Герда и Кай

1 Даня вскрикнул, вздрогнув, кинул мимолётный взгляд на телефон, вибрировавший на столе. Смахнул его на пол вместе с какими-то бумажками и ручками. Выгнулся, застонал, царапая ногтями крышку стола. Звонила мама, а лучше бы ей не знать, чем занимается сейчас её сын. Движение стало особенно резким и быстрым. Данила уткнулся лбом в стол, дрожа, напрягся, а потом расслабился и просто ждал, когда следом остановится и Стас. Он остановился минуту спустя. Крайнов почувствовал горячее дыхание на шее, короткий укус края уха, а потом медленно опустился на пол. Ноги ослабли, в голове было пусто, перед глазами – темно. Даня лёг на бок, пытаясь вернуть сердцебиению нормальный ритм, восстановить дыхание, но глаз так и не открыл. Он слышал, как рядом лёг Стас, ощущал лёгкие касания его пальцев на бедре, животе, но двигаться, улыбаться, как-то реагировать не было ни сил, ни почему-то желания. Последний месяц был ни на что непохожим до сих пор в жизни Дани. С полным правом он, конечно, мог заявить, что встречается с Холодовым, но что-то не давало радоваться и быть счастливым настолько, насколько хотелось бы. Стас изменился, и удивляло это не только Данилу. Он стал больше общаться с одноклассниками, когда раньше будто бы избегал их. Мог даже оказывать какие-то знаки внимания Тане, которая, видимо, ещё путалась, хочет она больше его или Крайнова. На эти знаки, конечно же, злился Андрей и начинал недолюбливать Стаса. Но Холодов упорно продолжал быть ко всем ближе, чем раньше. Он мог даже в клуб сходить, на дискотеку, чего не любил, это Даня знал точно. Ходил с ними гулять и несколько раз был на тренировках. Кирилл задумчиво разглядывал его, но ничего не говорил. Лишь спросил у Данилы, как далеко зашли их отношения. Андрей начинал злиться откровенно, не понимая этих изменений, а Женя их даже приветствовал. Ему, видимо, Стас был интересен. Сам же Даня путался, привыкая ко всем переменам. Стас «ожил», мальчик Снежной королевы стал чуть теплее. Но это за пределами квартиры, а в ней он был особенно горячим, что даже пугало. - Я придумал, как брать с тебя плату за уроки, - шепнул Стас на ухо Крайнову. - И как же? Холодов многозначительно усмехнулся и провёл языком по краю его уха. - Да ты авансом набрал на ближайший год, - улыбнулся Даня, садясь. - Нет, не добрал, - рука Стаса будто бы нечаянно соскальзывала с живота Данилы ниже, ниже. Он напрашивался на продолжение. - Я в душ, - прервал все попытки повторения Крайнов и, стянув спущенные ранее джинсы, сжал их в руке, поднялся и молча и быстро вышел. Стас недоумённо и недовольно посмотрел на дверь. Включив воду, Даня сел на край ванны, посмотрел на стиральную машинку. Что-то ему эта ситуация напоминала. Но тогда он хотел другого. Того, что сейчас есть в изобилии. Секс со Стасом, несомненно, удовольствие, но Данила желал иного. Он стал под тёплые струи и упёрся руками в стену. Мысли вертелись вокруг разной сентиментальной чепухи. Например, посмотреть фильм вместе. Как тогда, когда они легли смотреть «Крёстного отца», а Даня заснул через двадцать минут на плече Стаса, которому этот фильм очень нравился. А Крайнов больше любил зрелищность, яркие краски, путаные сюжеты, новое модное 3D, много действий, от которых голова кружиться может, эффектные кадры, красивые машины и обязательно, чтобы саундтрек приятный и подходящий. Но в тот вечер согласился на предложение Стаса, потому что хотелось спокойствия. И уснул. И проснулся в том же положении. Холодов будто даже не двигался. Потом, конечно, разминал затёкшую руку, но эти ощущения словно были ему приятны, он улыбался и ласково смотрел на Данилу. Было здорово! А теперь ласковый взгляд мимолётен, его почти сразу сменяет желающий, восхищённый, страстный. Даня потёр руками лицо и вздохнул. Или когда приходится прятаться, искать укромный уголок в парке, чтобы поцеловаться. Когда можно неуловимо коснуться, проходя мимо в школьном коридоре. Или в раздевалке перед физкультурой, когда все уже вышли в зал, прижать к стене, оставить два легкомысленных поцелуя на щеке и губах. Или на уроке долго смотреть в светлый затылок, пока Стас не постучит по тетради или краю стола ручкой, что заметил и едва заметно улыбается, но ни разу не повернётся, не поддаётся на провокации. Зато дома после пары примеров будет лезть целоваться, обнимать, шептать, что сам всё сделает, а сейчас хочет просто побыть вдвоём. Но последнее время это «вдвоём» сводилось к одному и тому же, они всё меньше говорили, а Даня выискивал способы как-то успокоить пыл Стаса. Даже добавил к алгебре экономику, в которой тоже мало разбирался. Первые две четверти было просто, вводный курс, элементарные формулы, но теперь терялся. А Стас снова стал спасительной «палочкой-выручалочкой» для класса, потому что с ходу понимал, что да как. Но и это не спасало. Когда Стас впервые громко и отчётливо обратился к Дане при всём классе, это стало большой неожиданностью. Крайнов не помнил ни причину обращения, ни своего ответа. Но то, как Стас смотрел на него, пристально, изучающе ясно представлял даже сейчас. Холодову интересна была реакция. Экспериментатор… Он ею насладился. Растерянность, удивление и испуг, но вместе с тем радость. Этот шаг что-то менял в их жизни, можно было не бояться общаться в классе, стать немного свободнее. Но отчего-то Данила эту свободу чувствовал всё меньше. Стаса в его жизни стало много. Так много, что он не выдерживал. Возможно, сыграло свою роль то признание. Холодова это раскрепостило. И без того уверенный в себе, сейчас он стал ещё привлекательнее. Серьёзный, строгий, независимый, неподдающийся, спокойный, красивый… И только Даня знал, что под этим скрывается жар, страсть, нежность, ласка. До сих пор удивлялся, как Стасу удаётся сдерживаться. Данила же боялся себя выдать. Особенно теперь, когда Холодов говорил с ним при всех, мог коснуться плеча, смотреть, разглядывать. Даня отводил взгляд, старался меньше быть рядом. Уверенность Стаса его уверенности была не ровня. Внимание, которое ему уделялось, пугало. Открытый, откровенный Стас был чем-то невероятным, что пошатнуло нечто недавно созданное и бережно хранимое, что только для них. Будь это увлечением, Даня бы не противился, но это же другое… Данила вышел из душа одетым, а не в привычном полотенце на бёдрах. Стас хмуро оглядел его и отвернулся к компьютеру, где что-то делал. Или делал вид, что делал. Крайнов прислонился спиной к стене и смотрел на него. Заканчивались весенние каникулы, которые они планировали провести вместе. И проводили. Но в понимании Дани всё должно было быть несколько иначе и не ограничиться квартирой Холодова и парой походов в магазин. - Стас… - Да? - Я… - Мама звонила? - Да. И я… Мне бы дома появиться. Данила не понимал себя. Он не мог отказать Стасу, не мог сказать «нет», не мог, как он, бесспорно и уверенно заявить что-то. Он боялся обидеть. А это сейчас и происходило. - Понимаю. Снова короткие ответы и ни единого взгляда в сторону, на Даню. Крайнов подошёл к столу, забрал телефон, что поднял Стас, потом взял с дивана сумку и вышел. Ботинки он надевал долго, но Холодов так и не вышел. И когда накидывал куртку тоже. И когда открывал дверь. Но едва сделал шаг за порог, ощутил, как рука, обхватывает талию. Всё-таки традицию нарушить не смог. - До встречи. - До скорой, - Данила улыбнулся и высвободился из объятий. Обернулся и посмотрел на Стаса, но так ничего и не разглядел всё в том же уверенном и спокойном взгляде. Кивнув, направился к лестнице. 2 - Привет, - Даня махнул рукой и сел в кресло. Ответа не последовало. Он улыбнулся и пристально смотрел на женщину, сидящую на диване. На журнальном столике стоял ноутбук, в котором творилось что-то интересное, если она никак не отреагировала на появление сына. Короткие светлые волосы, мокрые на кончиках, сосредоточенный взгляд серо-голубых глаз, отражение открытых вкладок в очках, изящные руки с тонкими пальцами, набирающими что-то на клавиатуре, и был на ней пушистый белый халат. - Ма-ам, - громче позвал Данила. Она подняла взгляд и поверх очков строго оглядела парня. - Возвращение блудного попугая, - вздохнув, прошептала мама. - Ну да, вот так как-то, - Крайнов повертел рукой в воздухе, улыбаясь. – Как дела? - Отлично. Если не считать, что я возвращаюсь, сына нет дома и, как оказалось, нет довольно долго. Нина Петровна жалуется, что забегаешь на секунду, репетиторы у тебя какие-то, едва ли не круглосуточные, не ешь почти ничего, - она снова осмотрела его. – Хотя не сказать, что похудел. - Мам, меня хорошо кормят, - кивнул Даня. - Репетиторы? - Репетитор-р-р. - Р-р-р, - передразнила его мама, поднимаясь с дивана. – Идём, там очень вкусный салат в холодильнике и котлеты. - Ух ты! – Данила вскочил с кресла, направляясь за ней. Мельком глянул на настенные часы. Два ночи. - А ты говоришь, кормят, - рассмеялась она, открывая холодильник. - Просто я быстро ушёл, - Крайнов достал вилки и сел за стол. - И что же у тебя за репетитор? - Умный, объясняет понятно. Можешь у классной спросить, я теперь, вообще, по всем предметам подтянулся… - Это ты Нине искусно врать будешь. Пассия новая? Даня вздохнул. - Да, высокая, стройная, блондинистая, с плоской грудью и очень аппетитной попкой. - Уже ближе к делу. И что же ты посреди ночи сорвался от неё? - Мама приехала, - Данила закивал, глядя, как она намазывает салат майонезом. - Вот как. - Мам… - Что? - А ты же снова уезжаешь? – Крайнов с радостью принял тарелку с салатом. - Да. А что? - Возьми меня с собой. Она остановилась, едва не выронив тарелку с котлетами, что подносила к микроволновке. - Забрать от пассии с аппетитной попкой? – уточнила мама, ставя тарелку, регулируя время подогрева. - Да, - чётко и без раздумий ответил Даня. – А куда едешь? - В Румынию. - Я хочу замок Дракулы! – глаза Крайнова загорелись живым детским интересом, он даже не донёс вилку с салатом до рта. - Ты его видел, - снисходительно улыбнулась мама. - Тогда меня Дракула интересовал, а сейчас сам замок, - жуя, ответил Даня, всё-таки вспомнив про салат. – Вкусно. - Ещё бы! А зачем тебе этот замок? Ты же ещё с замком Анхольт не разобрался. - Там немного осталось, - махнул рукой Данила. – У меня ещё Бурдезьер в процессе. - Замок для любовниц французских королей? - Он самый, - улыбнулся парень. - Так, возьмёшь? С собой. - Даня, - мама достала котлеты из микроволновки и поставила на стол, - от чего ты бежишь? - Мне надо подумать, - помолчав, ответил Даня. - Как его зовут? - Стас. Мы в одном классе учимся. Помнишь, я рассказывал, что у них новенький появился, пока мы в Америке были? Вот это он. - И у него ты столько времени пропадал… Тогда почему сейчас? Данила качнул головой, пожал плечами. Он и сам не знал, почему только сейчас. Видимо, предел достигнут. Пора побыть одному, в своём мире, в замках, которые так любит, которые на время забросил. - Хочешь, возьмём Анхольт с собой? Доклеишь, дорисуешь. - Но он большой, его везти сложно. И в самолёте потом… - У меня есть подходящая коробка, - мама потрепала его волосы.- Давно в парикмахерской не был. - Не хочу, пусть растут, - улыбнулся Даня. – А замок возьмём, чтобы я тебе там не мешал. - Ты мне не мешаешь. Я позвоню в авиакомпанию, закажу ещё билет. Вечером выезжаем, самолёт утром. - Хорошо. Только выспись. Тебе же машину вести до Москвы, а ты сидишь в интернете, - с ласковым укором произнёс Данила. - Жуй, сын, - улыбнулась она. – Сам поспи, как доешь. Крайнов кивнул, принимаясь за котлеты. 