Герда и Кай

1 Стас повернулся на бок и резко открыл глаза. Данька сидел за компьютером, качал головой в такт музыке, тихо играющей в колонках, что-то набирал на клавиатуре с листка, лежащего перед ним. Стас медленно выдохнул, улыбнувшись, и укутался в одеяло. Не приснилось. Привычное утро, лёгкое и приятное. Только вот Крайнов в брюках и порванной вчера рубашке. Стас улёгся удобнее и прикрыл глаза. Можно ещё немного подремать, вспомнить, когда это Данька встал и говорил ли что-то при этом. Скорее всего, да. Что-то в духе «Спи, рано ещё». И целовал в щёку, в уголок губ, в плечо, улыбался и поднимался. А теперь сидит, что-то ищет, зачёркивая написанное на листе. И Стас был уверен, линии абсолютно ровные. Данила умел чертить от руки так, будто по линейке. Ровно-ровно по клеточкам тетради и на доске тоже. Левой рукой-то. Его Мария Сергеевна всегда просила графики чертить. И Данька, не напрягаясь и не вымеряя каждую линию, а на глаз, но при этом очень точно рисовал систему координат, синусоиды, параболы, прямые и прочие виды графиков. И получалось красиво. Если другие и с линейкой не могли нарисовать правильно, то Крайнов справлялся легко и непринуждённо. Иногда казалось, что он и с закрытыми глазами верно нарисует. И для Стаса Даня тоже графики рисовал, часто даже просил: «а давай я и тебе нарисую?». И нравилось за ним наблюдать. Как он сосредоточенно водит карандашом и цветными ручками по бумаге, без линейки. Может, всё было не так уж ровно и точно, если профессионально придираться, но в классе эта способность Данилы считалась уникальной. Сам он не придавал ей значения, говорил, что совсем не идеально чертит, просто получается так. Скромничал, хотя гордился собой. Крайнову всегда нравится, когда его хвалят, когда им восхищаются. Почему бы лишний раз ему не угодить? - Привет, - хрипло проговорил Стас из-под одеяла. - Разбудил? – шёпотом отозвался Даня, делая и без того тихую музыку ещё тише. - Нет. Не волнуйся. Долго я сплю? - Как сказать, - Данила метнул взгляд к тумбочке, где раньше стояли часы. – Я к ним привык, - вздохнул он и повернулся к экрану. – Не очень. - А что ты там делаешь? - Меня же в сети сколько не было! Музыку добавляю, видео. Стас усмехнулся. - Это в новостях появится запись, что Даниил Крайнов добавил тысячу и одну аудиозапись? - Наверное, поменьше, но не далеко от истины, - ответил тот, улыбаясь. – Как-то непривычно. Сначала даже испугался, что забыл, как этим всем пользоваться, - он кивнул на экран, набирая очередное название. – Изменения всякие. - Не пускали в сеть, да? - Я и сам не очень хотел, - помолчав, ответил Данила. Стас кивнул, зевая. – Как соней был, так и остался. - А должен был измениться? - Нет… Не знаю. Но ты изменился. Подтянулся, подкачался… Тело такое, - Крайнов облизнулся. – Занимался? - Приходилось иногда. Стас поправил одеяло на плече, вспоминая, как бегал по утрам, стараясь ни о чём не думать, отжимался и качал пресс до потери сил, чтобы уснуть, иногда ходил в тренажёрный зал, чтобы сменить обстановку, разрядиться, сбить напряжение. - Мне нравится. - Старался. - Мне-то не ври, - усмехнулся Даня. – Стара-ался. Ничего подобного. - А что удивляет? - Ты просто делаешь то, что хочешь. Но никак не стараешься для кого-то специально. У тебя само собой выходит, что это нравится остальным. - Меня остальные не волнуют. Данила замолчал, сосредоточившись на песнях. И Стас ничего не говорил. Понимал, что бесследно ничего не проходит. Но сейчас говорить об этом не хотелось. - Стас, - минуту спустя тихо позвал Крайнов. - Что? - А триста девять сообщений, шесть песен на стене, двести четырнадцать звонков и около трёхсот пятидесяти смс – это всё, на что ты был способен? – насмешливо спросил он. - Считал? - Да. - Мало? - Да. - Был бы ты ближе, всё иначе было бы. - И как же? – Данила повернулся к нему, игриво усмехнувшись. Стас откинул одеяло и поманил его пальцем. - Не-а, - дёрнул головой тот. – Сначала скажи, что исполнишь мою просьбу. - Детский сад… Какую? - Мне клип надо сделать, - Даня включил музыку громче. – Кадров очень много, я что-то совсем не знаю, как. Из колонок донеслось «Я сочиняю роман. Рома-рома-роман…». Холодов нахмурился. - Что за кадры? – он потянулся и встал с кровати. Данила неотрывно следил за ним, думая явно не о клипе. - Вот, - и показал нужное. - Нет, - отрезал Стас, мельком взглянув на экран. - Почему? - Не буду и всё. Пусть Кира делает. - Кира делает, но по-другому. А мне только танец нужен. - Делай сам. - Ста-ас… А если я попрошу? – Крайнов погладил его бедро. - Ты уже попросил. - А если я очень-очень попрошу? – Даня поцеловал его бок, обнимая за талию. - Попроси, - усмехнулся Стас, потянув за прядку его волос. – Я не против. Но ответ будет тот же. - А причина отказа? Холодов посмотрел на экран. - Нажми паузу. Данила обернулся и выполнил. На экране застыла картинка Насти. - Ясно, - понимающе сказал он. – Тогда поехали, - и поднялся со стула, легко поцеловав его в щёку. - Далеко. - Нет, тут близко, - Крайнов потянулся за телефоном на краю стола. - А если я не хочу, - Стас обнял его за пояс, коснулся губами шеи. - Надо, - высвободился из объятий тот и прошёл к двери, так и не взяв телефон. - А кстати… Чем пахнет? - Я мясо жарил, - пожал плечами Даня. – Начал шарить по холодильнику, а у тебя нет ничего. Пришлось как-то выкручиваться. Кое-кто, не будем тыкать пальцем, все силы забрал. Стас с коварной усмешкой оглядел его и медленно подходил ближе. - Что? – будто испугался Данила. – Только не говори, что представил меня в кружевном розовом фартучке! - И больше ни в чём, - Стас крепко обнял его и поцеловал, прижав к стене, чтобы уже никуда не смог вырваться. – Зачем одевался? – шепнул он, покусывая его шею. - Стас, - Даня легко царапал его плечи, - ночи не хватило? - А тебе? – тот развернул парня лицом к стене, заставив упереться в неё руками. Задрал рубашку и целовал спину. - Даже не знаю, - Крайнов выгнулся, пытаясь прижаться ближе к бёдрам. Стас, усмехнувшись, расстегнул его брюки, погладил, дразнил. Ему нравилось, когда Данька нетерпеливо ёрзает, пытаясь уговорить не медлить, напрашиваясь на действие, недовольно и почти зло выдыхает. - Быстрее! – шепнул Крайнов, перехватывая его руку, убирая от себя. - Ты же не хотел. - Я хотел. Но потом. Но ты, как всегда, - бормотал Даня, уворачиваясь от коротких укусов шеи. – Я хотел сначала съездить. - Вот сначала это, - спокойно сказал Стас, - а потом поедем, куда угодно, - и в своей привычной тянущей манере занялся подготовкой. - Только не та-ак! Давай ты сделаешь что-нибудь более существенное. - Например? – хрипло прошептал Холодов, заставляя его вскрикнуть, выгнуться и царапать стену. - Трахнешь меня, например! – огрызнулся Данила, сжимая его пальцы в себе. - Как грубо… Но мне нравится, - усмехнулся тот. Больше уговаривать не пришлось. 2 - А теперь рассказывай, - сказал Стас, когда они уселись на задние места в автобусе. - Что? – не понял Даня, зевая, потом поправил воротник рубашки. – А точно не видно, что она мне велика? - Ты в пиджаке. Ничего не видно, - успокоил Холодов, улыбаясь. Данила всегда трепетно относился к своему внешнему виду. Долго выбирал рубашку из имеющихся у Стаса, в которой можно поехать в торговый центр. Пришлось натягивать и пиджак, потому что размер не совпадает. - Ну ладно. Так, что рассказать? - Что Димка у тебя делал? - А! – Крайнов махнул рукой. – Он просил пару книжек в оригинале на английском купить, забирал. - А в школу нельзя было принести? - Он на день рождения кому-то брал. Заходил как раз перед этим, при параде весь, - Даня улыбнулся. - А что за девочка из «Ван Хельсинга»? - Маринка? Живёт у нас. Стас выжидающе посмотрел на него. Этого объяснения явно было недостаточно. - Она – внучка Нины Петровны, которая с домом управляется. Мамы же часто нет, меня тем более. А она готовит, убирает. А Маринка ей помогает, привезли её в город откуда-то из области. Я до сих пор не знаю, откуда. Стас молчал, продолжая сверлить его взглядом. - Ты с ума сошёл?! – возмутился Даня. – Нет, не было и не будет у меня с ней ничего. Сам знаешь. Ещё и придираешься. - Не придираюсь, уточняю, - улыбнулся Холодов, проведя кончиком пальца по его ладони. - Да ну тебя. Отелло, - усмехнулся Данила. - А сейчас мы, значит, едем к Яго? - Совсем нет, - тот рассмеялся и повернулся к окну. Крайнов смотрел в окно. Ему нравилась ревность Стаса, хотя и сам он ревновал не меньше. И никак не мог смириться с мыслью, что была Таня. Пусть давно, но не отпускает. - А мясо где жарить научился? – вдруг спросил Стас. - Я и умел. Просто редко это делаю. Я ленивый жутко. - Вот оно как, - улыбнулся Холодов. – А ещё что умеешь? - Яичницу, омлет, макароны варить, - перечислял Даня. – Ещё картошку могу жарить, - он задумчиво оглядел салон автобуса. – Ничего особенного, - и улыбнулся. – О! Приехали, - Крайнов, упершись рукой в колено Стаса, поднялся, подмигнул и прошёл к дверям. Тот пожал плечами и последовал за ним. - А знаешь, - говорил Даня, когда они подходили к зданию, - люблю, когда первое сентября выпадает на четверг или пятницу. Тогда можно ещё немножко лето себе продлить, - он посмотрел на небо, слегка жмурясь от солнца. А, вообще, фраза звучала, как «можно совсем немного наверстать упущенное». Стас так и понял. - Тогда почему мы здесь? - Чтобы тебя успокоить, - улыбнулся Крайнов, проходя в двери, остановился в центре зала, оглядел яркие отделы. Стас не любил подобные места. Торгово-развлекательный центр. Его раздражала масса народа, лениво и бесцельно слоняющаяся по этажам. Сам он предпочитал ограничиваться на покупки часом, точно знал, что ему надо и где это купить. Он не был привередлив и избирателен в плане одежды, хотя вкус у него определённо имелся. Простых и скучных вещей у Холодова не имелось. - Данька! – к ним подбегала та самая ненавистная Стасу блондинка и обняла Данилу, поцеловала в щёку. – Вкусно пахнешь. - Спасибо, - Крайнов улыбался, чуть приобнимая её за талию, и склонил голову в сторону Стаса. На Холодова посмотрели две совершенно одинаковые пары серых глаз. Только одни виновато-растерянно, а другие – насмешливо-изучающе. - Стас, это Настя. Моя сестра. Стас удивлённо моргнул и оглядел новую знакомую. - Очень приятно, - спустя несколько секунд выдохнул он. Девушка повернулась к Дане. - Идём, классную рубашку тебе нашла, - и потянула его за руку к эскалатору. - Поход по магазинам – это почти ритуал. Надо скупить всё, что увидишь, - объяснял Данила Стасу. Тот кивнул, продолжая разглядывать Настю. Короткое чёрное платье с глубоким декольте, туфли на высоком каблуке. Она стояла на пару ступенек выше, смотрела вверх, позволяя любоваться шеей и волной спадающих на плечи крупными локонами светлых волос. - А всё-таки красивый, - Настя посмотрела на брата и улыбнулась. – Лучше, чем на фотках. Стас взглянул на неё снизу вверх и усмехнулся. Девушка одарила его восхищённо-недовольным взглядом и направилась к нужному отделу. - Вот, - она сняла рубашку, что присмотрела для Дани и отправила его в примерочную. – Значит так, - сказала она, когда брата рядом с ними уже не было, - ты жив до сих пор только потому, что Данька хочет быть с тобой. Но ещё одна подобная выходка и молись, чтобы ты мог убежать и скрыться быстрее, чем я тебя найду. Ясно? - А папа всё-таки мафиози, да? – улыбнулся Стас. - Я сама себе мафиози. Папе знать, вообще, не обязательно. Я предупредила, - она посмотрела прямо на парня. – Я за него и убить могу. - Я тоже, - кивнул Холодов. Угрозы, конечно, были совершенно несерьёзны, наиграны, но произвести впечатление было необходимо. Стас игру принял и поддержал. - Мы друг друга поняли, - Настя, наконец, улыбнулась ему. – Теперь приятно познакомиться, - и протянула руку. - Рад, - Стас пожал её. - И как? – перед ними показался Данила, повертелся, посмотрел в зеркало. - Берём, - утвердила сестра. – В ней и пойдёшь. - Подожди! Я тут ещё ремень видел и футболку, - Данила на ходу расстёгивал рубашку одной рукой, другой собирая понравившиеся вещи. - Это надолго, - вздохнула Настя. Стас улыбнулся, наблюдая за ним, уже зная, что какую-то из этих вещей будет с него снимать сегодня же вечером. Даня перед тем, как снова войти в примерочную, взглянул на них. Ему очень хотелось, чтобы Настя со Стасом поладили. Но не так, чтобы слишком. Даня стоял на берегу океана, обнимая себя руками. Было холодно, но уходить никуда не хотелось. Можно было бы вечно стоять и наблюдать за набегающими волнами, несмотря на ветер и пасмурное небо. - Даня, - Настя подошла к нему и накинула тёплую кофту на плечи, - Кирилл приехал. - Хорошо, - парень едва заметно улыбнулся, не отрывая взгляда от океана. - Так и заболеть можно, - сестра обняла его, уткнувшись носом в плечо. - Не заболею. Мне здесь нравится. - И в такую погоду? - Сейчас особенно в такую погоду. - Как тебя оживить? - Не знаю. - И как он? – спросил подошедший Кирилл, останавливаясь рядом с ними. - Как видишь. Второй час стоит. Думает. - А ничего, что я здесь? - Нет. Так даже лучше, - ответила Настя. - Дань, может, пора немножко отойти? Две недели прошло, - тихо сказал Кирилл, кутаясь в куртку. - А я не знаю, сколько должно пройти, чтобы стало легче. Мне плохо. - Просто ты не пытаешься не думать об этом, - проговорила Настя. - Даже если так, пусть. Но я понять хочу. Зачем ему это нужно было? Почему именно с ней? Почему так легко? Он даже не отрицал! Мог бы придумать, соврать… - Даня, - вздохнула девушка, - вряд ли это было просто. Она не того полёта, чтобы увлечь Стаса. Он сделал это зачем-то. У него была конкретная причина, ему нужен был сам факт, а не она с её мнимой влюблённостью. - Слушай, психолог, не объяснишь точнее, а? – недовольно проговорил Крайнов. - Я не знаю, как объяснить, - Настя отступила, почувствовав, как он напрягся. – Она для него – никто. А ты другое. - Это как же? - С тобой всё не так было. С тобой серьёзно. Понимаешь… Я не знаю. Судя по тому, что ты рассказывал, Стас не тот человек, кто будет кидаться от мальчика к девочке или развлекаться, пока тебя нет. Он привык, что все тянутся к нему, что он сам по себе такой прекрасный, что любая готова упасть к ногам, добиться внимания. И ему это не интересно. Ты же… Ты ничего не делал. Ты просто был рядом, вообще ничего не прося, не требуя, не навязываясь. С тобой Стас захотел сам. К тебе он привыкал, изучал, наблюдал. - А она? - Да не знаю я! Он просто трахнул её и всё. - Ребят, хватит, - попросил Кирилл. - Кир, ты не понимаешь, - обернулся к нему Даня. – Ты не изменяешь Косте. Костя не изменяет тебе. Он – потому что не будет, не хочет этого делать, ты – по тем же причинам и потому что просто не знаешь, как это. Костя любит тебя, ты любишь Костю. Он тебя бережёт и хранит, как самое дорогое в своей жизни. Так оно и есть. А Стас просто взял и плюнул на всё, что я там себе навыдумывал и переспал с Танькой в той же постели, где и я с ним. Понимаешь? Мне некоторые тут умные психоаналитики втолковывают про какую-то причину, а я нифига её не вижу! Не понимаю я, что можно найти нормальное рациональное объяснение этому поведению, что в этом поступке есть какой-то высший смысл. Я вижу сам факт. Мне изменили! Вот просто взяли и изменили! Просто и банально. Как в мелодраме. - А сейчас ты картинно переживаешь, глядя на океан. Музычки ещё подходящей не хватает на фоне, - зло сказала Настя. - Насть! Не надо меня выводить из себя ещё больше! - Дань, я его сейчас ненавижу настолько же, насколько и ты. Но я объясню тебе эту причину, обещаю. Потому что точно знаю, что ты ему нужен. Не просто нужен, чтобы было, а действительно, по-настоящему. Он дурак, с этим никто не спорит. А ещё никто не спорит с тем, что ты к нему вернёшься. Ты этого хочешь. - Хочу. Только не сейчас. Потом. Как-нибудь. Когда подумаю. Потому что нет ни одной самой маленькой и шаткой гарантии, что он не утешает себя там кем-нибудь ещё, пока я тут океаном любуюсь. - Так пойди и тоже утешься, - пожала плечами Настя. Даня гневно покосился на неё. - Не хочу. - И он не хочет, я уверена. - Откуда ж ты такая уверенная? А? - Оттуда, что оцениваю спокойно и анализирую без горячки. - Иди ты, знаешь, куда? Оценщик, блять! Данила швырнул ей кофту и побежал к дому. - Зря он так, - виновато проговорил Кирилл. - Всё нормально. Он злой, это понятно. Остынет. - Хорошо бы. - Кир… - Да? - Я вам билеты в Вегас взяла. Пусть он от меня отдохнёт, перестроится, а потом в Париж рванём. - Конечно, - улыбнулся тот. - Это всё, что хотел взять? – Настя оглядывала вещи, что набрал Даня. И эта кучка не ограничивалась рубашкой, футболкой и ремнём. - Да, - кивнул тот. – Только тебе придётся карту свою дать. - Или твою? - Нет, - улыбаясь, покачал головой Данила. – Я свою дома оставил. Не планировал никаких покупок. Считай, это подарок на первое сентября, - и протянул переданную Настей карту продавцу. - Кстати, о подарках. Звонила мама, спрашивала, где ты, как у тебя дела, жаловалась, что до тебя не дозвониться, - Даня покосился на Стаса, улыбнувшись, и виновато опустил голову, - и прочее, и сказала, что одну картину забирает себе. - К-какую картину? – насторожился Крайнов, возвращая карту сестре. - Та, которая с океаном, однозначно твоя, а другую она себе оставит. Ещё сказала, что узнала кисть мастера, - Настя улыбнулась, забирая пакет с вещами, отдала его брату и направилась к выходу. – Идём, я ещё в ювелирный хочу. - Что за картины? – спросил Стас, наблюдавший за ними. - Армана, - задумчиво шепнул Даня, глядя вслед сестре. - Я тебе потом расскажу, хорошо? – опомнился он и слегка испуганно посмотрел на Холодова. - Хорошо, - тот чуть нахмурился и вышел из отдела. Данила, бросив «спасибо» продавцу выбежал следом - А это не ваши знакомые? – Настя посмотрела в другой конец холла. - Точно, Пашка, - ответил Данила. – С Женькой. - И Андрей, - добавил Стас. - А симпатичный, - протянула девушка. - Который? - Который блондинчик со светлыми глазками, стройненький, невысокий. - Паша, - проинформировал Стас. - Насть, - улыбнулся Крайнов. – Он же маленький. - И что? Это мешает быть ему симпатичным? - Нет, конечно, но… - Тогда всё. А с ними кто? - Девчонки из девятого, - ответил Стас. – Одна в Андрея влюблена, вот пытается изо всех сил. Тёмненькая, - он кивнул на ту, о которой говорил. - А ты откуда знаешь? – насторожился Даня. - Она живёт выше меня этажом. Я когда на площадке курил, много слышал. Они часто на лестнице сидели, разговаривали. - А ты чего на площадке курил? - Папе дым не нравится. Он его за версту чует. - Ясно. - Пойдём-ка мимо пройдём, - сказала Настя и медленно подходила к ним. - Зачем? – поинтересовался Данила. - Поздороваться просто. Стас усмехнулся, перехватив довольный взгляд Пашки и заинтересованный Насти. Притяжение, не