Мой по праву рождения

POV Гарри - Поттер, что вы несете? И это мой истинный? И это его я должен любить? Матерь божья, в чем я виноват перед тобой и почему эта ядовитая скотина - моя судьба? Бежать! Бежать срочно обратно, притвориться, что ничего не случилось, и что этот некормыш... Некормыш. Северус Снейп, темный маг с ненавистью ко всему миру - вампир без шанса на полноценное существование. Чертов фестрал, к которому у меня ненависть нутряная, бледный, дрожащий в ярости, с выдвинувшимися клыками - мой по праву рождения. Хах. Это шутка такая? Какое к черту "право"? Даже свободы выбора тут нет. Его эмоция, однажды мной уловленная, стала еще одним кадром черно-белого фильма, где существо, отравленное собственным ядом, медленно подыхает, никем незамеченное. Только бы губы шевелились. Только бы хватило воздуха произнести слова. Только бы хватило сил и смелости донести до него свою мысль. И не быть проклятым. - Я хочу помочь, - глухая речь, вдавленная в глотку ледяным комом. - Что... Что ты несешь? Зарвавшийся щенок, отпусти меня немедленно! - он все-таки вырвался и, спотыкаясь, побрел прочь, все ускоряясь. Даю его тебе под твою же ответственность! Потеряешь или спалишься, пеняй на себя! Ну... мало ли что. В общем, на! Предусмотрительный Ваэнир, прости меня. Я пренебрёг твоей скупой заботой. Никогда не признаюсь тебе, зачем я достал его сейчас из складок мантии. Знаешь, велика вероятность того, что сегодня я умру. По своей вине. Маленький кинжал, будто для женской ручки, легко прорезал кожу. Я не знал, насколько глубоко нужно, но прогоняя страх, резал так, чтобы наверняка. Больно и голова закружилась, а впереди замедлился и оседал на пол, злобно и обреченно рыча - он. Я подошел к нему, слыша, как капельки падают на камень. Звонко, одна за другой, распространяя металлический запах. Мне он не понравился. Собственный запах не нравился, а Снейп царапал стену ногтями и стонал. - Не подходи! - рявкнул, будто еще мог сдерживаться, - Беги, кретин! Прочь отсюда! - голос все неувереннее, да меня и не убедишь. Я безмерно глуп и безрассуден, как он и говорил. Я оказался рядом, посмотрел на него, вглядывался в уродливое лицо, дрожащее, будто в припадке, губы раскрасневшиеся, приоткрытые, с клыками, выглядывающими из-под них. Если мне предназначено умереть, то пусть. Ненавижу быть обязанным. И все-таки не хотелось умирать именно так. Но кинжал уже залит кровью, как и мантия, и пол рядом. Зельевар рывком поднялся, последние силы собрал, и побрел, держась за стенку. Кинул в мою сторону: - За мной, - и непослушными руками ухватился за палочку. Надо же, воля какая. И я пошел. Медленно, отставая на два шага. Он сейчас не мог от меня сбежать, а я не смог бы от него. Черт знает что творится - я и добровольно хотел отдать кровь тому, кто ее не один раз кипятил во мне. Он распахнул одну из дверей, оглянулся на меня и скрылся в своем пристанище, спотыкаясь о мебель. Вернулся, избегая на меня смотреть, кинул какую-то ткань. - Зажми пока, - сипло. И вновь скрылся за еще одной дверью. Слышно было, как что-то звенит. Снейп ругался приглушенно, посыпая обсценной лексикой и меня, и себя, и бутыльки, скользящие из рук. Что-то невнятное шипел в сторону какого-то Панки, чье имя мне показалось смутно знакомым. Я попытался оглядеться в кромешной тьме, невольно сравнивая те пугающие истории магглов и эту комнату, которую я видел очень однобоко, освещаемую парой лучей света из-за неплотно закрытой двери. Ни трупного запаха, ни паутины, ни даже свечей и гроба. От предпоследних я бы не отказался, чего не скажу о последнем. Мой забитый нос уловил только острый запах зелий, пропитавший помещение