Игры с огнём

Я снова надеваю осточертевший деловой костюм и крашу губы красной помадой, чтобы снова выглядеть привлекательной для ненавистного мне человека. Ничего, это ненадолго. Сжимаю копию ключа от кабинета директора. Если повезёт, всё решится сегодня. Закончив марафет, оборачиваюсь на лежащую на подушках Тори. Брюнетка улыбается и смотрит на меня с такой нежностью, что все мои страхи и вся моя нерешительность пропадают разом. Забавно, а ведь ещё пару часов назад я до безумия боялась, что она не простит меня за опасный план. Что она сбежала из дома, лишь бы никогда не видеть меня снова. Оказывается, я всё ещё такая наивная. Хотя, кажется, ещё полгода назад, Тори за такие фокусы выгнала бы меня из своей жизни, не задумываясь. Она так сильно изменилась. Как изменилась и я сама. Подхожу к любимой и тянусь за поцелуем. Так хочется, чтобы он горел на губах, чтобы это придало мне сил. Тори целует, как всегда, властно, притягивая к себе, но я чувствую, сколько в ней сейчас нежности. И я знаю, что она простила меня, простила полностью за измены, за холод и мою ложь. Я знаю, что она моя, только моя теперь, и от этого безумно хочется плакать, но я сдерживаю слёзы. Для любви у меня ещё будет вся жизнь. – Анжи, ты уверена в том, что справишься одна? – брюнетка разрывает поцелуй и смотрит на меня полными тревоги глазами. – Я справлюсь, Тори, – веду рукой по её щеке, стараясь казаться увереннее, хотя на самом деле мне дико страшно. Даже спустя столько времени я продолжаю безумно бояться Адриана. Я боюсь его надменности и холодной расчётливости, даже его глаз боюсь, что словно пронзают ледяными иглами. Но я знаю, что точно справлюсь теперь, ведь Тори со мной. – Не ходи одна, – любимая прижимает к себе, всё же заметив моё замешательство. – Не ходи, – повторяет она. – Давай сбежим, Анжи. Я так хочу, чтобы ты стала моей женой. Глаза всё же намокают, но мне уже всё равно, что придётся заново наносить макияж. Я так мечтала о том дне, когда она скажет эти слова. Нет, я даже не надеялась, что она когда-нибудь захочет этого. Я думала, что у Тори будет богатая жена, соответствующая её положению, а я так и буду всю жизнь тайной любовницей. – Мы обязательно поженимся, Тори, – всхлипываю и ищу её взгляд. – Но только когда я закончу всё. Когда ты будешь свободна. Последний раз припадаю к её губам и спускаюсь вниз, к ожидающей нас машине. Всё же свой марафет я успею навести и там, а опозданий Адриан не прощает. – На работу, – кидаю водителю, захлопывая дверцу, и достаю маленькое зеркало. Вновь нанося макияж, снова ухожу в свои мысли. Я помню всё, всё наше путешествие с Тори, каждую мельчайшую деталь, словно это было вчера. Я помню, как сидела в своей комнате, старательно решая примеры домашнего задания, когда в неё ворвались двое мужчин. Помню, как меня выволокли в коридор, где мачеха сказала, что меня продают в рабство. А отец, стоящий поодаль, отвёл взгляд. И как тогда, я поняла, что жизнь кончена. Дни, проведённые в неволе − скучные однообразные, слились в один большой ком одиночества и боли. Я не помню практически ничего их них, кроме подтянутых к животу коленей и бесконечного страха. Страх неволи, подчинения и нескончаемых слёз, потому что нет впереди больше обещанного будущего. Потому уже никогда не будет радости первой любви и такой желанной свободы. А после я помню знакомство с Тори. Сексуальной брюнеткой, надменной и властной, до дрожи пугающей и возбуждающей ни чуть не меньше. И я помню, что именно она подарила мне первый поцелуй. Тогда простое прикосновение губ, её мысли обо мне, её забота, значили для меня намного больше, чем секс. – Мы приехали, мисс, – водитель открывает дверцу и галантно подаёт руку, помогая мне