GK ("Герда и Кай"-2)

2009 год Лето выдалось напряжённое, начиная с того момента, как Даня приехал в Москву. Он, видимо, решил проверить пределы выдержки Стаса и с успехом претворял план в жизнь. Стас встречал его на вокзале, рассказывал о квартире, о том, как им повезло. Данька слушал – и всё время был на расстоянии вытянутой руки. Они не откровенничали, обсуждали только какие-то бытовые мелочи, разговаривали на отвлечённые темы. Но Крайнов умело давил на психику Стаса своим отрешённым видом, подходящей музыкой, мимолётными тонко намекающими замечаниями. Холодов терпел, и Даня стервозничал всё сильнее, к выпускному распоясавшись так, что задирал от души, часто и зло. Стоя на широкой лестнице драмтеатра, где проходил выпускной, и рассматривая уже бывших одноклассников, Данька с удовольствием ловил восхищённые взгляды на них обоих, а потом сказал: – Заметил, между нами выбрать не могут? Бегают вроде за мной, а целуются и спят в итоге с тобой. – Просто мы так органичны вместе, что хочется обоих. Сразу. Одновременно. Данила только ехидно усмехнулся. – Ну-ну. А ты и рад. Что ж меня с собой не берёшь, когда в постель кого-то тащишь? Стас только собирался ответить, глядя в злые, потемневшие глаза Крайнова, но его отвлёк щелчок фотоаппарата. – Вы охрененные вдвоём, – выдохнул Кирилл. – Знаю, – улыбнулся Данила и, задев Стаса плечом, спустился к Пашке с Андреем. – Между вами такие искры летают, хоть уворачивайся! Но не запечатлеть нельзя. Два принца в состоянии холодной войны. – Ну хоть ты драму не разыгрывай, – устало вздохнул Холодов. – О’кей, – пожал плечом тот. На рассвете они сидели на набережной с собранной по столам едой и спиртным, кто-то был слегка пьяным, а кто-то и очень. Кирилл стоял между Даней и Стасом. Крайнов опирался на его плечо и жевал яблоко. – Бля, я говорил, какие вы охуенные? – хихикнул Кир. – Просто пиздец! – Ты ещё не видел, какие мы без одежды, – промурлыкал Данила ему на ухо, выбросив огрызок. – И что в постели творится, – он закусил губу. – Слушай, а посмотреть хочешь? – Что? – Третьим будешь? – Крайнов похабно ухмыльнулся и подмигнул Стасу. – Даня, – тихо, но строго отозвался Холодов. – А что? Сам говорил, что хочется обоих. – Данька, ты чего? – удивился Кирилл. – Ничего. Так что? Кирилл долго на него смотрел, потом улыбнулся и помотал головой. – Не, Дань, шутка была хороша, но вы уж как-нибудь без меня, ладно? – он похлопал Крайнова по плечу и отошёл от них. – Андрюшка, я помню, у тебя заныканный коньяк был, наливай! – Я, пожалуй, тоже выпью, – проговорил Данила, всё так же развратно улыбаясь. – Андрей, и на мою долю лей! Стас проводил его взглядом, а потом саданул кулаком со всей силы по мраморному парапету, стесав костяшки. Стоял, растирая капельки крови по ним, смотрел на речную рябь. Через минуту краем глаза заметил, как ему протягивают платок. Он обернулся и удивлённо хмыкнул. – Вытри, боец, – сказал Данька, положив этот платок на ссадины. Стас тут же зашипел. – Ну да, коньяком смочил, надо же проде-зин-фи-цировать, чтоб заразу не подхватить. И Холодов понимал, что это относится не только к стёсанным костяшкам, но и к нему в целом. Уже потом они переезжали, выясняли даты приёма документов и дополнительных экзаменов. Изучали район, прикидывали, где ближайший фитнесс-клуб с тренажёрным залом и бассейн. Гуляли по Москве, встречались с Пашкой, поступающим в МГУ, и Кириллом, проходящим творческие испытания во ВГИКе. Данька никак не мог привыкнуть к небольшой квартире после просторного дома. Вдвоём они с трудом могли развернуться в маленькой кухне, Даня вечно цеплялся за углы и чертыхался. Это всё было бы мило, смешно и даже романтично, если бы не «но»: Данила по-прежнему держал дистанцию. Никаких касаний, провокаций, намёков. Ничего. Хотя это было пыткой пострашнее расставания: удовлетворять