так же, как и кабинет зельеварения. Хороших воспоминаний он не вызывал. Снейп нетвердой походкой приблизился ко мне. - Вот это, - он поставил передо мной колбу, - выпьешь первым, потом вот это, - поставил еще одну дрожащей рукой, - не перепутай. Он замер рядом, дрожа нервно и шумно втягивая носом воздух. Я протянул ему руку. Моей кожи коснулись холодные пальцы. Зельевар тяжело сглотнул и медленно приблизил лицо к моему предплечью. Теплым языком он провел по ране и она тут же открылась, кровь выступила густыми капельками. Он замер, а потом жадно обхватил мягкими, дрожащими губами порез. Я задержал дыхание. Это было действительно больно - чувствовать, как кровь в венах меняет направление, трется эритроцитами, тромбоцитами о стенки сосудов, выходит из берегов, раздражает ровные края раны, и все это с бешеной скоростью. Свободной рукой я зажал себе рот. Сам напросился, нечего кричать! Тонкие пальцы стянули кожу, впиваясь до синяков, так, будто Снейп боялся, что я начну вырываться. Он не запустил зубы в плоть по каким-то своим соображениям, и я был дико ему за это благодарен. Тут мы были почти на равных в особом смысле. Я все еще был сильнее него и мог вырваться, не повредив себе ничего. Но я не хотел. С каждым судорожным громким глотком, раздающимся в тишине, я все отчетливее чувствовал вибрацию наслаждения, радости первобытной. И она не вызывала во мне отвращения, а только легкое чувство причастности и равновесия в душе. Вот он, полностью зависимый... человек от меня, и я могу сделать для него что-то особенное, что не даст кто-то другой. Легкое, пьяное удовольствие прокралось в мою возрастающую слабость. Я задышал глубоко и свободно, удивленно распахнув глаза. Вампир все еще глубокими глотками пил мою кровь, урча голодным зверем. Плечи его подрагивали, а черные, нечеловеческие глаза смотрели в пустоту. На лице, раскрасневшемся и расслабленном, было и мучение, и счастье. Снейп медленно оседал, падая на колени. Чертыхнувшись, я перехватил его поперек живота и притянул к себе спиной. Если бы он очнулся на коленях передо мной, выпил бы меня досуха. Как оказалось, силы я не рассчитал. Мы вместе повалились, соскользнув по стене, и вампир оказался сидящим между моих ног. Я коснулся подбородком растрепанных волос на его макушке, про себя усмехаясь - слухи редко врут. И тут я не испытывал отторжения. Знакомое зло уже не вызывало в душе бури, являясь деталью привычной жизни. Он выпустил мою руку, откинулся мне на грудь, но в сознание не пришел. Я еле дотянулся до стола, опрокинул в себя оба зелья, стараясь не перепутать последовательность, и, обхватив поудобней своего кровососа, облокотился головой на кресло. Засыпал я под учащенное биение сердца под своими руками. Целебный сон милосердно принял меня в свои объятия. Наутро болело все. Нет, стоп, не все. Все, кроме руки. Как раз той, которая и должна была в первую очередь болеть. Я открыл глаза, силясь вспомнить, при чем тут рука и почему так холодно сведенной болью спине. Ччччерт! Я застонал в голос, рассматривая идеалистическую картинку, где я, распластанный на спине под невообразимым углом, извившийся среди мебели, лежал с теплой, сопящей ношей на груди. Вышеозначенная ноша во сне не скатилась, упав вместе со мной, и теперь почти полностью лежала на мне, чуть перевернувшись на бок (и впиваясь мне острым худым плечом в солнечное сплетение). Внушительный нос Снейп спрятал в собственных волосах, а потому, как ни разглядывай это воронье гнездо, лицо там найти не удалось. От моего стона зельевар вздрогнул, инстинктивно сжав обнимающую его руку (да, ту самую, что не болела; да, заболела сейчас) и, молниеносно