вылезти из машины. На улице холодно, от порыва ветра я закутываюсь в кофту. Кажется, скоро будет зима. Это время года всегда напоминает мне побег, а вместе с ним и первую нежность Тори. Непроизвольно улыбаюсь, когда вхожу в здание на работу, на которую когда-то шла как на праздник. Моя первая работа, моя долгожданная свобода. И именно в этом здании Тори впервые сказала, что любит меня. – Доброе утро, Джон, – с улыбкой киваю консьержу и, пройдя детектор, поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Сажусь на своё рабочее место и проверяю календарь заданий. Так и есть, в два совещание. Один час на поиски, один час – пан или пропал. Снова в голову лезут страхи, и я провожу языком по губам, вспоминая поцелуй любимой. Я справлюсь, чтобы ни случилось. – Анжи, кофе, – говорит Адриан в трубку, и внутри всё сжимается. Как обычно выдыхаю, пытаясь успокоиться, и иду на небольшую кухню, чтобы заварить душистый напиток новому директору. Смеюсь, вспоминая злость Тори на мои короткие юбки и бестактное поведение. Эх, а ведь если рассудить, любимая была директором ничуть не лучше Адриана, таким же требовательным и придирчивым. Вот только её поцелуи приносили истинное наслаждение. – Доброе утро, господин директор, – захожу в кабинет с вновь приклеенной к лицу улыбкой. – Ваш кофе. Адриан делает знак рукой, веля поднести к нему поднос, и я подчиняюсь. Но руки сегодня дрожат больше обычного, когда я ставлю чашку на стол рядом с блондином. Только бы не коснулся, умоляю! – Ты сегодня просто обворожительна, Тори, – шепчет парень, притягивая к себе. Не в силах побороть неприязнь, уклоняюсь от поцелуя. Только не в губы, пожалуйста, не сегодня! Пусть на них будет вкус Тори. – Сучка! – шипит, и сильные руки вновь смыкаются на моём горле. Адриану нельзя говорить «нет». Ни в чём нельзя отказывать, а я снова забылась. Чувствуя, как я задыхаюсь, притягивает меня к себе и целует. Воздуха совсем не остаётся, в глазах темнеет, а пальцы беспомощно скребут столешницу. Но Адриану, похоже, нравится это. – Будешь ещё перечить мне? – отпускает, и щёку обжигает пощечина. – Нет, – с трудом выговариваю, хватая ртом воздух. – Будешь ещё перечить мне? – разворачивает к столу лицом и нажимает на спину, заставляя лечь. – Никогда! – кричу громче, чувствуя, как его рука орудует под моей юбкой. – Умница, – шлепок, звук расстёгнутой ширинки, и он резко входит на всю длину. Вскрикиваю от боли. Мне плохо, неприятно, до дрожи противно от себя. Оттого что делаю это, оттого что подчиняюсь. Снова хочется убежать, и слёзы капают на столешницу. Но я стискиваю зубы, стараясь подмахивать в такт парню. Знаю, что если не постараюсь, будет ещё хуже. Знаю, его возбуждают крики, поэтому молчу, надеясь, что он кончит быстрее. – Тори, шлюшка, тебе нравится это? – шепчет он мне в ухо. – Да, мой господин, – вру я. Адриан прекрасно знает, что я вру, но ему нравится и это. Что я подчиняюсь его власти, не смея сказать того, что думаю. Ему нравится, что я притворяюсь Тори. И её мнимого подчинения хватает ему для того, чтобы кончить. – Иди и подготовь бумаги к совещанию, – кивает парень, застёгивая штаны. – Да, господин директор, – вежливо склоняю голову, вытирая слёзы. Чувствую себя униженной, раздавленной, и дрожь в руках снова не проходит, поэтому схватив пачку сигарет, бегу в туалет. Здесь, стоя у раскрытого окна, пытаюсь найти спокойствие. Образ Тори снова тает, уступая место жгучей ненависти к ним обоим – и к Адриану и к Тори в равной степени. Ведь я здесь из-за них. Если бы их не было… Со всей силы бью кулаком в стену, стараясь сохранить рассудок. Ещё немного и всё будет кончено. Ещё немного, и мы с Тори будем счастливы. Выдыхаю и, вновь улыбаясь, возвращаюсь