3 Мария Сергеевна строго оглядела сидящих перед ней учеников. Сонные, ленивые, не успевшие отдохнуть за неделю. - А почему я Крайнова не вижу? – спросила она, выводя «н» в журнале. - Потому что его нет, - ответил Женя и зевнул. - Отлично, Кэп! – шепнул Пашка, тихо засмеявшись, подняв большой палец вверх. - И где же он? - А вот этого я не знаю. - А кто знает? В ответ только отрицательные кивки одноклассников Дани. - Ясно. Тогда продолжим без него. Стас, давай-ка к доске, чтобы мы долго не мучились. Стас не отреагировал. Он сидел и смотрел в одну точку на столе, вертя ручку в пальцах. - Стас! - Да? – он оторвался от столь интересного для него в этот момент занятия и посмотрел на учителя, будто даже растерянно. - К доске. - Да, - парень поднялся, подошел к доске, повертел в руках мел. - Стас, ты в порядке? - Я… - Мария Сергеевна выжидающе смотрела на него, - слушаю вас, - Холодов собрался и кивнул. - Записывай… Даня сидел на полу в гостиничном номере и с увлечением рисовал озеро вокруг возведённого им замка Анхольт. Он был доволен, сосредоточен и даже счастлив. Едва приехав в Бухарест, он лишь бросил сумки в номере и тут же потребовал замок Дракулы. Мама усмехнулась, но требования выполнила. Жаль, не сама. Её знакомый дизайнер из Берлина – Рихард - оказался весьма любезен и отвёз сына в Бран. Данила был слегка расстроен этим фактом, ему хотелось провести время с ней, но дела, к сожалению, отняли это время. А Рихард, который оформлял выставку, что организовывала мама, оказался очень интересным человеком и сказал, что никогда не был в замке Дракулы. Крайнов удивился и всю дорогу рассказывал всё, что знает об этом месте, не забывая наслаждаться пейзажем, мелькающим за окнами. Он видел, что нравится Рихарду, как тот изучает его. Но не с той точки, с которой мог бы. Рихард был влюблён в маму. Он не мог выговорить полное Екатерина Вячеславовна и называл её Катериной или Катрин, ласково смотрел, любовался. Даня с улыбкой наблюдал за трогательной картиной, когда она передавала сына в надёжные руки дизайнера, как он убеждал, что всё будет хорошо, как просил не волноваться, как обещал, что они будут звонить. И исполнял обещанное. Отзванивался едва ли не каждый час. Крайнов был бы не против, если бы они встречались. Но пока заметил только искреннее желание Рихарда. А оказавшись в замке, забыл обо всём. Любовался, фотографировал практически каждый сантиметр, останавливался то у одной группы туристов, то у другой, внимательно слушал, выделял какие-то интересные детали. - И сколько языков ты знаешь? – спросил Рихард, когда Данила отходил от группы французов. - Почти четыре, - улыбаясь, ответил парень. – Английский, немецкий, французский и немного итальянский. - И откуда же такое знание? - Папа в Швейцарии живёт. Все её официальные языки учил, а английский… Куда без него? - И нравится? - На самом деле, очень. Помогает. А вы можете со мной на немецком говорить? Чтобы я ещё и тренировался. - Конечно, - улыбнулся Рихард. Крайнов довольно кивнул и быстро щёлкнул кнопкой фотоаппарата, не успел дизайнер сориентироваться. - На память, - рассмеялся Даня и вернулся к изучению замка. Одного дня ему, конечно, оказалось мало. Парню понравился городок, он хотел запечатлеть замок на рассвете, хотел отдохнуть. Пришлось остаться на ночь. Вечером он рассказывал маме по телефону, как ему понравился Рихард, какой он замечательный, общительный, много знает, и Данила совершенно не против их романа. Мама возмущённо что-то проворчала, Даня рассмеялся и попросил подумать над этим. А ночью так и не заснул. Думал о Стасе, о том, мог бы он посмотреть замок так подробно, если бы Холодов был рядом. Дал бы он шанс чувствовать себя так же свободно? Крайнов сомневался. Утром Рихарда будить не стал, сам направился к замку. И один любовался им, запоминал каждую черту, чтобы потом сделать макет. Вернувшись в столицу Румынии, Даня с особым усердием принялся за Анхольт, рассматривая картинку на ноутбуке мамы, вспоминая, каким видел этот замок в Германии. А ведь там, действительно, совсем немного оставалось сделать. Но в самый ответственный момент не нашлось нужной краски, и скотч тоже кончился. Пришлось искать магазин. Но искал Данила его медленно, гуляя по улицам, фотографируя понравившиеся здания, выделяя интересные детали. Через пару часов вспомнил, зачем вышел, усмехнулся про себя. В магазине всё нужное нашлось без труда, а потом взгляд зацепился за картинку на коробке паззла. Красивый, величественный замок на закате, таинственный и загадочный. Возможно, такого и не существует вовсе, но картинка была завораживающая. И не купить паззл было бы очень грубой ошибкой. Абсолютно не пугало, что в нём полторы тысячи деталей. Дома Даня быстро расправился с Анхольтом, отставил в край комнаты, развернул ватман, кинув по краям мамины книги по дизайну и журналы, рассыпал детальки и принялся собирать неизвестный замок, слушая тихую, спокойную музыку. В основном инструментальную, классику или же просто красивые медленные вещи. Помогало сосредоточиться и думать о чём-то приятном. К приходу мамы он собрал треть паззла и размышлял, где среди всего многообразия деталей нужная. - Не ел, конечно? Даня мотнул головой, прикусывая ноготь, и в сотый раз оглядывал разноцветные фигурки. Заказав ужин в номер, мама села рядом и стала помогать. И было так правильно и приятно сидеть с ней рядом, разговаривать обо всём и ползать по полу в поисках нужной детали. Она смеялась, глядя на него, и заставляла оторваться хотя бы на пару минут и поесть. Данила оторвался и ел, всё так же выискивая взглядом деталь, которую стоит поставить следующей. А отставив тарелку, быстро принялся выбирать детали, что подходили к кусочку, который выделил. И снова заговорил. Он рассказал обо всём с самого начала. О Стасе, о том, как они начали встречаться, о том, куда он в Испании пропал на четыре часа, не сказав ни слова, и как Стасу понравилась татуировка. О том, как им было хорошо, и почему он решил уехать. Она слушала, помогая с паззлом, не перебивала, не качала головой, не осуждала взглядом. Просто слушала, пыталась понять. Даня знал, что она поможет, подскажет, если сможет. Но даже того, что он выговорился, хватило, и стало легче. А потом они молчали, осознавая сказанное и услышанное. Данила не ждал от неё быстрого ответа, действенного совета, понимая, что здесь не может быть однозначного решения. И, скорее всего, ему придётся самому искать его. Мама уснула прямо на полу с деталькой с видом неба в руке. Крайнов улыбнулся, рассматривая её. Они очень давно так не сидели вместе, он не рассказывал о себе, и сейчас было так хорошо и легко. Он всегда удивлялся, почему она не накричала на него, узнав об ориентации, почему не перестала разговаривать, как мама Кости, почему не пытается это исправить. Ведь, по сути, это плохо, неправильно. Даня прекрасно понимал, что если не осуждает, не значит, что принимает и одобряет. Но вместе с тем был счастлив, что она не пытается исправить сына, что даёт возможность разобраться самому. Даня подложил ей под голову подушку и укрыл одеялом, а после, подумав, устроился рядом и обнял. И ничего не снилось, ничего не тревожило. Данила вернулся на четвёртый день учёбы. Как обычно опоздал. Влетел в раздевалку за две минуты до звонка и быстро стягивал куртку, дёргая головой в такт музыке в наушниках. А когда вешал её, почувствовал, как его разворачивают, крепко держа за плечо. Было в этом жесте что-то знакомое и пугающее. - Стас… - выдохнул Крайнов, вытаскивая наушники. Мелькнула мысль, что сейчас он либо ударит, либо обнимет. Даня пытался что-то угадать в пристальном взгляде зелёных глаз, но сначала почти ничего не разглядел. А потом уловил совершенно понятные нотки злости и недовольства, а за этим - радость и облегчение. Даня коснулся руки Стаса, сжимающей его плечо, кончиками пальцев и улыбнулся. «Всё хорошо». Холодов отпустил его и вышел из раздевалки. И только сейчас Данила понял, что Стас ждал его. Каждое утро ждал?.. В течение дня Стас не сказал ни слова, не повернулся, не посмотрел. А Даня пытался избежать расспросов о том, где был и что делал. И после уроков они не поговорили, Стас слишком быстро ушёл, Данила не решился сразу идти за ним. Пришёл вечером. Сначала, как в прошлогоднем октябре, мялся у двери, а потом нажал знакомые цифры. 2…7. Дверь открылась сразу, как и тогда. И лифт не работал, как тогда. Пришлось пешком подниматься на седьмой этаж. И дверь квартиры тоже была открыта, и было тихо, как тогда. Но тогда всё закончилось хорошо. Крайнов стоял, прислонившись спиной к стене комнаты, и смотрел на Стаса, решающего пример. - Привет. - Здравствуй, - Холодов ни на секунду не оторвался. - Стас… Я… Извини. - За что? - Что я… Так вот… - В следующий раз, когда соберёшься о чём-то подумать, предупреди. Даня резко выдохнул и удивлённо оглядел его, улыбнулся. Потом подошёл и обнял со спины за шею, прижавшись щекой к виску. - Стас… Тот вздохнул и погладил его руки. - Я волновался. Данила поцеловал его щёку, легко и невесомо, Стас лишь хмыкнул. А после осторожными короткими поцелуями подбирался к губам. Остановился на секунду, будто чего-то ожидая, но Холодов ничего не делал, даже с места не двигался. С секунду помедлив, Даня поцеловал его, уже не ненавязчиво, а с радостью, долго. Стас, почти не разрывая поцелуя, приподнялся и усадил его на стол, гладил спину, заставляя выгибаться, прижиматься ближе. Крайнов медленно отстранился и посмотрел на него. Но увидел в глазах прежнюю ласку и нежность, ни намёка на страсть. - Останешься, беглец? Даня кивнул и крепко обнял его, прижавшись щекой к груди. 4 Стас резко сел на кровати, а секунду спустя упал обратно на подушку с тихим стоном: - Крайно-ов… - Да? - Даня сидел за компьютером, тряс головой и дёргал ногой в такт доносящейся из колонок весёленькой, бодренькой панковской мелодии и негромко подпевал. - Я сейчас проснусь и убью тебя. - Не бей меня, добрый молодец, я тебе ещё пригожусь, - отозвался тот, смеясь и делая громче. – И вообще, вставать пора. - Откуда ты это взял? – вздохнул Стас, потирая лоб. - Пашка вчера скинул. Правда, хороша? – и Данила принялся подпевать солисту неизвестной Холодову группы. - Возможно, - отозвался Стас, зевая. - Хватит валяться, товарищ Холодов! Подъём! – Даня не выдержал и тряс головой, стоя посреди комнаты, изображая игру на гитаре, увлечённо перебирал воображаемые струны. Стас повернулся на бок и с интересом разглядывал его, улыбаясь. А Крайнов с успехом продолжал работать на публику, хоть та и была очень немногочисленна. «Играл» и пел. А получалось очень правдоподобно. Хотя Даню сложно было представить в панк-рок группе. А на сцене модного клуба танцующего что-то завораживающе-красивое вполне. Стас, улыбаясь, любовался им, пока он подходил к кровати, «подыгрывая» словам. А через секунду резко подался вперёд, обхватил его за талию и повалил на кровать. Даня удивлённо выдохнул, но продолжил заливаться, лёжа под ним. Но Стас быстро заставил его замолчать с помощью поцелуя. Даня обнял его за шею и с удовольствием ответил. - Так, подъём, - Крайнов с трудом соскользнул с кровати, отстранившись, и прошёл к двери. – Кстати, я завтрак сделал, - он продемонстрировал порез на одном пальце и ожог на другом. – А ещё я готов сварить вам кофе, сэр. Стас рассмеялся. - На тебя апрель так действует? - И апрель тоже. - Тогда кофе в постель. - Как скажете, - Даня с деловым видом вышел. Вернулся уже с завтраком на изображающей поднос разделочной доске. А собирались они в школу в темпе венского вальса, потому как Стас очень усердно благодарил за очень приятное утро. - О, Крайнов, стой! – Кирилл перехватил Даню, едва он переступил порог гимназии. - Случилось что? – удивился тот, отступая в сторону от двери на несколько шагов, чтобы не мешать опаздывающим влетать в родные стены, где грызут гранит наук. - У меня нет, а у тебя? – Кирилл посмотрел на один перебинтованный палец и залепленный пластырем другой. - Ничего, - расплылся с блаженной улыбке Данила, вспоминая, как Стас недавно с особой осторожностью и аккуратностью ухаживал за ним. - Ясно, - усмехнулся друг. – Я что сказать хотел. Наша классная решила нас порадовать и устроить экскурсию в Питер на пять дней после экзаменов. Ясное дело, что из наших автобус не наберётся. У своих спроси. Не хочется всех подряд брать. - А меня записал? Я же первый! Я поеду! - И тебя, и Стаса, - кивнул Кирилл. – Я его только что спрашивал. - Отлично. - Привет, мальчики, - между ними втиснулась Таня, идущая к раздевалке. Она мило улыбнулась, касаясь рукой плеча Данилы, легко, но ощутимо и недвусмысленно задевая его бедром. - Здрасьте, - выдохнул Кирилл, провожая её взглядом. - Так, о чём мы? – Крайнов будто и не заметил всего этого. - О Питере. - Точно. Я спрошу. Пашка, скорее всего, согласится, Женька… - Таня… Даня махнул рукой и перевёл тему разговора, спросив о последней фотосессии Кости. За этой короткой сценой, стоя у раздевалки, наблюдал Стас. Он вежливо улыбнулся подходящей Тане, приветливо кивнул и вошёл следом за ней. - Помочь? – Холодов остановился за спиной девушки и осторожно взял края её пальто. - Да, - помедлив, выдохнула Таня, чуть обернувшись к нему. – Если не трудно, - она опустила руки, позволяя ему снять пальто. - Не трудно, - шепнул Стас ей на ухо и, отстранившись, повесил его. Таня резко к нему обернулась, нерешительно улыбнулась. - Стас, - и коснулась его руки, - что… Тот лишь усмехнулся и сказал: - Ревную. Очень, - и быстро вышел из раздевалки, оставив девушку одну. Но она явно всё не так поняла. 