оценив ситуацию, скатился на пол, проехавшись по моим многострадальным костям. - Поттер! - у него вышло на диво звонко, почти истерично. Он посмотрел на пустые бутыльки, мою вполне сносно выглядящую руку, на мое мученическое выражение лица, раздул ноздри в бешенстве, нервно облизнулся, готовый что-то сказать, и тут же пошатнулся, опуская вмиг помутневшие глаза. Моя кровь на его губах угрюмо поблескивала бордовыми подтеками. - Чаю бы горячего, профессор. С сахаром, - я заискивающе посмотрел на него, отмечая внутреннее сражение в его душе, и прибавил: - Доброе утро. Пока мой "истинный" негодующе звенел чашками где-то в лаборатории, я встал, потянулся, вдоволь повыгибался, с удовольствием щелкая косточками, и встряхнулся. Осмотрев "поле битвы", я, как приличный гость, поднял окровавленную тряпку, на деле оказавшуюся платком, да еще и с инициалами, сунул ее в карман, ибо мусорки не обнаружилось, заткнул флакончики крышечками, поставил на стол, поправил стулья, разгладил сбившийся ковер. Оглядевшись и кивнув самому себе, я наконец рухнул в мягкое глубокое кресло и зевнул. Не до конца сошедшая дрема не давала в полной мере осознать ситуацию, и я положился на некое "посмотрим, что будет дальше". Передо мной, злобно звякнув неповинной посудой, поставили чашку с чаем. Даже не глядя на Снейпа, я залпом осушил кружку, не додумавшись хотя бы насыпать сахар. Жажда оказалась невыносимой. Подняв глаза на вампира, я надеялся еще раз воспользоваться его "гостеприимством". Тот со вздохом пододвинул мне свою чашку. - У вас патология, Поттер, - начал он. - Враги ваши - несчастнейшие люди! Что вы только не сделаете, чтобы растоптать их... - в голосе скользили горечь и раздражение человека, которого разом покинули силы. - Довольны? - я был в шоке. Он нашел в моих действиях совершенно иные мотивы. Он их вообще нашел! - Я старался помочь! В чем вы обвиняете меня? - Ххх... Поттер... Обвините стечение обстоятельств? Судьбу? Провидение? Вы - неразумный ребенок, хватающийся за опасность, как за погремушку. Неужели вы так наивно верите, что всегда будете баловнем судьбы? - А мне вчера повезло? - я нахмурился. Мной двигало ощущение долга за ту его чертову самоотверженность в лесу, но никак не тяга к развлечениям. Профессор застыл, сжал кулаки и посмотрел на меня. Он промолчал, но все, что он думал было написано у него на лице. - Слушайте, если уж так случилось, что мы оказались связаны, то проклинать вам нужно не меня, а ту мою удачу, что все подкидывает мне "сюрпризы", - я вздохнул и облокотился на спинку. - Я хочу предложить вам помощь. - Мне? - он был зол. - А вам она не нужна? - Мне от вас, Поттер, не нужно ничего! - Тогда почему же я тут? - мы смотрели друг другу в глаза, силясь найти ответ на этот вопрос. Я пришел сюда под ярмом совести, а он пошел на мою провокацию. Но мы уже были тут, а хроноворот давным-давно вернулся к МакГонагалл. - Поттер, об этом никто не должен узнать, - начал он, вздохнув, - и повториться это тоже не должно. Я... благодарен, - он буквально выдавил из себя это слово, - вам за вашу... помощь. А теперь прошу вас покинуть мой кабинет. - Клянусь, не узнает ни одна живая душа, - я не стал спорить. Если он не хочет, то навязываться я не собираюсь. В конце концов, у каждого есть право выбора. Уже на пороге я поднял на него глаза, силясь понять, от чего же мне так тошно? От того ли, что он не пышет благодарностью за мое благородство? Ждал ли я, что он тут же воспылает ко мне великой любовью и станет преданным слугой-вампиром, который никогда и ни за что не станет отзываться обо мне в прежнем тоне? Ждал ли, что станет хоть немного дружелюбней? Ждал ли я, что