The Game of Life

Ложь – это правда, о которой я узнаю позже. Дай мне найти её в твоих глазах, Успеть прежде, чем станет поздно. Слёзы в море смеха Тихо льются в моей душе. Любовь – единственное, что имеет значение. ___________________________________________ (строки из песни Scorpions — 321)

— Ты не представляешь себе, как мне было страшно, Блейн, — Курт сидел, широко распахнув глаза, и цеплялся за руку Андерсона так, словно не мог по-другому. — Эти люди, Тарантиил и другие Главные — как они смогли так легко убить столько человек? Неужели это так просто — убить кого-то? — Это совсем не просто, Курт, — мягко сказал Блейн, поглаживая его ладонь кончиком большого пальца. В углу, под потолком, еле слышно потрескивала лампа. Ему, наконец, разрешили перебраться в собственную каюту, хотя он и был уверен, что в этом нет заслуги его выздоравливающего организма. Скорее, Блейна отпустили просто потому, что дел с переселением Чистильщиков и появлением немалого количества больных навалилось слишком много для того, чтобы следить еще и за ним. Прошло два дня с того взрыва, но Главные больше не давали о себе знать, хотя всем изрядно портило нервы осознание их присутствия на Джерендоре. Звездолет, на котором они прилетели, невозмутимо стоял на окраине посадочной площадки, и, хотя никто не решался приблизиться к нему достаточно близко, даже с приличного расстояния, просто глядя на него, можно было понять, что технология его создания далеко ушла от технологий Чистильщиков, не говоря уже про корабли, построенные Людьми. У Чистильщиков была развита наука, но не хватало сырья, у Людей дела обстояли наоборот. Если Чистильщики боялись Главных из-за того, что они постоянно держали их в страхе, запугивали, убивали — взрыв Рениальса раньше отведенного времени (хотя то, что им кто-то отвел для чего-то время, само по себе не было нормальным) был кульминационным аккордом во всей их игре, то Люди боялись Главных потому, что они, как часто бывает, боялись неизвестного. — Просто у некоторых уже совести. У них нет души для того, чтобы понять, что это неправильно, — продолжал Блейн. Курт был таким удивительно нежным, таким чистым, что у него перехватывало дыхание. Они были на войне, черт возьми, они родились во время войны, как и их родители, и другие предки, и он, этот глупый Хаммел, просто не мог остаться таким до настоящего момента. В этой его невинности было что-то восхитительное. — Я бы никогда не смог убить человека. Никогда бы не смог, — тихо сказал Курт, кутаясь в толстовку Блейна, которую носил, не снимая с того самого момента, как Андерсон накрыл его ей еще в камере. Ему не было холодно, просто от самого осознания того, что всех тех людей, а он знал каждого из них, больше нет, Курта знобило. Запустив руки в карманы, он почувствовал, как что-то с острым металлическим краем неприятно задело его палец. Курт вытащил предмет из кармана. — Что это? А, понял. Он спросил это и тут же вспомнил, как совсем недавно, меньше недели назад, просил эти таблетки у Майка. Со всем этим он забыл, для чего прилетел на Джерендор, тайком пробравшись на отлетающий звездолет. Сейчас Бриттани наверняка эти лекарства были не нужны, хотя бы потому, что она теперь находилась под надзором у Ченгов, но лекарства на космическом корабле — то самое, что нужно беречь, как зеницу ока. Курт положил таблетки обратно в рукав. — Я не знаю, как смог бы все это пережить, если бы тебя не было рядом, — внезапно проговорил Курт, глядя прямо на Блейна. От неожиданности Андерсон приоткрыл рот. — Если бы меня не было, был бы Смайт. И другие с твоего корабля, Чендлер, Бриттани и… — Я говорю совсем не об этом, — нахмурился Курт. — Разве ты не понял, что я сказал? Я не смог бы без тебя. И пусть это звучит глупо, и больше подходит для какой-нибудь барышни из всех этих старых земных фильмов, но я действительно рад, что нашел тебя. — Даже после того, как я был твоим, по сути, тюремщиком? — грустно