5 - А автобус где? – улыбнулся Даня вместо приветствия, подойдя к одноклассникам, стоящим у гимназии. - А вот не приедет, - рассмеялся Пашка. - Нас обманули? – наигранно злился Крайнов. – Где Кира? Его первого бить буду. - Не кричи, - отозвался Кирилл. – Я, между прочим, как и ты, тут стою. И рано ещё. - Рано так рано, - согласился Данила. - Слушай, Крайнов, - пристально взглянул на него Пашка, - ты скоро отличником в алгебре будешь, да? - Уже, - кивнул тот. – Экзамен я на пять сдал. - Кто бы сомневался. С таким-то репетитором! А как он, вообще, строгий? - Кошмарно! – кивнул Даня. – Мозг выносит так, что мало не покажется. И я от него просто выползаю без сил. А настойчивый, - он закатил глаза, - не отвертишься, пока не сделаешь. Будет держать до последнего. Даже ночь. Кирилл искренне смеялся, пока Крайнов рассказывал. Паша хмурился. - Серьёзно? - Ещё как! – кивнул Данила. – Да, Стас? – спросил он у подошедшего во время речи Холодова. - Я бы на твоём месте, - со всей серьёзностью обратился Стас к Пашке, - ему верил. Кирилл рассмеялся ещё громче. - Привет, - поздоровался Женька, ставя на лестницу пакет и сумку. В пакете что-то знакомо звякнуло. - О, Женечка, а что это у тебя там? – с интересом спросил Андрей. Свиридов приложил указательный палец к губам и покачал головой. - Тссс… - У Женьки день рождения. Будет весело, - констатировал Паша. - Ехать не скучно. Только вы осторожнее, - улыбнулся Даня. - Не думаю, что вам автобус каждые пятнадцать минут останавливать будут. - Разберёмся, - махнул рукой Женя. - А вот и карета, - Кирилл кивнул на поворачивающий автобус. - Так, все места сзади заняты! – крикнул Пашка и, подхватив сумку, побежал навстречу. - Ой, мы как раз вовремя. Привет, - улыбнулась подошедшая Таня в сопровождении трёх подруг. - Привет-привет, - откликнулся Даня за всех. – Эй, меня ждите! – и двинулся следом за ребятами. Стас на секунду задержался, кивнул Тане, но та лишь одарила его презрительным взглядом. Парень усмехнулся и медленно направился к автобусу. Ещё через полчаса все были в сборе. Двое учителей пересчитали присутствующих, убедились, что всё в порядке, провели краткий инструктаж, и только после этого автобус тронулся с места. Даня сидел рядом со Стасом, коротко поглядывал на него, жалея лишь о том, что нельзя взять за руку или просто коснуться, ласково посмотреть, не стесняясь, не боясь взглядов. Он вздохнул и повернулся к сидящим сзади, на последних местах: - Сразу начнёте? - Нет,- ответил Женя, поправляя пакет у ног, - жарко. Вот ночью можно. - Не звени сильно, - с улыбкой пригрозил Стас. – Изымут припасы, будете ночью алгебру решать за одиннадцатый класс. Я у Сергеевны учебник видел. - Она отдыхать умеет? – поинтересовался Паша, проверяя предварительно вытащенный из сумки пакет с закуской, а потом передал его Женьке. – Пусть там рядом всё стоит, меньше шуршать будем. - Чего не знаю, того не знаю, - пожал плечами Холодов. - Вы и чипсы заранее откройте, - посоветовал Данила. - Мы тут сами как-нибудь, - показал язык Андрей. - Жень, я за твоё здоровье сока, ладно? – рассмеялся Крайнов. - С чем сок мешать будешь? – тихо спросил тот. - Я не пью, - так же шёпотом отозвался Даня. - Эх, Крайнов, никакой от тебя пользы, - махнул рукой Свиридов. - И не говори, - рассмеялся Данила и сел ровно. - Почему же, - тихо-тихо, чтобы слышал только Даня, сказал Стас, - польза всё-таки есть, - и едва заметно улыбнулся. Даня потеребил нашивку на джинсах, надел наушники и повернулся к окну. Очень хотелось поцеловать Стаса, но нельзя. - Слушай, Холодов, - через минуту он снова повернулся, снимая один наушник. - Слушаю. - У тебя же день рождения в октябре. - А что? - А я… Тогда… Когда мы… - перешёл на едва различимый шёпот Крайнов. – Не знал же. Не поздравлял. Не помнил… - Ты поздравил, - улыбнулся Стас. - Как это? - День рождения у меня двадцать седьмого. Двадцать седьмого ты… Когда мы… - он скопировал растерянность Дани секунду назад. - То есть это тогда было? - Да. - Значит, можно посчитать, - Данила задумался. – Сегодня второе июня. Ноябрь, декабрь, январь, - шептал он, загибая пальцы. – Почти семь месяцев, - удивлённо выдохнул Крайнов. – В мае полгода было! - Да, - кивнул Стас. - Эх, надо было отметить… Ну, ничего, я на твой следующий день рождения такой подарок тебе сделаю, закачаешься! - Ловлю на слове. - Обещаю. Круче татуировки, - улыбнулся Даня. - Тебя за язык никто не тянул, - усмехнулся Стас, доставая из сумки книгу. А Данила повернулся к окну и включил музыку, продумывая, что подарить Холодову на семнадцатилетие. Ночью спать удавалось плохо из-за шорохов и смешков сзади. Крайнов, как обещал, за здоровье именинника поднимал бокал в виде пакетика с соком, как и Стас. Только ближе к четырём утра всё стихло. И Данила задремал с наушниками в ушах, с опустевшим пакетом в руке. Стас осторожно убрал пакет, снял с него наушники, коснулся губами макушки. Ведь никто не видит, не заметит, можно. А потом удобно устроился на сидении. Утром он проснулся от ощущения, что за ним пристально наблюдают. Холодов открыл глаза и, сонно щурясь, посмотрел перед собой. И увидел довольного Кирилла с фотоаппаратом, с умилением за ним наблюдающего. - И что такое? – хрипло спросил Стас. Кирилл продолжал умилённо улыбаться. Стас чуть повернул голову. Уткнувшись носом в его плечо, приобнимая, спал Даня. - Так и засветиться недолго, - шёпотом сказал Кирилл. – Но пока все спят, можно. Я проверял, - он заговорщески подмигнул. Стас убрал с лица Данилы спадающую прядь. За ухо их сложно было заправить, хоть уже и не короткие, но ещё не такие длинные. - Разбужу. Потом. А ты чего решил посмотреть? - Я с Костей переписывался, он спросил, как вы. Вот я и обернулся. Наткнулся на очаровательную картинку. - Кир, ты… - Я свой аппарат никому не даю, - понимающе кивнул тот. – Кстати, почти приехали, - он сел ровно на своём месте. Стас коснулся губами лба Дани. - Данька, подъём, просыпайся, - и пощекотал его шею. Крайнов недовольно вздохнул и потёрся носом о плечо парня. - Ммм… Не хочу… - Надо. Хотя Стас тоже не хотел. - Садист, - проговорил Данила и открыл глаза. – Доброе утро. - И тебе, - улыбнулся Холодов. Через секунду Даня испуганно отстранился и огляделся. - Не дёргайся, нормально всё. Крайнов потёр слегка порозовевшие щёки. - Мы ж так… могли… - Но не сложилось, - успокоил Стас. – Приехали, - он кивнул на окно. Даня тут же принялся изучать вид, потягиваясь. - Пока скучно, - констатировал он. Через пять минут весь автобус был разбужен громким голосом любимой учительницы алгебры и геометрии. - Как же я хочу спать, - протянул сонный Женя. - И в туалет, - дополнил Пашка. - Согласен, - подтвердил Андрей, зевая. Данька глянул назад, на них, рассмеялся и достал фотоаппарат. - Картина «Прибытие». - Крайнов, если где-то эта фотка засветится, я тебя убью, - проговорил Паша. - Хорошо. Пока ехали до гостиницы, Даня не нашёл за окном ничего интересного. Это был не центр, это было не привлекательно. Потому вслух рассказывал, что бы он хотел посмотреть и что знает о достопримечательностях Питера. - Нам экскурсовод не нужен, - усмехнулся Андрей. - Здесь нужен, - возразил Данила. – Со мной проще по Германии или Франции ездить. Вот там больше расскажу. - Ясно. В следующий раз едем в Париж, - проинформировал Пашка. – За счёт Крайнова. - Легко, - махнул рукой тот, смеясь. - Мы подъезжаем к гостинице… - начала говорить Мария Сергеевна. И дальше последовал рассказ о планах на день. Выйдя из автобуса, Даня потянулся и размялся. Следом вышел Стас и, щурясь от яркого солнца, огляделся. - Не жарко здесь, - утвердил Пашка, проходя вперёд, накидывая куртку. - Не курорт, - пожал плечами Данила, поправляя волосы, растрепавшиеся от ветра. - Позвольте вам помочь, - вежливо проговорил Андрей, протягивая руку выходящей Тане. - Дженьтельмен, - усмехнулся Паша. Девушка улыбнулась, подавая руку, изображая королеву, но и не забыла бросить гневный взгляд в сторону Стаса. Крайнов уловил этот момент и вопросительно посмотрел на парня. Стас лишь махнул рукой. «Не обращай внимания». Даня пожал плечами и, поправив сумку на плече, направился к гостинице. Обзорную экскурсию пол-автобуса благополучно проспало. Даня в эту половину, конечно, не входил. Ему было интересно всё. Особенно здания, старинные и современные, их сочетание. Он был занят не столько экскурсией, сколько архитектурной составляющей города. Это Стаса несколько удивило. Он не замечал у Данилы такой страсти к домам в своём городе, он не знал и о замках. Крайнов не говорил. Но теперь он открывался с другой стороны. Такого Даню Стас ещё не видел. Восхищённого, заинтересованного, желающего рассмотреть что-то особенное. Он вглядывался в каждую деталь, каждый кирпичик, словно хотел навсегда впечатать его в память. Фотографировал, но казалось, этого ему мало. Ему нужно было дотронуться, прикоснуться, будто пропустить через себя ощущение того или иного дома, почувствовать его. А иногда Данила оглядывался и не находил ничего, что могло бы заставить его забыть обо всём, разочарованно вздыхал. Но, садясь в автобус, снова загорался азартом. Ведь дальше неизвестно, что будет. Вечером, конечно, он заснул, едва лёг. Даже толком не раздевшись. Впрочем, как и Андрей, Пашка, Женя, с которыми они были в номере. А Стас смотрел на него. - С ума сойти! – Данила стоял посреди дворцовой площади, смотрел на Зимний дворец и не мог наглядеться. - Ты же по замкам больше, - сказал Кирилл. - А это что? – удивился Даня. – Называется, может, и дворец, но своего рода тоже замок... Имеет форму каре из четырёх флигелей с внутренним двором и фасадами, обращенными к Неве, Адмиралтейству и Дворцовой площади, – Крайнов фотографировал дворец, рассказывая. – Тысяча девятьсот сорок пять окон, сто семнадцать лестниц, тысяча восемьдесят комнат. А изначально было полторы тысячи помещений, вообще. Представляешь, сколько работы? Как это надо было придумать? Как это создавалось? Это фантастика. Это Растрелли! - Я же говорил, зачем нам экскурсовод, - шепнул Андрей Пашке. - Пустите меня туда! – Данила опустил фотоаппарат и снова оглядел дворец. – Пожалуйста! - Мария Сергеевна, - смеясь, Кирилл подошёл к классной, - тут некоторые жаждут видеть Зимний изнутри. - Значит, увидят, - улыбнулась она. – Так, собираемся через пять минут у колонны! - Пять минут – это же долго, - протянул Крайнов. - Не торопись, успеешь, - улыбнулся Стас. Даня вздохнул и посмотрел в сторону Невы. Он и забыл, каким капризным бывает, когда ему очень чего-то хочется. Во дворце Данилу слышно не было, он тихо ступал по полу, будто чего-то боялся, вертел головой, снимал и фотографировал, практически не слушал экскурсовода, но он и так знал многое. Ему был важен сам дворец, комнаты, стены, узоры, планировка. Пока Таня вздыхала о том, какие здесь были балы, какие наряды, Даня внимательно рассматривал едва ли не каждый сантиметр стен. И потом Крайнов будто потерялся. Исаакиевкий собор, Казанский, Петропавловская крепость, Спас на Крови, каналы, просто дома, здания… Даня в какие-то моменты выглядел растерянным, не зная, на что смотреть первым делом, что фотографировать. Он был в своём собственном мире, где только он и архитектура. Вечером, когда они сидели в номере, Крайнов увлечённо ел ананасы в сиропе, вылавливая их из банки руками, потом облизывая пальцы и губы. Стас сидел напротив, но старался на него не смотреть. А Данька, не замечая ничего, разговаривал с Кириллом и Андреем о завтрашней поездке в Петергоф. - Мосты поедем смотреть? – в комнату влетел взъерошенный Пашка. - Конечно! – Даня от неожиданности уронил кусочек ананаса в банку и улыбнулся, вытирая капли сиропа с лица. - Тогда собирайтесь, Сергеевна сказала. На метро туда, пешком обратно. Автобус нас вести отказался, - он натягивал свитер. - Класс! – выдохнул Крайнов, доедая ананасы. – Сейчас будем. - Курить? – Паша посмотрел на Андрея, надевая куртку. Тот кивнул и, взяв свою, вышел следом за ним. - Я, пожалуй, тоже пойду. Покурю, Косте позвоню, - протянул Кирилл, вставая с кровати, с улыбкой посмотрел на Стаса и покинул номер. Холодов проводил его взглядом и повернулся к Дане. Тот замер и слегка склонил голову, не зная, что будет дальше, ведь они остались одни. Стас обхватил его руку за запястье, поднёс к губам, облизал вымазанные сиропом пальцы. Данила сглотнул и опустил взгляд. - Ты – ходячая блондинистая провокация, - шепнул он. - А ты понимал, что делал, когда ананасы ел? - Нет, - совсем тихо сказал Крайнов, только сейчас осознав, как это невинное занятие могло выглядеть со стороны. - Тогда на счёт провокации могу поспорить, - Стас поцеловал его ладонь и отпустил. Даня кивнул и поднялся со стула. До одури сильно, до покалывания в кончиках пальцев хотелось целоваться, глубоко и жадно, чтобы потом было ещё больше, ярко и жарко. А может… Мосты посмотреть они и потом могут. Приедут