иначе. Маркин стал ближе к одной из девочек, осмелился демонстративно приобнять и что-то увлечённо рассказывал. - Ой, Паш, а ты и Стинга можешь? – восхитилась она. - Могу, - кивнул тот. – О, ребят, привет, - он протянул руку подошедшим одноклассникам. А следом и Женя. Андрей помедлил, но всё-таки поздоровался, словно это было обязательством. - Стинга, значит? – с сомнением спросила Настя, кивнув всем. - Да, - с гордостью ответил Паша. - Сомневаюсь. Сложно, - покачала головой девушка. - Я могу, - настойчиво повторил Маркин. - Отлично. Предлагаю дуэль. Завтра, здесь, в караоке. Проверим твоего Стинга. Всё время разговора они не отрывали друг от друга взгляда. Паша медленно кивнул. - Идёт. - В шесть. - Договорились. - До завтра, - Настя подмигнула, - и, махнув рукой, направилась к эскалатору. – Если что, знаете, где меня искать, - проинформировала она Даню со Стасом. - Понравилась? – усмехнулся Холодов, глядя на Пашу. - Ничего подобного! – протестовал тот, не глядя на кивающего Женьку. - Ясно. Завтра и посмотрим. - Пока, Стинг, - рассмеялся Данила. – Готовься. Соперник серьёзный, - и похлопал одноклассника по плечу. - Да уж, - вздохнул Пашка, провожая их взглядом. Когда Даня обернулся, Женька смеялся над раскрасневшимся другом, не обращая внимания на недовольство девочек. - Настя, - строго проговорил Крайнов, подойдя к сестре, стоящей у витрин с серебром. - Что? - Ты же завтра придёшь, принесёшь фонограмму, список песен составишь… - Он тоже всё это может. - Не может. Он же тебе понравиться хочет. А ты хитрить будешь. - Ничего, мне можно. - Аферист, - улыбнулся Даня. - Уж как выучили, - рассмеялась девушка. – Так, хочу эти, - она указала на одни серёжки, - и эти, - и обернулась к продавцу. – Померить можно? Домой возвращались уже вечером, когда скупили, казалось, половину центра, наелись гамбургеров и даже сходили в кино на ближайший сеанс. Комедия была глупой, но отдохнули хорошо. Особенно приятно было коснуться руки Даньки, не отрывая взгляда от экрана, провести ладонью по бедру, ещё хотелось целоваться, но это уже потом, дома. А он вздрагивал и осторожно косился по сторонам, а потом мог перехватить руку, сжать, сплести пальцы. Всё-таки темнота и немноголюдность – очень положительные моменты. - И когда ты успел на Армана наткнуться? – не выдержал Стас, когда они шли к его дому через парк. Крайнов хотел прогуляться. - Случайно. Кира картину хотел купить для Кости. - Дань, ну давай зайдём, - попросил Кирилл, стоя у галереи. - И что мы там увидим? И зачем Косте картина? Лучше дельное что-нибудь. - Он давно хотел картину, - пожал плечами тот, понимая, что лучше было бы купить что-то полезное, но так хотелось сделать приятное, исполнить хотя бы одну маленькую и незначительную мечту. Ведь копил весь год, мог себе позволить. - Дань, хотя бы посмотрим, - встала на сторону Кирилла Настя. - Ладно, пойдём, - улыбнулся Данила. – Может, я себе что-то присмотрю. - Уж ты-то у нас ценитель, - рассмеялась сестра. - А чья выставка? – девушка вошла в галерею и остановилась у плаката на стене. – С ума сойти… Даня стоял молча, неотрывно смотрел на мужчину, чья фотография была на плакате. Тёмные волосы, синие глаза, белая рубашка… - Арман, - выдохнул он и затравленно огляделся. То ли хотел его увидеть, то ли, наоборот, чтобы сбежать, если заметят. - Спокойно, - Настя сжала его плечо. - А красиво, - сказал Кирилл, пройдя вдоль одного ряда картин, рассматривая, выбирая. Крайнов кивнул и нерешительно прошёл за ним. Он почти не видел картин Джека, предпочитал другие занятия. Да и сам Джек не настаивал. Говорил, что картин ему и в студии хватает, а вот вдохновение всегда нужно. И целовал, долго, медленно, ласкал, приучал к себе, к удовольствию, к сексу, к состоянию лёгкой влюблённости, когда можно наслаждаться, не заботясь о каких-то обязательствах, когда есть только права, свобода, счастье. Выставка называлась или «Воспоминания», или «Ностальгия». Картины были немного расплывчатые, будто, действительно, стёртые с годами воспоминания, когда остаются очертания, но нет уже чётких форм. Даня разглядывал картины, пока не остановился у одной. Песчаный берег, океан, парень на берегу, обнимающий себя руками. Крайнов стоял и смотрел, хотел даже коснуться кончиками пальцев. Он узнал себя с короткими волосами, в потёртых джинсах, широкой футболке. Он любил смотреть на волны, размышляя о чём-то. Таким его Джек застал, когда Данила злился после разговора с отцом, когда отказался быть переводчиком, когда остался верен своим планам. Тогда они целовались прямо на берегу, и Дане было спокойно и хорошо. Больше думать о том, какой он неудачный сын, не хотелось. Крайнов прошёл дальше. Было ещё несколько картин. И где он танцует, и где клеит на полу посреди комнаты макет, и где сидит на краю кухонного стола и смотрит в окно, и даже где спит. - Он всё-таки рисовал тебя, - шепнула Настя. - Насть, - совсем тихо отозвался Даня, - он помнит. Он всё помнит. Меня, как мы с ним… Это не фотографии, это картины. Он же рисовал. Каждый штрих, каждый цвет… Глаза, руки, фигура… Понимаешь? Рисовал, - он сжал одной дрожащей рукой другую. – Понимаешь? - Да. Рисовал, - девушка не стала его успокаивать, утешать, что-то говорить, просто стояла рядом. - Он всё помнит. Я думал, забыл, а он помнит. - Дань, а если ту? – спросил подошедший Кирилл и указал на картину с красивым парижским пейзажем. - Можно, - Данила обернулся к ней и кивнул, улыбнувшись. Пейзажи Джеку всегда удавались. Он любил природу. – Настя… - Я всё сделаю. - Нет… Я хотел… Тоже. - С океаном? - И с макетом. - Хорошо, - сестра кивнула и направилась искать администратора. - Присмотрел всё-таки? – улыбнулся Кирилл. - Да. Уже стоя у дверей галереи, Даня увидел, как Джек выходит из машины. Как и обычно, в костюме, высокий, статный, красивый. Взрослый. Данила не знал, видел ли он его, не хотел знать. У них всё было хорошо тогда. А сейчас всё иначе. Сейчас они уже другие. - И вы даже не разговаривали? - А зачем? – Крайнов пожал плечами. – Я бы не знал, что сказать. «Как дела?». Глупо. Пусть лучше так всё. - Жалеешь? - О чём? - Обо всём. - Нет. Я был счастлив. И что картины его увидел, тоже счастлив. Я, конечно, мог бы и следить за творчеством, выставками и так далее. Я мог его найти ещё тогда. Но… Нет, не надо было. И сейчас не надо. Стас кивнул, взглянув на небо. - Тебе неприятно? - Нет, не неприятно. Это было… Ещё до меня. Ты жил до меня, влюблялся. И я тоже жил. Прошлое, оно никуда не девается. Это нормально. Даня внимательно посмотрел на него. - Тоже скелеты в шкафу прячешь? - Есть один, - рассмеялся Стас. - Какой? Почему не знаю? - Знаешь. Крайнов замолчал. Конечно, знал он этот скелет. Его Даней зовут. - А Лариса мальчика родила, - внезапно сказал Стас. – Максимом назвала. - И? Крёстным будешь? - Нет. Я отказал. - Понятно, - Данила знал, что решение Стасу далось нелегко, но это его решение, а значит, правильное. Хотя не все его решения можно считать таковыми. Стас выглянул из кухни, когда в комнате стихла танцевальная музыка. Мешать Дане наслаждаться танцами он не стал. Внял жалобам, что в доме есть нечего и изображал повара, пока Крайнов с чистой совестью что-то придумывал. Стас, стоя у двери кухни, окинул её внимательным взглядом, проверяя, всё ли сделал. Убедившись, что всё в порядке, прошёл в комнату. Прислонился спиной к стене и наблюдал за Данилой. Как тот двигался в такт медленной музыке, плавно и изящно. Было в его движениях что-то новое, знакомое и неизвестное одновременно, ещё более грациозное, завораживающее. И взгляд, как всегда, оторвать было нельзя. Но сейчас Даня будто гипнотизировал своим танцем. Взмахи рук, покачивания бёдрами, прогибы… Кажется, одно из его движений называлась «волна». И всё вместе, в целом, было восхитительно. Времени даром не терял, учился. Стас подошёл к нему со спины, проскользил ладонями по талии, прижался и пытался двигаться в такт его движениям. - Ты со мной танцуешь? – тихо спросил Даня, положив свои руки поверх его. - А нельзя? – шепнул Холодов ему на ухо. - Наоборот, - Данила откинул голову на его плечо. Он направлял, показывал, уводил за собой, манил, заставлял пропадать в аромате волос и тела. Уставший, довольный, ласковый, нежный, желающий… И Стас следовал за ним, касаясь губами шеи, щеки. - А помнишь, когда первый раз… Когда я для тебя танцевал? - Я бы и сейчас… - Нет, - Даня крепко сжал его руки на своём животе. – Мне очень нравится то, что сейчас происходит, - он повёл бёдрами, заставив и Стаса подчиниться этому движению. - Чем? - Тем, что ты со мной танцуешь, - Данила выгнулся, скользя ладонями Стаса по своему телу. Он делал, что хотел, руками Холодова, и тот подчинялся, не перехватывал инициативу. Даня учил быть медленным, осторожным, как ему нравилось. Не так, как тянул и дразнил Стас, а просто нежным, не намекая и не подталкивая ни к чему. - Я всегда с тобой танцую. И каждый раз по-новому. Ты не повторяешься, - проговорил Стас, водя губами по его плечу. - А я с тобой всегда на грани, - отозвался Крайнов. – Как по лезвию. Мне нравится. Очень… Хотя иногда больно, - он повернулся, поцеловал шею Стаса. Тот обнял его, прижавший щекой к виску, не прекращая этого плавного танца. - Держи крепче, - шепнул Даня. Стас выполнил, а потом наблюдал, как он откидывает голову, прогибается в спине, наклоняется назад, скользя ладонями по обнимающим его рукам. И так легко коснуться губами его живота, груди, а он гладит плечи, зарывается пальцами в волосы, тихо довольно выдыхая. А потом осторожно поднять его, увидеть в глазах знакомый блеск, но принять его неторопливость и продолжить танцевать. - Понравилось? - Мне с тобой всё нравится. Данила усмехнулся, обнимая его за шею, касаясь губами губ, но не целуя. Перебирал пряди волос, повторял слова песни, ждал, пока Стас сорвётся. И дождался, когда он провёл языком по его губам и поцеловал. И как было не ответить? А потом закинуть ногу на его бедро, заставив вздрогнуть, снова откинуться назад, демонстрируя свою гибкость, зная, что он крепко держит, не отпустит, не уронит, прогнуться. - Даня… Стас аккуратно заставил его подняться, скользя ладонью вверх по спине, отпуская бедро. - Да-а? - Ты сводишь с ума. Увидеть, как потемнели зелёные глаза, как они блестят тем же желанием, что и серые, податься вперёд и поцеловать, разрешить толкнуть себя к кровати и потеряться в касаниях, ласках и шёпоте… И как можно было без этого так долго? 3 Даня вошёл в комнату с расчёской в руке, поправляя полотенце на бёдрах. Остановился у шкафа и выругался. - Что такое? – Стас отвернулся от экрана компьютера и недоумённо, но с удовольствием оглядел его. - Я так не могу. Давай зеркало обратно повесим? Дарить нельзя, а мы купим. Я к нему привык. И когда танцую, чтобы видеть. - А чем я тебе не зеркало? – с усмешкой спросил Холодов. - Ты слишком субъективное и предвзятое зеркало, - улыбнулся Данила. – А мне критика нужна. - Хорошо, купим зеркало, два, если хочешь. Повесим на обе створки. - Отлично! – кивнул Крайнов, откинув расчёску на диван, и принялся рыться в ворохе своих вещей на диване. Выудил рубашку, встряхнул и вздохнул, понимая, что гладить всё-таки придётся. Стас с улыбкой наблюдал за ним, а потом снова повернулся к экрану компьютера. - Знаешь, до чего мы уже давно должны были додуматься. - До чего? – Даня кинул рубашку на плечо и осматривал джинсы. - Освободить тебе пару полок в шкафу и несколько вешалок. Данила окинул его удивлённым взглядом и подошёл к шкафу. Открыл и резко выдохнул. Действительно, две полки были свободны, висели несколько свободных вешалок. - Так, стоп, - он сел на край кровати и пригладил волосы. - Что? Крайнов помолчал, собираясь с мыслями. - Это нормально? - А что не так? - То есть тебя нисколько не пугают, не смущают, не напрягают следующие факты, - Даня принялся перечислять, загибая пальцы. - В ванне периодически обитает моя зубная щётка. Твой шампунь заканчивается в два раза быстрее. Мой забытый гель для волос на твоей тумбочке. Два твоих полотенца, зарезервированные мной. В шкафу теперь – мои две полки. А! Ещё есть моя любимая кружка… - Тебя до сих пор это тоже не волновало, - улыбнулся Стас. - И давно? - Довольно-таки. Мы почти год вместе. - С ума сойти, - Даня почесал макушку. - Но всё равно, Стас, получается, мы… Как будто живём вместе. И такое ощущение, что не год, не два, - Даня говорил всё тише, сжимая край полотенца. - Тебе это не нравится? - Наоборот. - Тогда в чём же дело? - Я только сейчас осознал. - Привыкай, - пожал плечом Холодов. - То есть?.. - Меня это устраивает. Устраивать будет больше, когда съедемся. Данила молча изумлённо смотрел на него, даже не зная, что сказать, и стоит ли говорить, вообще. Он улыбнулся, поднявшись с дивана, и складывал вещи на полки. Осторожно и медленно, словно опасаясь, что Стас передумает, и придётся снова делать свалку на диване. - Стас… - М? - А клип ты мне сделаешь, да? Я же ночью хорошо уговаривал? - Уговорил. Сделаю, - тихо засмеялся Холодов. - Просто Кира ещё клипы с каникул сводит, и для Ромки… Там дел хватает. - Я понял, Дань, нормально всё. Сделаю. Не сложно. Я хотел спросить, - сказал Стас, глядя на список альбомов в Данькиних аудиозаписях. «Французская арабика», «Стинг», «Dance»… - Что? – Данила обернулся к нему, комкая в руках свитер. - Когда ты Стингом успел заинтересоваться? Вчера? Не мог же ты успеть все его песни добавить. Французскую музыку само собой, что-то европейское, танцевальное, но Стинг… Ты же таким не увлекался. - Почему? Красивые песни, мелодичные. Под них тоже танцевать можно, - Даня, улыбаясь, смотрел на свитер, явно думая о чём-то своём. Стас взглянул на него пристально, изучающее и снова принялся пролистывать аудиозаписи. - Просто неожиданно. Ты поклонником такого не был. - Послушал, понравилось, - Данила пожал плечами и положил свитер на полку. - Кто-то посоветовал? Крайнов помолчал, вздохнув. - Да, - и тут же стал говорить дальше. - Стас, ты идёшь? Я не хочу на Пашкин проигрыш опоздать. Утюг где? - Иду. В той комнате. И мне собраться три минуты, не то, что некоторым, - усмехнулся тот, принимая смену темы. Даня показал ему язык и направился за утюгом. Стас засмеялся и взял в руки флешку, на которой были видео для клипа, вставил в системный блок. Через секунду открылось окно. На флешке была масса папок с простыми названиями «Швейцария», «Вегас», «Париж», «Марсель», «Испания», «Танцы», «Для Ромы» и прочие. Стас, улыбаясь, открыл «Испанию», посмотрел на провокационные фотографии, что зимой слал ему Данила. Это теперь он знал, что фотографом была Настя, а тогда злился и кусал губы, ревнуя, разглядывая обнажённого Крайнова, до пояса накрытого тонким одеялом. А потом открыл «Швейцарию», любовался попытками Дани кататься на сноуборде. Дальше «Вегас», «Марсель»… «Париж» Стас решил оставить напоследок. Чувствовал, что этот город сильно повлиял на Даню, что он скрывает что-то, пытается забыть, избежать разговора. Поэтому пока не стоило заглядывать в папку, хотя, скорее всего, что не нужно видеть, Данила удалил. Но и в «Марселе» нашлось кое-что интересное. - Что это? – выдохнул Стас, разглядывая фотографию. На него дерзко и игриво смотрели знакомые серые глаза, но с накрашенными ресницами, подведённые чёрным карандашом, обрамлённые серо-серебристыми тенями. И в этом исполнении эти глаза были чрезвычайно красивыми, они привлекали, соблазняли. Но совсем не так, как привык Холодов. И губы блестели едва видным, почти прозрачным блеском. Волосы тщательно уложены. - Стас, я… Ой, - Даня остановился, так и не застегнув рубашку. - Действительно, ой. - Тебе не нравится? - Почему же? Нравится. Тебе идёт. Только больше так не делай, - Стас закрыл фотографию и папку, резко и быстро выключил компьютер, поднялся из-за стола и принялся натягивать футболку. - Стас… - Ты ходил так куда-нибудь? - Нет. То есть, да, - вздохнул Данила. - Куда? – Холодов оторвался от застёгивания ремня на джинсах. - В клуб. Один раз. - И Кира красился? - Нет. Это я… Я хотел… - Что? - Посмотреть, как я… Такой… - Нравишься или нет? – тихо спросил Стас, натягивая свитер. – Открытие не сделаю, сказав, что да, нравишься. Соблазнительный такой. Только это не твой стиль, Даня. Вообще! Не делай так больше, - он коротко взглянул на Крайнова и вышел из комнаты. – Дверь закроешь, я внизу. Даня вздохнул и потёр лоб. 4 Когда подходили к торговому центру, Стас шёл чуть впереди, а Даня, опустив голову и сунув руки в карманы, позади. Пока ехали, Холодов не сказал ни слова, а Данила и не ждал. Он не очень хотел, чтобы Стас видел эти фото, но и удалить не смог. Нравились они ему. Три кадра, где он совсем другой, не такой, как все, и это ясно видно. Это оценили и в клубе в Марселе. Крайнов результатом был доволен. Не хотел лишь, чтобы Стас узнал об этом эксперименте. Забыл убрать с флешки. - Ха, Маркин вырядился, - Данила тихо засмеялся, напрочь забыв, о чём только что думал, глядя на Пашу в светлых джинсах, белой рубашке и чёрном пиджаке, в начищенных туфлях. - А он знает, что Настя твоя сестра? – спросил Стас, улыбаясь. - Если Андрей не сказал, то нет. Стас кивнул, вспомнив реакцию Андрея на свою несдерживаемую ревность тогда, в классе, когда впервые увидел Настю. Стало ясно, почему Андрей усмехался. - Андрей о нас знает? – внезапно спросил Холодов. Хотя больше это походило на утверждение. Данила кивнул, виновато опустив голову. - Тогда всё понятно, - Стас чуть улыбнулся и подошёл к друзьям. – Привет. - А вы весь класс решили созвать? – недовольно буркнул Маркин, поглядывая на часы и на улыбающихся Женю с Андреем. - И как я раньше не додумался! – Даня картинно стукнул себя по лбу и рассмеялся. - Нет, Паш, твой позор увидят только самые близкие и масса народа в караоке, - поддержал друга Женька. - Сама доброта, - фыркнул Паша и сделал шаг в сторону дверей. Те приглашающе открылись, а Андрей подтолкнул друга вперёд. - Иди, иди, Стинг. Позади раздался дружный еле сдерживаемый смех. - А Настя уже там? – спросил Стас Даню. - А что? – насторожился тот. - Ничего, просто спросил, - Холодов пожал плечами. - Да неужели? – шепнул Данила и догнал решительно и обиженно шествующего впереди, не дождавшегося поддержки Пашку. - Павлик… - Что? - Рубашку снимай. - Что?! - Белый флаг сразу поднимем, - улыбнулся Даня, а Женька громко рассмеялся. - С чего бы? - Против музыкальной школы Лондона и курсов в Женеве ты вряд ли что-то сможешь, - Крайнов вздохнул. - Да что вы пристали? – тихо вскрикнул Маркин. – Вы, вообще, за кого меня держите? Я могу! – он гордо ступил на ступеньку эскалатора и отвернулся от них. - Отлично, - толкнул Даньку в бок Женя. – Настрой есть, а то витал в облаках всё утро. - Посмотрим-посмотрим, - улыбнулся тот. Настя