за свой стол. Подбираю нужные бумаги, диаграммы, снимки, чтобы Адриан не провалился на совещании. Чтобы не возвратился ни за какой вещью обратно в кабинет и не застал меня. Чтобы успеть. – Всё готово, мисс Анжи? – парень выходит из кабинета с улыбкой на лице. Адриан снова вежлив и галантен, будто мы просто сотрудники. Будто пару часов назад не заваливал меня на стол, обзывая последними словами. Но, пожалуй, так легче. Когда о нашей связи знаем только мы двое. Когда на работе не слагают сплетен обо мне. – Да, господин директор, – встаю со своего места, вежливо поклонившись, и протягиваю папку с документами. – Спасибо, – вновь улыбка, а проходя мимо шёпот в ухо. – Будь готова вечером. Меня передёргивает. Что ж, любовь к Тори всегда для меня стоила многого. Особенно гордости, которой не осталось и в помине теперь. Непроизвольно обнимаю себя руками и вновь понимаю, что застыла на месте, смотря в стену. Встряхиваю волосами и сажусь обратно на место. Ещё немного нужно подождать, ещё минут двадцать. Вдруг он вернётся? Печатаю на компьютере заготовленный текст, постоянно бросая взгляд на часы. Пять минут. Десять. Ну, когда же уже? Подскакиваю на ноги, когда стрелка начинает приближаться к двум восемнадцати и, оглянувшись по сторонам, трясущимися руками открываю дверь. Но перед тем, как войти всё же поднимаю взгляд на камеру, показывающую вход кабинета. Адриан узнает, обязательно узнает о моём поступке. Господи, только бы позже. Закрываю дверь на ключ с обратной стороны и бросаюсь к столу. Папки, какие-то бумаги – не то. Обыскиваю шкаф. Медленно, слишком медленно, слишком много всего. Поднимаю взгляд на часы – без пятнадцати три. Случайно задеваю рукой висящую картину, и она падает, открывая небольшой сейф. Сердце замирает, значит − вот оно. Подхожу к замку и вижу шестизначную числовую комбинацию. Адриан так зациклен на Тори, что код явно связан с ней. Дата рождения? Нет, мигает красным цветом. Дата смерти Медеи? Снова нет. День, когда Тори попала в рабство? Сейф пикает и открывается. Дрожа, как осиновый лист, вынимаю содержимое. Письменные показания бармена, распечатки с банковских счетов и самое главное – фото. Нашла! Прячу папку под кофту и со всех ног бегу в кладовку. Знаю, что из здания с документами не выйти – охрана обыскивает всех и если поймает, тут же доложат Адриану. Он довольно осторожен при всей его напыщенности. Умный. Стоя в маленьком душном помещении, достаю из кармана зажигалку и подношу папку к огню. Всхлипываю. Прощай, Адриан, прощай навсегда! Больше у тебя нет рычага давления на отца Тори. А значит, она свободна. Смотря, как все хвалёные доказательства превращаются в пепел, набираю заветный номер. – Тори! – кричу в трубку. – Тори, я справилась! Нет больше ничего, доказательства сгорели! Я это сделала! Кто-то больно дёргает меня назад за волосы. – Адриан? – мобильник выпадает из рук, звеня по полу. – Тварь! – на этот раз пощёчина такая сильна, что я отлетаю к стене, чувствуя во рту металлический привкус. – Чёртова шлюха! Я дал тебе всё – деньги, положение, а ты всё равно предала меня! Парень в бешенстве, я знаю это и безумно жутко смотреть на него сейчас. На глаза, налитые кровью, и сжатые кулаки. Но я знаю, что бежать бесполезно, звать на помощь тоже – в этой конторе никто не пойдёт против своего господина. – Ты ничего не дал мне, Адриан! – кричу, выплёвывая изо рта кровь, дрожа перед ним и с трудом удерживаясь на ногах. – Тори – свободна теперь! Ты больше не имеешь над ней никакой власти. Только это важно для меня! Так хочу казаться сильной, но мне страшно, так страшно, как тогда в плену. Я знаю, что бежать некуда, я в тупике. Поэтому я лишь закрываю руками голову от сыплющихся градом ударов.