ещё, вдвоём. Хотя тогда тоже не до мостов, наверное, будет. А увидеть хочется. - Ты идёшь? – Данила кивнул в сторону двери. Возможно, ещё надеялся, что Стас за двоих всё решит, и мостов не будет. - Иду, - улыбнулся Стас. – Интересно же, - он подошёл к Дане и коротко поцеловал. Тот вздохнул. Мало, но всё ещё возместится. Когда вернутся. До Дворцовой площади ехали весело. Женька первый раз в метро был, довольно улыбался, не обращая внимания на шутки Паши, который в метро второй раз. И, вообще, в любом случае было интересно. Всё-таки двадцать пять школьников в одном вагоне – зрелище то ещё! А Даня даже на станциях находил интересные ему архитектурные решения. У Дворцового моста Стас не удержался и на мгновение обнял Даньку, шепнув, что в следующий раз до Поцелуева моста дойдут. Тот вздрогнул, но постарался волнения не выдать, безостановочно щёлкая кнопкой фотоаппарата. И когда шли обратно, Стас тоже несколько раз коснулся его руки. Обоим не хватало прикосновений, таких свободных, как дома, в комнате, лёгких поцелуев и наглых ласк. Но Данила был уверен, чем дольше ждёшь, тем лучше будет наслаждение потом. А утром не выспавшиеся, но довольные ехали в Петергоф. Даня в предвкушении чего-то грандиозного восторженно смотрел в окно, проверял зарядку фотоаппарата, камеры. Стас, улыбаясь, наблюдал за ним. Приехав, Данила, конечно, забыл, кто он и зачем тут. Он не сразу взялся за фотоаппарат, восхищённо разглядывал дворец, Большой каскад, и не мог прийти в себя. - Дань, там дальше ещё есть, - подойдя к нему, сказал Кирилл. - Я в шоке, - ожил Крайнов и принялся за своё излюбленное занятие: разглядывать и фотографировать. - Как ребёнок, - усмехнулся Кирилл. - Ему идёт, - пожал плечами Стас. - Не обижай его, ладно? Он с виду, может, и легкомысленный, но… - Я знаю. Не буду. - Хорошо, - улыбнулся Кирилл. – Идём, а то потеряется. После того, как вдоволь насмотрелся на фонтаны и дворцы, Даня сидел на камнях у Финского залива и разглядывал фотографии. - Там их миллион, наверное? – улыбнулся Стас. - А ты за мной следишь? - Наблюдаю, рассматриваю, любуюсь. Ну и да, слежу. Вдруг потеряю. - Нет, я не потеряюсь, - покачал головой Данила. – Не хочу. - Я этому рад. - А вот я вас и нашёл, - Кирилл натягивал куртку. – У меня мысль. - Какая? – не отвлекаясь от фотоаппарата, спросил Крайнов. - Стас, залезай к нему. - Зачем? - За тем, что фотографировать вас буду. Рядом никого, а у вас нет ни одной фотки вдвоём. - Согласен, - кивнул Стас, забираясь к Дане на камни. - Отлично! – Кирилл сделал несколько кадров. – Дань, прекрати волноваться, страшный получаешься. Крайнов глубоко вздохнул и улыбнулся. Странно было сидеть рядом со Стасом в месте, где полно народа, обниматься, кто-то может увидеть, не понять. Но с другой стороны, приятно. - Пока хватит, - подмигнул Кирилл. - Потом ещё поймаю кадр. - А уже ловил? – спросил Данила, слезая с камней. - Ловил. - Где? Дай посмотреть! - Потом скину всё. Даня потянулся, размял шею, посмотрел на залив. - Красиво. От лицезрения пейзажа отвлекла вспышка. - Кир, ну ты как всегда… - Когда ты ни о чём не думаешь, ты очень спокойный и красивый, настоящий, кадры выходят хорошие. - Он прав, - Стас обнял Данилу со спины и прижался щекой к виску. Тот расслабился и поцеловал его куда-то в подбородок. И снова вспышка. - Шикарно! Даже я готов поставить этот кадр на рабочий стол. Класс! – выдохнул Кирилл. – Здорово смотритесь! - Кир, тебя надо за нами постоянно таскать. Таких кадров бы нахватался, - рассмеялся Даня. - Пошли, а то нас ждать будут, - подтолкнул его вперёд Стас. - Ага, не то подумают, - смеясь, ответил Крайнов. - Придётся подтверждать. Даня серьёзно посмотрел на него, но ничего не сказал. Он подтвердить был не готов. Он ещё боялся, что всё не так, как он решил. 6 Всю дорогу до дома в автобусе витало странное напряжение. Андрей почти не разговаривал, лишь иногда косился в сторону Тани. Или очень грубо отвечал на реплики Стаса. Даня, как ни старался, но понять не мог, почему вдруг отношение Андрея так поменялось. Да, он недолюбливал Стаса, но не так открыто и враждебно. Как только приехали, первым делом решено было заглянуть в курилку, а только потом по домам. Поговорить, вспомнить, рассказать то, что не все знают. Просто посплетничать. - Стас, можно на пару слов? – тихо сказал Андрей, выбросив окурок. Холодов пожал плечами и кивнул. Они отошли в сторону. Даня хмуро проводил взглядом, пытаясь понять, о чём они могут разговаривать. Таня тоже посмотрела на них, но тут же вернулась к разговору с Женькой. - А здорово было, когда Па… - начал Кирилл. – Твою мать! – и побежал в сторону. К Стасу и Андрею. К дерущимся Стасу и Андрею. - Эй! – выкрикнул Кирилл, пытаясь разнять их, но не удалось. Андрей со всей силой вымещал свою злость, но и Стас просто так не стоял. Даня метнулся к ним, попытался оттащить Стаса, получил удар от Андрея, но попыток не прекратил. Встал между ними, получив ещё несколько ударов, но отдалить их друг от друга удалось. Кирилл перехватил за пояс Андрея, удерживая на месте. Даня держал за плечи Стаса. Конечно, вокруг уже собрались одноклассники, но вот вмешаться никто так и не решился. - Сволочь! – выкрикнул Андрей, вырываясь из рук Кирилла. - Да она сама этого хотела! – со всей яростью отозвался Стас. – И девочкой при этом не была! Не знаю, что она тебе там плела! Даня вздрогнул и отошёл на шаг от Холодова. - Что? – шепнул он, отпуская его плечи. - Сука! – шикнул Андрей, вытирая кровь с губы. - Согласен. Она – да! – проговорил Стас. Андрей порывался ответить, но Кирилл при помощи Пашки удержал. Даня сделал ещё несколько шагов назад, растерянно посмотрел на Холодова, провёл рукой по волосам. И отвернулся. Взглянул на испуганную Таню, в глазах которой было заметное торжество. - Дань, - тихо сказал Стас. – Даня… Крайнов только помотал головой из стороны в сторону, взял свою сумку, не обращая внимания на кровь и глухую боль от ударов. - Так, всё, концерт окончен, - Кирилл отпустил Андрея и догнал Данилу. – Подожди, сейчас Костя приедет. Даня кивнул, отрешённо глядя себе под ноги. - Андрей, - тихо позвал он, – идём. Хватит, - но парень стоял на месте. – Андрей! – друг подчинился и, подняв с земли свою сумку, направился за Данилой. - Просил же, - разочарованно выдохнул Кирилл, проходя мимо Стаса. – Не трогай его. Сам придёт. Если захочет. Костя приехал через несколько минут, удивлённо посмотрел на Даню с Андреем, но ничего не сказал, уловив шёпот Кирилла «всё потом». - Куда едем? - К Андрею, - прогундосил Даня, едва уловимо всхлипнув, вытирая кровь из носа краем футболки. Данила сидел на полу у стены в комнате Андрея и неотрывно смотрел в одну точку на ковре. Друг тоже молчал, лёжа на кровати. Все раны были обработаны, кровь остановлена, но напряжение, обида и злость никуда не делись. Крайнов, конечно, предполагал, что когда-нибудь это случиться, но не думал, что узнает об этом так. Узнает, вообще. Ему не хотелось допускать измены. И измены ли? Стас ничего не обещал, ни в чём не клялся. Но всё равно… Они же вместе, им же хорошо так. Было. - Андрей, а как ты узнал? - Слышал, как Танька с подругой говорила. - И что говорила? - Что Стас её пригласил, потом переспал, потом выгнал, - вкратце объяснил тот. - Он не мог. - Да ну? – издевательски спросил Андрей. - Да! Я его знаю! Он не мог. Если что-то и было, она сама к нему пришла, сама хотела, - Даня вздохнул. К нему Стас привыкал, а с ней оказалось всё так просто. Может, это просто была прихоть? Несерьёзно? Поиграться? Данила бы не узнал. Если бы не Андрей. Но обида никуда не уходила, сколько бы оправданий Крайнов не искал. И желание их искать с каждой секундой исчезало всё больше. Какие могут быть оправдания?! - Да откуда ты можешь его знать?! – Андрей сел на кровати. – Вы же алгеброй только занимались. А он с виду какой-то ненормальный. - Неправда. - Вот из таких тихонь, как он, маньяки и получаются! - Не надо так, Андрей. Ты же не знаешь его совсем. - А чего ты его защищаешь, а? Друзьями стали, как посмотрю, да? - Андрей, - Даня глубоко вздохнул, - я знаю, ты на меня обижался, злился. Я многого тебе не рассказывал… - Что есть, то есть, - согласился друг. - Я скажу. Только потом ты уже дружить со мной вообще не захочешь. - Ты чего это? - Я со Стасом… В общем, мы встречаемся. Или уже встречались… Полгода. - То есть встречались? - То есть… То есть, как ты хочешь быть с Таней. Целоваться, обниматься, заниматься любовью… Вместе быть, понимаешь? - Т-то есть ты… С ним… - Андрей отвернулся от него и потёр лоб. – Ты голубой, что ли? - Смущает? - Так это правда тогда была, когда ты сказал, что к геям неравнодушен? - Да, не пошутил. - Я же говорил, ненормальный этот Стас… И ты вместе с ним. Как вы вообще сошлись? Что это за бред? - Влюбился я и сошёлся с ним. - А он? - Тоже, видимо. - А Танька тогда зачем ему? Раз он по мальчикам. - Откуда я знаю?! Иди и спроси у него! - Ну, ты же с ним трахался! Кого из нас он в… - Андрей замолчал со злостью и отвращением глядя на Даню. – Кто должен его понимать?! Твою ж мать, Крайнов! Это ты, вообще? - Андрей, если тебе это неприятно, я уйду. - Да уж, уйди! – крикнул тот. Данила поднялся с пола и направился к двери. - Прости. Но если б я сразу сказал… - Лучше б ты и сейчас молчал! Противно! - Я понимаю. - Что ты понимаешь? Я думал, ты друг, а ты… Педик. - То есть, если моя ориентация не совпадает с твоей, другом я быть не могу? - Да! Откуда я знаю, может, ты и меня… - Андрей, успокойся. - Уйди, Крайнов. Уй-ди! - Думаешь, тебе хуже? – усмехнулся Даня. - Нет! Конечно же, тебе! Тебя теперь трахать некому. Сложно же найти таких, да? - Не сложнее, чем тебе начать встречаться с Танькой. - Слушай, а как тебе ходить это не мешает? А уж тем более танцевать! Не тяжело? Не больно? Даня промолчал, покачав головой. - Иди, - сквозь зубы процедил Андрей. - Иду. Только осуждать ты права не имеешь. А понять не хочешь. - Что тут понимать? Это отвратно! - До встречи, Андрей. - Да пошёл ты, Данила. Крайнов вышел из комнаты, а минуту спустя и из квартиры. Он медленно шёл в сторону остановки, понимая, что здесь ему больше делать нечего. Надо уехать и подумать, что делать дальше. И делать ли что-то. Даня достал из кармана телефон и, чуть улыбнувшись, набрал номер. - Приветик… Как дела?.. Я… Я отлично. Приеду, расскажу. Ты, кстати, в какой части планеты земля?.. Уже там? Ты же говорила только через неделю… Ясно. Тогда жди, я скоро. А мама?.. Отлично! Я как раз одновременно с ней приеду… Да! Санта-Барбара, жди меня, я загорать еду!.. Мне?.. Да, мне плохо… Настюх, давай, как приеду, так и поговорим, ладно?.. Я тебя тоже люблю. Потерпи дня три-четыре, хорошо?.. Сестра, прекрати. Знаю я всё, при встрече займёшься психоанализом… Вот и будет тебе практика, а я как подопытный кролик. Бесплатный, между прочим, - Крайнов рассмеялся. – Всё, пока. Из аэропорта позвоню, - и отключил мобильник. – Я и сам всё знаю. Не бывает так, как я хотел, - он пнул какой-то камень и побежал к остановке. 