была уже на месте. О чём-то разговаривала с барменом, вертя трубочку в стакане с соком, улыбалась, когда зашли ребята. Пашка нахмурился и тряхнул головой, пристально глядя на неё, будто ему не петь предстояло, а бой на шпагах или дуэль на пистолетах. Девушка обернулась, махнула им рукой и указала на два столика с табличками «заказано». - Паш, ретироваться ещё не поздно, - шепнул Стас. - Иди ты, - фыркнул Маркин и прошёл к одному из столиков, сел и, сложив руки на груди, разглядывал соперницу, которая сегодня изысками не отличалась. Обычные джинсы, рубашка в сине-голубую клеточку, а под ней, видимо, была белая футболка или майка, серые, почти серебряного цвета митенки на руках, белые кроссовки. Судя по виду, настроена она была легко и весело. Ей, скорее, это было в развлечение, а нисколько не серьёзное состязание, на которое настроился Паша. Даня улыбнулся, переводя взгляд с Пашки на сестру и обратно, а потом сел за соседний с Маркиным столик. По обе стороны от Паши, словно секунданты, сели Женя и Андрей. Данила посмотрел на стену, чтобы громко не рассмеяться. Ситуация его очень веселила, а особенно сосредоточенный и серьёзный вид Паши, таким его в школе не увидеть. Не думал Даня, что одноклассника так зацепит происходящее. Он просил сестру, чтобы она не заигрывалась, но переубедить или отговорить от затеи не удалось. Если Настя сказала «всё будет хорошо, я разберусь», значит, так и будет. Даня знал. Этим они оба в отца. Сказано – сделано, и ни на шаг от своего решения не отступят. Если есть цель, значит, её надо достигать. Если что-то придумали, то будут исполнять. И Крайнов уже не волновался, а наслаждался процессом наблюдения. - О, привет, - рядом с Даней сел Кирилл, поставил на стол фотоаппарат. – Я не опоздал? - Нет, в самое вовремя, - качнул головой тот, не отрываясь от рассматривания карты напитков. – Стас, ты что будешь? – спросил он сидящего напротив Холодова. - То же самое, - ответил Стас с улыбкой. - Воду, - показал ему язык Даня и шепнул Кириллу. – Фоткай Пашку. Это ж на века кадр. Когда он ещё такой серьёзный-серьёзный будет? Кирилл кивнул, а через секунду раздался щелчок фотоаппарата. - Вы издеваетесь? – едва ли не застонал Маркин. Трое за соседним столиком покачали головами, улыбаясь. - А Костя придёт? – спросил Стас, глядя, как за микрофон берётся симпатичная женщина, хотя заранее подозревал, что вокальные данные сомнительные. Через минуту он в этом убедился. - После работы должен заскочить ненадолго, - ответил Кирилл. – Я пиццу хочу, - он вернул обратно страницу, что перелистнул Даня. - Вы есть пришли или меня слушать? – к ним подсела Настя, подмигнув оппоненту. - Мы совмещаем приятное с полезным, - проинформировал Данила, почесав нос. - Ставки делаете? - Сто против одного, - усмехнулся Кирилл. – Ты же не сдашься. И ничьей тоже не будет. Так ведь? Настя, усмехнувшись, пожала плечом. - Уступаешь даме первый ход? – спросила она Пашку. Тот вежливым жестом указал на сцену. Девушка кивнула и прошла к импровизированной небольшой сцене. Шепнула что-то «ди-джею», и через пару секунд раздалась музыка. Не версия для караоке, а полноценная фонограмма, качественная. Паша изумлённо уставился на сцену и сжал рукав пиджака. - Но это же… - Да. Самый честный способ борьбы моей сестры, - проинформировал Даня. - Кого?! – ещё больше удивился Маркин. - Сестры, Пашечка. Тот качнул головой и снова посмотрел на девушку. - Кир, не знаю, как ты, а я сидеть долго не смогу, - улыбнулся Данила, слушая, как Настя начинает петь одну из его любимых песен, под которую он ставил танец на тот далёкий уже осенний бал. Можно сказать, это была их фирменная песня. Ко второму куплету они с Кириллом уже работали подтанцовкой. Им аплодировал весь зал. - Нечестно, - сказал Паша, когда они вернулись на место. - Во-первых, фонограмм много. Во-вторых, у тебя тоже кордебалет рядом сидит, - проговорила Настя, садясь. – Прошу, - и кивнула в сторону сцены. - Ты нас кордебалетом назвала?- возмутился Даня. - Ешь, брат, - девушка кивнула на принесённую пиццу. – У нас вечер длинный, сил набирайся. Данила махнул рукой и взял кусочек. - Стас, тебе сегодня оператором работать, - улыбнулся Кирилл. - Я не усижу. - Как расплачиваться будете? - Данькой, - тихо хором отозвались Кирилл и Настя. Крайнов чуть не подавился пиццей и закашлялся, а сестра, смеясь, протянула ему стакан сока и похлопала по спине. - К-конкурента слушай, аферист, - хрипло отозвался порозовевший Данила и бросил на Стаса короткий многообещающий взгляд. Тот кивнул, подмигнув, и отпил сока. А дальше всё настолько закрутилось, что никто не успевал следить за временем. Быстрые песни сменяли медленные и наоборот, иностранные, русские… Пашка с уверенностью исполнял своё «я могу!». Настя поддерживала его азарт, задавая планку всё выше и выше, чтобы продлить удовольствие. Они выбирали песни друг для друга, желая сбить с толку и вырвать хотя бы малую долю победы. Им аплодировал зал, в котором через пару часов все столики оказались заняты, и администратор только разводил руками вновь пришедшим. После Паши с Настей, когда они делали перерыв, мало кто решался брать микрофон в руки, понимали, что не дотягивали до их уровня. Стас, вообще, впервые слышал, как поёт Маркин, и очень удивился. Он ожидал услышать любителя, но чувствовалось, что для Пашки это не просто увлечение, он готов к большему, он этого хочет, а обычная музыкальная школа даёт мало возможностей. - Не ожидал, что мне так понравится, - Данька сел на место после очередного танца и налил себе ещё сока. - Мне тоже нравится, - отозвался Стас. - Тоже бы встал, подвигался. Тот покачал головой, томно оглядывая его. Данила знал этот взгляд. Он означал, что сейчас будет что-то из ряда вон выходящее, заканчивающееся неизменно чем-то ярким и фантастическим, с криками и всхлипами, исцарапанной спиной и искусанными плечами. - Ч-что? – Крайнов сглотнул, прикусывая подушечку большого пальца. Стас просто поднялся, не отрывая от него взгляда, а потом вышел. Данила постучал пальцами по столу, понимая, что его будут ждать. Понимал, что раздразнил своими танцами. От него Стас не пытался скрыть, как ему нравится, когда Даня танцует. Это его завораживало, заводило. И в голове роились мысли совсем не о дуэли или о том, как правильно снимать и фотографировать. А Данила признавался себе, что хотел подобной реакции. Только думал, что на него это игривое настроение свалится дома по полной программе. Но, похоже, до дома терпеть было нельзя. Слишком наглым и вызывающим был взгляд Стаса. Помедлив пару минут, Крайнов поднялся и вышел следом за Стасом. И, вообще, он никогда не занимался непристойностями в туалете. Даня понятия не имел, как всё это будет происходить, но смело полагался на фантазию и сообразительность Стаса. И нисколько не пожалел об этом, оказавшись прижатым к стене, властно целуемым, и на щелчок, указывающий на закрытие двери, он внимания уже не обратил. Важным были руки, губы, тело, жар, нетерпение, страсть… И не волновало, что кто-то стучался, дёргал ручку. Только надо было сильнее закусывать кисть, чтобы громко не стонать. Когда он вернулся, довольный и счастливый, уже приехал Костя, а Настя и Пашка были на сцене вдвоём. Даня рассеявшимся взглядом нашёл Кирилла. - Я что-то упустил? Тот усмехнулся и шепнул на ухо: - Для начала рубашку правильно застегни. Застегни на все пуговицы, чтобы след страсти скрыть, Джульетта. И да, ты упустил. Данила растерянно оглядел себя и быстро перестегнул пуговицы, пританцовывая: - Настя на бэках? И не пытается перепеть? – он подтанцовывал. - Победила дружба, - рассмеялся Кирилл. – Это уже вторая песня. Их уже не заткнуть. И на бурденшафт пили. - Да ладно? – удивился Крайнов. Кирилл лишь кивнул, танцуя. Хотя танцевал не только он, а почти весь зал, и подпевал. На сегодня Настя и Паша стали местными знаменитостями, кумирами, скрасили вечер, и не хотелось их останавливать. Слишком здорово всё было. И пусть оба оставили друг для друга несколько козырей, чтобы выиграть, но уже и думать про них забыли, увлекаясь просто пением, атмосферой, настроением. Даня давно такого не чувствовал. Ощущение бесконечного счастья, когда всё вокруг хорошо, когда хочется вот так танцевать, ни о чём не думая, после фантастических ласк, когда Стас рядом с нахальной улыбкой, довольный, красивый и такой… Свой. Когда можно заметить, как Костя смотрит на Кирилла. Когда Андрей не вспоминает о том, что знает, и просто искренне улыбается, как раньше. Когда нет никакого напряжения, когда всё легко и просто, когда знаешь, что всё будет хорошо. Только домой всё-таки пришлось идти ко всеобщему разочарованию. Данька спускался на эскалаторе с Женькой и Пашкой, вовсю распевая «It’s gonna be OK!». - А куда остальных дели? – спросил догнавший их Андрей. - А ты где был? – спросил Женя. - Звонил. - Ане? – протянул тот. - Какой Ане? – удивился Пашка. - Той самой, - Женька кивнул в сторону. - Тёмненькой такой? Вчера с вами была? – спросил Даня. – Симпатичная. - Да, - Андрей, до сих пор с улыбкой их слушавший, посерьёзнел. – Посимпатичнее всяких там плоскогрудых блондинок, - он, недобро усмехаясь, посмотрел на Данилу. Кончилась эйфория от счастья. - Блондинок? – удивился Женя. - Да, есть там, - кивнул Крайнов, спрыгивая с последней ступеньки. Он посмотрел на Андрея и, вздохнув, направился к выходу. Женя с Пашкой переглянулись и помотали головами, решив, что лезть с расспросами не стоит. - То есть ты считаешь, что лучше продавать по частям? Уверен? – первое, что услышал Крайнов, выйдя на улицу, оказавшись рядом с деловым видом курящими Настей и Стасом. - Абсолютно, - кивнул Холодов, выпуская струйку дыма. – А то, что предлагаешь ты, очень рискованно. - Но оно может и выгореть, - протестовала сестра, затянувшись. - Вот именно, что, может, и выгорит, а может, и нет. Тут дело не в скорости окупаемости, а в её верности, понимаешь? - Понимаю… Даня переводил взгляд со Стаса на Настю и ничего не понимал. Особенно, когда разговор свёлся к котировкам и акциям. - Как интересно, - он, наконец, дал о себе знать. Оба обернулись, на секунду замолчав, и засмеялись. Вид у Данилы был растерянный и озадаченный, будто он, действительно, пытался вникнуть в суть разговора. - Я вижу, - Настя выбросила сигарету. – Он у тебя очень умный, - шепнула она брату. – Будет большим начальником. Крайнов заулыбался и кивнул. - Настя, Настя, - проговорил Стас, - подари мне счастье. - Счастье уже в твоих руках. Обидишь – пеняй на себя, ты знаешь. Холодов кивнул. - А вот и мы, - Пашка первым вышел, пряча в карман пачку сигарет. - Я уж думала, не дождусь, - шутливо возмутилась девушка. – Пошли, - она взяла Маркина под руку и потащила от друзей. Тот только пожал плечами. - Эй! – крикнул вслед Даня. - Не волнуйтесь, доведу до дома в целости и сохранности, - махнула рукой Настя, не оборачиваясь. - И куда она его? – спросил Женя. - На свидание, - усмехнулся Стас. - Везёт же, - вздохнул Свиридов. - Будет и на твоей улице праздник, - Холодов похлопал одноклассника по плечу. – Ладно, до встречи. - Счастливо, - махнул рукой Женька, глядя вслед Пашке с Настей. Даня, усмехнувшись, похлопал его по другому плечу и догнал Стаса. - А куда она его? - Гулять, - улыбнулся Холодов. - Просто? - Ты за кого волнуешься? - За Пашкину психику! - Нормально с ней всё будет, уверяю. - Ста-ас... – хитро улыбнулся Крайнов. - Что? - А что мы дома будем делать? - А тебе нечем заняться? - Ну-у, не зна-аю, - картинно задумался Даня, глядя на небо. - Не волнуйся, придумаю тебе занятие. Займёмся алгеброй, повторением пройденного. Данила закусил губу. - Пройденного за весь год? - С самого начала, - шепнул Стас. - Отлично! – подпрыгнул Крайнов и, дёрнув его за руку, побежал к остановке. – Там маршрутка наша, успеем. - Не терпится? – подчинился тот. Даня, рассмеявшись, кивнул. Всё будет хорошо. Так думал Данила, когда выгибался, стонал, вскрикивал, царапался и кусался, просил больше и глубже. Когда засыпал, прижавшись к боку, улыбаясь, чувствуя пальцы в волосах, руку, сжимающую его руку. Так он думал, пока не наступило утро. 5 Даня проснулся, но глаз не открыл, наслаждался полудрёмой и расслабленностью. Улыбнулся смутным воспоминаниям о ночи, плотнее закутался в одеяло, а потом открыл глаза. Оглядел комнату, задержал взгляд на Стасе, сидящем за компьютером. И этот вид ему не понравился. Холодов сидел, сосредоточенно и серьёзно глядя на экран, опустив подбородок на руки. Не оборачивался, ни на что не реагировал, не двигался. Просто смотрел на экран, будто даже не моргая. Данила поднялся, завернувшись в одеяло, тихо подошёл и стал позади него. На экране была фотография мальчика с тёмными слегка вьющимися волосами, карими, почти чёрными глазами, лёгкой игривой улыбкой на губах. Кадр пойман, когда он поворачивался, волосы чуть разметались от резкого движения, взгляд с поволокой, манящий, затягивающий, как глубокий тёмный омут. - Кто это? – тихо, едва слышно спросил Стас. - Камиль. - Это я знаю. Целая папка под этим именем. Тридцать четыре фотографии и три видео. В полутёмной комнате, на сцене, на улице… Весь такой пластичный и изящный, красивый, идеальный, - язвительно говорил Холодов. - Нравится? – с усмешкой спросил Даня. - Нет! Мне интересно, насколько он нравится тебе, - Стас обернулся к нему и смотрел прямо в глаза. - А что такое? Разозлился? Обиделся? Зацепило? – Данила откровенно дерзил. - Не уходи от темы! Что у вас было? - Ничего. - Да ну? - А что? Только тебе можно? - Я хотя бы не фотографирую! - Ах, случай был не единичный?! - Не придирайся. Я хочу знать, что было. - Я сказал, что ничего. И, вообще, у кого из нас тут есть повод сомневаться, а? - Даня! - Что, Стас?! – Крайнов смотрел на него, сжимая края одеяла. – Что? Ты решил, что я такой, как ты? Что тоже могу? Что мне плевать на всё? Что я мстить могу? Так вот, Стасик, ничего подобного! Я бы никогда не смог! – он швырнул в него одеяло и выбежал из комнаты. Через секунду послышался хлопок двери в ванную, щелчок замка. - Дань, прекрати есть в конце концов уже, - Настя, смеясь, отбирала у него очередную сладость. - Насть! – возмутился парень. – Ты не представляешь, какие они вкусные! А здесь целый поднос, - он оглядел конфеты, мармелад и прочие вкусности. - Представляю, - ответила сестра. – Я часто здесь бываю. - Слушай, в следующий раз поедем в банальную Турцию, есть сладости, - жуя, проговорил Данила. - И приедешь оттуда, прибавив килограмм двадцать, - рассмеялся Кирилл. - Зато порадую бабушку, - отозвался Даня. – А то всё худенький, щупленький, тоненький. - Да уж, ухватиться не за что, - согласилась Настя. – А танец тебя не интересует? - Нет, - помотал головой Крайнов, выбирая очередную конфету, даже не взглянув на сцену, на танцовщицу, не следил за движениями в такт зажигательной арабской музыке. – Я так всё равно не смогу. У меня ни груди, ни волос длинных, ни пластики, ни изящества. И, вообще, я толстею, не видите? - То есть считаешь, что парню танец живота не дан? – уточнила Настя. - Хм… - Даня на секунду задумался. – Нет. Это не так интересно. Вообще не интересно. - Спорим? - На что? - На твой поднос. Данила покосился на сладости, потом на сестру. - Спорим, - и кивнул. - Считай, ты проиграл, - девушка придвинула поднос себе ближе. - Да, да, - Кирилл подсел ближе к ней и настроил камеру. Даня усмехнулся и посмотрел на сцену. А потом взгляда отвести уже не мог. Он не представлял, что парень может… Так. Так прогибаться, так наклоняться, так призывно двигаться. Вдобавок, если такой красивый. Карие глаза слегка подведены, блеск на губах, тёмные волосы, волнами спадающие на плечи. Мальчик выглядел хрупким, но был таким пластичным, что в пору было сидеть с открытым ртом, не донеся до него виноградинку. Даня не мог оторваться от картинки. Его завораживало всё: игривость парня, его настроение, его улыбка, его взгляд, его руки, плечи, тело, бёдра, босые ноги в широких штанах из лёгкой светло-синей ткани, переливающейся при каждом движении. И загорелая кожа, её хотелось коснуться и убедиться, что она гладкая и приятная на ощупь, как шёлк. Танцор привлекал, заставлял забыть обо всём, смотреть только на себя, любоваться, восхищаться. Особенно когда музыка сменилась с быстрой, заставляющей кровь быстрее бежать по венам на медленную, мелодичную. На Стинга «Desert rose». Настя всегда любила эту песню. Даня только сейчас для себя в полной мере её открыл. Потому что то, что делал парень, было не просто танцем, это было больше, лучше, непередаваемо, самое прекрасное, что можно было видеть. Даня скользил по нему взглядом, всматривался в каждое движение, едва ли не ласкал взглядом, забывая моргать. - Как всё запущено, - едва слышно шепнула Настя Кириллу, снимающему танец. - Понравился. - Не просто понравился. - Специально нас сюда пригласила? - Честно? Нет. Не из-за танцев. Кухня хорошая и обстановка мне нравится. - И кальян. - Да, и кальян. Ромка не любит. А с вами можно. - Что он делает? – Кирилл указал на сцену. Парень медленно и осторожно спускался в зал, танцуя. Танцуя так, что ни одна девушка, с малых лет изучающая танец живота, не сравнится! И подходил он именно к их столику, привлекая ещё больше внимания, заставляя влюбляться в себя. - Данька, - тихо проговорила Настя. – Даня… Он для тебя танцует! Крайнов кивнул, не сводя взгляда с восхитительной фигурки, сжимая в руках виноградинку, размазывая по ладони сок, облизывая пересохшие губы. А танцор соблазнительно улыбнулся, глядя в камеру, и, подмигнув, вернулся на сцену. А когда музыка кончилась, скрылся за кулисами. А Данила так и сидел, не меняя положения. - Брат, ау, ты нормально? – Настя помахала перед его лицом рукой. - А? – очнулся Данила. – Да, в полном. Но это… Я… Шикарно! - Я же говорила, тебе понравится, - она пожала плечом. - Я бы хотел… Так же, - мечтательно шепнул Данила. Через минуту к ним подошёл официант с фразой «Вам просили передать». Крайнов развернул протянутый лист и прочитал написанное красивым почерком с завитушками, изящным, как и тот, кто писал. «Я заканчиваю в десять». А потом кивнул официанту, ожидавшему ответ. Тот, улыбнувшись, принял согласие. - Так, Кира, сваливаем всё с подноса в пакет и идём праздновать выигранный спор, - проинформировала Настя. Парень кивнул, похлопав Даню по плечу. - Удачи, друг. Данила опустил взгляд, сжимая в руках листочек. В половину одиннадцатого он стоял у дверей ресторана и разглядывал окна дома напротив. - Привет, - услышал он за спиной и обернулся. Перед ним стоял тот самый танцор. Уже без макияжа, в простых светлых брюках и рубашке, с сумкой, перекинутой через плечо. Он спокойно и приветливо улыбался. - Привет, - Даня кивнул, рассматривая его, немного досадуя, что такое красивое тело, которым он, казалось, не успел налюбоваться, скрыто сейчас одеждой. – Мне понравилось, как ты танцуешь. Парень тихо засмеялся и спустился со ступенек, посмотрел на Крайнова снизу вверх, заинтересованно и оценивающе. - Было заметно. Меня Камиль зовут. - Даня. - Данийа… - протянул танцор, задумчиво глядя куда-то в сторону. – Даньйа, - повторил он, будто пробуя имя на вкус, как сладость. С французским акцентом в сочетании с тихим мягким голосом имя «Даня» звучало очень красиво. Данила сам заслушался. И произносилось это имя с неподдельной мечтательной нежностью. - Пойдём, - кивнул Камиль, потянув его за руку. Прикосновение было тёплым, очень приятным и будто уже не первым. - Куда? – спросил Крайнов, не отпуская его руки, чуть сжав, давая понять, что и не отпустит. Не сейчас. - Гулять. - А ты разве не устал? - Даньйа, хорошая танцовщица может танцевать в сорокоградусную жару в пустыне и не вспотеть,- ответил Камиль.