперь, когда мы втроём можем сбежать. Мне нужно это выяснить, во что бы то ни стало, обязательно. Вызнать у неё, спровоцировать, выспросить, как угодно, лишь бы добиться правды. Выхожу из спальни и, подмечая одного из охранников в коридоре, направляюсь к двери. Нужно узнать, что мне позволено в этом доме. Что приготовила Анжи для меня. Мы ведь помирились вчера. Значит ли это, что я больше не рабыня? − Не велено, − холодно говорит мужчина, стоит мне лишь прикоснуться к ручке. − Я ненадолго, − улыбаюсь. – Просто пройдусь. − Не велено, − повышает голос мужчина, загораживая собой путь к свободе. Выдыхаю и иду к себе. Значит, милая решила, что я останусь рабыней. Пусть так. Но у меня есть один день, чтобы узнать, в чём дело. Один день до того, как она снова пойдёт на работу, к нему. Но для начала, мне нужно играть по её правилам. *** Любимая возвращается вечером. На её губах играет лёгкая улыбка, когда она входит в нашу квартиру, держа за руку радостную Кристину. Я тоже улыбаюсь, встречая мою красавицу, но склоняю голову, как и положено рабыне. Так хочется показать Анжи, что я уяснила своё место в этом доме. Так хочется позабавить её. − Тори, − девушка смеётся и, притянув к себе, целует. Хочет отстраниться, но я, не разжимая объятий, нашептываю ей на ушко, чем бы хотела заниматься весь вечер. − Не сейчас же, − ещё смешок, и она облизывает губы в предвкушении. – Попозже. А сейчас ужинать. Сидим за столом все вместе, втроём, как тогда, когда мы были семьёй. Анжи улыбается и подтрунивает над сестрой, а та дуется поначалу, но после начинает смеяться. А я расспрашиваю их о прогулке, предлагая пойти туда втроём завтра. − Мне на работу, − Анжи опускает взгляд. − Возьми выходной, − пожимаю плечами, отчаянно изображая беспечность. Безумно не хочется портить этот чудесный вечер, но разговор откладывать нельзя. Анжи должна рассказать, что связывает её с Адрианом. − Пошли, Тори, нам нужно готовиться к прогулке, − ловко уходит от темы любимая. – Я обещала сводить тебя в «Астрею». Встаёт и выходит из кухни, а я иду за ней. Хочется вновь поднять утренний разговор, но я тяну. Анжи выглядит такой весёлой, и не хочется, чтобы её глаза вновь потускнели. Пусть не будет никого кроме нас, хотя бы на этот вечер. Ни Адриана, ни нашего положения, ничего. Только мы и наша любовь. − Надень, − когда я прохожу в комнату, Анжи протягивает мне платье, коротенькое, полупрозрачное. − Милая, ты же знаешь, что я такого не ношу, − прохожу мимо и сажусь на кровать. − А меня носить заставляла, − напоминает чертовка, суживая глаза. – Надевай и без возражений. Ты – моя рабыня. Похоже, что Анжи чертовски нравится эта игра. Хочет отыграться за бурное прошлое, за Берту, за Адриана. Поэтому смотрит внимательно, ждёт, чтобы я поумерила гордость. − Да, рабыня, − снимаю кофту, показывая крытый воротом ошейник. – Но платье не надену. Хочешь, пойду обнажённой. Но тебе, милая, всё же нравится, когда ножки открыты по самое не могу. Помню, как ты в мини-юбке по офису расхаживала. − Да как ты… − подходит, зло сверкая глазами. – Хочешь, чтобы я тебя наказала? − Тебе вчерашнего мало? – хмыкаю, падая на кровать. − Мало, − нависает сверху и целует. Её руки, блуждающие по телу, губы, касающиеся каждого миллиметра кожи, снова сводят меня с ума. Безумно хочется вновь перехватить инициативу в свои руки, и я с трудом сдерживаюсь, подчиняясь новым правилам. − Ты такая молодец, − хмыкает, отстраняясь, а я хватаю её за руку, опрокидывая на постель. − Попалась, − наши губы так близко, но она кладёт ладони мне на грудь, держа на расстоянии. − Когда ты будешь передо мной чиста, − хихикает, похоже, запомнила все мои фразочки. – Ладно, поищу тебе другую одежду. Быстро вскакивает с