7 Стас стоял, опершись на раковину, и смотрел на себя в зеркало. Он бы мог сейчас обнимать Даньку, вытирать его полотенцем, которое висит на плече, слушать всякие глупости, о том, какой садист и мучитель, и что спать хочется. Но вместо этого просто смотрит на себя в зеркало. А Даня за тысячу километров отсюда. Почти три месяца. Долгих три месяца. Точнее, восемьдесят три дня. Тысяча девятьсот девяносто два часа. Сто девятнадцать тысяч пятьсот двадцать минут… Стас мог бы считать и дальше, но смысл оставался прежним. Всё это время Данилу он не видел, не слышал, не чувствовал. А это было больше, чем мучением. Это было страшной пыткой. Стас вздохнул и вышел из ванной. Теперь он отчётливо знал, как пахнет его гель для душа. То ли морская свежесть, то ли свежеть горной реки, название не так важно. Их Лариса дарила всегда. На Новый год, двадцать третье февраля, ещё на какой-нибудь праздник, зная, что сам Стас никогда не пойдёт и не купит. В его привычки это не входило. А Даньке нравилось. И Стас прекрасно помнил, как он пахнет, когда распаренный и горячий вылезает из душа, мокрый, довольный, расслабленный. И целовать его так приятно, поддаётся, будто плавится, прижимаясь, обнимает, делится теплом. - Стас. - Да? – парень обернулся на оклик отца. - Что-то случилось? – тот стоял в коридоре, вытирая руки кухонным полотенцем. Готовил. - Нет. Ничего. - Ты какой-то странный. Может, стоило поехать куда-нибудь? Всё лето здесь просидел, будто из квартиры не выходил. А так, отдохнул бы. - Не надо. Стас знал, куда бы поехал. Однозначно. Во Францию, где сейчас Крайнов. Исколесил бы всю страну, но нашёл бы его. - Стас, точно всё нормально? - Пап, я сам разберусь, хорошо? - А просто поговорить? - Нет, не сейчас. Потом, может быть. Не знаю… Как получится. - Хорошо. Если что, я рядом. - Я знаю. Спасибо, - Стас зашёл в комнату. - Стас, ещё… - Да? - Не кури в комнате. Лучше на площадке или на балконе. Хорошо? - Да, пап, извини. Забыл, что не всегда живёт один. А папа не переносит запах дыма. А Дане нравилось. Когда пахнет кофе и сигаретой. - Идиот, - выдохнул Холодов, садясь за компьютер. – Какой же я идиот... Он сроднился за лето с этой техникой, которая практически не выключалась. Потому что только так можно было «поймать» Даню и следить за его жизнью. Видео, фото, аудио… По всему этому угадывалось настроение Данилы. Стас всегда так определял, о чём он думает. Если добавляется что-то мелодичное, значит, он мечтает или думает о хорошем. Если медленное и грустное – скучает. Если тяжёлое, роковое – раздражён. Но всё зависит и от текста. Даня добавлял песню, если и текст, и мелодия совпадают с его настроением. Когда на стене Стаса появлялась танцевальная песенка с простым текстом про любовь, всё сразу становилось ясно. Стас никогда не запоминал исполнителей и названия, хотя некоторые песни потом оказывались в аудиозаписях. Важно было, что Дане они нравятся, что этим он хочет что-то выразить, потому что напрямую сказать нельзя, осудят, не поймут. Но можно песней, это нормально. Пусть потом в комментариях издевался Пашка, а Кирилл всегда писал, что песня хорошая. Он понимал. У Кости тоже много аудио на стене было. И так это хорошо и приятно. Сам Стас очень редко мог такое внимание проявить, а Данила и не хотел. Говорил, что только ему баловаться можно. И смеялся, звонко и искренне. Он никогда не звонил. Ему нравилось писать. Потому в телефоне Стаса было очень много смс, ммс, которые он пересматривал. Последнее время особенно часто. И одни из первых смс, которые Даня писал из Швейцарии на осенних каникулах. Четверостишия Даня мог писать много и часто. Но совсем другое дело, когда он дарил стихи. Особенно приятно было развернуть свёрнутый вчетверо, а то и вшестеро листочек, который Крайнов незаметно подкидывал Стасу, проходя мимо его парты. Вот это было наслаждением, перечитывать, представлять, предвкушать. Но оставались и фотографии, клипы, которые Стас делал. Жалел, что не было фотографий из Питера. Кирилл так и не скинул. И Даня тоже, наверное, не смотрел. Он уже, возможно, ничего не хочет. Ни видеть, ни слышать… Тогда, в июне, Стас ещё пытался до него дозвониться, но натыкался на «абонент недоступен» или на длинные гудки, писал, но в ответ – тишина. Зато ВКонтакте на своё сообщение, что надо поговорить, получил песню, в которой главным был вопрос «что ещё тебе нужно?». А следом на странице Дани появлялись другие аудиозаписи с простым, доступным текстом, с вполне ясным раздражённым настроением. О том, что не хочется ни слышать, ни видеть, ни чувствовать, что любви нет, и что теперь всё равно. Но кое-что появилось и на стене Стаса. Он эту песню запомнил точно. В ней отчётливо звучало одно: всё кончено. Она часто играла в пустой комнате, часто прокручивалась в мыслях, часто вспоминалась. И тогда Стас разбил зеркало в комнате, кинув в него часы, что стояли на тумбочке, с криком «Не позволю!». - Не отпущу, - шептал он сейчас, глядя на экран компьютера, где пролистывал фотографии Дани. – Не отпущу, даже не думай. - Привет, Стас, - Таня улыбалась, стоя у двери в его квартиру. - Здравствуй, - парень пропустил её в прихожую и закрыл дверь. – Что-то хотела? - Да. Не объяснишь последнюю тему по геометрии? Я совсем ничего не поняла, - она, будто виновато, опустила взгляд. – Прости, что так врываюсь… - Ничего, проходи, - Стас кивнул на дверь комнаты. – Там ничего сложного, быстро разберёшься. - Спасибо. Она прошла в комнату, дождалась, пока Холодов закроет дверь, а потом подошла ближе к нему. - Геометрия, говоришь? – усмехнулся Стас, проводя кончиком пальца по её щеке. – Хорошо, - и позволил себя поцеловать. Стас не хотел, чтобы Данила узнал когда-нибудь о произошедшем. Может, рассказал бы, но позже. Но он бы и сам не смог всё до конца объяснить. Чего добивался, зачем это сделал… Стас выгнулся, сжав в пальцах простынь, и лёг на подушку, ближе к стене. Рядом тяжело дышала Таня, разглядывая потолок, улыбалась, повернулась на бок, провела кончиками пальцев по плечу парня. - Стас… - Если ты получила всё, что хотела, то ванная по коридору налево, - спокойно сказал Холодов и сел на кровати. - Что? - Ванная, говорю, по коридору налево, - Стас дополнил слова жестами, чтобы точнее объяснить. – Что неясно? - Ты… Да как?.. - Очень просто. Ножками. Они у тебя сильные и стройные. Таня зло что-то проговорила и, поспешно собрав вещи с пола, выбежала из комнаты. - Так бы сразу, - Холодов потянулся. Спустя несколько минут девушка вышла из ванной и, не обращая внимания на Стаса, прислонившегося спиной к косяку, обувалась. - Танюш, ты добилась, чего хотела, теперь успокоишься? В ответ – молчание. - Получила хотя бы одного. Не стоит, наверное, тревожить второго. Андрей совсем разозлится. Удели внимание ему. - Так, ты что… Просто так? – девушка удивлённо и гневно посмотрела на него. - А ты думала, из-за большой любви? – улыбнулся Стас. – Наивная. Просто взгляды твои, попытки нелепые. Всё было так мило. Почему бы не вознаградить старания, верно? А теперь всё. Было хорошо, и хватит. - Да ты… - Я тебя не звал, Танюш. Ты сама пришла. Не жалуйся. Считай, я добрый фей, который исполнил твоё желание. - Ты сволочь, Стас… - Кто-то должен быть, - усмехнулся парень, открывая ей дверь. – Пока. Завтра увидимся. - Сука! – Таня дала ему пощёчину и выбежала из квартиры. - Ну и пусть, - шепнул вслед Стас, закрывая дверь. – Но к Даньке больше не подойдёшь. Стас обхватил голову руками и медленно выдохнул. Он был готов на всё, чтобы Даня был только с ним. Даже на это. Боялся, тревожился. Пусть Крайнов и сказал, что не уйдёт, что любит, но ничего не исключено. Он же толком не знает девушек. Вдруг ему понравится что-то, что может сделать Таня, понравится, какой она может быть, понравится флирт и отношения… Стас верил себе, верил Дане, но не верил всем остальным. Он готов был запереть его дома, не выпускать, что и получилось тогда, на весенних каникулах. И Даня сбежал, не выдержал. Стало ясно, что с ним нельзя так, нельзя считать безоговорочно своим. Крайнов не сможет отказаться от всего того, что ему дорого. Он живой, он – искра. Он разжёг огонь Стаса. И тушить его нельзя, нельзя терять искру. О ней надо заботиться. А Стас терял. Завтра «пробный» день. Завтра Даня не может не появиться, и тогда выяснится, что он на самом деле чувствует. Его глаза выдают. Всегда выдавали. С самой первой встречи. Данила сказал, что пропал, когда увидел Стаса. Стас мог сказать то же самое. Увидел восхищение, испуг, любопытство и волнение в светло-серых глазах, нерешительную улыбку на таких манящих губах. И правильным было в тот момент отвернуться, чтобы не продолжить любоваться. Стас уже знал, что мальчики ему тоже нравятся. Он довольно часто ловил себя на мысли, что оценивает парней, что не против целоваться и заниматься любовью. С тем же Пашей. Вполне подходящая кандидатура. Голубоглазый блондин, мечтатель и романтик. Или Андрей. Своенравный и безответно влюблённый он так же привлекал. Но Стас так и не довёл свои желания до конечной точки. Мысли и представления так ими и остались. Хотя он прекрасно знал, что труда обольстить и соблазнить ему не составит. Возможно, будет сопротивление, но это только подстёгивает интерес. Однако до серьёзных отношений дошло только с Даней. С ним Стас не смог отказаться, устоять, избежать. Данила оказался другим, гораздо более привлекательным. И теперь Холодов пропадал. А ведь можно было тонуть в омуте глаз Дани, наблюдать, как из серых они превращаются в тёмно-синие, полные желания, страсти, слегка мутные, но такие красивые. И можно чувствовать горячее дыхание, нежные и просящие прикосновения, потом слушать стоны и крики, улавливать тихий беспорядочный Данькин шёпот: - Стас… Я… Только для тебя. С тобой. Так… Всегда…. А-ах… Ещё… Стас… Пожа-а!.. А потом он срывался на протяжный стон, откинув голову, открывая взгляду шею. И можно было касаться её губами, даже кусать, двигаясь всё быстрее. Ему нравится. Он не умеет притворяться. Не хочет. Стас дал ему поверить, что так хорошо бывает только с ним, а потом разбил всё вдребезги, как зеркало. И сам теперь мучается, сидя перед экраном компьютера. Следить за жизнью Дани можно было по странице Кирилла. Он всё лето с ним провёл. Были и фотографии, и видео. А самого Крайнова в сети видно не было, сколько бы Стас не сидел перед компьютером без сна и еды. И курил в комнате, потому что боялся его упустить. Но всё это зря. Даня не появлялся. Первое летнее видео было из Лас-Вегаса. Яркие вывески, блестящие витрины и грустный Даня. И песня очень красивая и лиричная. Всем понравилась. Стас следил за комментариями, слушая эту песню про слёзы в Вегасе, про то, что все играют всеми, и везёт только единицам. А Кирилл написал, что они оба скучали в Вегасе, потому и клип с таким настроением. А следом появилась и фотография: чёрно-белый Данька на фоне цветного города. Довольно символично, учитывая настроение. Стас, конечно, фото сохранил. Даже на рабочий стол поставил. Потом было затишье. Никаких новостей, снимков, видео. Только Женя на стене Кирилла спросил, где Данька. На что ответ был: «Рядом. Но мы поспорили, что до первого сентября он в инет не выйдет. Пока держится хD». Это явно был не спор. Ему просто не давали показаться в он-лайне. Стас это понимал, принимал, хотя попытки «достучаться» не прекращал. Сообщения, звонки, но они ни к чему не приводили. Дальше появились фото из Франции. И Холодов начал злиться. Рядом с Даней была девушка. Симпатичная блондинка с длинными волосами, хорошей фигурой, счастливая и довольная. Она обнимала Данилу, целовала в щёку, просто держала за руку. Будто постоянно была рядом. А если была? Если за границу Даня ездил не только к отцу? Но Стас не мог поверить в собственные мысли. Этого не должно было быть. Значит, появилась она недавно. Так быстро забыл? Оставил? В это Стас тоже не верил. Не мог Даня обо всём забыть, он не из таких. Тогда, кто она? Этот вопрос долго не давал покоя, а девушка никуда не пропадала. Кирилл и видео о них сделал. Очень красивое видео, нежное, доброе, светлое. Под лиричный, романтичный французский шансон. У Дани Париж ассоциировался именно с такой музыкой. Спокойной, расслабляющей, вдохновляющей. Париж, двое, кафе, кофе… Они гуляли по Елисейским полям, держась за руки. Он поправлял свою куртку на её плече, когда они катались на катере по Сене. Она спала на его плече, когда они куда-то ехали в поезде. Она смеялась, когда он передразнивал мима у кафе. Он счастливо улыбался, когда она подбегала к нему и обнимала за шею, прижимаясь щекой к щеке, что-то говорила. И ещё много таких кадров, где они радостные и улыбающиеся. И фотографии, которые умеет делать только Кирилл, улавливает настоящее, искреннее, успевает запечатлеть это, может поймать кадр. У него талант. А Стас никак не мог понять, кто она. И злился, что она рядом, а он нет. Не может коснуться, поцеловать, обнять, сказать, что скучает, что угодно, лишь бы не слышать тишины ночью. Он от неё отвык, больше не мог воспринимать. Не хватало тихих разговоров, шороха, шёпота. Даня беспокойно засыпал, вертелся, пытался лечь удобнее, выбирал положение, был похож на возящегося хомячка, сопящего и смешного. Но когда засыпал, то уже не двигался и просыпался в том же положении. А утром разминал затёкшую руку или ногу. И выглядел во сне таким милым, смотреть на него можно было целую ночь, а он не просыпался. А она об этом знает? А ещё Данила любит зелёный чай с жасмином, желательно в постель. И целоваться, едва проснувшись, он тоже любит. Ещё толком глаза не открыл, а уже хочет, чтобы ему так приятно пожелали доброго утра. Стас не отказывал, если, конечно, просыпался раньше. Но такое было редко. Чаще первым поднимался Даня и будил. Музыкой, щекоткой, весьма наглыми приставаниями. Секс с утра очень поднимал настроение. А ещё он любил мучить, целовать, трогать, возбуждать, заставлять дрожать, напрягаться и расслабляться со стоном. Потом, облизнувшись, подтягивался выше и ехидно спрашивал: - Ну что, проснулся? – и, смеясь, целовал в щёку и убегал на кухню делать кофе. Это нисколько не помогало проснуться, но настроение точно было на высоте весь день. Особенно если вспомнить это на истории или литературе, когда нужно было делать вид, что слушаешь. Но всё это