себя самому, зная, что на расстоянии трёх метров тот, кто делал бы это долго и со вкусом, только скажи. Ожидание каких-то поступков от Стаса оказалось безнадёжным. Он принимал всё, как есть, а это бесило ещё больше. Даня не верил, что и Стас не может спокойно переносить эту мучительную близость, не имея возможности что-то сделать, что прислоняется спиной к двери ванной и закрывает глаза, представляя стройное и гибкое тело под душем, что тихо вздыхает и с трудом сдерживает рычание ночью. Едва Данька получил подтверждение о поступлении в МАРХИ, сразу же сбежал к отцу. Просто поставил перед фактом, что уезжает, но Стас снова промолчал. Почти месяц они общались только посредством редких телефонных звонков Дани. Сам Стас позвонил только на восемнадцатилетие Крайнова, которое тот решил отпраздновать в Берне. Игрался с купленными отцом щенками добермана, практиковался в их дрессировке, катался на сноуборде, рисовал, танцевал. Всеми способами старался отделаться от неприятных мыслей, но так и оставался нервным и тихим. И догадывался, что сделает в первую очередь по приезду в Москву. Переступив порог квартиры и захлопнув дверь, он наткнулся на стоящего в двух шагах от него Стаса с кружкой в руках. Разулся, отставив сумку, потянул Холодова к себе за край футболки, и кружка из рук выскользнула… Даня и не думал, что они дойдут до спальни. Стас взял его тут же, у двери. Быстро и молча. Так, как Данька и хотел: властно, резко, жёстко. Это было каким-то помутнением, долгое желание вырвалось, и оба, наконец, получили, что хотели. – Стас, – прохрипел Данила, когда они уже сидели на полу, прижавшись друг к другу. – Ты в следующий раз не тяни. Вали сразу. – Никаких следующих раз, Крайнов! – тихо, но жёстко произнёс Стас. – Ясно? – Ясно, – Даня откинул голову на его плечо. – Я скучал. – Я тоже, – улыбнулся тот, касаясь губами виска. – В душ идём? – Будешь меня мыть? – И не только, – подтвердил Стас, отстраняясь, поднялся сам и потянул к себе Даньку. – И не то-олько… – мечтательно протянул Крайнов, снова прижимаясь к нему. – Да-ань, а когда ты подготовиться успел? – В аэропорту. Неудобно было, но я хотел… – Данила замолчал, шутливо ткнул его в бок. – Зачем вообще тебе знать, а? В душ шагом марш! – и едва не упал, запутавшись в спущенных джинсах. Холодов, смеясь, поддержал его и потянул к ванной. И после этого начался медовый месяц. Они не могли оторваться друг от друга, словно узнавали заново. Данька, как в самый первый их раз, дрожал от прикосновения губ к своей татуировке, а Стас задыхался от откровенных ласк. Всё могло быть быстро, а могло длиться и длиться, пока оба не выматывались так, что сил не оставалось совсем. И каждое утро начиналось приятно, и каждый вечер заканчивался восхитительно, а выходные превращались в бесконечный водоворот ласк и поцелуев. Стас учил его готовить. Поначалу выходило не очень: они смеялись, выбрасывали сгоревшее и начинали всё сначала. А Даня норовил всё пересолить. – Да ты влюбился ли, Крайнов? – ревниво спрашивал Стас. – Ага, – отвечал тот. – Первого сентября две тысячи седьмого года на площадке перед гимназией в десять часов и около двенадцати минут утра в охрененного блондина с зелёными глазами. Кажется, его зовут Станислав. – Тогда ладно, – улыбался Холодов. А ещё Стас вручил ему подарок на восемнадцатилетие: серебряный именной браслет. Он осторожно надевал его на запястье Данилы, любовался светлой полоской на смуглой коже, гладил большим пальцем выгравированные буквы и целовал. Запястье, ладонь, пальцы, сгиб локтя, плечо, губы… И на своё совершеннолетие Холодов получил точно такой же браслет, но со своим именем. – Как кольцами обменялись, – пошутил Крайнов, надевая подарок на запястье Стаса. – Если хочешь… – Нет, – резко перебил Данила, но уже мягче продолжил. – Пока нет. Не забивай