улыбнулся Блейн. Он все еще не мог забыть тот момент в их общей истории, когда он ненавидел Курта за все грехи Чистильщиков, вместе взятых. За грехи, за которые Чистильщики и сами не были в ответе. Да, они делали это, но в любом суде на Земле приняли бы во внимание тот факт, что их заставили сделать это под страхом смерти их и их близких. — Даже после этого. Знаешь, я и сам не шел на контакт добровольно, чтобы ты знал, — складка между бровей Хаммела разгладилась, и он позволил себе растянуть губы в улыбке. — Какая-то часть меня обвиняла тебя в том, что ты не знал всего. Знаешь, как некоторые люди хотят, чтобы окружающие прочитали их мысли и поняли, как дерьмово у них на душе. Также и тут. — Что-то знакомое, — ухмыльнулся Блейн. — После смерти родителей, хотя я и был уже достаточно взрослым, я срывался на всех и говорил, чтобы меня оставили в покое. И меня слушали, хотя в душе я хотел, чтобы меня кто-нибудь обнял и сказал, что все будет хорошо. Курт крепко сжал его руку, хотя до этого Блейн делал точно так же. Смерть казалось такой близкой, такой… почти осязаемой? несколько дней назад, она отражалась в глазах каждого на Джерендоре и она же засела глубоко в сердцах каждого из них, одевшись в плотную оболочку, сотканную из страха и ужаса. Но сейчас, когда они были вместе, смерть словно сделала шаг назад, и весь мир — все, что их окружало, внезапно окрасилось в цвета, которые были на несколько тонов светлее, чем были. — Пообещай мне, — прошептал Курт, не отрывая от Блейна взгляда. Он сказал это так жадно, словно чувствовал, что должно случиться что-то плохое. — Пообещай мне, что не оставишь меня. Пообещай, что мы всегда будем вместе, что бы ни случилось. И хотя любому бы такая просьба показалась смешной, если учесть, что они были не так уж и давно знакомы для таких громких слов, Блейн понял, что хотел сказать Курт, потому что он чувствовал то же самое. Слишком многое случилось за последнее время. Слишком много навсегда оставалось между ними. — Обещаю, — Блейн коснулся пальцем мягких губ Курта, никогда не встречавшихся с потоками ветра или соленой водой. Они были идеальными, такими, какими и должны быть у Курта, потому что у него таким было все. Блейн потянулся к нему, ненавидя в этот момент глупую коляску и собственную беспомощность, и хотел поцеловать, но дверь в каюту открылась и на пороге показался один из тех трех одинаковых ребят, которые были в свите Тарантиила в первый день. — Мне сказали, что здесь Курт Хаммел, — отчеканил он механическим голосом. — Прошу проследовать за мной. Сердце Блейна пропустило удар. Сам Курт испуганно вцепился в руку Блейна и помотал головой из стороны в сторону. — Я никуда не пойду, — хрипло проговорил Курт. — Нет, ни за что. Главный поднял брови. Очевидно, он не ожидал отказа, потому что какое-то время он просто стоял и ничего не делал. Потом, приняв решение, он извлек что-то, похожее на пистолет, только странной конструкции — тонкий ствол, куда бы не влезла ни одна пуля, а вместо магазина круглый пузырь. Он направил его на Курта. — Меня зовут Кита, Курт Хаммел. Повторяю, вы должны пойти за мной. Иначе мне придется причинить вам вред, а я этого не хочу. Курт замер. Хотя он и давно свыкся с мыслью о том, что Главные управляют ими всеми и с ними нет способа бороться, ему хотелось показать Блейну, что и он может быть смелым. И Курт уже решил отказать Главному и никуда не идти, когда с ужасом заметил, что ствол плавно переместился с Курта на Блейна. Разница была небольшой, всего несколько градусов, и Андерсон, переводивший взгляд с Хаммела на Киту, этого не заметил. Но Курт понял, что произойдет, если он не пойдет. — Ладно, — он встал, мягко доставая ладонь из хватки Блейна. — Только быстро. Я еще кое-куда должен зайти. И они, Курт, не представляющий, зачем он понадобился грозным Главным, и Кита, похожий на дроида с его отработанными, словно механическими движениями, покинули каюту Блейна.