кровати и роется в шкафу, протягивая мне облегающие кожаные клёши и лифчик. Тихо вздыхая, смотрю на себя в зеркало и вижу там клоуна. Но Анжи нравится, раз она смотрит и губы облизывает. − Довольна теперь, госпожа Анжелика? – поворачиваюсь к ней, сложив руки на груди. − Больше покорности в глазах, − смеётся и игриво шлёпает меня поводком по заднице. – И последний штрих. Пристёгивает поводок к ошейнику и улыбается. Нет, всё же ей чертовски нравится меня унижать! Ладно, сама напросилась. − А я-то тебя на волю выпустила, − напоминаю, когда мы выходим из квартиры. − Через год, − парирует она. – Мне командовать тобой надоест, я тоже вольную выпишу. А пока терпи, милая. Смеётся снова. Ей спокойно сейчас, и мне тоже легче становится. Пусть побалуется, лишь бы не плакала, не говорила так холодно и не ходила больше к Адриану. Когда садимся в машину, подмечаю, что один из охранников садится за руль, а другой рядом на переднее сиденье. Почему Анжи их взяла? Боится меня? Боится, что не справится? Неприятно видеть посторонних на нашей прогулке. − Я и сама водить умею, − не выдерживаю всё же. − Нет уж, − поправляет волосы, пристёгивая поводок от ошейника к запястью. Закусываю губу, так неприятно это всё. И Анжи другой совсем кажется в синем вечернем платье на сидении новенькой, явно дорогой машины. Зачем весь этот внешний лоск? Зачем картины и диваны, зачем шикарная машина, если всё это куплено на деньги насильника? Анжи изменилась сильнее, чем я думала. − Всё в порядке? – спрашивает любимая, обеспокоенно глядя на меня. Всё же я после плена слабее стала. Намного слабее, ведь раньше никто не мог прочесть мыслей на моём лице. Даже Анжи не могла. − Непривычно немного, − пожимаю плечами. – Но, как ты сказала, скоро втянусь. Любимая кладёт голову мне на плечо. Просто, без лишних слов, без причины, но от этого так тепло становится. − Люблю тебя, − шепчу я, целуя её волосы. Анжи кивает и переплетает наши пальцы. И я знаю теперь, мы прорвёмся, что бы ни было. *** «Астрея», похоже, никогда не изменится. Такой же внешний лоск, такие же горячие танцы и рабы на поводках. И я теперь среди них. Анжи окончательно решила добить мою репутацию. Осматриваюсь, боясь столкнуться со старыми друзьями, даже с Амандой, а любимая понимает всё по-своему и тянет за поводок. −Тори, куда ты смотришь? – обиженно протягивает она, боясь, что я любуюсь на обнажённых танцовщиц. − Никуда, госпожа, − улыбаюсь, наблюдая, как Анжи кривится от этого слова. Надо же, оказывается, моя малышка ещё не настолько испортилась. Она заставила пройтись меня в ошейнике, но хочет, чтобы я как прежде называла её «любимая». И как прежде ревнует. − На танцпол? – предлагает она. − С рабами не танцуют, Анжи, − отвечаю тихо, чтобы никто не услышал нас. − Ну и что, − хватает меня за руку и тянет к импровизированной сцене. Вопреки всем запретам, отцепляет поводок, чтобы он случайно не запутался, и начинает двигаться в такт музыке. Анжи нравится танцевать, я всегда это знала и всегда любила наблюдать за ней в такие моменты. Лицо девушки спокойно, глаза закрыты, а тело движется в такт музыке. Танец так соблазнителен и так невинен, как падение и полёт, а моя малышка словно ушла в себя, отдаваясь на волю звукам. И сейчас мне особенно жаль, что она обрезала волосы, которые огненным потоком развевались в такие моменты. − Тори, чего стоишь, − протягивает руки, пытаясь вовлечь меня в свои пируэты. Я не танцую обычно, только с ней. Поэтому и сейчас стараюсь подстроиться под ритм, пытаясь прикоснуться к разгорячённому телу девушки. Анжи хихикает, мешая мне облапать себя, и продолжает танцевать. Но быстрая музыка сменяется медленным танцем, и я застываю в стороне, собираясь идти к диванам. Но