- Это только хорошая танцовщица. Это же относится и к танцорам. Об усталости и речи не идёт! А я считаюсь лучшим, - он улыбнулся. - Хвастаешь? – засмеялся Данила, идя с ним по тротуару. - Немного, - улыбнулся тот. – Ты тоже танцуешь, да? – он стал на бордюр и, опираясь на руку Крайнова, держал равновесие, ступая. - С чего ты взял? - Угадал, - Камиль секунду помолчал. - У тебя глаза горели, когда ты на меня смотрел. Тоже так хотел, верно? Данила кивнул, глядя на него. - Боюсь, так у меня не выйдет. - Я тебя научу, - Камиль спрыгнул с бордюра. – Только потом. Пошли. Они долго гуляли по городу, разговаривая обо всём и ни о чём. Было легко и приятно, были только они и Париж, и больше ничего. Даня окунулся в эти потерянные в июне ощущения. Есть только двое, влечение, интерес, влюблённость, желание. Вдобавок, если это происходит в Париже с витающей в воздухе романтикой, почти осязаемой. С Камилем было просто. Он рассказывал о себе, он доверял, с удовольствием слушал, разрешал себя фотографировать, снимать, когда танцевал на набережной. Его ничего не пугало, не напрягало. Он был искренне рад встрече с Даней, этому незапланированному свиданию, прогулке, беспечным разговорам и светлым, смешным воспоминаниям. - Моя мама была танцовщицей, жила в Марракеше, - говорил Камиль, когда они подходили к его дому. – Потом встретила француза, вышла замуж. Романтичная история, - он пожал плечами. – Впрочем, таких много в фильмах показывают. А мне всегда нравилось смотреть, как она танцует. Я переставал плакать. Меня уже, вообще, ничего не интересовало, лишь бы видеть, как она двигается. Она и меня учила, видела, как мне нравится, понимала, что я могу. Только она не хотела, чтобы я этим занимался на людях, зарабатывал этим. А я не смог удержаться. Люблю, когда на меня смотрят, восхищаются. Хотя чаще не замечаю, увлекаюсь танцем. - А меня заметил, - задумчиво произнёс Данила. - По сравнению с тем, как смотришь ты, все остальные смотрят равнодушно, - улыбнулся Камиль. – Прошу, - он открыл перед Даней дверь подъезда. Тот, картинно поклонившись, вошёл первым. Но Камиль обогнал его на лестнице и с улыбкой поднимался, поглядывая на спутника. - Камиль, - Крайнов остановился и посмотрел на него снизу вверх, - а если не секрет, сколько тебе лет? - Девятнадцать, - ответил тот, облокотившись на перила. - Сколько? – удивился Данила. - Знаю, мне больше семнадцати не дают. А с другой стороны, это хорошо. Можно избежать нежелательных ухаживаний. А вот на работу не сразу берут. А тебе сколько? - Семнадцать сегодня исполнилось, - улыбнулся Даня. - Я примерно так и думал. С днём рождения! - Спасибо. Камиль подмигнул и бегом поднялся, остановился на площадке и открывал дверь квартиры, пока поднимался Крайнов. - Проходи. Даня шагнул в квартиру и с интересом огляделся. Ничего необычного. Простая однокомнатная уютная квартира. Для того, кто живёт один, очень даже неплохо. Это Данила всегда хотел большой дом, можно и замок, продумывал его детали. - Можно я свет включать не буду? – тихо спросил Камиль. - Можно, - улыбнулся Даня. – Мне так даже больше нравится, - он пожал плечами и, скинув туфли, прошёл в комнату. Свет был и не нужен, приятные сумерки оказались подстать настроению. Камиль наблюдал за ним, едва уловимо улыбаясь, скинул сумку и подошёл к стоящему на окне музыкальному центру. Пробежался пальцами по лежащим вокруг него коробкам с дисками, выбрал один и включил. Музыка была красивая, восточная. - Будешь учить? – спросил Даня, останавливаясь в шаге от него, и внимательно оглядел комнату. Места было не так много. Большую часть пространства занимали кровать и шкаф. – А ты здесь тренируешься? - Буду. И в основном не здесь. В парке или на площади. Я же люблю, когда на меня смотрят. А иногда к родителям за город езжу, - ответил Камиль, расстёгивая рубашку. Данила следил за его пальцами, не отрываясь, потом разглядывал тело. - С чего начнём? – спросил он, посмотрев в глаза Камиля. - С элементарного. И дальше Даня потерялся в музыке, движениях и коротких прикосновениях брюнета, который показывал, что и как делать, направлял. И это же не простой танец. Это плавность, изящество, чувственность, красота. Камиль улыбался, наблюдая за ним, а Крайнов восхищался, глядя на него. Ведь у Камиля всё получалось просто превосходно. И хотелось только смотреть. - А можно я… Попрошу, - Даня остановился и посмотрел ему прямо в глаза. - Попроси, - кивнул Камиль, откидывая рубашку, подошёл к центру, поменял музыку, словно знал, что будет за просьба. - Станцуй для меня. - С удовольствием. Данила никогда не думал, что можно танцевать под Стинга. Так танцевать. Что в горле пересыхало от увиденного. Сначала Даня, сидя на кровати, пытался снимать танец, чтобы, вернувшись, попробовать так же. Но через минуту понял, что сосредоточиться на съёмке не может. И просто любовался, следил за каждым взмахом руки, за каждым прогибом, за тем, как разлетаются волосы от движений. Старался запомнить каждую мельчайшую деталь. А потом встал и повторил некоторые движения. - Получается, - шепнул Камиль, не прекращая танцевать. - Любишь Стинга? - Стинг мне нравится, - Камиль парой незамысловатых и плавных движений оказался за спиной Дани. – А любить я хочу тебя. Тебе это нужно, - и коснулся губами его шеи. Данила закрыл глаза и рвано выдохнул, но стоял на месте. Продолжал стоять, когда его рубашку расстёгивали пальцы Камиля, когда его губы касались плеч, спины, пока с них исчезала рубашка. Через несколько секунд она оказалась на полу, а Данила – сидящим на кровати. Камиль продолжал двигаться в такт тихой музыке, медленно укладывая его на спину, невесомо целовал щёки, шею. - Данийа, я тебя сейчас поцелую, - шепнул он у губ Дани, глядя прямо в глаза. И Крайнова тёмный омут карих глаз затягивал очень глубоко. Вслед за предупреждением последовало действие. Камиль целовался нежно, он растягивал удовольствие, наслаждался неторопливым ответом, ладонями, с опаской лёгшими на талию, потом смелее скользящим к плечам, и продолжал свой ласковый поцелуй, улыбаясь. А за этим последовали ласки. Такие же тягучие, сладкие, словно уговаривающие, убеждающие, намекающие, что дальше будет больше, жарче. А сейчас нужно просто забыться и отдаться ощущениям. Неземным, великолепным ощущениям. Будто лежишь на мягкой траве, прикрыв глаза, улыбаясь, лёгкий ветерок обдувает становящееся с каждой секундой всё горячее тело, золотисто-розовый закат делает всё вокруг похожим на кадр из смутной фантазии, желанной и ожидаемой. И не нужно открывать глаза, лишь чувствовать прикосновения, которым очень хочется податься навстречу, чуть прогнуться и мечтательно вздохнуть. Нежные и невесомые, лёгкие и тонкие, такие приятные, как касания лепестков. Белых, розовых или бело-розовых в тон той картинке, что сейчас перед глазами. И ветерок рассыпает эти лепестки с дерева, красивейшим занавесом закрывая происходящее. Перед глазами – мельтешение розово-белых бликов, на коже – ощущение трепетного жара. Розовое, белое, белое, розовое, белое, розовое… Как… Как… Как сакура. - Нет! - резко открыв глаза и одним рывком сев на кровати, Даня помутневшим взглядом смотрел на Камиля, слабо, видимо, понимая, кто он. - Что-то не так? – в его голосе слышался искренний испуг. - Всё… Так, - Данила тяжело дышал, растирая виски. – Так, но… Я не могу… Не могу. Камиль убрал руки от его ремня и сел у ног. - Я что-то делаю неправильно? - Нет-нет, - помотал головой Крайнов. – Ты всё правильно, это прекрасно. С тобой очень хорошо. Твои прикосновения, они… Восхитительны. И поцелуи. И всё, что ты делаешь, - он сбивался с французского на русский и обратно, и Камиль, конечно, мало что понимал. – Но я не могу… У меня есть… Был… Не знаю, - Данила замолчал и потёр лоб. – Я люблю, Камиль. Я не могу. - Ты не смог забыться, - вздохнул брюнет. – Ясно. - Что? - Сложно не заметить грусть в твоих глазах. Я думал, могу помочь. - Так заметно? - Нет. Но это придаёт твоим глазам особое очарование, - Камиль улыбнулся. – Расскажешь о нём? Камиль улыбнулся и лёг, потянув за руку Данилу. Тот удивлённо моргнул, но последовал за ним. Не думал, что Камиль угадает про парня. - Тебе интересно? – Даня лёг удобнее, позволяя ему устроиться на своём плече. - Да. И Крайнов рассказал, ничего не скрывая, перебирал тёмные пряди волос, гладил кончиками пальцев руку, обнимающую его, но смотрел в сторону, на музыкальный центр, на диски, а Стинг был почти ощутимым фоном его истории. - Ты его очень любишь, - сонно шепнул Камиль, когда Данила замолчал. – И он тебя. - Мне так не кажется. - Он плохо выражает, но это так. Когда-нибудь он тебе скажет. - Ты думаешь? - Да. - Надеюсь, - Даня вздохнул и, повернув голову, коснулся губами лба Камиля. Тот улыбнулся сквозь сон, а через минуту стало ясно, что он спит. Крайнов смотрел на него некоторое время, дождался, пока крепко уснёт, а потом очень осторожно высвободился из объятий, оделся и тихо ушёл, шепнув «спасибо». - Дань! Даня, - Стас настойчиво стучал в дверь ванной. – Дань… Прости. Крайнов молчал, закручивая полотенце на бёдрах. Тех пятнадцати минут, что они не разговаривали, хватило, чтобы немного успокоиться. Но лёгкая злость осталась. - Даня! Данила открыл дверь и посмотрел на в сантиметре стоявшего от него Стаса. - И как ты мог подумать? – он оттолкнул его и прошёл в комнату. - Это не открытие, что я тебя ревную. Даня резко обернулся и посмотрел на него, удивлённо и довольно. - Знаю. Но сути дела это не меняет. Я бы всё рассказал, если бы ты сразу не кидался с места в карьер и утверждал, что у меня с ним что-то было, - Крайнов вздохнул и сел на кровать, помолчал. – Он, действительно, весь такой красивый и изящный. Он здорово танцует. Я кое-что перенял, ты мог заметить. Он, знаешь… Он как тот Настин кальян. Голову дурманит, оставляя какое-то невероятное, невесомое и фантастическое ощущение бесконечного счастья, землю из-под ног выбивает, только остаётся, что наслаждаться. Но я не смог. Не удалось. - А ты хотел? - Я не знаю, чего я хотел. Я вообще потерянный был, - Даня потеребил мокрые кончики волос. – Я к тебе обратно хотел, - тише произнёс он. - Я тоже хотел тебя обратно, - Стас медленно подошёл к нему и наклонился. - Стас… - Что? - Я тебя люблю. Ты просто помни. - Я помню, - Холодов наклонился ниже, чтобы поцеловать. Но Даня упёрся руками в его грудь. – Что? - Я же сегодня домой пойду, у нас получается последний выходной, завтра в школу. - Спасибо, что напомнил, - Стас с горьким смешком щёлкнул его по носу. - Просто не отходи сегодня от меня ни на шаг. - Ты так говоришь, будто куда-то далеко и надолго уезжаешь, - насторожился тот. - Нет. Просто мне всегда мало, когда я с тобой. А тут придётся тратить время на школу, на уроки… - Данила укладывался на спину, утягивая его за собой. - Мне тоже мало, - Стас ласково целовал его шею, чувствуя, как Данила зарывается пальцами в его волосы. - Значит, ни на секунду, ни на шаг? - Я бы следовал этому правилу всегда, - шепнул Холодов перед тем, как поцеловать его. 6 Вбежав в класс, Даня махнул всем рукой в качестве приветствия и сделал шаг к своему месту. И заметил Андрея, замершего рядом с партой Жени и Паши. Данила тоже остановился, наблюдая за ним. Видимо, друг зашёл за минуту до него, хотя Крайнов, как обычно, опаздывал. Андрей обернулся, посмотрел на него и сел на первую парту рядом с Димой. - Не возражаешь? Димка покачал головой и перевёл взгляд на Даню, как Пашка с Женей. Данила вздохнул и прошёл к своей парте, достал учебник с вложенной в него тетрадью, порылся в сумке, доставая со дна ручку, идеально заточенный карандаш, ластик. Потом повесил сумку на стул, собирался что-то спросить у Паши, но успел лишь вдохнуть и удивлённо выдохнуть, когда увидел, что Стас собирает вещи с парты и направляется к нему. Холодов молча сел рядом, спокойно посмотрел на Андрея и повертел в руках ручку. Все эти изменения сопровождались тихим гулом и перешёптыванием, а потом недовольством девочек, сидящих на второй парте среднего ряда. «Стас, как же мы без тебя?». Тот только пожал плечами. А после прозвенел звонок, и началась история. - А здесь лучше, чем там, - шепнул Стас, наклонившись ближе к Дане. Тот вздрогнул и метнул в его сторону слегка недовольный и испуганный взгляд. Стас знал, как его шёпот действовал на парня. - Ещё бы, - отозвался Даня, черкая на последней странице тетради какие-то полоски и зигзаги. – Кстати, - он с улыбкой приблизился к Холодову и шепнул почти на ухо, - я тоже так могу сделать. - А так? – Стас ущипнул его за бедро, что Данила чуть не взвизгнул и не подпрыгнул на стуле. - Убью, - шикнул Крайнов, потирая бедро и возмущённо глядя на Стаса. Тот только улыбнулся и сделал самый заинтересованный в сегодняшней теме вид. Даня полулёг на парте, подперев голову рукой, скрываясь за спинами одноклассников, и принялся за привычное занятие на скучных уроках – рисование. К четвёртому уроку все основные новости были обсуждены, вечер в караоке вспомнен до мельчайших деталей, выяснено, когда Кирилл сделает фотографии, но самым интересным было другое. - А чего Пашка телефон из рук не выпускает? – спросил Дима, повернувшись. - Логично предположить, что звонка ждёт, - усмехнулся Даня, взглянув в сторону маячившего у окна Маркина. - Логично, - согласился Дима. – Какого? - Не менее логично допустить, что от девушки, - сказал Стас. - И ещё логичнее утвердить, что от Насти, - закончил Женя. - Какой Насти? – удивился Димка. - Сестры моей, - махнул рукой Данила. – Жень, а ты ему звонил вчера? - А ты думаешь, нет? Меня любопытство целый день мучило, - улыбнулся тот. - И? – с интересом проговорил Крайнов. - И ничего. У него мобильник не отвечал, мама его загадочным голосом сообщила, что он гуляет. А Настя что? - А я знаю? – удивился Даня. - Ты вчера её не видел? - Э… Нет, - Данила почесал затылок, улыбаясь. Вчера у него ни на что не было времени, даже на мысли. Стас не отходил ни на секунду, ни на шаг, как обещал. И было слишком хорошо, чтобы думать о чём-то другом, кроме ласкающих ладоней и губ. - Ясно, - разочарованно вздохнул Женька. – Тоже личная жизнь кипит. - Бурлит, - не сдержался от язвительного комментария Андрей. Стас спокойно и молча наблюдал за ними, как и раньше, ничем не выказывая своего интереса. Хотя Даня научился улавливать в его вроде бы ничего не выражающем взгляде разные настроения. И сейчас видел лёгкое раздражение. А ещё это выражалось в том, как он вертел ручку, с завидным сосредоточением. - Когда вы успеваете? – махнул рукой Женя, обиженно фыркнув. – Думаешь, было у них что? – он кивнул в сторону Пашки. - Вряд ли, - проговорил Данила, отбирая у Стаса ручку, выделяя зелёным цветом число на полях тетради по литературе, давая понять, что нормально всё. Тот качнул головой и улыбнулся. - Почему? - Потому. Хотя не знаю, - Крайнов подчеркнул дату для красоты. - И не говорит ничего, подлец, - Женька нахмурился и постучал пальцами по парте. – Друг, тоже мне! Ребята, рассмеялись, глядя на него. На литературе Пашка сидел, как на иголках, вертел в руках телефон, смотрел на окно, нервничал. В середине урока его мобильник разразился знакомым «La-la-la-la-la, It's gonna be alright», и Маркин сорвался с места с невнятным: - Анапална, выбегу… Я… Ненадолго. - Паша… - классная даже не успела среагировать. А Даня с Женей пожалели, что их ряд около стены, а не у окна, и пытались вытянуться, чтобы хоть как-нибудь что-нибудь увидеть. Сомнений в том, что звонила Настя, не было. И нужно было увидеть, зачем. Женя нервно стучал пальцами по столу, Даня тихо вздохнул. Но положение спасла завуч, вызвавшая Анну Павловну на секундочку. Двое тут же рванули к окну. Стас тихо засмеялся, Андрей покачал головой, улыбаясь, а Дима недоумённо посмотрел на них. - А что такое? - Да так, - ответил Стас. - Эй, а Кира там что делает? – возмутился Женька, тыкая пальцем в подходящего к Насте с Пашей Кирилла. Девушка стояла у такси, Маркин рядом с ней, что-то говорил, передавал диск и лист бумаги. А когда подошёл Кирилл, то передал и ему, и ей по флешке, улыбаясь. Даня с Женькой внимательно всматривались, будто хотели по губам прочитать, о чём они говорят. Что не нравилось Стасу во всей этой вроде бы смешной ситуации, так это то, что Женя стоит слишком близко к Даниле, касаясь плечом плеча, хотя места достаточно, и если сдвинуться на пару сантиметров в сторону, то обзор может быть гораздо лучше. - Не знаю. Потом пытать буду, - кивнул Даня, повернувшись на мгновение, почувствовав взгляд Стаса. Вся сцена у ворот гимназии длилась не больше пяти минут. Настя обняла Пашку, что-то прошептав на ухо, пожала руку Кириллу и села в такси. А парни провожали машину взглядом, пока она не скрылась за углом. Кирилл похлопал друга по плечу и улыбнулся, видимо, поддержал. Паша кивнул и, сунув флешку во внутренний карман пиджака, направился к зданию. - Крайнов, Свиридов, а вы что там увидели? – удивилась Анна Павловна, замерев у двери. - Ничего, - те покачали головами и быстро вернулись на места. Через минуту в классе появился и Маркин. Трогательно-грустный и задумчивый, но уже не держал в руках телефон, смотрел в окно, не разговаривал до конца дня, сколько бы его не пытались развести на откровенность, и домой ушёл очень быстро. Даже Кирилл молчал, загадочно и снисходительно улыбаясь. - Ничего я вам не скажу, - сказал он, показав язык Дане с Женькой, и забрался в подъехавшую маршрутку. Те лишь разочарованно вздохнули и переглянулись. Данила посмотрел вдаль, на дорогу, желая увидеть подходящий автобус, но там ничего не было. - Слушай, Дань, - начал Женя. - Что? - А вы со Стасом ещё занимаетесь? Крайнов секунду помолчал и кивнул. - Уже начали. - Ясно. - А что такое? - Просто. Но ты же в алгебре нормально теперь разбираешься, - тихо проговорил Свиридов. - Не особо ещё, - Даня хмыкнул. – Да и постоянная практика не вредит. - Понятно, - Женя посмотрел на подъезжающий автобус. - Едешь? - спросил Данила. - Нет. Мне другой нужен, - отстранённо сказал тот, коротко улыбнулся и отвёл взгляд. - Пока тогда. - Да, до завтра. Данила быстро запрыгнул на ступеньку, когда дверь открылась, нашёл взглядом место у окна и быстро уселся. Посмотрел на проезжающие мимо машины, слегка хмурясь. 