было тогда… До шестого июня. Позже появилось ещё видео, со дня рождения Кости, которое отмечали в Марселе, в одном из клубов. Даня танцевал, Кирилл, а пела та самая блондинка. Песню, под которую Крайнов ставил танец на осенний бал. И пела неплохо, не хуже оригинала. Паша оценил фразой: «я же говорил, втроём танцевать надо было. Андрея ещё туда. И супер! А блондинку к нам вези, я с ней петь буду. Шикарная». И не одному ему понравилось. Действительно, выступление удалось. И Данька… В белой майке и широких светлых штанах, в своих любимых кроссовках, потёртых, но удобных. Он был счастлив. Он танцевал, был самим собой, растворялся в музыке, почти не контролируя себя. Он иногда двигался, исключительно подчиняясь интуиции. Что музыка подсказывала, то и делал. За этим интересно было наблюдать, сидя на диване с учебником в руках. Когда Даня находил новую песню, и она ему очень интересна, он всегда решал что-то попробовать, просто подстроить движения под ритм, а в итоге выходил почти танец. А потом он поворачивался и спрашивал: - Что я сейчас делал? После пары таких фраз Стас старался снимать такие его экспромты, чтобы он потом не мучился, вспоминая. А когда Крайнов смотрел, то сам себе удивлялся. Не мог понять, как он так придумал. Стас посмотрел на стёртый и выцветший посреди комнаты ковролин. У всех стирается под столом, у кровати, а у него на пустом месте посередине. Потому что Даня танцует. А ещё он танцевал на площади перед Нотр-Дамом. Было небольшое видео под названием «мы снова просто поспорили =)». Даня две минуты танцевал посреди площади, а вокруг собралось немало зевак. Комментарий Женьки был: «Ха! Новая Эсмеральда хD Квазимодо не нашёл? =)». Ответил, конечно, Кирилл: «Нет, но подцепил массу Фролло и Фебусов, можем поделиться! =)». А действительно, он же мог кому-то понравиться. Мог флиртовать. Там же такие отношения воспринимаются чуть проще, свободнее. Это же Париж, город любви… Но это, естественно, осталось за кадром. Потом был ещё отрывок жизни. Швейцария, горы, и Даня на сноуборде, сквозь смех просящий Кирилла прекратить снимать его позор. Он крепко держал за руки инструктора, который, улыбаясь, объяснял ему что делать. На немецком. Даня кивал и что-то переспрашивал. Стас не знал, что Данила знает ещё языки, кроме английского, никогда не рассказывал. А инструктор красивый, спортивный, подтянутый. Звали Кристофер. Он очень внимательно к Крайнову относился. Хотя это же его работа. Но не на всех он же с таким интересом и беспокойством смотрит?.. Дальше были кадры удачных падений, смех, снежки, очередные попытки прокатиться. А через две недели, как выяснилось из комментариев всё к тому же видео, Данила вполне хорошо научился кататься. Позже Кирилл «опубликовал» подтверждение. Пусть не мог вытворить что-то особенное, но уже не боялся ни сноуборда, ни скорости. А вот девушка-блондинка каталась очень хорошо. Было видно, что тренировалась несколько лет, каталась постоянно. И его решила приобщить к этому? Как интересно. Им явно было весело. И Даня совсем не выглядел грустным, как вначале, в Вегасе. Теперь ему было хорошо. Последним, совсем недавним впечатлением оказался танец живота. Танцевал чрезвычайно милый мальчик брюнет, стройный и изящный, очень пластичный. Женя так и спросил: «а кости у него есть? О_о». Но танец был фантастически красив. И, несомненно, понравился Дане, на день рождения которого это и случилось. Отмечали праздник в восточном ресторане в Париже. Кости у мальчика были, и пронзительные карие глаза, смотрящие прямо в камеру. Ему нравилось внимание к себе. Возможно, даже чьё-то конкретное внимание, судя по улыбке и игривому взгляду. И это заставляло Стаса сжимать руки в кулаки, пытаясь не взорваться. Он ревновал Даню ко всем сразу и к каждому в отдельности. Все смотрящие на него, разговаривающие с ним, все, кому он улыбался, с кем был это время… Стас ненавидел их всех. Ведь это внимание Данилы могло принадлежать только ему. Должно принадлежать только ему. А оно растрачивается, распыляется на других, неизвестных других. Пусть Даня общительный, но быть он должен рядом со Стасом, чтобы была возможность удержать, остановить, не потерять. Сейчас этой возможности не было. - Если бы не Андрей. Если бы не он… - Холодов стукнул кулаком по столу. Даня бы не знал и был рядом. И вместе они бы поехали в тот Париж, Марсель, Вегас, куда угодно. Но вместе. Ради того, чтобы не дать ему уйти, Стас глупо рисковал и потерял. Теперь намеревался вернуть. Только он знал, что Данила хочет вернуться. Точно знал. От того, что между ними, сложно отказаться. Это больше, чем обычно бывает. Это неправильно, нетрадиционно, ненормально, и оттого более ценно, потому что оно есть, чистое, неподдельное, настоящее. Не как у всех, а как только у них. - Данька, - Стас провёл кончиками пальцев по экрану, по фотографии Крайнова на рабочем столе, - всё ещё будет, честно. 8 Стас сидел на подоконнике в классе и смотрел в окно. Но теперь никого это не восхищало. Таня разговаривала с подругами в другом конце класса, даже не глядя на него. Это нисколько не волновало. Важным было увидеть Даню, который ещё не появился. И Холодов не отрывал взгляда от ворот гимназии, от стороны, откуда он должен был появиться. Но Данилы не было. Стас вытащил из кармана мобильник, посмотрел на время, набрал выученный наизусть номер, послушал длинные гудки до фразы автоответчика «абонент не отвечает» и продолжил смотреть в окно. Ожидание в течение трёх месяцев казалось не таким мучительным, как сейчас, когда оставались какие-то минуты до того, как он увидит Даньку. Своего Даньку. - Привет, - в класс зашёл Андрей, бросил дерзкий взгляд в сторону Холодова. Тот лишь кивнул и снова повернулся к окну. Он не ненавидел Андрея, он его понимал, но ещё немного злился. Не мог не при всех выяснять отношения? Позвонил бы, встретились, подрались и разошлись. Но случилось иначе. И это «иначе» лишило Стаса покоя на долгие три месяца. Андрей присел на парту около Стаса и молча наблюдал за ним. - Что-то хочешь ещё сказать? Или сделать? – тихо спросил Холодов, не поворачиваясь к нему. - Нет. - Хорошо, - Стас резко выдохнул и сжал штанину на коленке в кулак. Напротив гимназии остановилась машина Кости. И вышли оттуда Даня, Кирилл и та самая блондинка. Смеялись, переговаривались. Андрей поднялся с парты и тоже посмотрел в их сторону. Стас с трудом сдерживался, чтобы не выбежать навстречу, до побелевших костяшек пальцев сжимал ткань. Андрей посмотрел на него, внимательно и без вызова. - Что-то не так? – спросил Холодов, расслабляясь, отпустил штанину. Андрей лишь качнул головой и сел за парту. А Стас наблюдал, как Даня с Кириллом наперегонки бегут к гимназии, как смеются девушка и Костя, как Данила лишь на миг притормозил у крыльца, а потом дёрнул опережающего его Кирилла за футболку. А через минуту Крайнов показался в классе. Загоревший, с взъерошенными, ещё больше отросшими волосами, они уже закрывали шею, чёлка лезла в глаза, а он её поправлял коротким движением, заправлял пряди за уши. И цвет волос был не прежний тёмный, а выгоревший, похожий на светлый янтарь. И светлые глаза блестели, он улыбался. - Приветище! – Данила махнул рукой и сел за ближайшую парту. - Явился, красавец, - рассмеялся Пашка. – Отдохнул, наразвлекался, блондинку подцепил… Меня всё лето только вопрос один мучил: как вы умудрились скучать в Вегасе? - Первые дня три было интересно, а потом надоело, - пожал плечами Крайнов. - В Вегасе, и надоело, - удивлялся Паша. – С ума сойти. - А блондинку я тебе привёз, - улыбнулся Даня. - Да? Где? Данила кивнул на окно. Он до сих пор не посмотрел на Стаса и не хотел смотреть, старался не поворачиваться. А Стас взгляда с него не сводил, пока мог, пока это не привлекало внимания. Паша метнулся к окну и рассматривал девушку. - А очень даже неплохо… - протянул он, глядя на блондинку в узкой чёрной юбке с разрезом сбоку, в пиджаке с коротким рукавом, застёгнутым на две большие пуговицы, в туфлях на высоком каблуке. А блузки под пиджаком не было, и глубокий вырез пиджака привлекал немало внимания. Она о чём-то разговаривала с Костей. - Неплохо? – изумился Крайнов. Паша молчал. Женя рассмеялся. - У него просто слова кончились. - Маркин, посмотрел и хватит, - улыбнулся Даня. – Дырку протрёшь. - Отвали, Крайнов, - отмахнулся тот. Стас смотрел на ту же блондинку, но со злостью и недоверием. Андрей хмыкнул, сдерживая улыбку. Холодов на миг обернулся, но парень покачал головой, давая понять, что ничего не имел в виду. - Здравствуйте, - в кабинет вошла Анна Павловна. – Для начала возьмите по стопочке, - и кивнула на учебники на последних двух партах. - По стопочке? – Паша оторвался от окна. – Вы уверены? А мы возьмём. Класс рассмеялся. - Я не сомневалась, Павел, - улыбнулась Анна Павловна. – А теперь по традиции, к планам на год. Стас, с подоконника можно слезть. Итак… - Я за него волнуюсь. - Настя, - сказал Костя, - это нормально. - Я знаю, что всё нормально. Но не знаю, сколько они протянут, - девушка взглянула на окна кабинета, где был класс Дани. – Для Даньки это слишком. - Если он выдержал так долго, то это что-то значит, - пожал плечами Костя. - Вот именно. Это серьёзно. Надеюсь, с обеих сторон. Он не просто так это сделал. Данька говорил, что он никогда просто так ничего не делает. - И почему тогда? - Разбираюсь, - усмехнулась Настя. – Я помню, тогда первого сентября, Даня позвонил и сказал, что встретил парня своей мечты. И боюсь, эта мечта его поглотила. - Это любовь. - На это я тоже надеюсь. Данька – это такая жгучая смесь всяких чувств, он иногда сам не понимает, что чувствует больше. Злится и ненавидит или любит и готов всё простить. - А ты его личный психоаналитик? – улыбнулся парень. - Личный слушатель. В любое время. Особенно интересно посреди ночи. Когда Ромка с утра тихо и зло спрашивает: «любовник звонил?». Да. Любовник в моей жизни один, единственный и неповторимый. Это мой брат, - Настя рассмеялась. – Ромка иногда злится, а иногда, наоборот, удивляется и очень радуется, что у нас такие хорошие отношения. - А я вам даже завидую. Редко такое встретишь. Чтобы всё-всё друг другу рассказывать, доверять… - Мы с ним так устроены. С детства всем делились. Данька не может без поддержки, ему надо, чтобы его любили, надо быть центром внимания. Он же такой важный человечек! – девушка улыбнулась. – Только с папой у них не складывается. Даня, когда к нам приезжает, видит его несколько минут за завтраком и всё. Почти не общаются. Крайнов всегда был «хочу», а папа – «нет». Папа строгий, консерватор, он почти приказывает всегда. Хотел для Даньки судьбу переводчика, чтобы в фирме работал. А сын сказал: не хочу. Для Даньки «не хочу» значит «не буду». Если я могу сказать «не хочу», но сделаю, потому что надо, то Даня не будет. Он сказал: архитектор, и никак иначе. Папа не понял, обиделся. Не заговаривает больше об этом, хотя иногда может съязвить что-нибудь. А Крайнов молчать не будет, ответит. Это я дипломатическими подходами к папе пользоваться могу, а брат напролом лезет. И если папа узнает, что сын мало того, что угодить не хочет, так ещё и с парнем встречается, убьёт. Или покалечит. И меня, и маму за то, что знаем и ничего не делаем. Не потерпит точно. Это, скорее, более важная причина, по которой Даня отдаляется от него. - Это очень важная причина, - вздохнул Костя. - А с твоими как? - Всё так же. Дома я не появляюсь. Папа иногда может позвонить на тридцать секунд, спросить, жив я или уже нет. - А Кира? - Кира хочет окончить школу и переехать, сказать, что квартиру снимает. Расстраивать не хочет. Ещё лучше было бы уехать. - Кость, - Настя осторожно ступала по бордюру, держа равновесие, разведя руки в стороны, - у меня в Москве знакомые есть. Можно попросить помочь. Они квартиру подешевле найдут, помогут первое время с работой. Не идеальный вариант будет, но уже что-то. Знаю ещё очень хорошую школу фотографов. Кире забрасывать нельзя, у него талант. А там освоитесь, привыкнете. Мы с Данькой вас тоже не бросим. - Спасибо. Я поговорю с ним. - А откуда у тебя машина? Если ты в конце школы с родителями разругался? Ещё и иномарка, хорошенькая, - она спрыгнула с бордюра и обошла машину. - Крёстный подарил на семнадцатилетие. У него тогда бизнес как раз развился, он себе джип какой-то покупал, а мне вот её отдал, - Костя кивнул на свою ауди. – Сказал, что пора иметь что-то своё. Он меня очень любит. - Знает? - Да ты что! Нет. - Ясно. - Я водить только учился сам, с папой. Потом по дворам Киру возил, чтобы нигде не остановили, пока прав не было. Целовались поздно вечером, когда темно, стоя в каком-то