***

— Капитан, у меня для вас хорошая новость, — не здороваясь, с порога начал Финн. Хантер удивленно развернулся. Он как раз собирался связаться с главой Ассоциации Людей и, если получится, рассказать о происходящем, поэтому заявление о хорошей новости поставило его в тупик. Неужели эти Главные все-таки убрались с Джерендора и оставили их в покое? — Главный двигатель снова работает. Мы залатали неисправность, оказалось, что один из промежуточных баков слишком износился. Честно говоря, мы думали, что проблема в чем-то более глобальном, поэтому и не проверили этот факт с самого начала. Хантер глубоко вздохнул. Он и не думал, что все может так быстро закончиться, просто на секунду поверил собственному предположению. — Хорошо, что сообщил. Но я не думаю, что мы решимся сдвинуться с места после того, что случилось с Рениальсом. Финн немного странно посмотрел на капитана. — Вообще, мне давно хотелось сказать, но… Не все одобряют ваше решение о перемирии. Хотя я сам, как поддерживал, так и буду поддерживать дальше любые ваши действия, есть те, которые недовольны. — Всегда будут те, кто недоволен моей работой, — нахмурился Кларингтон. — Что-то еще? — Нет. Просто… будьте осторожны. На самом деле мне кажется, что Чистильщики неплохие ребята. По крайней мере, не такие, какими я их себе представлял. — Спасибо, Хадсон. Правда, спасибо. Финн развернулся и сделал шаг в коридор, но вдруг вспомнил еще кое о чем. — Абрамс искал вас, капитан. Говорил, что это может подождать, так что сообщит вам позже. Хантер кивнул, и Хадсон ушел. Кларингтон серьезно задумался. Новость о том, что Джерендор снова на ходу, была с одной стороны хорошей, а с другой… Теперь он, как ответственный за немалое население Джерендора, стоял перед выбором: остаться здесь, во избежание гнева Главных, или отправиться в путь. Хантер был уверен, что даже если они дадут самую мощную скорость, Главные все равно их догонят, тем более что на Джерендоре были их люди. Можно было, конечно, избавиться от Тарантиила и его свиты (и Купера, с горечью напомнил себе капитан), но никто не гарантирует, что Главные не среагируют мгновенно и не уничтожат Джерендор вместе со своими уже мертвыми товарищами. Не оставалось никаких сомнений — пока что следует оставаться тут. Нужно было предупредить Финна, чтобы он сказал своим людям не распространяться на этот счет. Хантер выскочил из пункта связи, решив заодно пока не связываться с главой Ассоциации Людей. — Хадсон, подожди! — крикнул он на всякий случай, надеясь, что ему не придется бежать за ним, тем более, что он был не уверен, куда именно пойдет Финн. Но никто не откликнулся на его зов, так что ему пришлось пробежать несколько коридоров. В одном из них его перехватил Арти. — Капитан? У меня для вас есть новость, — Хантер закатил глаза. И дело вовсе не в том, что его что-то раздражало, просто на сегодня одной новости ему хватило. — Слушай, ты можешь подождать немного? — попросил он у главы научного отсека. — Мне нужно срочно найти Финна, ты не видел его? — Когда я видел его в последний раз, он искал вас, сэр, — немного печально откликнулся Абрамс. Хантер коротко кивнул и побежал дальше, к механическому отсеку. Рано или поздно Финн все-таки появится там, хотя лучше бы это случилось раньше.