7 Крайнов сидел на полу комнаты Стаса и на миллиметровке выводил заданные графики. - Стас, а ты не думал, что кто-то догадается? - О чём? – тот сосредоточенно занимался обещанным клипом. - О нас, - Данила говорил тихо, не поднимая головы, увлечённо выводя синусоиду. Холодов усмехнулся. - Нет. - Совсем? - Абсолютно. Тем более никого это не касается. А ты почему спросил? - Я… Прикрытие с репетиторством какое-то неудачное. Не актуальное. - Дань, расслабься. Оно давно перестало таковым быть, но кто-то уточнял, спрашивал? Нет, - серьёзно сказал Стас. – Никто и не будет лезть. Ни к тебе, ни ко мне. Ты и сам это знаешь. Мы как другой уровень, интересный и недоступный. Паролей не подобрать, ни с какой стороны не подступиться, - он на минуту обернулся, посмотрел на затылок Даньки, улыбнулся. – Так что, так вот. Данила на несколько секунд отвлёкся от рисования, задумчиво посмотрел на график и облегчённо выдохнул. Иного ответа он не ждал. Для всех так и должно быть. Уверенность Стаса всегда успокаивала. - Хорошо. - На крайний случай, можешь сказать, что ролями мы поменялись, и теперь ты подтягиваешь меня в английском. Я всё равно просить тебя собирался. - У тебя же с ним неплохо. - Хотелось бы отлично, - улыбнулся Стас. - Не вопрос, помогу. - Дань, а я всё спросить хотел. - Что? - Почему вы так с Настей? В смысле, она с отцом, ты здесь. - А мы так решили. Я, как мальчик, должен заботиться о маме, она, как девочка, о папе. Заранее сговорились, знали, что спрашивать будут, кто с кем останется, а то и делить. Не хотелось. Мне тогда восемь было, Настаське - десять. Решение, конечно, она предлагала. Я согласился. И не жалею. Я в тот момент, когда про расставание сказали, как раз дом рисовал, в котором хотел бы жить. С семьёй. В какой-то степени мечта сбылась. Дом всё-таки по моему эскизу строили. - Ты уже тогда чертил? - Пытался. Это у меня от мамы. Она тоже в некотором роде строитель, заканчивала техникум. И, вообще, как-то сложилось, что я в маму, а Настя в папу. И нам так и проще. Папа жуткий консерватор, Настя умеет с этим справляться, я бы сбежал. - Как же он с мамой твоей? - Как-то было хорошо. Познакомились они на презентации, которую она организовывала, новичком тогда ещё была, но креативным, её стиль многим нравился. Там и папа её увидел. Он только фирму открывал, начинающий успешный бизнесмен из Берна Николас, Нико, а она творческая натура, лёгкая, красивая, манящая, Катерина. Вот и сошлись. Но вот не женились. Мама говорила, что даже не думали об этом. Было хорошо и так. И мы с Настей вниманием обделены не были. Всё, как у всех было почти. Только жили на две страны. Хотя это даже не минус, а наоборот. Языкам с детства учили. Папа по-русски не очень разговаривал, но учился. Смешно так было за ним наблюдать, когда он слова пытался подбирать, хмурился, вспоминая, и тёр лоб. Я лет в пять по-английски и по-французски мог изъясняться. В частной школе с трёх лет учился, пока в семь к маме не переехал и не пошёл здесь в первый класс. Я сам так хотел, настаивал, у родителей к разрыву всё шло, не хотели усугублять и согласились. Немецким тогда увлёкся. А итальянский только последние года три учу. Образование по высшему разряду. Когда у папы в Берне был, с учителями занимался, чтобы разносторонне развиваться. История, география, культура, литература, языки, конечно. Меньше точные науки. И после папа следил за моей успеваемостью. Когда к нему приезжал, он разговаривал, переходя с немецкого на французский, с французского на английский, смотрел, как я ориентируюсь. Вопросы всякие задавал. Экономические тоже, но я «плавал». Он понял, что я не аналитик и хотел из меня переводчика сделать. А я не согласился. Я люблю языки, и предрасположенность к ним есть. Но строить мне нравится больше. Я так и сказал. А папа… Никогда он не любил, что против него идут. Прямолинейный, упёртый, серьёзный, грозный. Обиделся. Почти три года общаемся только общими фразами. Он думает, что я изменю мнение. Нет. - А почему они разошлись? - Интересы разные, цели тоже, приоритеты. Папина властность опять же. Он хотел построить всё по своим правилам. А мама не была настроена сидеть дома и специализироваться на семейных обедах и каждодневном шопинге с подружками. Ей нужно было самовыражение и развитие. Я слышал эти их разговоры. Расстраивался, уходил к себе и рисовал дворцы и замки. Когда паспорт здесь получал мамину фамилию взял, а Настя, конечно же, госпожа Джакометти, - Данька усмехнулся, помолчал и продолжил. - Папа говорил, что мама совсем детьми не занимается, не воспитывает. Оно не так было. Мама с нами часто возилась. Помогала, играла. Но переубедить папу нереально. Потому решили прекратить отношения. Крайне редко созваниваются, почти не интересуются друг другом. Мы с Настей смирились, не пытаемся больше как-то наладить их контакт. Настя научилась жить с ним, хотя сначала было тяжело. Мы же подолгу ни с одним родителем не жили. Чтобы так вот один на один. Мне проще оказалось. Сейчас сестре удаётся как-то и себе угодить, и папе, но всё равно боится, что он о чём-нибудь неправильном узнает. О Ромке, например, или кальяне. Не ходит в те места, где он бывает. На её страницах в Интернете ничего провокационного, даже из личных сообщений удаляет. Все данные на флешках. Как-то приспособилась. Так, чтобы удобно. Я бы свихнулся. С трудом скрываюсь, он бы сразу всё узнал, - Крайнов вздохнул, зная, что Стас поймёт, о чём речь. - Но удаётся же. - Говорю же, с трудом, - улыбнулся Даня, снизу вверх глядя на него. – Перестроиться было сложно с Америки. Там же это почти нормально, то есть на это не так сильно реагируют. А здесь другое, совершенно. Это неприемлемо. И с тобой тогда… Я же говорил, не хотел показывать даже, прошло бы. Если бы ты не отвечал. - Думаешь? - Почти уверен. Я бы где-нибудь нашёл того, с кем можно, - Данила снова посмотрел на график. – Было бы уже не то, но… Всё равно перебесился бы. - А сейчас? - А сейчас я с тобой. И не хочу думать о чём-то другом, иных вариантах, о том, что было бы. Мне очень нравится так, как есть. Стас закрыл программу и поднялся со стула. Подошёл к кровати, сел и, улыбнувшись, посмотрел на Крайнова. Тот проследил за ним и с интересом наблюдал. А Стас расстёгивал рубашку, снимал, отбрасывал в сторону. - Знаете, Даниил, - он на секунду задумался, - Николаевич, - Крайнов, улыбнувшись, кивнул. - Я вас хочу. Данила облизнулся и, закусив губу, откинул карандаш в сторону, подползал к нему на четвереньках, будто хищник. Игриво взглянул, провёл ладонями по бёдрам, раздвигая ноги. - Нет, - остановил его Холодов и за ворот рубашки поднял, укладываясь на спину. – Ты не понял, - и обхватил ногами талию Дани. Тот удивлённо моргнул, застыв, несколько секунд смотрел на него, не в силах осознать предложение, тряхнул головой. - Ты… уверен? - Абсолютно, - Стас смотрел на него совершенно серьёзно, но вместе с тем и с интересом, желанием. Данила усмехнулся и, кивнув, принялся изучать в который раз тело Стаса, губами и руками, растягивал удовольствие, медленно раздевал, дразнил, впервые был главным по всем правилам. Только вот планы у него были несколько иные. Когда Стас уже тяжело дышал, смахивая пот с висков, мял простынь по бокам, а Даня не был даже раздет, тогда раздалось тихое «перевернись». Холодов послушно повернулся на живот, стал на четвереньки и выгнулся. - О-ох… - Данила довольно выдохнул, проводя ладонью по его спине, заставляя прогнуться ещё сильнее. С этого ракурса он Стаса ещё не видел, и этот вид был великолепен, до безумия нравился. Крайнов прижался к его спине всем телом, легко погладил бёдра, между ними, вызвав всхлип пополам со стоном. - А сам? – хрипло спросил Стас. - Тихо, - строго сказал Данила, прикусывая кожу на шее. Холодов резко выдохнул и вздрогнул. Он чувствовал, как напряжён прижавшийся к нему Даня, ощущал его желание, был готов ко всему. Или почти ко всему. Крайнов, поглаживая, кусая, царапая, целуя его спину, опускался ниже, с игривым смешком оставил яркий след на одной ягодице, на другой, а после, раздвинув, провёл языком между ними. Стас широко распахнул глаза и с силой сжал простынь. - Ммм… Такого ещё не было. Неясное и приятное ощущение. А Данила принял это за разрешение и продолжал, сжимал ягодицы, всё увлечённее лаская. Стас некоторое время не двигался, прислушивался к себе, а потом стал подаваться навстречу, постанывая. - Да-а-аня… Тот улыбнулся, обхватывая ладонью его плоть, доставляя удовольствие внутри и снаружи, ускорялся. Стас, не в силах сдержаться, громко застонал, опустив голову, поддаваясь ласкам. А Крайнов медленно поднимался поцелуями к шее, водил языком по гладкой, вспотевшей коже. Стас замер, когда почувствовал проникновение пальца, сжался, но пытался расслабиться, шумно выдыхал, глубоко вдыхая. - Тшшш, - шепнул Данька. – Если ты… Я… В общем… Остано… - Нет. Продолжай. - Я осторожно. Расслабься, - и зашептал ему на ухо, скорее, чтобы отвлечь. - Я тебя, любя, искусаю в кровь, - и с силой прикусил его плечо, что тот вздрогнул, тихо вскрикнув от неожиданности. – Никаких следов на утро не отыщешь… Даня начинал медленно ласкать, нисколько не оставляя без внимания плоть, улыбался, прихватывая губами краешек уха, скользил по нему языком, а через какое-то время, решив, видимо, что Стас готов, добавил ещё палец. Тот зажмурил глаза, принимая этот новый этап, не сдержал несколько капелек слёз, слизывал пот над губой. А Данила лишь наблюдал, сосредотачиваясь на ласках, желая довести до грани. И начало грани было положено, когда Стас внезапно выгнулся, запрокинув голову, молящее застонал и нерешительно подался навстречу пальцам. Затем уже, не стесняясь ничего, двигался, сам насаживался, мутным и тёмным взглядом рассматривая стену, пока Даня с ехидно ухмылкой увеличивал темп, ритмично массируя внутри, кусая шею, плечо, спину. - Я убью тебя… Вот и вся любовь, - Крайнов нисколько не скрывал, насколько происходящее ему нравится. – Берегись, ищу… Ищу глазами хищными, - шептал он, с удовольствием вторя стонам извивающегося между его рук Стаса. – Сам захотел, дорогой, - Данила сильнее надавил пальцами внутри, вызывая дрожь по всему телу, вырывая всхлип, стон, а следом сладкий вскрик. Крайнов зашипел, чувствуя, что и сам сейчас сорвётся от этого осязаемого, видимого чувства эйфории, от осознания того, что именно он довёл до этого. Наблюдал, как Стас до хруста в пальцах сжимал простынь, сильно прогибался, двигаясь из последних сил, как дрожал, опуская голову на подушку, тяжело дышал. Да и сам Даня дышал с трудом, старался успокоиться, но вот не выходило. И чтобы сорваться, хватило одного поцелуя более-менее пришедшего в себя Стаса. Тот глухо засмеялся, падая рядом. Довольный, вспотевший, ещё более желанный. Мокрые кончики волос, следы зубов на плече, шее, тяжело вздымающаяся грудь, закрытые глаза… Данила совершенно без стеснения его разглядывал, запоминал, гладил расслабленное тело, с удовлетворением замечая лёгкую улыбку на пересохших губах. - Чьи стихи? – тихо спросил Стас. - Да песню одну слышал где-то, - ответил Даня, улыбаясь. - Найди её мне обязательно, - Холодов приподнялся на локтях и оглядел его с улыбкой. - В душ? Данила кивнул в ответ на всё, засмеялся, закрыв глаза на секунду, и уже спокойно посмотрел на Стаса. - Надо будет повторить, - подмигнул он и медленно и осторожно направился в душ. Холодов сдержал смех и поднялся следом. 8 Даня, как и обычно, что-то рисовал на последней странице тетради, когда Елена Николаевна надиктовывала новую тему по истории. Женька бросил писать после первых трёх абзацев, не успевая. Пашка делал заметки урывками. Андрей писал то, что считал интересным. Лишь Димка и Стас старательно выводили конспект. Первый потому, что привык за много лет быть отличником. Другой потому, что сложного для него в этом не было ничего. Где-то на середине нудной речи учителя Стас наклонился к Даньке и шепнул: - Даня… Тот, уже привыкший за месяц к подобному, спокойно отозвался коротким «м?», хотя уши ещё горели под спадающими прядями. - А вот то, что ты тогда делал… - Что делал? - Ну… Я тебя, любя, искусаю в кровь, - проговорил Стас, улыбаясь. Крайнов посмотрел на него удивлённо и совсем немного испуганно. - И? - Мне понравилось, и я хочу тебе так же. Данила с секунду молчал, а потом сглотнул, продолжая смотреть на Стаса, и медленно выдохнул. - Крайнов, Холодов, я вам не мешаю? – раздался строгий голос Елены Николаевны. Те дружно обернулись, помотали головами и сделали вид, что продолжают писать. Точнее, вид сделал Даня, а Стас исполнял. Ещё пару секунд спустя Холодов вырвал лист из тетради, быстро написал что-то и подвинул к Даниле. «Хочу сделать тебе так же». «Ты без того делаешь гораздо лучше». «Я хочу именно так. Хочу тебя видеть». «Извращенец ты, Холодов». «Я знал, что ты мне не откажешь, Крайнов». Даня цыкнул, слегка пнув его ногой под партой. Стас улыбнулся. «Хочу слышать твою реакцию. Мне нравится, как ты стонешь». Крайнов слегка покраснел, глядя на лист, потом тряхнул головой, взглянул на невозмутимого Стаса, представляя, как это будет, и быстро наклонился к сумке, валяющейся на полу рядом с партой, принялся что-то усиленно искать, пряча своё смущение. Вот только таких желаний не хватало! Стас без того про свой день рождения уши прожужжал, что Даня ему обещал феерию, а ещё это… По прошествии минуты этот незапланированный шорох надоел Елене Николаевне. - Даниил, что ты там такое ищешь? - Кар… - Крайнов, резко поднимаясь, стукнулся затылком о край парты, - андаш, - он потирал затылок, не желая даже смотреть в сторону хмыкнувшего Стаса, пытающегося скрыть откровенную довольную улыбку. - Ручки нет? Даня машинально помотал головой. И тут же повернулся Женька с запасной ручкой в руках, что Стаса слегка напрягло. Даже Андрей дёрнулся к пеналу, но остановился, и не потому что ручка уже была. Крайнов кивнул однокласснику, забирая ручку, и спрятал взгляд в тетради. - Отлично, разобрались, - недовольно проговорила Елена Николаевна, вновь принимаясь за монотонную диктовку. - Ну, Елена Николаевна, - взмолился Женя, понимая, что никто другой это не сделает, - вы что говорите, что диктуете, одно и то же. Все на миг замерли. - Свиридов! – учительница посмотрела на него испепеляющим взглядом. - Пишу, пишу, - тот взялся за ручку. - Конспект покажешь. Женя неслышно выругался и оглядел свой ряд, выискивая, чей конспект можно выдать за свой. Исполнения обещанного Стасом пришлось ждать. Даня хотел и не хотел этого. С одной стороны, ему было интересно, с другой, становилось немного не по себе. А с недавних пор начались олимпиады, и Стас, как будущий медалист, обязан был на них присутствовать. Не на всех, но на большинстве. Крайнов почти откровенно скучал на уроках. И сегодня ему тоже предстояло весь день просидеть за партой одному. - А Стас куда подевался опять? – спросил Женька, чуть повернувшись. - Его Николаевна на экономику потащила. Сказала без первого места не возвращаться. - А какие ещё варианты? – хмыкнул одноклассник. – По гимназии один только Стас, наверное, в ней так здорово разбирается. Даня уловил в его тоне нотки восхищения, внимательно посмотрел на Женю. Лёгкую странность в его поведении он улавливал, но не мог понять, что именно настораживает. Додумать не дал Паша. - Вот и что мне делать? – он плюхнулся на стул и повернулся к Дане. - В смысле? – поинтересовался тот, не понимая суть проблемы. - Ещё скажи, стену мою не видел! Данила хохотнул. - Видел. - Она издевается! Что это вообще? – Маркин явно был крайне недоволен. - Это мы на фесте в Германии. Настя давно хотела там побывать и выступить. - И на каком языке поёт? - Японском. - Я возмущён! – Пашка всплеснул руками и зло фыркнул. Даня, улыбаясь, смотрел на него. Конечно, он знал, что хотя бы один из своих козырей Настя покажет. Миром та дуэль закончиться просто не могла. И выбрала она одно из лучших своих выступлений. Сестра давно хотела попасть на всемирный съезд любителей Японии и японского рока, готовилась, музыку тщательно выбирала, язык учила, шила немыслимый яркий костюм, приспособила Даню с Кириллом, чтобы танцевали. И у неё всё получилось. Крайнов и не помнил, когда у неё что-то не выходило. - А снимал кто, если Кирилл танцевал? – спустя минуту молчания спросил Паша как-то уж подозрительно. - Какие-то её знакомые. Она ж и на форумах просиживала, и в контакте в группах, - пожал плечом Даня. - Ясно, - Маркин кивнул и снова замолчал, задумавшись о чём-то, выступления точно не касающемся. - Зацепило? – оторвал его от мыслей Женя. - А то! – снова вернулся к возмущению тот. – Мне что теперь, на белорусском или украинском петь?! - Ти ж мене підманула, ти ж мене підвела, ти ж мене, молодого, з ума-розуму звела, - хором пропели Женя с Данилой и рассмеялись. А на них обернулся весь класс. - Паш, точно, - сквозь смех сказал Данила, - не пожалею, попрошу маму костюмы достать, мы с Женькой станцуем. Это будет бомба! Паша спокойно смотрел на него, даже не улыбнувшись, а потом серьёзно произнёс: - Я буду петь. - Что? – не понял Данила. - На осеннем балу. Я буду петь. - Ч-чего? – опешил Крайнов. - Уверен? – спросил Андрей, до сих пор молча наблюдавший за ними. - На сто процентов, - решительно отозвался Маркин. - Женя, - Данька дёрнул его за пиджак, - пометь этот день в календаре. Как праздничный, - тот кивнул. - Поможешь? – спросил Пашка. - Без проблем, - согласился Крайнов, улыбаясь. Не думал он, что выходка Насти так подействует на одноклассника. Он знал, что они продолжают общение и весьма активно, но что Пашу так зацепило, не думал. И снова стал вопрос: что ж такого случилось, когда они гулять ушли? Маркин молчал, это понятно. Но и Кирилл тоже, сколько Даня не обходил его со всех сторон. И напрямую спрашивал, и пытался осторожно подвести, и Стаса просил, но всё никак. Сестра и та ничего не рассказала! А на это Крайнов готов был даже обидеться, всерьёз и надолго. Но так и не смог. Ему же надо было с кем-то делиться своими впечатлениями от поведения и действий Стаса, а кроме Насти слушать все излияния некому. Но на решении Паши сюрпризы в это день не закончились. Данька, сидя на подоконнике в холле второго этажа, перед алгеброй, обсуждал с ним возможные варианты песен, чтобы и спеть было не так сложно, и танец поставить проблем не составило. Но