Отражение в кривых зеркалах/Reflection in false mirrors

- Доброе утро, детка. Он смотрит серьезно, пристально. Теплые, коричневые глаза скользят по моей коже. Я чувствую прикосновения, будто он касается меня длинными пальцами. Как… во сне. Он смеется. Вернее, смеются эти глаза, высверливающие во мне дыры. Даже отсюда я вижу ехидные искры, вспыхивающие у зрачков. - Майклсон. Какого дьявола ты забыл в моей спальне? Злость клокочет в горле. Хочется спрыгнуть с кровати и вцепиться ногтями в это лицо. Рвать холеную кожу, оставляя на щеках кровавые полосы. Смотреть, как затягиваются раны, срывать с них запекшуюся корку. - Господи, Бонни Беннет, ты ли это? - Один его взгляд пробуждает во мне такую ненависть. - Он просто играет. - Он не дает мне жить. Внезапно древний опускает глаза. Чувствую облегчение, будто он держал меня за горло этим взглядом. Он осматривает меня, будто спортивную машину в автосалоне. Неспешно, внимательно, цепко. С груди взгляд опускается ниже, и мне становится жарко, когда я вспоминаю, как одеяло соскользнуло к коленям. Соски напрягаются, словно он касается их пальцами. Или, как в том сне… Проводит языком по темному бугорку, который мгновенно твердеет, втягивает его в рот, посасывая словно леденец… О чем я думаю, боги… Дыхание учащается, сердце пускается в пляс. Уймись, прошу тебя. Он слышит. Он все слышит, он ведь вампир. Губы растягиваются в медленной, ленивой улыбке. Еще медленнее он поднимает глаза. Я вижу, что они почти почернели. Выразительно приподнимает бровь. - Ты не ответил, древний. Что-то мешает говорить, будто песок застрял в горле. Почти хриплю, и руки, что пытаются натянуть одеяло на грудь, отяжелели, словно превратились в куски холодного мрамора. Словно это уже не я, а каменное изваяние. Он ест меня глазами. Пожирает. Внезапно проводит кончиком языка по губам, будто ему хочется пить. Я не вампир и не обладаю их сверхчутьем. Но я женщина. И, черт побери, я знаю, о чем думает сейчас Кол Майклсон, стоя в моей комнате. Его губы на моей коже, мои ноги, обвивающие его обнаженные бедра… Он помнит эти сны, поняла вдруг я. Потому что мы видим их вместе. - Я зашел поздороваться, - хрипло шепчет он. Этим голосом, от которого дыбом поднимаются волоски на руках. Ненавижу эту ухмылку, этот чуть прищуренный взгляд. Он смотрит мгновение, будто выжидает. Секунда, тонкий свист воздуха – и древний склоняется ко мне, ладонями упираясь в упругий матрас. Постоянно забываю, как быстры бывают вампиры, когда захотят. - Успела соскучиться, детка? – шепчет мне в губы. Малейшее движение, и его рот коснется моего лица. Как во сне? Господи, что за наваждение… Его дыхание обволакивает меня. Теплое, с привкусом мяты. Вжимаюсь в подушки. Джереми может войти в любую минуту. Кол – призрак, он не сможет увидеть. Да, но Джереми видит призраков, помнишь? - Уходи. Пожалуйста. Я не хочу умолять. Это выходит само собой. Я не напугана, нет. Все так смешалось. Холодные лучи утреннего солнца, чуть отодвинув занавески, заглядывают в спальню. Ложатся косыми полосами на кровать. Словно кто-то заварил окно тяжелой чугунной решеткой, превращая мой дом в тюрьму строгого режима. - Я уйду, красавица. Но я вернусь. Тебе лучше найти мне ведьму. Глаза опасно сужаются, словно он услышал в ответ отказ. Сжимаю губы. Не дождешься. Ты не запугаешь меня. Ты даже не жив. Просто тень, недоразумение, заплутавшее между мирами. Тот, кто потерял дорогу в преисподнюю. - Бонни! Бонни, ты еще