смогу ему помочь? Дверь закрылась за моей спиной и я выдохнул. Кроветворное и заживляющее подействовали на славу, я чувствовал себя приемлемо, если бы не эмоции, решившие порвать мой разум на конфетти, и озноб, что никуда не делся, а только усилился сном на холодном полу подземелий. Я хотел ему помочь, черт возьми! А он, упрямый фестрал, оттолкнул меня. Вспоминая ту его беззащитность в моих руках, ту слабость, то счастье, исходящее волнами, я брел по пустому коридору. Мне и представить было сложно, сколько же он не пил, но что-то мне подсказывало, что очень давно. О "некормышах" Натирру я не расспрашивал, не думая, что мне представится возможность встретить такого. Сколько крови ему нужно, чтобы войти в полную силу? Как часто? Как теперь он будет вести себя, зная, что я могу ему дать нужное, но не имея сил согласиться? Придавленный своим упрямством, как долго сможет сдерживать внутреннего зверя? Наперед зная все причины, из-за которых он может отказаться, от банального "ненавижу вас, Поттер, вы копия своего отца", до вполне логичного запрета на причинение вреда ученикам, я снова и снова возвращался к своей проблеме. И если с первым еще можно будет поспорить, то от обнаружения второго - только таиться. - Хах, - задумчиво выдохнул в темноту я. Облачко пара растворилось в темноте. Я зябко поежился и быстрыми скачками преодолел последний пролет к гостиной, на ходу думая, как туда попаду. - ГДЕ ТЫ БЫЛ, ПОТТЕР? ТРИ СЕКУНДЫ НА ТО, ЧТОБЫ ТЫ ОБЪЯСНИЛСЯ, ИНАЧЕ Я ТЕБЯ УБЬЮ! - я по инерции чуть не отлетел назад, смотря на взбешенную Гермиону, глаза которой покраснели, под ними залегли темные круги, а тело било крупной дрожью. - Герм... - было начал я. - ХЕР ЛИ ГЕРМ? - Успокойся! Я... не могу пока объяснить. Я был в безопасности, - скороговоркой выдал я, смотря на ее поджатые губы, - Ничего не произошло, просто... - Просто я недостойна знать о твоей новой забаве? - Нет, подожди, просто... - Иди к черту! - Она толкнула раму, вбежала по лестнице в комнаты девушек и скрылась за поворотом. Наверняка надеялась доспать пару лишних часов. Я в комнату подниматься не стал. Там был Рон, а утро портить сейчас не стоило. Оно и так очень явственно пахло дерьмом. Я сел на диван, грузно опрокинулся на бок и через минуту уже спал. Весьма предсказуемо, что я к вечеру свалился с простудой. Забредя поздним больным в обитель Помфри, я облюбовал себе угловую койку, старую, поскрипывающую, у самого окна, и, наверное, потому незанятую. Со вчерашнего вечера работы медсестре прибавилось в разы, из Мунго выписали трех стажерок, но все равно они не справлялись с толпой больных детей, из которых особенно плохо чувствовали себя первокурсники. Бедняги накануне совсем промерзли в открытых лодках, а один кроха и вовсе свалился в озеро. Напившись лекарств и завернувшись в потрепанный плед, я предался меланхолии. Сейчас как никогда мне нужна была Гермиона с ее молчаливой поддержкой. Пуская сопли (я себя успокаивал тем, что это чисто простудное явление), я смотрел в окно, то проваливаясь в сон, то снова из него выныривая, находясь где-то между. Я пил неимоверное количество жидкости, осушая где-то графин в час. Наконец Помфри, не выдержав, вызвала меня в свой кабинет. - Ты пил кроветворное, но не из моих рук. Что произошло? - она посмотрела на мои руки, нервно теребящие амулет. Говорить правду я не собирался. Меня бил озноб, пальцы будто стали ледяными, а от больничных запахов кругом шла голова. Горячий воздух вырывался из носа, щекоча слизистую. Я чихнул. А потом еще раз. И еще раз. Вскоре мой маневр был разгадан. - Гарри! - не выдержала мадам Помфри. - Что Гарри? Не могу я... Дверь в кабинет