переулке. Он стеснялся жутко. Даже в темноте. - Он, вообще, очень замечательный мальчик. Вы везунчики. - Стасу с Даней тоже повезло. - Да. Только если этот блонд ещё раз моего брата обидит, пусть на себя пеняет. Он в ногах у него валяться должен, что Даня его простил, ещё и вернуться хочет, как бы не боялся. - Точно повезло. Оба на несколько секунд замолчали. - А как там обложка? В рамку поставил? – перевела тему Настя. - Да! Любуюсь, - улыбнулся Костя. – Спасибо огромное. Не рассчитывал, что вы фотосессию в журнале подарите. - Ерунда. Когда папа у тебя видный банкир и почти политик, то ничего сложного. Я просила серию фотографий. А обложка и разворот с рекламой – это они сами. Я, конечно, ожидала подобного, но не думала, что всё так хорошо сложится. Пусть даже журнал наш, местный. А ещё им понравились фотографии, которые Кирилл делал. Сначала умилил своим скромным видом и просьбой поработать на месте профессионала, а потом талантом. Он, действительно, делает качественные снимки. Ему готовы предложить стажировку. И если бы ты остался… - Я бы не смог остаться. - Знаю. Но перебиваться какими-то рекламками на местном ТВ, статейками в местной газете, парой весьма посредственных фото, продавать мобильники… А у тебя все данные. - Мне это и в Женеве говорили. Но я, видимо, ещё не готов. - Ты не хочешь что-то делать без Киры, что ясно, как белый день. И из вас прекрасный дуэт получится. Он – фотограф, а ты его любимая модель. Конечно, и другое что-то снимать нужно, но это останется неизменным. Представить тебя без него, его без тебя, сложно. - Спасибо за такое предсказание. - Не за что. А я буду за бешеные деньги продавать ваши первые фотографии. Озолочусь! - А сейчас нехватка? - Сейчас неинтересно. Пользоваться папиным положением, деньгами на счёте не такой большой труд. Данька этого делать даже не хочет, хотя счёт на его имя тоже есть. Он мне его доверил. Когда-нибудь деньги ему понадобятся. - Они всем нужны. - Кость… - Нет, не надо. Я справляюсь. Я нормально зарабатываю. И в Женеве же ещё и подзаработал, - он улыбнулся. – Вы отличный праздник устроили. Ещё и выступление в Марселе. - Мама помогала. Она же знает, как сделать праздник незабываемым. А насчёт предложения подумай. Не хочешь так, давай, как долг, будешь отдавать, когда великой моделью станешь. - Настюш, всё нормально. - Относительно нормально. Сколько ты копил, чтобы Кире фотоаппарат подарить? Он так его бережёт. И тебя бережёт, не хочет, чтобы ты тратил на него. И всё лето почти не тратил, только вот на картину тебе. И то Даня не дал. Костя помолчал. - Спасибо, что с собой его взяли. Он отдохнул, я с работой всё уладил. А то волновался бы, сидя здесь, дома фотографировал и скучал. - Он и там скучал. Пришлось их обоих из этого состояния выводить, катать по Европе. Жертвовать личной жизнью, - Настя с шутливо-серьёзным видом жаловалась. - А Рома что? - Что Рома… Рома фыркал и обижался, что я сижу не на скучных собраниях, слушаю его речи по реструктуризации деятельности ряда компаний, а на сноуборде катаюсь. Ты думаешь, я почему этих двоих заставила клип мне сделать? Снимали везде, где были. Сейчас сводить будут. - Под что делаете-то? - Я сочиняю роман. Рома-рома-роман… Мужчина всей моей жизни, - пропела Настя, пританцовывая. - Наглядная демонстрация? – к ним походил Кирилл с пакетом в руках. – Книжек вручили. Ещё и покупать придётся,- тише добавил он. – Мамка счастлива будет. Как раз ремонт затеяла. - Купим, - подмигнул Костя. Кирилл качнул головой и кинул пакет на заднее сидение. - А вообще, без нас с Даней ты не смотришься, - он показал язык Насте и повторил её недавние движения. - Тогда вдвоём демонстрируйте, - рассмеялся Костя. – Я даже песню найду. На твоём диске же есть? - Да, одиннадцатая, - кивнул Кирилл. Даня стоял у окна, складывая учебники в сумку и поглядывая на троих у машины. Поводил плечами в такт движениям Кирилла, напевая. Он же сам придумывал этот танец, наизусть знал песню. - Даниил, ты на медаль настроен? Не подведи, - сказала ему Анна Павловна. - Настроен, настроен, - кивнул тот, совсем неаккуратно скидывая учебники, чтобы скорее выбежать из класса. И не только потому, что хотелось успеть присоединиться к Кириллу с Настей, но и потому, что чувствовал на себе взгляд Стаса, который не явно, но осторожно смотрел в его сторону. И во взгляде этом читалось желание подойти, схватить за руку и вывести отсюда к себе домой. Но самое страшное, Данила хотел этого. Чтобы его, не спрашивая, схватили, привели домой, в комнату и творили всякие невообразимые вещи. Но нельзя было так, просто взять и простить. Он ещё злился, он не понимал, зачем это Стасу было нужно, и почему Стас ещё с ним. А ещё он боялся, что, если простит, то опять случится что-то нехорошее. Он сомневался в отношении Стаса, но очень хотел быть рядом с ним, несмотря ни на что. И из-за этого боялся показаться слабым. Боялся, что подумают, что у него нет гордости, что он слабохарактерный, что можно и дальше обманывать и ещё много чего подумают. Надо было как-то сдержаться, не подойти самому, не бежать вперёд Стаса к его дому и ждать, сидя на бордюре или лавочке. - Линейка в десять, не забудьте! – напомнила классная. - Да, конечно, - откликнулся Андрей за всех и шепнул стоящему рядом Паше. – На бугор? Тот довольно кивнул. - Всем пока! До свидания, Анна Павловна! – сказал Даня и выбежал из класса. Стас с силой сунул учебник обществознания в сумку, замер на несколько секунд и взял в руки английский. Даня вылетел из гимназии, успевая к самому концу песни. Кинул сумку у колеса машины и стал танцевать, подстроившись под Кирилла. Костя усмехнулся, поднимая сумку Крайнова, и досмотрел танец. - Ну как? – спросил Кирилл. - Отлично. Ромка доволен будет, точно. - Ещё бы, - усмехнулась Настя. – Пусть только попробует быть недовольным. - Ему лучше изобразить радость, иначе скандал, - утвердил Даня. - Опа, - девушка посмотрела на крыльцо гимназии, где сейчас стоял Пашка с Андреем и Женькой, спускался Стас. – А в жизни он лучше, чем на фотках, - она картинно вздохнула. – И почему такие парни достаются другим парням, а? - Закон подлости, - проинформировал Кирилл. - Действует безотказно, - проговорила Настя, всё так же пристально глядя на Стаса. - А красивая всё-таки, - сказал Паша, посмотрев в сторону Насти. – И где Данька её нашёл? Вот постоянно самое хорошее и не мне, - он смахнул несуществующую слезу со щеки. - Паш, будет на твоей улице праздник, не волнуйся, - успокоил Женя. - Не в этой жизни. Ну посмотри на меня, ну пожалуйста, - протянул он, гипнотизируя девушку взглядом. Но та подмигнула не ему, а Стасу. – Да что ж это такое?! – Маркин смешно зло фыркнул. – Пойду, накурюсь с горя, - он спустился со ступенек и решительно направился в сторону курилки, а следом, смеясь, Андрей и Женя. Стас только недовольно посмотрел в сторону Насти и, накинув сумку на плечо, пошёл к дому. Даня опустил взгляд и вздохнул. - Терпи, - сказала Настя. – Недолго осталось. - Поехали уже, - Данила потянул её за руку. - Рано. Я чего сюда ехала за тридевять земель? Покажите мне ту, которая эта, из-за которой весь сыр-бор. Как там её? - Таня, - тихо ответил Кирилл. – Вон та брюнетка, - он указал в сторону девочек, вышедших на крыльцо. - Итак, она звалась Татьяна… - проговорила девушка. – Симпатичная, но не настолько, чтобы заинтересовать Стаса серьёзно. - Это ты с чего взяла? – спросил Даня. - Это видно. Слишком легкомысленная и простая. Её завоёвывать неинтересно, особенно Стасу. Поддастся быстро, даже делать ничего не надо, что и произошло. - И зачем тогда? - Я оформлю мысль и скажу тебе, хорошо? – подмигнула Настя. – Домой поехали, - она села в машину. - Психоаналитик, - фыркнул Данила, забирая у Кости сумку, и сел к ней на заднее сидение. – И долго формировать? - Нет. И я не психоаналитик. Я – юрист-экономист-аферист, как папа наказывал. - А сама? – Крайнов достал звонящий телефон из кармана и замолчал, глядя на него. - Самой мне нравится, - она отняла у него мобильник. – Успокойся. Сейчас по задумке ты занят мной, потому трубку не поднимешь. А фотка хороша. Кир, ты гений, - Настя смотрела на питерскую фотографию у залива, которую Даня поставил на звонок Стаса. Тот самый удачный случайный кадр, которые так любит Кирилл. - Да ладно. Просто они пара красивая, - отмахнулся тот, пристёгиваясь. - А Стас не знает? – спросил Костя. - Нет, - качнул головой Данила. – Я не говорил. - Боялся, что Стас мне понравится, а я ему, - ответила Настя. – Нам с братом похожие типажи нравятся. И все мы знаем, как Данька боится, что Стас его бросит. - Тут нельзя быть уверенным, - прошептал Крайнов. Настя молча взяла его за руку и ободряюще сжала. - То есть Стас думает, что она – твоя девушка, так? – уточнил Костя. - Да. - Вот это стресс для парня… - Ничего, полезно, - сказала девушка. – Это ещё ерунда. - А вообще, чьи советы я слушаю? – наигранно возмутился Даня. – Девушки, которая за спиной строгого отца крутит роман с протеже его зама! Причём начинался их романчик, когда она была ещё несовершеннолетней. - Мне до совершеннолетия два дня оставалось, - проинформировала Настя. - А почему папе сказать нельзя? – удивился Кирилл. - Ромка на шесть лет меня старше. А по папиной логике я несовершеннолетняя до тех пор, пока он не скажет, что можно. То есть секс для меня под запретом. А мы с Ромкой почти полтора года встречаемся и не за поцелуй. - Ясно, - кивнул Костя. – Теоретически, Рома – труп, - и улыбнулся. - Вообще, да, - согласилась девушка. – Но папа обрабатывается в течение полугода, он почти готов к этой новости. И Ромке не доверял долго. Новый сотрудник, пусть и племянник зама, но в папиной фирме так просто факт родственных связей не срабатывает. Заслужить надо. - А ты не думала, что Ромка… - Через меня? А смысл? Он же видит, что папа за меня голову оторвёт, а моё мнение учитывается редко. - А это хорошо. Значит, настоящее. - Если я его ещё не бросила, то оно самое, - улыбнулась Настя. *** - Ну и где ты ходишь? – Настя сидела за компьютером в комнате Дани. - А что? – тот поставил тарелку с бутербродами на стол. - Тебе три минуты назад на всю стену в любви признались, а ты всё ешь. - Как? - Нет, начнём с другого, - она включила одну из аудиозаписей. Прекрасно им известную Mon Mec Moi Патрисии Каас. - Мне эта песня всегда нравилась, - улыбнулся Данила. - Стас кинул её на стену как раз тогда, когда мы в Париже были. Смело. Потом было что-то ещё, но это всё просто и понятно. Люблю, скучаю. Смысл такой. А вот сейчас… - она включила следующий трек. Эту песню Крайнов сам недавно услышал, ассоциировал со Стасом, думал о нём, слушая её. Текст был, как нельзя в точку. «Не оставляй меня одного, я почти ничего не вижу. Не оставляй меня одного…». - Песня шикарна, - говорила Настя. - Собственно, это выходит за все рамки привычного поведения Стаса, потому можно считать подвигом. Данила сел на край кровати и смотрел на колонки, висящие под потолком в углах комнаты, то на одну, то на другую, то на третью… Таких слов от Стаса он хотел дождаться, что он без него не может, что Данька – единственный. Дождался. На самом деле, настоящее признание, какое хотел. Настя сделала звук ещё громче и нажала повтор. Песня и ей нравилась. А Даня продолжал сидеть, растерянно глядя на колонки, и не понимал. Неужели Стас так отчаялся, что готов поступить самым банальным способом, кидая на стену песни? Он когда-то обещал, что не отнимет эту привилегию у Данилы. Дверь в комнату резко открылась. Двое обернулись. На пороге стояла девушка с длинными русыми вьющимися волосами. У неё были изумрудные глаза, сейчас немного недовольно и с жалостью смотрящие на Крайнова. Она была красивая, стройная, а лёгкий светлый сарафан на бретельках подчёркивал её привлекательную фигуру. - Громко? – спросила Настя, делая музыку тише. - Ой, Настя, а вы здесь? – засмущалась девушка. – Всё в порядке. Я просто подумала… Нет, ничего. Простите, - она закрыла дверь. Даня не смотрел на неё всё это время. - Вы как-то нехорошо расстались? – спросила Настя. - Ну как… Даня сидел, закинув ноги на компьютерный стол. Рок в колонках играл на всю громкость, что рисковали лопнуть стёкла. Крайнов был злой. Дёргал головой в такт музыке и пел, готовясь сорваться на хрип. - Даня! Но парень не откликнулся. Он откинул голову на спинку кресла и смотрел в потолок, отчаянно подпевая во весь голос. - Даня! Но снова тишина. Он заметил девушку, только когда она стала перед ним и коснулась руки. Данила вздрогнул и недоумённо взглянул на неё. - Что? – сказал он, нисколько не убавляя звук. - Сделай тише, - она нахмурилась. Ей явно не по душе была такая музыка. - Не хочу. - Даня, пожалуйста. Я читать не могу. - Маришка, - он, наконец, соизволил, приглушить звук. – То, что ты живёшь здесь и помогаешь Нине Петровне следить за домом, ещё ничего не значит. Хозяин тут я! И делаю я, что хочу. И имею право ни с кем не считаться, - строго и зло сказал Данила. - Даня… - она отступила на шаг. – Я… Да, конечно. - Маришк, - Крайнов вздохнул и спустил ноги со стола, - извини. Да, я сделаю тише. - Спасибо, - шепнула Марина. – Но мне не нравится, когда ты меня так называешь. - Просто ты похожа на Маришку из «Ван Хельсинга», - он пожал плечами. - Всё равно, - девушка направилась к выходу. - Марин, тебя парень бросал когда-нибудь? - Нет. У меня и парня ещё не было, - тихо ответила она, смущённо покраснев. - Тогда ты не поймёшь… А сколько тебе лет? - Пятнадцать. - Пора уже. Марина неопределённо пожала плечами и вышла. - Она в тебя влюблена. - Да? - Однозначно. Это только ты не видишь. - А может, мама специально? - Специально разрешила Нине привезти внучку из глуши, чтобы она такая красивая маячила у тебя перед глазами, и ты влюбился? Нет. Не мамин стиль. - И то хорошо. Настя встала из-за стола и направилась к двери. - И всё-таки, я думаю, что он переспал с ней, чтобы с ней не переспал ты. - Но я бы… - Не зарекайся. 