спишь? Бонни, Елена звонила, они ждут нас в Мистик-Грилль. Бонни, ты там? – Он приближался. Я слышала, как он пробежал по холлу, буквально запрыгнул на ступени. Еще несколько секунд, и он будет здесь. Джереми. Черт побери. - Я попробую, Кол. Уходи, я прошу, он… не должен видеть тебя. - Я вернусь, Бонни, - выдыхает древний, игнорируя упоминание о моем парне. Твердая ладонь ложится на мой затылок, лишая способности двигаться. Чувствую, как пряди моих волос наматываются на его пальцы, впиваются в мою голову. Закрываю глаза, чтобы скрыть выступившие слезы. Не дождешься, не увидишь мою слабость. Безумный маньяк… Его настойчивые, жадные губы прижимаются к моим. Не вскользь, как накануне, совсем не так. Горячо. Нет, обжигающе, нагло. Чувствую, как язык пытается пробраться глубже. Стискиваю губы. Он тянет за волосы. Тянет так сильно, что я невольно ахаю. И в то же самое мгновение его язык проникает в мой рот. Грубо, глубоко, страстно… Он будто не целует, а ставит метку собственника. Предупреждает. Предостерегает. В груди горит, и груди наливаются желанием. Между ног становится влажно. Я ненавижу. Я так ненавижу себя за это. Он словно понимает. Не отпуская мои волосы, другой рукой неожиданно нежно проводит по шее, плечам, спускаясь к груди. Извиваюсь в его железной хватке словно змея. Бесполезно. Ладонь ложится на полукружие моей груди. Шершавые кончики пальцев скользят по коже, заставляя меня вздрагивать от каждого касания. - Я вернусь, - почти хрипит мне в губы. И я понимаю, насколько он возбужден сейчас. - Бонни, почему ты молчишь? – Джер уже здесь. Задыхаюсь от ужаса, понимая, ЧТО он увидит, когда переступит порог нашей с ним спальни. Деревянная дверь, жалобно скрипнув, распахивается, в комнату кубарем вкатывается мой взъерошенный парень. Кол смеется, подняв вверх обе руки, будто сдается в плен. И торопливо шагает назад. За ту тонкую, прозрачную грань, что недоступна взгляду людей. Взгляду живых. Превращается в голубоватый призрак, который растворяется в полумраке комнаты, словно акварель под струями дождя. Тает, плывет. И вот уже едва заметное марево колышется в том месте, где секунду назад было его отвратительно-самоуверенное лицо. Джер чуть не падает на пол, такой встревоженный и нахохленный. Воинственно оглядывает взглядом пустое помещение. Смотрит на меня – испуганную и бледную. Переводит дыхание, осторожно присаживается на краешек кровати. А я судорожно пытаюсь сообразить, чувствует ли он запах Кола – немножечко терпкий с привкусом корицы. Снова корица. - Бонни, прости, я напугал тебя, - парень виновато разводит руками, неловко пытается потрепать по плечу. – Я думал, что-то случилось. А ты просто спала. Мне показалось, я слышал твой крик. Я так испугался. - Все хорошо, - выдавливаю из себя кривую улыбку. Получается неразборчиво, искусанные первородным губы онемели и не желают слушаться. Как будто я только вышла от стоматолога, вкатившего мне лошадиную дозу анальгетика. Ты не видишь, как трясутся мои руки? Может быть, это к лучшему. - Елена звонила, они с Кэролайн ждут нас в кафе. Но… - Гилберт мялся, видя, что мне не до встречи с друзьями. - Что-то случилось? - Лив и Люк придумали что-то. Они помогут нам остановить Странников. Я скажу, что мы придем позже. Близнецы, ну, конечно же! Лучшие ведьмаки из всех, кого я знала. Почти так же хороши, как и я, когда владела экспрессией. Это шанс. Шанс на то, что Кол Майклсон оставит меня в покое. - Мы пойдем