Студенческая резня: борьба чувств

Они выбежали наружу с придыханием, чувствуя затхлых запах вечерних улиц. Девушка в приподнятом настроении почти летела по тротуару, беспрестанно тараторя о сюжете кинокартины, не забывая для пущей убедительности размахивать руками в разные стороны и закатывать восторженно глаза. Жерар скромно шёл рядом, смотря прямо в глаза идущей задом-наперёд Скарлетт. Ее болтовня делала умершую и уснувшую атмосферу города вокруг такой тёплой и комфортной. Можно было утонуть в этом чувстве. Закрыть глаза и почувствовать невесомость. Она не обращала внимания на витающий вокруг Фернандеса романтизм и сладкую меланхолию. Щебетала, находясь ещё где-то в последних рядах кинозала и дожевывая оставшиеся на донышке семена попкорна. Глаза сияли, а душа пела. Боевики, все-таки, были ее самой главной слабостью на свете. Ноги сами несли к дому, парень покорно брел по незнакомым улочкам, трогательно улыбаясь. И словно не было этой неприязни, драки в первый день, глупого поцелуя и неловкости между двумя людьми. Кино сближает. Быть может, именно в этом его предназначение?

***

— Мне не нравится твой взгляд. Леви подпрыгнула на месте, отгоняя подальше нехорошие мысли, внезапно заполонившие голову. Ее естество било тревогу и сейчас она откровенно дрожала, смотря на мужской ремень в своих руках. «Три метра над уровнем неба» — так называлась романтичная мелодрама, где она видела подобную парную гонку? Но никогда не думала, что прокатится так сама. И сейчас, спустя пол часа безделия, в окружении смрадного сигаретного дыма, зловония перегара и запаха бензина, МакГарден смотрела на мотоцикл молящими, почти плаксивыми глазами. Экстрим соскреб остатки чувств, а страх заполонил скрутившийся в узел живот. Все уже рассаживаются по байкам, а Леви топчется, не зная что сделать — заплакать или сбежать. — Не хочешь — не едь. Я не такой изверг. — Редфокс как-то разочарованно отпрянул от заведённого мотоцикла, звонко свистнув в толпу. Делать было нечего — заезд парный, а его участие было уже обязательным и безотказным. Несколько топтавшихся зрительниц прекрасного пола неподалёку обратили внимание на Гажила. Парень махнул рукой и из эпицентра круга проституток широкими шагами вышагала красноволосая, длинноногая байкерша. Космы разметались волнами по кожанке, игриво выглядывающие из-под коротких джинсовых шорт ягодицы и колготки в сеточку — одного взгляда Леви хватило, чтобы вскипеть от негодования. Она сказала, что поедет, значит поедет. И никто не займёт ее места. Никто не принизит ее достоинства. Даже какой-то там страх или яркая незнакомка. Сжать покрепче ремень и решительно приблизиться к Редфоксу, когда другая девушка была на расстоянии пары шагов от чёрного байка. Парень изумлённо опустил взгляд на студентку. — Уговор есть уговор. Я поеду.

***

Поездка до дома оказалась угнетающей, и странный взгляд Фуллбастера, то и дело косившийся в сторону Локсар, отражался в лобовом стекле. Джувия устало рисовала лбом на окне невидимые символы и буравила голубыми глазами дорогу, которой, казалось, не было конца и края. Стоящие вдоль пустующего шоссе фонари мерцали тёплым и каким-то отрешенным желтым светом в этой вечерней городской мгле. Они не проронили ни слова, после той резко вспыхнувшей злобной искры. Оба думали. Она о том, что подпускает слишком близко своего врага, а он, что слишком часто заглядывается на профиль девушки, сидящей на пассажирском сидении.

***

В клубе стало душно. Невыносимо. При выходе на улицу казалось, что попал в иной мир — тут воздух другой, звуки другие и спокойнее. Люси неловко процокала на каблуках до первого фонарного столба, нагоняя Драгнила. Парень безмолвно пускал кольца едкого дыма над головой. Брошенная так спонтанно фраза пролетала мимо ушей пьяной блондинки, но прочно осела в его голове. Почему он это сказал? Вопрос, не имеющий точного ответа. Словно пытаясь разглядеть его в глазах напротив, Нацу оглядел Хартфилию, отмечая состояние «ещё рюмка и в дрова». Именно об этом ему говорили плавающие глаза, ленивые и странные движения плеч, а ещё худенькие ножки, заплетающиеся даже без движения. Люси выдохнула, опираясь спиной о столб и рассеянно стала оглядывать маленькую сумочку-клатч. На асфальт посыпалась мелочь, помада и ключи. Девушка слезливо захныкала, шатаясь, опускаясь на корточки. Он потушил бычок и дёрнул студентку за предплечье, поднимая из положения сидя. Люси почти растеклась в его руках, прихватывая во второй раз за день широкие плечи и вдыхая пьянящий запах мужского одеколона. Ей определённо будет стыдно завтра за сегодняшнее поведение, но это завтра. Этот вечер она просто обязана была напиться. Были свои причины. От мелькнувшей мысли об этом, она шмыгнула носом, в очередной раз пачкая рубашку красной помадой. — Я тебя отвезу. — слова сами вырвались. Он не пьян, не сбрендил. Это обычная вежливость — убеждал настойчиво мозг. — Не стоит. — говорит невнятно, с какой-то непонятной ему дрожью, словно прося об одолжении. Нацу рывком поднял с асфальта ключи и помаду, кладя в сумку. — Это не вопрос, а утверждение.