***

Блейн не видел Курта до самого вечера. Он даже доехал до больничного крыла, где была Бриттани, потому что решил, что если он и пропадает где, то только там. Но и Бриттани ничего не знала, да и вообще сказала, что видела его в последний раз в день прибытия. Понемногу в сердце Андерсона начала зарождаться тревога. От Главных добра не жди, он это понял, а когда Курта никто не видел уже несколько часов. Это пугало. От ожидания его отвлек голос Хантера. — Эй, Блейн, все в порядке? — как показалось Андерсону, с тревогой спросил капитан. Блейн развернулся и поспешно кивнул. — Тогда ладно. Мне показалось, что ты чем-то обеспокоен. — Курт куда-то пропал, — как можно непринужденнее пожал плечами Блейн. — Ты зашел ко мне не просто спросил, как мое настроение, да? — Нет, я действительно решил спросить это, — Хантер позволил себе приподнять уголки губ. — И спросить, что ты думаешь по поводу Купера. — Купера? — эхом отозвался Блейн. Он и сам не знал, что думает по поводу того, что его старший брат оказался среди Главных. — Я думал, что он пропал. Я… я скорбел по нему, а он, похоже, совсем забыл о моем существовании. — Мы все думали, что он пропал. Он и другие его ребята, Стив, Роберт, Майкл, Джордан… Может, если он жив, то живы и они? Блейн опустил взгляд. Почему-то в груди было странное тяжелое ощущение, как будто бы он точно знал, что другие члены экипажа давно мертвы. Предчувствие. — Может, Купер просто притворяется, что с ними заодно? — продолжил рассуждать Хантер. — Допустим, он специально проник в стан врага, ограничил с нами любые контакты, чтобы не вызвать подозрений, и все это время он шпионил за ними, добывая информацию? — Нет, — неожиданно резко ответил Андерсон, снова поднимая на капитана взгляд. — Ты же прекрасно знаешь, что он сделал это. Он предал нас, наверняка спасая свою шкуру. Но даже если так, я все равно рад, что он жив. Хантер хотел сказать что-то еще, когда до них донесся отдаленный шум. — Может, посмотрим? — неуверенно спросил Блейн, намекая на то, что ему нужно помочь. Хантер понял его, потому что зашел за спину, взялся за ручки и быстрым шагом направился к источнику шума. Пока они шли по белым длинным коридорам по направлению к Общему залу, они все отчетливее слышали голоса Смайта и, сердце Андерсона пропустило один удар, Купера. Не успели они дойти до Общего зала, когда на одной из перекрестных коридорных площадок увидели странную сцену. Около одной из стен стоял Элмер Ньютон, седой до белизны высокий старик с пронзительным взглядом зеленых глаз. Раньше этот взгляд всегда казался Блейну теплым и светящимся жизнелюбием, а сейчас он почему-то отталкивал. И где он мог видеть эти глаза? Элмер спокойно смотрел на других людей, находящихся на перекрестке. Себастиан цеплялся за руку Курта — только вот Хаммел сменил ставшую привычной для него и для его окружения толстовку Андерсона на черный комбинезон Главных. — Курт, перестань дурить! — воскликнул он, пытаясь обратить на себя его внимание, но Курт, казалось, специально отводил взгляд. — Что случилось, ответь мне! — Вам лучше отстать от него, — холодно процедил Купер, расцепляя крепко сжатые пальцы Смайта и убирая его руку от Хаммела. — Если вы не хотите пострадать. — Курт, что тут происходит? — удивленно спросил Блейн. Все, кто были на этой площадке: Курт, Купер, Смайт, Ньютон и пара Главных, как две капли воды — в данном случае три — похожие на Киту (а, может, Кита был одним из них), — перевели на него взгляд. Блейн успел заметить, что глаза Курта покраснели, так что его сердце дрогнуло от беспокойства. — Я просто выбрал правильную сторону, — вскинув подбородок, ответил он. Тон, с которым Хаммел сказал это, никак не сочетался с выражением его глаз — испуганным и каким-то затравленным. Холодный, бесчувственный голос не мог принадлежать Курту. — Я выбрал сторону, которая останется в выигрыше. Блейн медленно покачал головой из стороны в сторону. — Да что ты такое говоришь? — спросил Андерсон, недоумевая, почему в глазах Курта столько боли, но он все равно пытается убедить всех, что он говорит совершенно серьезно. — Зачем ты разыгрываешь нас? — Я не разыгрываю! — голос Курта на последних слогах стал несколько выше, чем обычно. — Я больше не с вами, понятно? — Я не понимаю, — хрипло заговорил Смайт, пятясь. — Почему ты так говоришь? — Теперь вы все — мои враги. Не ведите себя, подобно тряпкам. Не разочаровывайте меня, — Курт, наконец, посмотрел прямо в глаза Себастиана — и тот поежился от неестественных Хаммелу эмоций, отраженных в его взгляде. Купер положил ладонь на плечо Курта, а двое других Главных сделали шаг вперед. — Пойдем, Курт. Тебе нужно многое узнать, — Купер сказал это, направляя Курта дальше по коридору. Пять фигур, облаченных в черные, как смоль, комбинезоны, удалились, оставив троих Людей и одного Чистильщика ошеломленно глядеть им вослед. Кажется, кто-то, что было выше их всех, настойчиво смеялся над ними. Кажется, поэтому эти кто-то и называли себя Главными.