Анжи вновь хватает меня за руку, возвращая на место, и кладёт руки мне на плечи. Тихо кружимся в танце, под удивлённый шёпот со всех сторон. Похоже, моя малышка нарушила все правила «Астреи». Но всему, как известно, приходит конец, и уставшая и разгорячённая Анжи возвращается к дивану. А я сажусь у её ног, как того требуют правила, и кладу руки на колени. Смотрю на мою малышку, очень жалея, что сейчас не могу коснуться её лица. Анжи такая красивая сейчас. С выпрямленными плечами и гордой осанкой, с равнодушным и немного холодным взглядом для других и тёплым для меня. Похоже, Анжи всё же сумела стать настоящей свободной, настоящей гражданкой своего государства. Она больше не смотрит на рабов с сожалением, в её глазах лишь холод ламп и уверенность в своих силах. Она изменилась, так сильно. − Тебе не надоело тут? – поднимаю на любимую глаза. – Может, поднимемся в номер? − Нет уж, − чуть хмурится. – В «Астрее» ни за что. Хмыкаю, понимая, что любимая так до конца и не простила мне того раза с Медеей. И до сих пор чувствует себя осквернённой. − Тогда, может, пойдём? – предлагаю я. − Может, − протягивает, посылая мне воздушный поцелуй, чтобы подразнить, и откидывается на подушки. Тихо сейчас, даже несмотря на орущую музыку, тихо. И никого нет, только она и я. Пытаясь быстрее подтолкнуть Анжи к нужному решению, забираюсь рукой под её юбку, ведя по внутренней стороне бедра. − А сейчас приготовьтесь к супершоу! – раздаётся из динамиков, и я вздрагиваю. – Бои без правил! Кругом раздаются радостные крики и хлопки в ладоши, и я поворачиваю голову к небольшой сцене, что находится в левом конце клуба. Закусываю губу, поняв, что это именно тот день месяца, в который я никогда не ходила в «Астрею». Я видела «Бои без правил» лишь один раз, и мне хватило этого зрелища на всю жизнь. Так называемое шоу, на самом деле не являлось ни шоу, ни постановкой. Вскоре на сцену выведут двоих рабов, заставив их биться на острых кинжалах до смерти одного. А толпа кругом будет кричать и делать ставки, пытаясь отгадать победителя, наслаждаясь адреналином от вида бойни. − Что там? – Анжи поднимает голову, тоже устремляя взгляд на сцену. − Поверь, ничего хорошего. Пойдём отсюда, − прошу я. Вновь прочитав моё настроение, Анжи начинает вставать, но ненавистный голос останавливает её. − Добрый вечер, Анжелика, − Адриан подходит незаметно, откуда-то сбоку, точно зверь из засады заставая добычу врасплох. − Добрый вечер, − девушка не теряется и, к моему удивлению, опускается обратно на диван. Адриан немного пьян и весел, а моя красавица принимает из рук парня бокал с мартини, позволяя ему сесть рядом с нами. Сжимаю кулаки, внимательно наблюдая за поведением любимой. Смотрю, как она прикрывает глаза, позволяя Адриану приобнять себя. Моя малышка выглядит такой спокойной вопреки тому, что она вчера говорила. Вопреки тому, что плакала. − Анжелика, когда ты отдашь мне Тори? – спрашивает он, пока его жадный взгляд скользит по моему обнажённому телу. Адриан спрашивает? Поднимаю глаза на парня, подумав, что ослышалась. Он спрашивает разрешения, не угрожает, не берёт силой. Разумеется, законы общества относительно строги в отношении посягательства на чужих рабов, но когда они вообще останавливали этого ублюдка? Только сейчас я со всей ясностью понимаю природу их отношений с Анжи. Несмотря на жестокое начало, сейчас моя любимая не рабыня или невольная наложница Адриана. Она − его любовница, его девушка. И он уважает её. − Я честно купила Тори, − любимая делает небольшой глоток напитка, а её глаза полуприкрыты, чтобы никто не смог прочитать в них верный ответ. − И уже объяснила тебе, что больше года была её рабыней. Обещаю, что когда наиграюсь, то отдам тебе Тори.