***

Крики толпы прозвучали предзнаменованием. Чего-то плохого и необратимого. Чего именно? Гонки. Леви с ужасом вперилась в отдаляющиеся лица людей, обхватывая до посинения пальцев чужой торс. Спина Гажила грела и как-то оберегала, но ветер, свистящий свой ансамбль в ушах и прокрадывающийся под поднимающуюся футболку ни коим образом не мог успокоить. Ехать задом-наперёд на байке, считай с незнакомцем и верить только в собственную удачу — отчаянное действо и лишь испуг, готовящийся разорвать девичью грудную клетку слишком сильным биением сердца, в то же мгновение не давал сойти с ума, не упасть в обморок и не повиснуть безвольной куклой. Почти каждый поворот сопровождался скрежетом зубов и пронзительным криком напуганной до чертиков студентки. Она на подсознательном уровне пыталась сильнее вжаться в тело байкера, будто ища в этой мощной, скрытой под кожанкой спине, намёк на защиту от падения. А Гажил чувствовал рокот сердца в танце с ее собственным, таким крохотным и безвольным. Его переполнял странный экстаз, а крики девушки почти заставляли смеяться. Она так долго корчила из себя фальшивую гордыню, что это выглядело до удивления забавным. Редфорксу гонки — словно жизнь. И не было сомнений в очередной победе — в парных гонках редко участвовали рисковые парни, а от того и достойных соперников не видать; байки маячат где-то в дали, на закате у дороги и освещают золотым блеском фар отделяющую от чёрного неба тёмный асфальт полосу. Это впервые. Он захотел сменить правила. Решил участвовать, чем поразил немалое количество людей. А Флер, единственная девушка в банде гонщиков, которую он мог хоть как-то терпеть, изумлённо провожала взглядом возвышающуюся на пассажирском сидении девочку-подростка с голубыми волосами и самоуверенным блеском медовых глаз. — Словила звездочки? — хохотнул парень, спустя несколько минут пересечения финиша. МакГарден извернулась настолько странно, что смогла вцепиться в него даже ногами, чего уж говорить о руках. Сейчас она выглядела подобно запуганной кошке с дергающимся глазом и ворохом волос на голове. Взгляд выражал полное непонимание происходящего и немой вопрос «Я жива или нет?». — Как поездочка? Спустя пелену все ещё завывающего в голове ветра был слышен безумный рокот толпы. От него звенело в ушах и девушка едва услышала слова брюнета, бросив в ответ неуверенное, но твёрдое: — Жить буду.

***

— Мир? — Эльза на мгновение прекратила бесперерывный словесный понос из своего рта о полюбившемся с этого вечера боевике. В глазах, казалось, сверкали мириадами звёзд созвездия радости всех цветов и мотивов. — Ты о чем? Жерар шумно выдохнул, вновь растягивая губы в улыбке. — О нас. Четыре буквы и побледневшее на мгновение лицо Скарлетт сыграли своё дело — парень беззлобно хохотнул в кулак, поражаясь разительной перемене в девушке. То она убить его готова, то ведёт себя, как полный наивности ребёнок. И его мозг отчётливо дал ответ на все витавшие до этого вечера вопросы. Эльзе не выбраться, а ему не убежать из оцепенения этих карих глаз. — Мир. Девушка добродушно протянула ладонь, все ещё чувствуя переливающийся внутри восторг. И голову посетили мысли о том, что элита не так плоха, как кажется на первый взгляд. И перемирие возможно, так же, как и дружба. Его губы волнительно и как-то слишком нежно коснулись женских тонких пальчиков. Фернандес хотел казаться принцем, полным чести и отваги. Способным привлечь внимание такой, как она. Способным укротить и приручить. И по вспыхнувшим красным щекам была видна та маленькая победа, что приблизила его ещё ближе к цели. Фернандес не ребёнок, нет. Но Скарлетт — да. Под сотнями тысяч железных оболочек доспехов гордыни, важности и статуса. Там прячется девочка с волосами, цвета алого зарева и губами со вкусом клубники, что неосознанно жаждет любви. И пусть этого не видит она, зато заметил он. Тот, кого привлёк блеск этих огненных локонов и тот, кому приятно слушать бессвязную речь, детский лепет. Тот, кому начала нравиться Титания. И кому Эльза. И одним вопросом в этом мире стало меньше.

***

— Покеда. Она нелепо машет рукой, едва держится на ногах и запрещает провожать до дома. А ведь шагать ещё целый квартал в кромешной ночной темноте, но гордость не хочет принимать подачек. Внутренний стержень держится по обыкновению непробиваемой сталью, а глаза излучают обычные нотки презрения. А ведь почему они ненавидят друг друга? Потому что не нужно причин. Также, как и для любви. — Не сдохни от головной боли. — кричит вслед, скидывая пепел с очередной сигареты. Спина чувствует холод автомобильной двери, а глаза смотрят в след девушке с извечным гневом и злобой. Им нет конца, как бы не раздумывал Драгнил о сбережении своих нервных клеток. Хартфелия пришла в этот мир. В его мир, чтобы разрушать. И стена безразличия даёт сначала трещину, а очень скоро посыпется грудой камней, щебнем или бетонной пылью. — Моя святая обязанность прикончить тебя раньше. Даже не надейся умереть так просто. А в голове причина посерьезней скупых угроз об убийстве: «Я ещё не сказал, насколько тебя ненавижу». Не оборачивается, закидывает сумку нелепо на плечо, смеётся на всю улицу, в темноте сияют раздором карие глаза, средний палец, как пожелание: «хорошей дороги, засранец Драгнил». — Чтоб у тебя член не вставал, ублюдок. — хохочет громко, с чувством, будто в последний раз, а каблуки звонко стучат в ночной мгле. Проводить фигуру взглядом до ближайшего поворота и потушить окурок. Под ногами — скуренная пачка. В голове — одно насмешливое «сука» и образ девушки, с кофейным дерзким взглядом и золотым переливом блондинистых волос. продолжение следует