9 Даня подошёл к своему классу, поправляя обёртку букета. В прошлом году он волновался. Есть такое чувство необоснованного страха, будто что-то случится, хорошее или нет, но точно случится. И случилось. Он встретил Стаса. Парня своей мечты. Сейчас Данила тоже волновался, но теперь не необоснованно, а потому что знал, что произойдёт сегодня. - Привет, Крайнов, - хохотнул Паша. - А что смешного? – поинтересовался тот. - Димка рассказал. Про вчерашнее, - Женя рассмеялся, прячась за букетом. Даня посмотрел на главного золотомедалиста класса и качнул головой. Дима виновато взглянул на него, но улыбался. - Отлично, - протянул Крайнов. - А я не слышал, - раздался знакомый голос. Даня вздрогнул и чуть обернулся. Позади него стоял Стас, почти вплотную. В тёмном костюме с белой рубашкой он казался особенно красивым. Даниле всегда нравилось, когда Холодов одет в строгое, деловое. Так и хотелось медленно стягивать с него пиджак, притянуть за галстук, чтобы поцеловать, снять его и преувеличенно аккуратно и медленно расстёгивать пуговицы рубашки, касаясь губами, открывающейся кожи… Крайнов сглотнул и отвернулся. Ещё хотелось прижаться к Стасу, чтобы обнял, откинуть голову его на плечо, а он бы целовал шею, пробираясь пальцами под рубашку, заставляя чуть выгнуться и тихо недовольно застонать, потому что пальцы прохладные, а кожа горячая. И эти же пальцы через секунду, уже согретые теплом тела скользнут под брюки и… Даня потеребил лепесток лилии в букете, не глядя ни на кого, и постарался отвлечься от воспоминаний на рассказ Димы. - Прихожу я вчера к Крайнову, - рассказывал тот снова историю под тихий смех Жени и Паши. – Дверь открывает девочка. Красивая такая, неземное создание… - Дим, не отвлекайся, - усмехнулся Маркин. - Да, конечно. Вся суть в том, когда появился, собственно, Даня. Выглядывает откуда-то из коридора. В длинной майке со Спанч-Бобом, закатанных до колен старых джинсах и полосатых цветных носках. Взъерошенный, с половой тряпкой в руках, посмотрел на меня ещё так, будто первый раз видит. Вид тот ещё шикарный! Я не удержался, а девочка постеснялась так же открыто ржать, как я. Стас сдержанно улыбнулся, но это была та самая улыбка, которая так нравилась Даниле. Едва уловимая, словно только для него. - И что? – принялся защищать себя Крайнов. – Я дома могу ходить как угодно! - Но рядом такая девочка… Похожа на кого-то, - Дима мечтательно взглянул на крышу гимназии. - На Маришку из «Ван Хельсинга», - тихо ответил Даня. - Точно! А зовут как? - Также. - Марина? - Да. - О, Димик, влюбился? – сочувственно проговорил Пашка. - Отстань. - Влюбился, - констатировал Женя. – Дим, тебе нельзя. - Чего это? - Как чего? Золотая медаль. Нужны тотальное сосредоточение и серьёзность, а не розовые сопли всякие. Расслабишься, Павловна злиться будет. - Ну тебя, Свиридов, - отмахнулся Дима. - Смотри, - усмехнулся тот. – Но Даня… Убил! И где был фотик в этот момент?! – он снова засмеялся. Данила показал ему язык и уставился на букет. - О! Сейчас ещё расскажу, - начал Пашка. – Мы с Андреем вчера… Но Даня уже не слушал, не мог слушать, потому что почувствовал дыхание Стаса над ухом, его ладонь на боку. Никто внимания не обращал. Толпа учеников гудела, пока учителя готовились на крыльце, как и обычно. - Нам бы всё-таки надо поговорить, - шепнул Стас. Данила подумал, что плюнет на всё и всех и поцелует его. Он дышал часто и отрывисто, сжимал в руках букет. Крайнов кивнул, пытаясь хотя бы на сантиметр отстраниться, но было некуда. А впрочем, и не очень хотелось. Стас отстранился сам, Даня разочарованно выдохнул. Поднял глаза и столкнулся взглядом с Андреем. С секунду смотрел на него, а потом отвернулся. Отвращения во взгляде Андрея он не увидел, увидел жалость, а это Данила ненавидел больше всего. Но мысленно благодарил друга, что никому не рассказал и не собирается рассказывать. Крайнов ему верил. - Дорогие ученики, учителя и родители! – заговорил директор, но Даня не думал ни о чём, кроме того, что будет, когда он придёт к Стасу. Даня вошёл в квартиру и закрыл дверь. Стас выглянул из комнаты с сигаретой в руке и оглядел его. - Привет ещё раз, - махнул рукой Данила. – Я тебе вино привёз, - он помотал уже открытой бутылкой в воздухе и сделал глоток из горла. - А то вдруг какой-нибудь случай, а угостить нечем. - Издеваешься? – сухо спросил Холодов. - С чего бы? Вполне серьёзно, - Даня прошёл на кухню и поставил бутылку на стол. – Урожай тысяча семьсот тридцатого, что ли, года. Настоящее, французское, из королевских погребов, - он снова показался в прихожей. – Пепел сейчас на ковёр упадёт, - проинформировал он и зашёл в комнату, огляделся. Почти ничего не изменилось. Всё такое же, привычное, родное. Подошёл к компьютеру, включил музыку, сделал громче. – Стас, а где часы с тумбочки? – Крайнов вышел в зал, снимая торжественный светлый пиджак. - Выбросил, - отозвался тот с балкона. - И зеркало? - Да. - Как интересно, - Даня прислонился плечом к балконному косяку и посмотрел на него. - Что ещё интересно? - А ничего. Рад, что у тебя всё в порядке. - А у тебя? – Стас резко обернулся к нему, что Данила пошатнулся, будто его ударили. - Тоже всё отлично. Как лето провёл? - Кошмарно, - Холодов выходил с балкона, а Даня по шагу отступал к центру комнаты. - Жаль. А я прекрасно. Ты, наверное, сам видел. У Киры на странице почти всё. - Почти? – Стас пристально смотрел на него. - Конечно. Мы же не будем всеми своими подвигами хвастаться на весь Контакт. Там есть и то, что, вообще, показывать не надо. - Даже мне? – Холодов остановился в полушаге от Дани. - Я не знаю, - пожал плечами тот, неотрывно глядя в зелёные глаза. Читал в них ревность, желание и нежность. – Стоит ли… - А если уговорить? - Попробуй, хотя не… Стас не дал ему договорить, прижал к себе крепко, целовал жадно, мял рубашку на спине. От Даньки пахло вином и сигаретой. Нервничал, боялся, решил, что это придаст ему храбрости и нахальства. Он ещё не сдался, но уже не мог терпеть, не мог отказаться, оттолкнуть, убежать. - Стас, - выдохнул Даня, оседая на пол, утягивая его за собой. – Ста-ас… - Данька, - Холодов целовал его шею. Сначала пытался расстегнуть пуговицы рубашки, но потом просто разорвал и продолжал целовать, везде. - Не тяни, не сейчас, - Данила расправлялся с его ремнём. Хотел очень, быстро, прямо сейчас, сию секунду. - Я… Сам, - проговорил Стас, стягивая с него штаны. Данька выпутался из одной штанины, притянул Холодова за ворот рубашки и целовал, пока тот стягивал до колена его вторую штанину. - Там, в кармане всё… Но «всё» Холодов достал из своего кармана. Оба готовились, знали, чем всё закончится, хотели этого. Долгих три месяца хотели. Но Дане надо было подумать. И Стас смирился с этим. Понял, что он всегда убегает, когда надо что-то для себя решить, и нельзя ему мешать. Данила выгнулся, закусил губу и тихо застонал, краснея так, будто с ним никогда ничего подобного не происходило. Стас понял ещё одно: не было никого у Дани всё это время. Не было! Ни девочек, ни мальчиков. То, как он хотел, как дрожал, как смотрел, как сжимался… Всё его выдавало. - Ста-ас… Хватит, я не могу, я хочу, я сдаюсь, - шептал Крайнов, сжимая рубашку на его плечах. – Войди в меня, пожалуйста… Долго уговаривать не пришлось. Было страшно, волнительно и желанно. Как в первый раз. Не сделать больно, не испугать, быть ласковым и напористым… Даня протяжно застонал, зажмурившись. По вискам катились слёзы и капли пота. Его трясло, словно в лихорадке, но он крепко обнимал Стаса руками и ногами, пытался расслабиться. - Потерпи, хороший мой… - Тво-ой, - Данила откинул голову назад и улыбнулся. А дальше не было ничего, кроме движения и стонов. Быстро, жарко, жадно, ярко, настойчиво, восхитительно. Стас собирал губами капельки с висков Дани, целовал, воруя стоны, прижимался ближе, словно стараясь слиться с ним в одно целое. Когда всё кончилось, Данила несколько секунд лежал, обнимая Стаса так же сильно и крепко. - Я хочу ещё, - сказал он, немного отдышавшись, и посмотрел на Холодова. Ничего расслабленного и умиротворённого в этом взгляде не было. – Ещё, больше… Хочу. Тебя. - Сколько угодно, - шепнул в ответ Стас. Было много, очень много. Так, что Даня уснул, едва подумав об очередном походе в душ. Стас лежал рядом и смотрел на него. Дотянулся до телефона, посмотрел на время. Два ночи. А Даня к нему пришёл в семь. Стас улыбнулся и медленно выдохнул, кидая мобильник под подушку. Такого с ними не было ни разу. С короткими перерывами, то быстро, почти мгновенно, то долго и с ласками. И ту открытую уже Даней бутылку вина допили. И поцелуи были со вкусом винограда, что сводило с ума ещё больше. И Даньку можно было ласкать и целовать где угодно, как угодно. Он поддавался, выгибался, путался пальцами в светлых волосах, просил «ещё». Он много чего просил, даже требовал, а то и приказывал. Но ему можно. Можно всё, что он пожелает. Лишь бы чувствовать его рядом, сплетать пальцы в замок у головы, когда он обнимает за плечи и стонет, потому что приятно, потому что так, как надо, не отпускает, шепча «Вот так. Да… Сильнее». Он направляет, открывается, отдаётся. Весь без остатка. Так только для Стаса, он сам говорит. Так больше ни с кем не может быть. И оба это знают, отбрасывая любые размышления о завтра. А сегодня они совсем не думали, только наслаждались. Стас так мечтал снова коснуться губами лепестков сакуры, обвести языком, а потом подуть, словно они, действительно сейчас разлетятся, нежным бархатом лаская расслабленное тело. И можно чувствовать дрожь, зная, что Даня в этот момент улыбается. Трогать его, возбуждать, специально тянуть, чтобы услышать его нетерпеливое и жаркое «возьми меня». Потом слушать его стоны, что лучше любой музыки, знать, что ему нравится, что он хочет быть для него самым-самым. А потом курить, глядя, как он лениво жмурится, как мечтательно улыбается и потягивается. Или следить, как он входит в комнату после душа, эффектно скидывает полотенце, подходит ближе, поводит бёдрами, прижавшись, недвусмысленно намекает, что ему сейчас нужно. Или, стоя с ним под тёплыми струями воды, гладить, скользить ладонями по телу, размазывать гель для душа, так много, как никогда, чтобы снова чувствовать этот запах, запах Даньки, шептать, какой он красивый, какой сладкий, какой желанный… Это нельзя описать словами, это невероятные ощущения, что жить без них становится невозможным. Уже стало. И нельзя отпустить снова, нельзя позволить убежать, нельзя разрешать задумываться над чем-то. Лучше коснуться губами плеча, провести кончиками пальцев по руке, поцеловать макушку, шёпотом пожелать спокойной ночи, обнять и уснуть рядом. И пусть куча пропущенных вызовов от Дим, Жень, Паш и прочих. Пусть они там думают, что хотят. А здесь – другое измерение, другая реальность, только для двоих, на двоих, в которой всё не как у всех, а так, как решат они. А разрушить нельзя, невозможно, потому что она прочнеет с каждым днём, связывает, сковывает, сжимает. Вырываться некуда, не хочется, не нужно. Зачем? Нужно лишь оградить её от других, не дать им узнать, сломать, разбить. - Стас, - шепнул Даня, придвигаясь ближе. - Что? – тот обнял его, позволяя устроиться на плече. - Мне так хорошо с тобой… Этого никто не поймёт. - Им не надо. Я понимаю. Данила взял его за руку. - И тебе спокойной ночи. И не отпускал до утра.