отвлекла их одна из знакомых Крайнова из десятого класса. Даня многих в гимназии знал, многим помогал с танцами и английским. Он всегда был общительным и тянулся к тем, кто ему нравился, с кем приятно было провести время, повеселиться, он оказывался центром внимания, его энергия ощущалась на расстоянии, потому и он многим нравился, с ним хотели быть знакомы. Крайнов был из разряда звёзд гимназии. Недостижимый и такой близкий. Сам он это признавал, но не зазнавался. Он был простым, несмотря на свой статус сына богатых родителей, который и знать не знал о всяких там проблемах, кому купить очередной телефон было легко и просто. Но Данька этим не пользовался. И телефон у него был относительно старенький, к которому он привык и менять не хотел. А вот при покупке одежды о тратах не задумывался, брал всё, что приглянётся. Это была его в некотором роде слабость. Его считали гордым и высокомерным, думая, что со всеми он общается снисходительно. Но те, кто знал его достаточно близко, могли утвердить, что это не так. Если Данька дружит с кем-то, значит, этот человек ему интересен, значит, с ним легко. И никогда не отказывал в помощи или поддержке. Стаса это иногда раздражало. Слишком много людей вертелось вокруг Дани. Его Дани. - Даня, а можно тебя на секунду? – спросила девушка, мило улыбаясь. В трёх шагах от неё стояли две её одноклассницы, перешёптываясь и косясь на Крайнова. - Попробуй, - Данила поднялся с подоконника и подошёл к ним. Минуту внимательно слушал, потом кивнул, на миг задумался и принялся говорить, активно жестикулируя, что-то показывая, тихо смеялся. Его явно захватило то, что сказали девочки, которые, по всей видимости, ожидали отказа, а теперь облегчённо улыбались и поддерживали его идеи. - Да, хорошо, - Крайнов кивнул, отходя от них. – Я тогда позвоню, договоримся, - он махнул рукой девушкам и повернулся к подоконнику. Наткнулся на внимательный взгляд Стаса. Надо же… И не заметил, как он появился. И не думал, что появится. После олимпиады все обычно домой уходят. - Очередная бомба? – спросил Пашка. Данила кивнул, понимая, что Стасу это не нравится. Потому он сейчас молчит. Но протянул руку для приветствия. Холодов пожал, но как-то слишком крепко, что Даня чуть не скривился от лёгкой боли. До конца дня от Стаса не было слышно ни слова. И на вопрос Дани «я зайду сегодня?» в ответ прозвучало короткое «как хочешь», и Стас вышел из раздевалки. Крайнов вздохнул. Это что, каждый раз придётся объяснять, что ничего ни с кем у него нет и не будет? Прийти Данила всё-таки решился. Он ни в чём не виноват, ничего не сделал, а то, что Стас там напридумывал – только его проблемы. Войдя в комнату, Крайнов увидел вполне привычную картину, когда Стас недоволен. Он сидел, уставившись в экран компьютера, и усиленно делал вид, что в комнате больше никого нет. Даня стоял, скрестив руки на груди, и тоже молчал, улыбаясь. - И что же там за бомба? – спокойно поинтересовался Стас. - Да так. Девчонки танец предложили. Эффектный, местами вызывающий, под музыку, которая мне очень нравится. Они хотят выделиться и привлечь внимание, а мне нравится идея. Ничего нового, это делали и до нас, но главное, преподнести. - И много девочек? - Пятеро. - Ясно. - Что, переспишь со всеми, пока я не успел? Сил хватит? Даня не успел понять, что сказал. Осознал, когда Стас вскочил с места и кинулся на него, прижал к стене, больно вцепившись в плечи. - Что ты сказал? - Да что слышал! – если уж Даня дерзил, то шёл до конца. – Что не так? И пусти меня! – он попытался оторвать от себя руки Стаса, хотя знал, что он сильнее. Холодов прожигал его гневным взглядом, нисколько не ослабляя хватки. - Да пусти! – Данила с силой толкнул его в грудь. – Что ты на меня смотришь?! Я же правду сказал! Меня достало, что ты что-то там себе придумываешь! – он всплеснул руками, едва не ударив Стаса. Тот отступил на шаг. – Ты ни капли мне не веришь! Хотя сам меня обманул! – тут Крайнов с размаху ударил его по лицу. – Ты. Меня. Обманул! И думал, что одного секса хватит для извинений, - он не останавливался в своём стремлении сделать очень больно, всё сильнее ударяя по плечам, груди. – Нет! Не хватило! Ты вечно что-то воображаешь! Ты мне не веришь! – Данила уже кричал, а Холодов даже не думал его останавливать. Только закрывался от ударов и делал по полшага назад. – Ты это понимаешь?! Не веришь и обманываешь! Обманываешь! – Крайнов, зажмурившись, уже без разбора ударял куда придётся, не жалея нервов и сил. Это должно было случиться ещё тогда, в июне, сразу после драки с Андреем. Даня должен был сорваться, но почему-то перетерпел этот порыв. А теперь недоверие Стаса его вывело, взбесило, переживать в себе дальше было уже сложно. - Какой же ты!.. Ты… Ненавижу! – Данила, запыхавшись, стукнул его по плечу и остановился. – Ненавижу! Всё ложь… Враньё! – он снова толкнул Стаса, но тот перехватил его руки, подставил подножку и повалил на спину. – П-пусти! Хватит! Надоело! Холодов смотрел на него спокойно, ласково, с губы стекала тонкая струйка крови, волосы растрепались, лицо раскраснелось, дыхание сбилось, но он крепко держал Даню, не давая шанса вырваться. - Пусти меня! Права не имеешь! Я не собственность! Я… - Крайнов замолчал, судорожно вздохнул, посмотрел на него, потом дёрнулся, выгнулся, выбираясь из захвата. – Да пусти ж! – он резко чуть приподнялся, заставляя Стаса немного отпрянуть, отпустить, а после обнял его. – Какой же ты дурак. Честное слово, дурак, - Даня прижимал его к себе, успокаиваясь, путаясь пальцами в мягких светлых волосах, перебирая, поглаживая. Стас не сопротивлялся. Удобнее устроился в объятьях, спокойно дышал куда-то в шею Даньке. И Крайнову хотелось, чтобы так мирно было всегда. Он много наговорил. Но сам, наверное, не верил во всё. Стас его не обманывает. Больше не обманывает. Не должен. Какое-то время они молчали. Пока Стас не приподнялся и легко коснулся губами его щеки. Данила осторожно вытер пальцем кровь с его подбородка. - Больно? - Ерунда, - Холодов улыбнулся. Даня, не прекращая теребить его волосы, посмотрел в сторону, под стол. - А давай поедем куда-нибудь на каникулах? Ты же можешь, да? В Венецию. Я там ни разу не был, а очень хочу. - Поедем, - шепнул Стас, улыбаясь, глядя на него. – Обязательно. - Хорошо. А весной сакуру смотреть. Настоящую, - Данила вздохнул и прикрыл глаза. – Поцелуй меня. И этот поцелуй с металлическим вкусом казался самым вкусным и сладким. 9 Знаменательный осенний бал выпал на пятницу. Одновременно это был ещё и день рождения Стаса. Он, конечно, радовался, но и ненавидел этот день, когда нельзя было остаться с Данькой вдвоём. А нужно было обязательно присутствовать на мероприятии и наблюдать за всем. Конечно, Стас не забыл «проставиться» за свои семнадцать, для чего и посетил курилку за два часа до начала праздника с внушительным пакетом в руках. Хотя основное количество «проставлений» оставили на потом из-за выступления. Взволнованный Пашка наотрез отказался снять стресс популярным и распространённым способом. А сейчас Стас стоял, скрестив руки на груди, прислонившись спиной к стене напротив двери в кулису актового зала, и наблюдал, как Крайнов подбадривает будущую звезду гимназии. - Пашка, всё нормально, - Даня сжимал плечи одноклассника, глядя прямо в глаза. – В английском ты соображаешь, на французском строчка в песне всего одна, и ты прекрасно её знаешь. Подтанцовка у тебя превосходная. Сам ты просто великолепен. Па-ша, прекрати нервничать, иначе и я начну. Стас улыбнулся и покачал головой. - А мне другая песня нравится, - задумчиво произнёс Маркин. – Про рай, который на замке. Или в цепях… - Да, мне тоже нравится, - согласился Данила. – Но танцевать под неё неудобно. Я хотел, чтобы ты вообще другую спел, но под неё не танцевать, а совращать кого-нибудь, - он мельком взглянул на Холодова, как-то едва уловимо и загадочно улыбнувшись. Тот поймал эту улыбку и ответил слегка недоумённым взглядом. Крайнов явно что-то задумал, но вот что, оставалось вопросом. Они редко виделись последние недели. Даня был занят выступлением, что раздражало особенно. Он всё больше времени проводил с Женькой. Андрей танцевать отказался. Публично сослался на какие-то дела, а на самом деле только трое знали, почему. Кирилл должен был, как обычно, работать за оператора. Оставался только Свиридов. Они репетировали, обсуждали, бегали по утрам, в школе сблизились, иногда вдвоём сидели на подоконнике и о чём-то весело разговаривали. Сказать, что Стас ревновал, ничего не сказать. Вдобавок ко всему, Женя сильно изменился. Модная стрижка, модные вещи, открытый взгляд и поражающая общительность. За его вниманием стали гнаться девочки, но он никому не давал чёткого ответа. Женя становился популярным наравне со Стасом, Даней. И Крайнову нравилось с ним общаться, а это слегка напрягало. И когда Данила оставался у Стаса, то спал, как убитый, на беседы был не настроен и мог изобразить только короткий поцелуй. Ведь помимо выступления в школе на балу, был ещё и номер с девочками. Это, наверное, выматывало Крайнова гораздо больше. Именно там он выкладывался по полной, и туда была направлена большая часть его, казалось, неиссякаемой энергии. Этот номер тоже был уже закончен. Девочки ходили довольные, Данька счастливый. Стас ещё не видел клип, что они делали, Кирилл был в процессе создания шедевра, но Крайнов во всех красках расписал, что там будет конфетка. Стас не сомневался. Если за дело брался Данила, то выходило здорово. Особенно, если он был так серьёзно настроен. Холодов, конечно, рад был за него, но свою порцию внимания никаким номерам отдавать не хотел, а приходилось. Он занимал время учёбой, подготовкой к олимпиадам, самими олимпиадами и просмотром тех видео, которые Кирилл сделал с его совместных с Данькой каникул. Это, пожалуй, было самым приятным. Смотреть на Крайнова, мечтать, предвкушать, пока сам он спит, завернувшись в одеяло, как в кокон, и чему-то улыбается во сне. - Крайнов, психотерапия закончилась? – из кулисы выглянул школьный ди-джей Вадим и оглядел их. Даня кивнул, похлопав Пашку по плечу. Тот только горько и удручённо вздохнул. - Тогда у вас три минуты до выхода, - деловито произнёс Вадим и вернулся к рабочему месту. - Павлик, поверь мне, всё отлично, - спокойно сказал Стас, снисходительно улыбаясь волнениям Маркина. – Будешь лучшим. - Да уж, - Паша махнул рукой и зашёл в кулису. Данька повернулся к Холодову и внимательно его рассмотрел. - Что? - Ничего. Нравишься, - кивнул Даня. Хотя рассматривать надо было самого Крайнова. В ослепительно белом костюме он был великолепен. Волосы слегка пострижены, уже не в том очаровательном творческом беспорядке с торчащими отдельными прядками, особенно после сна, а аккуратно уложены. Они стали короче, но всё равно немного закрывали шею, спадали на щёки, отчего Даньке приходилось иногда убирать их коротким, почти незаметным для него самого движением или встряхивать головой, заставляя пряди лечь, как нужно. И глаза его сейчас блестели, глядя на Стаса. И Стас знал этот блеск. Он не удержался и убрал прядь волос со щеки Данилы, легко коснувшись кожи кончиками пальцев. Щёки его слегка покраснели, и он вздрогнул, словно от удара током. Словно отвык от такого. От всякой близости. Стас нахмурился и убрал руку. Но Крайнов её перехватил, поцеловал ладонь, как часто делал сам Стас, и быстро скрылся в кулисе. Номер вышел великолепный, как и следовало ожидать. Данька в белом, Женя – в чёрном, Паша – в чёрно-белом. И на сцене ребята смотрелись блестяще. Это было оценено всеми. Большая часть гимназистов и учителей, кроме тех, кто часто видел и слышал его в немногочисленных караоке-барах, и не знала, что Павел Маркин любит и умеет так хорошо петь. И с этого момента он по праву считался ещё одной звездой школы. Несмотря на всё своё волнение держался он превосходно, ни разу ни голос не дрогнул, ни взгляд не перестал гореть. И песня ему очень шла, та манера исполнения, соблазнительная, чуть легкомысленная, но и с серьёзностью, свободная. Стас точно не разбирал, но песня была о двух сторонах души, о том, что в каждом есть и ангел, и демон. И сейчас в Пашке, слегка ангельском на внешность, проявлялся тот самый демон. Он и без того был обаятельным красавчиком, хотя и скромным, а теперь это оценили в полной мере. Но Паша волновал Стаса гораздо меньше, чем танцующий Данька. Танец держался в секрете. И даже Холодов, который иногда частично видел, что будет в итоге, не знал ничего. Скорее от того, что Даня не мог уже, придя к нему, изображать какие-то движения, а падал на кровать, раскидав ноги и руки в стороны, а через пятнадцать минут уже спал. А сейчас можно было любоваться им, восхищаться. Танец был не простой, не такой, каким привычно можно было бы отделаться. Он отличался от всего, что Стас уже видел в исполнении Дани. И навыки, приобретённые в Париже, определённо сказывались. Ещё больше грации, пластики, соблазна. Стас всё больше ловил себя на мысли, что жаждет, изнемогает от желания остаться с Крайновым наедине. В конце концов, день рождения у него сегодня или нет?! А скоро они останутся только вдвоём. До каникул было рукой подать, а Данькина мама уже заказала билеты в Венецию. Все возникшие в ходе проблемы были улажены, никаких преград для совместного путешествия не оставалось. И не будет никто мешать, смотреть, приглядываться. Можно быть в какой-то мере свободным. А сейчас оставалось только переждать дискотеку, от которой Данила ни за что не откажется. - Понравилось? – спросил Стаса Кирилл, когда выступление закончилось, складывая камеру в сумку. - А были другие варианты? – усмехнулся тот. - Нет. Он же для тебя старался. Всегда старается. - У него и без особого старания выходит так, что я глаз оторвать не могу, - тихо признался Стас, выходя из актового зала. Смотреть там всё равно больше не на что. Холодов не понимал, что Даньке так нравится в этом скоплении народа, двигающемся в такт музыке. Липкие, потные тела, недвусмысленные взгляды, тяжёлое дыхание. Но вместе с тем Стасу хотелось оказаться в толпе, как можно ближе к Дане, с определённой свободой действий. Танцевать с ним, касаться его, если захочется. Как касается Андрей своей брюнетки. Конечно, это только провокация для танцующей рядом Тани. Но и этим ходом Андрей не пренебрёг. Всё ещё пытался добиться взаимности. Стас лишь улыбался подобным попыткам. И совсем немного завидовал. Завидовал «нормальности». Хотя он бы мог вести себя свободно, но Даня опасается чужих взглядов, осуждающих их «нетрадиционность». А хотелось сейчас целовать, обнимать, прижиматься ближе. Если бы это было возможно, то да, Стас был согласен влиться в эту массу. Но расклад иной, потому он просто стоял у стены, как обычно, и смотрел. В зале было темно, и беспрепятственно можно было скользить взглядом по знакомому телу, в который раз разглядывать, сжимать пальцами рукава рубашки, злиться на всех тех, кто рядом. Кто может коснуться, сказать что-то на ухо, перекрикивая музыку, а Крайнов кивнёт, улыбнётся или рассмеётся. А больше всего раздражало, что Женя мог приобнять его, быть так близко, как не должен. Стасу откровенно это начинало не нравится. Он понимал, что это просто дружба, общие интересы, но что-то заставляло сомневаться в этом. И хотелось оградить Данилу от всяческих с ним контактов. Но Холодов оставался стоять на месте, ревнуя и желая. А через минуту поймал взгляд Даньки на себе, без ревности, но с тем же желанием. Крайнов ухмыльнулся и провокационно выгнулся, продолжая свой танец только для одного зрителя, провёл рукой по волосам, шее. Выглядело соблазнительно не только для Стаса. Но только он, пристально глядя на Даню, повторил текст играющей сейчас песни: - Tonight I'm fucking you… Без сомнения Крайнов уловил это, замер на миг и снова продолжил танцевать. И только Холодов знал, что танцует Даня, не полностью выкладываясь, бережёт силы, тоже рассчитывает на бурное продолжение. Оставалось подождать совсем немного. - Стас, вот объясни, зачем ты ходишь на дискотеки, если не танцуешь? – учёно спросил Паша, натягивая куртку в раздевалке. - Он девочек присматривает, - хохотнул Димка. - Выбирает, оценивает, - поддержал Женя. - Вот зачем спрашиваете, когда всё знаете? – улыбнулся Стас. - Самое обидное, уроков никто завтра не отменял. Садисты, - недовольно пробурчал Маркин. – Им бы так праздник испортить. - А это, чтобы ты спать пошёл, а не пиво пить, - съехидничал Дима. - О, Даня, можно тебя на пару слов, - окликнул он появившегося на пороге раздевалки Крайнова. - Попробуй, - пожал плечами тот. Стас проводил их слегка недовольным взглядом, но на это внимания никто не обратил. - Холодов! А продолжение банкета? – поинтересовался Пашка. – Я теперь могу, мне напряжение надо снять. - Пашенька, - ласково произнёс Стас, что одноклассник удивлённо воззрился на него. – Ты же знаешь, где всё оставлено, припрятано, да? Справитесь. - А как же мы без виновника торжества? - Справитесь, - повторил Холодов, глядя на вернувшегося Димку. - А Крайнова где потерял? – почти возмутился Женя, будто без Дани совсем ничего нельзя сделать. Стас про себя выругался. - В класс пошёл. У него вещи там какие-то, - объяснил Дима. – А ты уже соскучился? - А то, конечно! Стас медленно выдохнул и вышел из раздевалки, на ходу бросив, что на улице подождёт. Сам же отправился к родному сорок пятому кабинету, где сейчас был Данька. Никого, кроме Даньки. Когда дверь открылась, Крайнов испуганно обернулся, роясь в пакете со своими вещами, а секунду спустя улыбнулся. - А ты чего здесь? - За тобой, - серьёзно сказал Стас, щёлкнув выключателем, и свет в кабинете мгновенно погас. - Ста-ас… - не слишком уверенно попытался возразить Крайнов, но ему не позволили договорить. Прижали спиной к двери и целовали, жадно, неистово. Оставалось лишь застонать в поцелуй, крепко обнять, отвечать всё с большим жаром. И не замечать, как расстёгивают джинсы, другой рукой исследуя грудь под футболкой. Даня очнулся, когда горячая ладонь была уже под джинсами. - Стас! Стоп! Не здесь, - он попытался оттолкнуть Холодова, но проиграл упрямству и напору. - Я хочу сейчас, - произнёс Стас, стискивая его бедро, оставляя синяки даже через ткань. - Нет. Дома. Не хочу быстро, - Данила извивался, как мог, стараясь выскользнуть из неожиданно цепких объятий. - Что Димка хотел? – шепнул ему на ухо Стас, лениво обводя языком краешек. - Ни-ичего, - почти заскулил Крайнов, вцепившись в ворот его рубашки. - Даня, - строго, что он на миг испугался. - Да телефон Маринки он хотел, Отелло, - тихо засмеялся Данька. – А ты что навоображал? Опять. - Ничего, - качнул головой Холодов. - Ста-ас, я никуда не денусь, - шепнул Данила, притягивая его за ворот к себе, поцеловать. И вовремя удержал, когда он начал опускаться на колени. – Нет! Дома! - Почему? – недовольно выдохнул Стас, придавливая его к двери всем телом, сжимая ягодицы. - Ты же хотел стри… - Данька осёкся. – Сюрприз. Вот и будет сюрприз. Оставишь мне ключи от квартиры? – он с самым невинным видом воззрился на Стаса. - Зачем? - Ну, ты в школу пойдёшь, а я всё приготовлю. Сегодня не вышло, - объяснил тот. - Хорошо, но сегодня… - Я весь твой! И завтра. И потом. Всегда, - прошептал Данила и снова притянул его за поцелуем. 