открылась без предупреждения, и, важно вышагивая, вошел мой "случилось". Правда, посмотрев на меня, он несколько сник. - Профессор! - я вскочил с шатающего стульчика, чуть его не опрокинув. - Поттер, - привычно процедил он, с беспокойством вглядываясь в мои глаза. По всей видимости то, что он там увидел, ему не понравилось. - Я принес зелья, Поппи. Нужно что-то еще? - я услышал кроткую мальчишечью мягкость в его голосе, хотя он ее усердно прятал даже от себя. А потом до меня вдруг дошло: я, будто для меня это естественно как дыхание, слышал его эмоции. Не так, как ярость и обиду Гермионы, полыхающие на коже, а просто воспринимал, будто свои. Единственная разница - своими я их не чувствовал, как если бы они были обернуты пленкой и засунуты в мою черепную коробку, надежно огороженные от смешения. И тише. Да, несомненно тише, тонким голоском комара до меня донеслось многообразие тревожных, вялых и ярких чувств, относящихся ко всему сразу. Примерно в этот момент, незаметно для себя слегка раскачиваясь из стороны в сторону, я понял, что слишком быстро занес Снейпа в монстры. Он был больше человеком, чем вампиром. До меня, конечно, еще не дошел весь смысл его сущности, но все уловленное мною говорило только о том, что душевный хаос человеческий ничем принципиально не отличается от хаоса вампирского. Мое осознание прервал хлопок двери. Я вновь остался наедине с целительницей. И та смотрела прямо мне в глаза. Поток эмоций ослаб и сник, показывая, что источник уже далеко. - Ясно... - протянула мадам Помфри. Я тут же покраснел. - Иди. В больничном крыле, освободившиеся от уроков, помогали особенно сердобольные ученицы. Я повалился на кровать, размышляя о природе загадочного "ясно". Сначала я думал, что она говорит о моем открытии, но потом понял, что это слишком тонкое явление, чтобы его мог заметить кто-то со стороны. А вот его причина... Я кубарем скатился с кровати и рванул в кабинет Помфри. Жадно вдыхая больничный воздух, я смотрел на нее во все глаза. Она обернулась на меня, ничуть не удивленная. - Я буду держать это при себе. А тебе стоит думать о последствиях. - Но как вы... - В этой школе тайн от меня не существует, - ее строгий взгляд вдруг напомнил мне о словах Снейпа. О тех, что виноват я. С упертостью барана я хотел доказать, что это не так. Что вины моей тут нет, и все это - большая игра злодейки-судьбы. Но целительница уже отвернулась, расставляя зелья на полке, и я промолчал. От всей этой беготни мне не стало лучше, конечно же. Уткнувшись носом в подушку, я постарался абстрагироваться от всех лишних звуков. Цокот каблучков медсестер, надсадный кашель детей, шепотки - все это ввинчивалось в воспаленный разум. Ощутив чье-то присутствие рядом, я раздражено повернулся на спину и тут же затих. Надо мной склонилась, протянув тонкую ручку к пустому графину, девушка. Единственное, что я мог вымолвить, протягивая ей посуду: "Привет". - Привет, Гарри, - приятным мягким голосом отозвалась она, чуть покраснев. Боже мой, как много всего произошло! Я со стыдом подумал, что вспоминал о моей увлеченности Чжоу очень редко этим летом, а сейчас ее появление стало для меня сюрпризом. Ни разу не задумавшись о том, что она вполне может оказаться моим "идеальным существом", я теперь жалел, что знаю слишком много. Тоскливо заболело сердце. И с былой силой разгорелось чувство. Ах, как же были красивы эти темные миндалевидные глаза, белоснежная кожа, до странности не восточная, будто припорошённая холодами Шотландии, темные волосы, легкой волной ложащиеся на покатые плечи. - Привет, - повторил я. Она засмеялась. - Привет, - будто не заметив моего смущения, - я принесу воды.