сейчас. Подождешь внизу, хорошо? Мне нужно одеться. Не дожидаясь ответа, торопливо соскальзываю с кровати. Роюсь в комоде, подбирая белье. - А что это на руках, Бонни? Не знаю, что пугает меня сильнее, удивление в его голосе или липкое чувство вины, что змейкой юркнуло по позвоночнику, ввинчиваясь в основание черепа. Я не вампир, и синяки не исчезают бесследно за доли секунды. А Кол очень силен. - Кажется, это следы от пальцев. – Бледно улыбаюсь, стараясь казаться беззаботной. – Ты должен быть осторожнее, Джереми Гилберт, а то твоя сестра решит, что ты бьешь меня. Он мнется, не зная, что ответить, улыбается, глядя в мои честные глаза. И наконец-то исчезает в коридоре. Бонни Беннет, ты тонешь в этом вранье. Проваливаешься, будто в зыбучие пески. И каждое движение погружает тебя все глубже. Скоро, очень скоро ты почувствуешь, как горячий песок рвется в горло, он забьет нос, глаза, уши… Падаю на пол, утыкаясь лицом в жесткий ворс ковра. Тело дрожит как в ознобе. Рыдания рвутся из горла, но я молчу, боясь, что он там внизу услышит. Он там внизу. Или он там, за гранью. На Другой Стороне. Лив… Это выход. Может быть, тогда мне снова захочется жить? - Прошу тебя, не надо, - тихий ласковый голос раздается прямо над ухом. Подскакиваю в ужасе, но тут же улыбаюсь, видя такое родное лицо. - Грэмс. Грэмс, как хорошо, что ты здесь. Грэмс, мне так нужна твоя помощь, - бессвязно лепечу, заламывая руки. Хватаю бабушку за подол, почти заискивающе заглядываю в глаза. Хватаю морщинистую руку, целую. Кожа пахнет печеньем и пудрой, как прежде. - Родная, послушай. Ты не можешь сделать то, что задумала. Природа не допустит нарушения баланса, - она высвобождает руку, ласково проводит по мои волосам. - Бабуля, но как… Он не оставит меня в покое, Грэмс. Кол… - Я знаю, Бонни. Ты придумаешь выход. Найдешь другой путь. Ты сможешь не пойти вслед за этими снами, дорогая. Показалось или в любящем голосе мелькнуло осуждение? - Ба, о чем ты? Это всего лишь сны, которые он насылает, чтобы изводить меня. Я даже не помню большую часть, - яркая волна смущения проступила на лице. Кое-что я все-таки помню. И это только малая доля… проклятия? соблазна? наваждения? - Призрак насылает сны? Это невозможно, родная. Ищи ответ в твоей голове. …Или в твоем сердце. Но не смей снова пытаться воскресить кого-то. Пусть даже это будет Кол Майклсон. Внезапно подул ветер. Ее фигура начала бледнеть, растворяться. - О чем ты, Грэмс? – Пытаюсь перекричать свистящий вокруг ветер, настоящий ураган, невесть откуда прорвавшийся в комнату. – Я никогда не хотела его возвращать. Но у меня нет выхода, Ба… - Духи не позволят… - слова утонули в завываниях, которые ревели и стонали, кажется, прямо в моей голове. Вспышка синего света. Плотный поток уходящего вверх воздуха вздернул мои волосы, расправив их вокруг, словно черные крылья. Потянул за собой. Но потом, будто передумав, швырнул назад. Голова откинулась в сторону, врезаясь во что-то тяжелое и твердое. И все исчезло. Поле. Плоское безбрежное поле, напоминающее море колышущейся на ветру зрелой пшеницы. Целый океан живого, плещущегося золота. Иду вперед, разгребая колосья руками. Вдыхая запах деревни и солнца. Ветер гладит крылом по лицу, как будто хочет утешить. Почему ты не здесь? Озадаченно хмурюсь, слыша, как тонко звенит в груди едкий колокольчик тревоги. Ветер закручивается спиралью, словно бы водит вкруг меня хоровод, стремясь, запутать, сбить с ног. - Кол!? Хочу закричать, но