10 На следующий день Стас оставил спящего Даньку дома и за двоих направился учиться, думая лишь о том, что может приготовить его парень. Обещал что-то фееричное. И Холодов перебирал варианты, что бы это могло быть. В школе мысленно поехидничал над расстройством Жени, что Даня не явился, но и насторожился такому вниманию к Крайнову. Пашка тоже решил, что в субботу в школе делать нечего, а Дима почему-то был странно взволнован, хотя Стас догадывался, что он собирался звонить Марине. Только Андрей покосился в сторону Холодова и презрительно фыркнул. Видимо, представил, почему Даня не пришёл. Почти угадал. Но Стаса это нисколько не волновало. Его дома ждал сюрприз. Переступив порог квартиры, Холодов поразился абсолютной тишине. Данька тут, он не сомневался, кодовую дверь же кто-то открыл, как и входную. Стас разулся и повесил куртку. На двери в комнату увидел плакат «С днём рождения» с фотографией. Той самой, что сделала в прошлом году Таня, когда он сидел на подоконнике. Кадр, действительно, вышел очень удачный. Даня, видимо, слегка поработал с фоном, что фотография выглядела иначе, ещё лучше. Открыв дверь, Стас наткнулся на сумрак из-за задёрнутых штор и выключенного экрана компьютера. О том, что сам компьютер был включён, свидетельствовал тихий шум. Посреди комнаты зачем-то стоял стул. На экране красовался альбомный лист с начертанным «Включи меня». На столе стоял поднос с фруктами и надписью «съешь меня», а рядом бокал с вином и стикером «выпей меня». - А белый кролик где? – хохотнул Стас, скинул пиджак, взял бокал с вином, тут же представив Даню в костюме кролика, и отпил немного. Перевёл взгляд на стул. На нём лежал лист со словами «Сядь. Пожалуйста». Холодов взял с подноса виноградинку, включил экран. Дёрнул мышкой, и через мгновение показался список контактных аудиозаписей. Он пробежался по ним взглядом, оценил подборку. Включил первый трек и сел на стул, с самым важным видом закинул в рот виноградинку и отпил ещё вина, облизнул губы. С первыми аккордами песни дверь резко распахнулась. Стас чуть повернул голову и оглядел вальяжно подходящего Даньку. Кожаные облегающие штаны, черная то ли футболка, то ли майка, чёрная кожаная куртка с заклёпками. Вид впечатляющий в сочетании с соблазняющими движениями и крайне игривым взглядом. Крайнов ухмыльнулся, поставив ногу на стул между бёдер Стаса, наклонился и со смешком щёлкнул зубами у его носа. А дальше принялся танцевать. Танцевать, раздеваясь. Те навыки стриптиза, о которых Стас спрашивал когда-то очень давно, сейчас проявлялись в полной мере. Даня медленно стягивал куртку, плавно двигая бёдрами, выгибаясь. Он стоял спиной к Стасу, бросал короткие, горящие азартом взгляды через плечо. Музыка была что ни на есть подходящая. Рок. Но тот рок, та альтернатива, которая ассоциируется исключительно с чем-то развратным, сексуальным, вызывающим. Стас смотрел на танцующего перед ним Крайнова и уже представлял, чем это закончится. Но мог ли он знать, что желания его оправдаются, но не так, как он думает. Совершенно не так. Под курткой оказалась майка. Даня стянул с плеча лямку, поцеловал его, прижался щекой, потягивая край майки, вытаскивая её из-под брюк, провёл рукой по открывшейся коже, после облизнул палец, не отрывая взгляда от Стаса. Тот не шевелился, только отставил бокал, наблюдал, всматривался, ожидал дальнейших действий. Данила потянул майку вверх, плавно двигаясь, чуть прогибаясь, словно помогая себе выскользнуть из этой абсолютно ненужной детали гардероба. После откинул её в сторону, обошёл стул, провёл ладонями от плеч к запястьям Стаса, касаясь губами его шеи, щеки, виска, жарко дышал на ухо, облизывал, прикусывал мочку, пока заводил его руки за спинку. Холодов не сопротивлялся, наслаждался, отрывисто выдыхал. Улыбался. До того момента, когда на запястьях защёлкнулись наручники. Стас вздрогнул и подёргал руками. Можно было встать и возмутиться. Но это игра, наручники – её часть. А с другой стороны, было интересно, что Данька будет делать дальше. Крайнов снова стал перед ним и с особым удовольствием расстёгивал пуговицы и ширинку брюк, медленно, закусив губу, стягивал их, эффектно отбросил в сторону и остался перед Стасом совершенно обнажённым. Холодов понял, что это пытка. Смотреть и не касаться. - Ну, Крайнов… Я мстительный, - он со всей яростью, на которую сейчас был способен, взглянул на парня, не без желания и жадности его оглядывая. Данила лишь кивнул и, подойдя ближе, опустился на колени. Сосредоточенно расправлялся со школьными брюками Стаса, резко дёрнул их, снимая вместе с бельём. Тот, хотя и обещал мстить, приподнялся, помогая снимать их с себя. То, что Холодов был возбуждён, было ясно, но Даня медлил. С преувеличенным интересом разглядывал, касался кончиками пальцев, слегка гладил, словно изучал, заставляя Стаса шумно выдыхать через нос, кусать губы, чтобы не сорваться в мольбе. После с самым соблазнительным видом развёл его колени в стороны и коснулся плоти губами, языком, будто пробовал, улавливал вкус. Царапал бёдра, сжимал колени. А сжалился, когда услышал сдавленный, ломающий всякую выдержку стон. Обхватил губами и стал ласкать, отбросив всю медлительность, жадно, настойчиво. Холодов, уже не сдерживаясь, застонал, глядя на то, как Даня это делает. Раньше он старался не смотреть так пристально, но теперь словно не было другого выхода. И хотелось смотреть. Вдобавок, когда Данька бросает любопытные и игривые взгляды снизу вверх. «Нравится?». А как может не нравиться?! Как?! Только до громкого досадливого стона хотелось коснуться, провести рукой по волосам, запутаться в прядях пальцами, сжимать. Но оставалось только смотреть, царапать свои ладони, сжимать одной другую и подаваться бёдрами вперёд, быстрее с каждой секундой. Но Крайнов отстранился, облизнулся и слегка погладил, улыбаясь, глядя на возмущённого подобной остановкой Стаса. Даня поднялся и сел на его бёдра, провёл пальцами по губам, заставил облизать, в чём отказано не было. Наоборот, пальцы втягивали так сильно и яростно, как он сам только что плоть. Данька засмеялся, отнимая пальцы, провёл ими по своему бедру, от колена, выше, по ягодице, потом приподнялся, закусив губу, и рвано выдохнул, опускаясь. Стас смотрел на него, желая разорвать цепь наручников, сделать с Данилой то, что он сам с собой сейчас делает. Но достаточной силой не обладал. Наручники только сокрушительно звякали, когда Холодов пытался избавиться от них. Даня, хмельно улыбаясь, накрыл его губы своими, целовал, двигаясь на бёдрах, постанывая, сжимая свободной рукой плечо Стаса, царапая поверх рубашки. Дразнил. Дождался следующего обречённого стона напополам с рыком и снова снисходительно сжалился. Чуть поднялся и, направляя Стаса, опускался, задержав дыхание, с силой, до синяков сжимая его плечо, замер на несколько мгновений и стал двигаться. Первые несколько раз рвано и отрывисто, а дальше - размеренно и всё быстрее, постепенно забываясь. Взгляд мутнел, дыхание становилось тяжёлым, горячим, стоны срывались с губ. Данила сжимал волосы на затылке Стаса, целовал щёки, плечи, шею, увиливая от губ, улыбаясь. Крепко обнимал, стягивал рубашку на спине. Но позволил коснуться губами своей груди, когда двигался, опираясь на колени Стаса позади, и тот не упустил случая прихватить губами его сосок, облизнуть, заставляя сладко застонать и… Почему-то остановиться. Холодов непонимающе тёмным, тяжёлым взглядом посмотрел на него. А Даня, усмехнувшись, поднялся, повернулся спиной и снова опустился, снова направил, и снова всё возобновилось. Движения, стоны, наслаждение. Данька прижимался спиной к его груди, закинув руку, обнимал за шею, перебирал, тянул пряди, позволял целовать шею, прикусывать краешек уха. Улыбался, ускоряясь, теряясь в ощущениях, уже вскрикивал. Сначала гладил свою грудь, сжимал пальцами соски, а Стас только зло рычал, помогая двигаться, насколько было возможно. Ведь мог сам сейчас это делать. А Даньку, похоже, это забавляло. Он с удовольствием скользил рукой по своему телу, вверх-вниз, по бёдрам, пока, чувствуя приближение разрядки, не обхватил себя ладонью, громко застонав, крепко сжимал и гладил, всё резче двигаясь, насаживаясь. Не выдержав, громко вскрикнул, вцепившись ногтями в колено Стаса, напряжённо выгнулся, продолжая двигаться, чувствуя горячие губы на спине, сорвался на протяжный стон и замедлялся, ощущая, как вслед за ним взрывается Холодов с коротким вскриком. Данила привалился спиной к Стасу, откинул голову на плечо, тяжело дышал, успокаиваясь. - Руку… - хрипло сказал Стас. - Что? – не понял Крайнов. - Руку свою дай. Даня, слабо понимая, что от него требуют, поднёс к губам Стаса руку, которой ласкал себя, и тот с каким-то удовлетворённым урчанием облизывал каждый палец, ладонь, что Крайнов тихо застонал, глядя на это. - А теперь пусти. Убью, - проворковал ему на ухо Стас. Данила улыбнулся, поворачивая голову, целуя его, медленно, нежно. - Не поможет. Мой гнев неумолим, - хмыкнул Холодов, подмигивая. - Жду-не дождусь, - рассмеялся Данька, нехотя поднимаясь, потянулся за курткой, достал ключ и освободил своего парня. Стас, недолго думая, повалил его на пол, обнимая, беспорядочно шаря руками по телу, целуя, кусая, царапая. Даня отвечал со стоном, подавался, выгибался, тянул рубашку на плечах. - Сначала ду-уш, - обессилено застонал Крайнов, понимая, что «месть» долго себя ждать не заставит. - Нет, Данечка, не душ, - помотал головой Стас, - а в душе, - и потянулся, дёрнув за руку к себе нисколько не сопротивляющегося Даню. 11 А уже через неделю они сидели в самолёте и предвкушали неделю отдыха. Стас с книгой на коленях, равной по толщине всем четырём томам «Войны и мира», с улыбкой смотрел, как обустраивается на месте Данька. Тот покосился на книгу с названием «Сага о Форсайтах», нахмурился и удобно сел в кресле. У него название ассоциировалось исключительно с племенем или орденом а-ля тамплиеры, но то, что это была всего-навсего фамилия, ему в голову не приходило. Он всегда удивлялся, как Стас может читать настолько большие книги. Сам Даня редко брался за столь монументальные произведения. Но долго размышлять на эту тему он не смог. Вскоре после взлёта уснул, удобно устроившись на плече Стаса. Конечно, можно было с комфортом спать и в кресле, но Крайнов этому варианту предпочёл более любимый. Стас осторожно перелистывал страницы, чтобы не потревожить его, иногда проводил кончиками пальцев по руке, глядя в иллюминатор. Летал он, насколько помнил, третий раз. Первый был года в четыре, второй – в восемь, но это казалось таким далёким и нереальным. А вот сейчас, в семнадцать, хотелось запомнить каждое мгновение, когда отправился отдыхать с тем, с кем давно мечтал. Каждое мгновение запомнить не удалось, да и было это невозможным. Всё от момента приземления до прибытия в гостиницу было смазано и запомнилось плохо. Порадовал Данила, который в аэропорте на удивление быстро ориентировался. Хотя он, наверное, столько летал, что ничего в новинку не было. Помогал и разговаривал на итальянском, хотя иногда и лез в карман за разговорником, но, скорее, чтобы проверить себя, чем посмотреть нужное. Всем улыбался, был вежлив и светился счастьем. Его изнутри переполняло. Хотелось подойти и поцеловать, отнять себе частичку, но Стас сдерживался. Полностью ощутить свободу и счастье получилось, лишь перешагнув порог номера. Бросив сумку у входа, Даня первым делом прошёл к балкону, распахнул створки и, глубоко вдохнув, выдохнул: - Всё. Приехали. И через час, когда немного разложили вещи, повёл осмотреться. - Ну пожалуйста! Хотя бы вокруг гостиницы. Просто посмотреть, - молитвенно сложив руки, он так просяще смотрел, что отказать было невозможно. После прогулки хватило только на лёгкий поцелуй и перешёптывание о планах. Хотя изначально предполагалось бурное празднование абсолютного счастья и абсолютной свободы. А потом… Были дни. Полные немого восторга Дани, беспечных разговоров, прогулок, катаний на гондолах… Крайнов снова восхищался архитектурой, как в Питере, как и в любом другом городе. Его тянуло к домам, зданиям, соборам, дворцам. Почти беспрерывно щёлкал кнопкой фотоаппарата, старался запомнить все интересные для него детали. И наблюдать за ним таким было одно удовольствие. Лишь когда Данила слишком увлекался, Стас напоминал о себе, легко коснувшись плеча, поцелуем в щёку. Тогда Данька слегка краснел и смотрел виновато, обещая сполна возместить недостаток внимания. А если была возможность, то Холодов решался прижать его спиной к стене одного из зданий в узкой улочке, где никого не было, и целовал долго, сладко. Даня улыбался, с удовольствием отвечая, обнимая, нисколько не боясь, что их увидят. И когда гуляли, держась за руки, тоже не отстранялся, как сделал бы, будь они в своём городе. Крайнов всегда видел тягу Стаса к демонстрации. Чтобы все знали, кто здесь чей. И был не так уж и против этого несколько собственнического отношения. Особенно сейчас, когда Стас расслабился и перестал сдерживать порывы. Когда хотелось, обнимал, целовал, брал за руку, шептал что-то на ухо, смотрел так, как никогда бы не посмел смотреть, сидя за партой в классе. Вдали от дома даже дышалось иначе. Конечно, в их сторону косились, но это не волновало настолько, чтобы отказывать себе. Они лишь мило улыбались проходящим мимо и возвращались к прерванному разговору, ничуть не расцепляя рук, не ослабляя объятий. А по утрам Данила рисовал. Стоял на балконе и рисовал вид из номера гостиницы или просто делал наброски отдельных фасадов, мостов, кусков улиц. А Стас мог обнимать его со спины, осторожно, чтобы не мешать, и смотрел, как на белом листе появляются сначала неопределённые штрихи, а потом превращаются в собор или дворец. Те рисунки, что Даня рисовал на последних листах школьных тетрадей не шли ни в какое сравнение с этим. Крайнов рассказывал, что и дома рисует, но редко. Он окончил художественные курсы, занимался в Америке, с детства всегда что-то черкал на листах и маминых документах. На папиных не решался, как и на обоях. У него никогда не получалось рисовать людей, животных, а вот дома – легко. Иногда придумывал свои собственные сказочные замки и обещал показать. А ещё были ночи. Разные. Даня мог быть развратным, пошлым. И танцевал на кровати совершенно обнажённый, и не так, как в день рождения Стаса, а ещё откровеннее. Все движения были выверенные и плавные, возбуждающие и притягивающие взгляд. Оставалось смотреть, практически не моргая, следить за каждым прогибом, каждым взмахом рук, каждым покачиванием бёдер и закусывать губу, шально улыбаясь. Не выдержав долго, Стас манил его пальцем, но тот лишь качал головой, продолжая танцевать, проводя рукой по телу, размазывая капельки пота по шее. Но так издеваться долго не удавалось. Данила резко выдыхал, когда Стас оказывался перед ним на коленях, держа за талию, проводил губами от колена вверх по бедру, по татуировке, целуя каждый цветок. И Крайнов сдавался, сладко застонав. Не мог устоять на ногах, притягивал Стаса к себе, на себя, шепча «займись со мной любовью… Возьми меня. Сейчас». Долго уговаривать не приходилось. Всё могло быть быстро и жарко. А могло долго, с медленными, постепенно разжигающими ласками. Данька умел быть нежным и неторопливым, легко-легко касаться губами и подушечками пальцев, с наслаждением наблюдая за постепенно теряющим связь с реальностью Стасом, когда вся его выдержка ломалась, и он стонал, тянул тёмные волосы и просил… Просил хоть что-нибудь, чтобы было ещё лучше. И этот его голос, тихий и хриплый, пересохшие губы, которые он каждые две секунды облизывал, дрожащие пальцы и бёдра возбуждали куда быстрее, чем все ласки вместе взятые. Данила не мог дольше пытать его и с головой окунался в удовольствие. И кроватью дело не ограничивалось… И здесь же Стас исполнил давно задуманное. Неожиданно для Даньки, который уже и думать забыл. Со словами «Я тебя любя, искусаю в кровь» мучил, ласкал, удовлетворённо улыбался. А ещё можно было кормить друг друга виноградом напополам с поцелуями, от которых веяло зарождающимся желанием, совсем немного вином, но пьянили они гораздо больше. Игриво провести ягодкой по губам, не давая ухватить, или наоборот дать надкусить, размазать по губам сок, облизнуть и целовать. Хотя Даня больше любил клубнику. И губы его становились яркими, сладкими, и он, не дразнясь, не играясь, давал целовать себя, лениво перебирая светлые волосы, поглаживая шею и плечи Стаса. И так легко и правильно было уснуть в объятиях, забыв про ягоды, вино, про всё забыв, чувствуя лишь биение сердца под щекой или ладонью. И от всех этих дней, ночей веяло… Взрослостью. Будто они уже не раз вместе отдыхают, будто в остальное время вместе живут, будто это не школьная любовь, а гораздо большее. Не сказать, что в этих размышлениях Стас был далёк от истины. Он пообещал себе, что выбираться куда-нибудь они будут при каждом удобном случае, что смогут это делать без всякой помощи мамы, папы. Сами. Как по-настоящему взрослые. Им ведь только школу закончить, поступить. И Стас не допускал и мысли, что они расстанутся, не рассматривал подобный вариант, который просто не укладывался в голове, казался до того нереальным и смешным, что и думать об этом – лишняя, пустая трата времени. Ведь они вместе, и им это нравится. Но, как обычно и бывает, каникулы пролетели быстро. Ограничениями, рамками и приличиями повеяло уже тогда, когда они сдавали ключ от гостиничного номера. В самолёте Стас открыл книгу, поводил кончиком пальца по краю листа и вздохнул. - Стас, - шепнул Крайнов, удобно устраиваясь на его плече, и мечтательно протянул, - мне так хорошо было. Тот улыбнулся, переплетая свои пальцы с его, без слов показывая, что с этим мнением солидарен. Даня кивнул, сжав его пальцы, и закрыл глаза. Пусть читает свою сагу. Лишь бы рядом. 