голову, о’кей? Как-то они перепутали браслеты и ходили так почти месяц, пока ошибку не заметил Кирилл. Хотя никто это ошибкой и не признал. А к декабрю Стас стал немного отрешённым, часто задумчиво вертел ручку в пальцах, читая свои лекции, и с опозданием отзывался на фразы и вопросы Даньки. Крайнов пытался понять, что с ним происходит, но тот только отмахивался. Позже, убираясь в квартире, Даня нашёл газету с объявлениями о работе, часть была обведена, в том числе и логотип Макдака, потом попался лист с заголовком «расходы». Данила сел за стол, внимательно рассмотрел находки и позвонил Насте. – И что случилось? – с ходу спросила сестра. – А я не могу позвонить просто так? – Просто так ты мне чуть ли не два месяца назад звонил. Отсюда вывод, что у тебя всё прекрасно, – рассмеялась Настя. – Давай, рассказывай. – Насть… Он работать собирается, – задумчиво начал парень. – И что? – в её голосе ясно улавливалось недоумение. – Блин! Как что?! Рано же. И не в Маке! – Брат, я тебе объясню, раз ты сам не доходишь до этого. – Я не тупой. – Я не говорю, что тупой. Безответственный, безалаберный, разгильдяй… – Всё, я понял, объясняй. – Вот смотри. Вы живёте в квартире. За неё надо платить, да? Ещё надо платить за еду, а поесть ты любишь, за интернет, в котором ты так много сидишь, за какие-то домашние мелочи, тот же порошок, который ты в стиральную машинку сыпешь. Логично? – Угу. – Вот и угу. Это самостоятельность называется, Крайнов. Независимость от родителей ещё. Тебя, раздолбая, содержать. – Не надо меня содержать! – Дань, а ещё есть такое понятие, как «общий бюджет». Понимаешь? – Понимаю, – Даня помолчал. – Настенька, а что там с моей картой? – Всё в порядке. – Много там? – На жизнь хватит. Но тебе ненадолго. – Очень смешно! Давай-ка мы сделаем следующее… Октябрь 2012 – …Я тогда разделил карту пополам. Я же не пользовался ею. Сначала мелкий был, потом с отцом поругался и из принципа не трогал. – А много там было? – Достаточно. Лет с одиннадцати, наверное, папа мне карту завёл. Ну и бросал то пятьсот, то тысячу евро каждый месяц. Вот и посчитай. – Так, тебе двадцать один, – Кир остановился и задумчиво смотрел на небо. – С одиннадцати это десять лет, то есть сто двадцать месяцев… Нихрена ж себе! – он присвистнул. – Мальчик-миллионер! И что Стас? – Был слегка в шоке, но быстро собрался, как всегда, – улыбнулся Даня. – А потом уже сам разбирался. Что-то под процент вложил, что-то на расходы. Ну ты знаешь, я от этого далёк, экономист из меня крайне хреновый, – и рассмеялся. – Знаю-знаю, любитель шоппинга. – Плюс Настя ему как раз работу предложила, помощником у Ромки, пока они тут филиал банковский открывали. Деловой-деловой ходил! Он меня даже контролировать пытался. Блокировку на карты ставил. Представляешь, как я злился?! – Ооо, да! – Это спустя пару недель до меня дошло, что он прав. Мы же одни. Ну… Вдвоём. – Са-мо-сто-я-тель-ные, – подсказал Кирилл. – Именно. Если денег не будет, где их брать? – Работать. – Вот потому я занялся переводами и чертежами, и так по мелочи. Наладили общий бюджет, – Данька усмехнулся. – Это оказалось весьма занятно, кстати. Траты поделить, обязанности… Такая бытовуха, но, блин… Это классно, – и Кир сфотографировал его умилительное выражение лица. – Так и запишем под этой фоткой: «занятная бытовуха». – Да ну тебя, – Данила пихнул его плечом и закусил губу, задумавшись. – Не впадай в меланхолию, друг, – Кирилл приобнял его за плечи. – Через две недельки полетим к твоему Ромео. Вы будете наслаждаться друг другом, а я городом. Никогда не был в Лондоне. Тауэр там, Лондонское око, улочки мощёные… – Но-но, – прервал его мысли Даня. – Стас с размахом днюху празднует. Будут всякие знакомые с работы. Так что, надеюсь, гулять ты там будешь не один. – Не знаю, посмотрим, – без энтузиазма ответил тот.