из горла раздается лишь шепот. Словно рот мой забит мокрой ватой. - Кол, ведь ты обещал, что не уйдешь. Так пусто. Так страшно. Смотрю в высокое безоблачное небо. Оно нависает, давит, пытается душить. Неестественно яркое, какое-то химическое, словно дешевый китайский пластилин, который продают на полулегальных базарчиках вьетнамцы. Еще шаг, и я упаду туда, рухну, будто в черную, бездонную яму. Зловонную пропасть. - Кол!!! Срываю горло, но свистящий ветер уносит слова куда-то назад. Что-то едкое щиплет, разъедает глаза. Тру кулачками, как ребенок, захотевший вдруг спать. Сон. Может быть, это просто кошмар? Ведь ты не мог оставить меня. - Детка… - такой потерянный, грустный. Не замечаю, откуда ты появился. Все равно. Хоть бы и как призрак возник прямо в воздухе… все равно. Главное – ты здесь. Прыгаю прямо на тебя, сбивая с ног в золотистые колосья. Падаю следом. - Почему ты ушел? Где ты был, Кол? Тороплюсь, осыпаю лицо быстрыми поцелуями. Утыкаюсь носом куда-то в изгиб твоей шеи. Волной накатывает облегчение. Захлестывает, будто пенящаяся волна прибоя, смывает мой страх. Страх, что ты исчезнешь. Словно тебя и не было вовсе. - Я… не знаю. Ты отводишь глаза, и я вдруг понимаю, что у тебя есть какая-то тайна. Свой скелет в шкафу. Покрытый пылью… или совсем свежий, с которого только-только успели содрать кожу и разлагающуюся плоть. - Кол, посмотри на меня. Легонько поворачиваю ладошкой отвернувшееся лицо. Ты упираешься, но быстро поддаешься. Молча смотришь на меня. Глаза потемнели до черноты, словно бы в них отражается бездна, в которую ты падаешь. Словно Алиса в кроличью нору. Падаешь, пытаясь не утянуть меня за собой. - Ты не хочешь ничего мне сказать? - Ты не должна больше приходить, детка. Боль острым ножом воткнулась в грудь, дробя ребра, раздирая легкие, сердце. Несколько слов, которые грозили разрушить весь мой мир. Я не хочу жить без тебя, древний. Весь мир ничего не значит, если рядом не будет тебя. - Почему? - Ты любишь меня, Бонни? Откуда столько неуверенности в голосе? Мы никогда не говорили о любви. Почему я не хочу отвечать на этот вопрос? Почему ты сомневаешься, Кол? Солнце прячется за набежавшие вдруг тучи. Набежавшие ниоткуда. Быстро и зловеще. Как в дешевом фильме ужасов или сопливой мелодраме. Тень накрывает меня и тебя, будто где-то в вышине огромная птица Рух расправила крылья. - Кол… я… Ты киваешь, прикладывая палец к моим губам. Горькая усмешка, приправленная болью исказила лицо. Такое красивое, такое… необходимое мне. - Эта Сторона рушится, Бонни. Что-то пошло не так. Больше не приходи. Это опасно. Ты пытаешься снять меня с себя, подняться. Отворачиваешься, стеклянным взглядом уставившись куда-то на неподвижную линию горизонта, где сгущались тучи. - Я не оставлю тебя, Кол. Слезы клокочут в горле, падают тебе на грудь, заливают твое лицо. Почему? Почему ты не смотришь мне в глаза? Что происходит? Я не смогу без тебя. - Тебе придется, детка. Сильные руки обхватили меня за талию. Жмурюсь, надеясь, что ты притянешь меня ближе, поцелуешь… Заставлю тебя передумать. Мгновенная пустота и… ничего. Ты просто стряхиваешь меня с себя, быстрым и легким движением поднимаешься и идешь прочь. Не оборачиваясь. Гордый и одинокий среди этого безграничного желтого моря. Стебли пшеницы достают тебе до груди, ты идешь вперед, разгребая их руками. Словно плывешь. И даже кажется, будто я слышу резкие крики чаек где-то вдалеке. Ты уходишь. Ты правда уходишь?