12 Школа встретила привычным усталым, сонным после каникул ленивым гулом. Даня зевнул, взъерошив волосы, и вздохнул. История предполагала сорок минут унылой диктовки, потому он уже настроился на дремоту, поделенную с воспоминаниями об отдыхе. А Стас потом конспект даст списать. Но дремота прошла при виде сияющего Паши, который напевал что-то про Прованс и самолёт. - Павлик, а что такой радостный? – спросил Крайнов, подавшись чуть вперёд. - А вот не скажу, - тот показал язык. - А я скажу, - сдал друга Женя, Пашка лишь махнул рукой, «валяй». – Его Настя на Новый год к себе пригласила. Паспорт делает, готовится. - Ч-чего? – с сомнением спросил Данила. – К себе? В Швейцарию? - Да, - кивнул Женя, внимательно глядя на крайне удивлённое выражение лица Дани. Хотя в этой внимательности было ещё и немного восхищения, что очень не понравилось Стасу, переводящему взгляд с одного на другого. - С ума сойти, - шепнул Крайнов, откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и недовольно посмотрел на доску. - Что это с ним? – с недоумением и немного виновато спросил Паша. - Ревнует, - тихо, тоном опытного психоаналитика ответил Женька. - Кого? Почему? - Он, видимо, ничего не знал про эту поездку. Злится. Они же с Настей всегда друг другу всё рассказывают. И ревнует, что к тебе столько внимания. А про тебя и неё, между прочим, никто не знает никаких деталей, - тут Свиридов укоризненно взглянул на соседа по парте. - Женя, - протянул Стас, - а ты у нас великий психолог, - и усмехнулся. - Это очевидно, - отрезал тот. - У неё жених есть, - тихо-тихо сказал Пашка. – Какие детали… Дружим мы просто, - он пожал плечом и песню напевать перестал, уставившись в тетрадь. - Ай, ну её, - Даня, вернувшись из своих мыслей, посмотрел в спину сидящему впереди притихшему и сгорбившемуся Паше и едва слышно вздохнул, покачав головой. Настя говорила «всё в порядке». Если давать несбыточную надежду нормально, то пусть сама потом и разбирается. А дальше всё вошло в привычную колею. Про поездку Пашки никто не вспоминал, он и сам предпочитал отмалчиваться. Стас занялся рефератом по экономике, который намеревались отправить в Москву на какой-то конкурс. И теперь он погрузился в изучении теневой экономики и методы борьбы с ней. Исключительно пока в теории, хотя иногда делился соображениями по изменению политики в этой сфере. Даня кивал с умным видом, а потом спрашивал: - Давай я график сделаю, а? Или таблицу. Хочешь? И Стас уступал место за компьютером, давая возможность Крайнову заняться тем, чем ему нравится. Выуживанием из текста цифр и информации, которая поможет для создания графика или таблицы. В этом Даня был мастер. Сделать цифровое видение текста практически из ничего. Иногда таблицы не несли в себе никакой особенной нагрузки и, по сути, были не так нужны, но у Данилы был талант систематизировать данные в разных комбинациях. Пусть некоторые из них впоследствии и не пригодятся. Но большинство его графиков и таблиц оказывались к месту. И посвященный в детали реферата, Данила мог подсказать что-то, с ним можно было обсудить некоторые моменты. Содержание, например. Раз уж Крайнов выступал в этой работе систематизатором, то это было в его компетенции. Читать скучный текст желания не было, потому Стасу приходилось в общих чертах описывать, что там есть, пока Даня лениво пролистывал на экране научный труд. Иногда приходилось силой оттаскивать Стаса от изучения дополнительной информации с недовольным «ну обрати ты на меня внимание!», валить на пол и с видом победителя усаживать на бёдрах. В такие моменты Даня был готов стукнуть его больно по лбу, чтобы хотя бы на день забыл про свои коэффициенты, примеры различных стран и возможности для своей. Угроза «уйду я от тебя» сработала только первые два раза. Потом Стас только улыбался, посылая воздушный поцелуй. Данила даже взялся за эту его «Сагу», чтобы показать всё своё недовольство и обиду. Успевал прочесть только пару страниц, когда книжку вырывали и лезли целоваться. Сначала Крайнов ещё изображал вселенскую обиду, отбивался, отодвигался, но вскоре со смехом сдавался, провокационно выгибаясь, подставляя шею под поцелуи. Дома же Даня с самым вдохновенным видом мастерил очередной макет, рисовал, слушая любимую музыку, предоставляя Стасу возможность спокойно общаться с вкладками сайтов, искать ещё больше нужной информации. Хотя Данила не понимал, куда уж больше. Но Холодова эта тема на самом деле увлекла, ему было интересно. И весь стол был завален распечатками, ксерокопиями из разных журналов, парой купленных по поводу книг, исписанными листами. И пусть Даня наигранно и злился, но всё равно с улыбкой наблюдал за ним, погружённым в свой мир с цифрами и фактами, и философски замечал, что противоположности таки притягиваются. Его мир со зданиями и интерьерами разительно отличился от полного экономических терминов, формул и графиков спроса и предложения. Но это нисколько не мешало им пересекаться, смешиваться в один, но уже совершенно не имеющий ничего общего ни с интерьерами, ни с формулами. Мир, где были только двое, где можно нацеловаться всласть, обниматься, заснуть на плече, чувствуя ласковые прикосновения к спине, скользящие по ней кончики пальцев, и даже едва ли не мурлыкать от такого удовольствия. Иногда показывать коготки и зубки. А иногда быть тихим и почти незаметным, но всегда готовым подставить ушко, за которым почешут, почти не отвлекаясь от экрана компьютера. Всё это образно, но Данила иногда чувствовал себя таким котёнком, сидя ни диване в обнимку с «Сагой», глядя на увлечённого «хозяина», и готов был сидеть так сколько угодно. 13 К новому году все рефераты были сданы, клипы сделаны, традиционная дискотека прошла без особых приключений, и настали каникулы. В этот раз Даня никуда не ездил, остался со Стасом, чтобы в праздник встретить вместе. Новогоднюю ночь провели в клубе. Там была половина гимназии, но не нравилось Холодову присутствие Жени, который старался быть всё ближе к Крайнову. Будто за то время, что готовили номер, тренировались, они стали друзьями не разлей вода. Это раздражало. И Стас наблюдал, присматривался. Ревновал. Только все сомнения ушли, когда под бой часов Даня сжал его запястье и не отпускал, пока в первую минуту нового года не помчался танцевать вместе с Кириллом. А следом и Женька. Тогда ревность и подозрительность вернулись. Но портить праздник своей мнительностью Холодов не собирался, оставив все сомнения при себе. Натанцевались, навеселились так, что едва не падали, и Данила заснул в такси по привычке на плече Стаса. И всё первое января проспал. А когда проснулся, бодрый требовал повышенного внимания к себе, нагло приставая и игриво смеясь. Отказать его настойчивости не было возможности, и Холодов сразу же признал поражение. После смотрел сведённые Кириллом клипы, оригиналы и запечатлённые процессы их создания. И тут не обошлось без Жени Свиридова. Тот клип, над которым Крайнов работал с девочками, снимали в клубе. Мама Дани помогла. Так что были и сцена, и профессиональный свет, и качественная музыка. Крайнову даже предложили танцором подработать. Но вот Женя, замеченный в качестве наблюдателя, совсем не радовал. Стас даже едва не сорвался. Значит, от него всё держалось в секрете, а этому можно смотреть?! Объяснения Дани были простыми, правильными, правдивыми, но недостаточными. «Просто мы с ним до этого репетировали, как-то само получилось, что он со мной пошёл». Холодов старался убедить себя, что лишь сам себя накручивает, но от этого раздражался ещё больше. Временами сильнее, временами эта мысль уходила совсем. Когда Данила был рядом, улыбался и двусмысленно подмигивал, кивая в сторону кровати. Или просто находился в пределах видимости. С его-то стороны никаких намёков не было. Это бы Стас точно заметил. А смотреть на танцующего Даньку всегда приятно. Он всегда красив, всегда обворожителен. И Стас как-то после очередного просмотра попросил станцевать для него. Отказа, конечно, не последовало. Только лёгкое удивление и замешательство. Крайнов просто танцевал, Стас просто смотрел. Но и тогда взгляды темнели, губы пересыхали, дыхание сбивалось, и удовольствие было непередаваемым. Воздух будто наэлектризовывался, а при лёгком касании к коже, казалось, можно даже было различить потрескивание разрядов. А дальше следовал взрыв, когда выдержки у обоих не оставалось уже никакой. Или же можно было смотреть какой-нибудь фильм, сидя рядом. Когда Данила переживал за сюжет, то ел. Много. Словно от этого что-то изменится в фильме. В основном, конечно, сладости, в Новый год их было достаточно. А Стас с улыбкой за ним наблюдал, иногда перехватывая конфету или пирожное прямо из-под носа. Даня возмущался две секунды, брал следующую и возвращался к просмотру. В один из таких вечеров, когда Крайнов ходил вдоль рядов с разнообразными дисками, выискивая интересный фильм, а Стас покупал продукты, раздался телефонный звонок. - Стас, мы едем к Кире. Он у Кости, - Крайнов нашёл его уже на кассе, взволнованный и запыхавшийся. - Случилось что? – тот недоумённо оглядел его, складывая продукты в пакет. - Не знаю, но голос у него убитый, он очень просил приехать, - Даня оглядел пакеты, - и привезти чего-нибудь, - и удовлетворённо кивнул. – Едем прямо сейчас. Стас только пожал плечами. Кирилл крайне редко о чём-то просил, в основном просили его. А значит, что-то, действительно, случилось. Когда сели в маршрутку, Данила получил смс «Входную я просто захлопнул, а с кодовой придумаете что-нибудь». Он нахмурился, пряча телефон в карман, мысленно перебирая варианты, что могло произойти. С кодовой дверью разобрались быстро, повезло. Когда вошли в квартиру Кости, поразились тишине. - Кир, - громко позвал Даня. - В комнате, - глухо отозвался тот. – Раздевайтесь… В общем, разберётесь. - Ты чего? – спросил Крайнов, открывая дверь комнаты. Кирилл лежал на боку, закутавшись в одеяло, смотрел чуть усталым и спокойным взглядом на друга и вздохнул. Вздохнул так, что Данила всё понял. - Так, - он повернулся к Стасу, стоящему за спиной. – Дорогой, иди-ка, приготовь что-нибудь, тут девочкам посекретничать надо, - развернув парня на сто восемьдесят, толчком отправил в сторону кухни. – Чувствуй себя, как дома, - и зашёл в комнату, закрыв дверь. – Ну-с, Кирилл Олегович, поведайте старому другу, как вы докатились до такой жизни? – Даня сел на кровать, ближе к стене, чтобы удобно прислониться к ней спиной. - Так вышло, - улыбнулся Кирилл. – Случайно… То есть я этого давно хотел, а случай сам подвернулся. - Значит, всё было. И вы познали все прелести любви, - заключит тот. - Познал. - Понравилось? - В общем и целом, да, - Кирилл, поморщившись, приподнялся, сел рядом с Крайновым, прижавшись щекой к его плечу. - А в частностях? – Даня поправил сбившееся одеяло друга. - Больно. И приятно. Но дело не в этом… Дань, зачем он извинялся, а? - В смысле? - В прямом. Когда всё закончилось, он мог бы сказать что угодно. «Люблю» или «было здорово», а он извинялся! Зачем? Я хотел, он хотел. Или не хотел? – Кирилл вздохнул, собираясь с мыслями. Данила пока не прерывал, чувствовал, что он ещё не всё сказал. И был прав. – Там же уже не остановиться было, понимаешь? Предел, финишная черта. Если бы он остановился, я бы… Не знаю. Не убил, но скандал бы устроил. Я сам просил. Сам. Я умолять готов был. Я очень хотел. Я хотел, чтобы и ему было хорошо. И было же! Это было… Сам понимаешь, как. А он извинялся! И каждое его действие выдавало сожаление. Почти не разговаривал. Нежность эта его, бережность. Думал, точно ударю, если б не вымотался. А утром проснулся, он уже на работу ушёл. И не позвонил ещё ни разу! И как это называется? - Испугался, - Данила сжал его руку. – Сделал больно. Хотел тебя сохранить, а вдруг вот вышло. Он же не планировал. - А что он планировал?! Совершеннолетия моего дождаться?! – почти выкрикнул Кирилл. - Вполне в духе Кости. Он же трясётся над тобой, любит. - А мне эта забота уже поперёк горла. Нет, мне всё нравится, всё прекрасно, но когда-нибудь это случилось бы. Сколько готовиться-то можно? Я же не каменный. Он тоже. И я подросток, у меня гормональный взрыв, я физической близости хочу! Хочу этой самой близости с ним. Регулярно! Даня не сдержался и тихо засмеялся. - Утихомирил взрыв-то, подросток? - Да, - недовольно пробурчал Кирилл и ткнул его в бок. – И не отказался бы повторить. - Не гони. Тут потерпеть придётся пару дней. - Да знаю, читал. - Ещё один, - рассмеялся Крайнов. – Много интересного вычитал? - Нет. Что-то больше ерунда попадается. А почему ещё один? - Стас тоже читал, пока смелости набирался. - А у вас как?.. - А у нас не так, - улыбнулся Даня. – Я на стенку готов был лезть, пока он решался. Ты не знал, что это такое, а я представление неплохое имел. - Слушай, Дань… - Что? - А может, расскажешь, как… Подскажешь? - Нет. Это ты сам выберешь, освоишься. И с Костей просто поговорить надо. - И я ещё это… Боюсь, - Кирилл опустил взгляд. - Чего? - Что ему надоест со мной. - Надоест, можно ролями поменяться. - В смысле? - Не он тебя, а ты его, - спокойно отозвался Крайнов. - С ума сошёл? - А что? - Нет, нет и нет! - Не зарекайся. - А вы со Стасом частенько меняетесь? – Кирилл искренне удивился. - Ни разу. Но попытка была. - И как? - Я не захотел. Мне нравится, как есть. Именно с ним. - Вот и мне нравится. - Ты же ещё во вкус не вошёл! - Не волнуйся. Войду. И подтвержу, что мне нравится. Но я не об этом. - А о чём? - Понимаешь… Главное-то уже случилось. Потом наскучит через пару месяцев. - Кир, ты себя слышишь? Хочешь сказать, что Костя два года с тобой встречался, чтобы сейчас через два месяца бросить? Как придумаешь, что. - А чем мне тут ещё в одиночестве заниматься, пока звонка жду? - Позвони сам. Не вижу проблемы. - А если он занят? А если разговаривать не хочет? А если… - Вот позвони и узнаешь, что он хочет и занят ли. - Всё-то у тебя, Крайнов, просто, - Кирилл вздохнул. - А зачем усложнять? Если сразу не скажешь, потом только хуже будет. - Умудрённый жизненным опытом Даниил Крайнов, - хохотнул друг. - А пусть даже и так, - довольно заявил Даня. – Не волнуйся, Кир, всё у вас отлично. Прекрати только накручивать себя. - Уговорил. Они молчали некоторое время. Даня гладил большим пальцем ладонь Кирилла. Тот, кажется, даже немного задремал. - Кир… - М? - А что ты Насте с Пашкой на флешке отдал? - Фотографии. - Какие? - Их. Те, что Стас успел сделать в караоке. И потом. - Что потом? - Крайнов, мёртвого достанешь, - усмехнулся Кирилл. – Покоя не даёт эта тема? - А ты как думаешь? Сестра моя родная всё-таки! - Мы с Костей после караоке гуляли на набережной, в кафе сидели. И их встретили. Они же ещё и там умудрились поспорить и спеть. Мы часов до четырёх гуляли, пешком по домам расходились. Рассвет встретили. Я их фотографировал, Костика. Вот и отдавал снимки. - А у них там что? - Сам мог бы догадаться. Пашка, конечно, влюбился. А Настя… Он ей нравится. Может, даже чуть больше, чем друг, но она с Ромкой. Там серьёзно всё, наверное. Тебе виднее. - А Пашка ей что дал? - Вот допрос устроил. - А когда ещё? - Конечно, - кивнул Кирилл. - Стихи. Он же пишет. Решился показать. - И всё? - А ты что думал? - Ничего. Просто всё в такой тайне держалось, а оказалось ничего сверхъестественного. - А твоё воображение уже драму и страдания нарисовало? - Нет. Немного удивлён поведению сестры. То ни с того, ни с сего она в торговом центре здороваться потащила, дуэль эта, прогулка… - С Ромкой так не погуляешь. Деловой, взрослый. - В этом согласен. Как папа почти. - Эй, девочки, - в комнате показался Стас, - наговорились? - Да, - кивнул Кирилл и сел ровно, подняв голову с данькиного плеча. – А пахнет-то ка-ак… - Вам сюда нести или подниметесь? - А можно сюда? – с надеждой спросил Кирилл. - Сегодня всё можно, - улыбнулся Стас, выходя. - Я ему помогу, - Даня подскочил с кровати. - Везучий ты, Крайнов, - проговорил друг. – Парень у тебя классный. - А сам-то? - А у меня ещё лучше, - тот показал язык. – Иди, помогай. Я есть хочу. - Слушаюсь, ваше высочество. - И ещё… - Не увлекайся. С высочеством я явно переборщил. - Телефон дай, пожалуйста. Он на столе. - Решился? - Да. Данила подал ему телефон и вышел помочь Стасу, и чтобы не мешать. По дороге домой Холодов молчал. Думал. Увидев Кирилла, лежащего на плече Дани, Даню сжимающего его руку, он не беспокоился. Эта картинка не вызывала ничего кроме умиления. А видя Данилу даже на расстоянии полшага с другими, хочется схватить его и спрятать. И дело не в том, что у Кирилла есть парень. Это знание настолько же успокаивало, как и знание того, что большинство их знакомых парней мальчиками не увлекаются. Но Кириллу Стас уже доверял. И Косте. А вот «натуральность» Жени была под сомнением. Легко проверить, но Стас избавился от этой мысли. Он уже раз наступил на грабли. Второго допустить не хотелось бы. - Слушай, Дань, - начал Стас, снимая дома куртку, придерживая один пакет ногой. В магазин пришлось заходить второй раз, большую часть продуктов оставили Кириллу. - Внимательно, - улыбнулся тот, занося другой пакет на кухню. - А у тебя… Много было? - Чего? – не понял тот, выкладывая содержимое на стол, поглядывая на вошедшего Стаса. - Кого. Парней. Данила замер с кусочком сыра в руках. - Ты с чего это вдруг? - Просто. - Просто… - протянул Крайнов, откладывая сыр. – Не так уж, - он сел на стул и вертел в руке «Snickers». – Я в основном только флиртовал. Нечасто заходило дальше. И даже если заходило, дольше пары недель не длилось. Не отношения, только развлечение, интерес, удовольствие. Секс. Какие-то нелепые эксперименты с позами, ролями. Хотя я мечтал, что у меня будет всё серьёзно. Даже идеального любовника представлял, пока летели обратно, в Россию. - И какой он? – поинтересовался Стас. - Старше меня, солидный. Возможно, даже женатый. Красивый, подтянутый, умный, заботливый, страстный, нежный… Он бы меня подвозил на белой ауди в школу. Или универ. Или, наоборот, забирал. Дарил бы мне подарки. Иногда возил отдыхать к морю. Или в горы. Я бы его любил. Знал, что ко мне не уйдёт, если женат, но любил. Да и так, если не женат, связь с мальчиком не улучшит репутацию. Но безумно бы радовался, если бы он не скрывал. Я бы в любом случае любил. Помогал ему, поддерживал. Так бы и жил. Учился, потом работал. Главное, знал бы, что мне есть кого ждать, и меня кто-то немножко ждёт. - Не попадаю я под описание идеального, - хмыкнул Стас. - А тебе и не надо. В тысячи раз лучше, - улыбнулся Данила. – Я же не знал, что тебя встречу. Представлял это, как приемлемый вариант на тот момент. А ты… Ты совсем другое. - Я понял, - кивнул тот. - Я на твой вопрос ответил. Теперь ты. А у тебя много было? – он поднял глаза на Холодова. - Ты единственный, - сказал Стас и принялся складывать продукты в холодильник. Даня так и замер, сжимая батончик в руке, неотрывно смотрел на Стаса. Это же… Это же было почти признание! А Стас ведёт себя так, будто сказал общеизвестную истину, что дважды два четыре. Не это ли самое приятное? Крайнов открыл обёртку и надкусил батончик. Всё-таки везучий он.