No Rest For The Wicked (Нет Покоя Нечестивым)

Утренние солнечные лучи пробивались через приоткрытые шторы, заставляя блондинку все-таки подняться с кровати. Чувство вины не прошло за одну ночь, поэтому Гвен чувствовала себя как никогда гадко. Как можно было быть настолько холодной и безразличной к чужому горю? Даже то, что Озборн сам начал перепалку, обвиняя непонятно в чем Человека-Паука, не снимает с нее вины. Но как по-другому можно было стерпеть самой ту ноющую боль, которую принесли слова Гарри? Она хотела, чтобы он тоже почувствовал безысходность ситуации. Совесть буквально разъедала девушку, но что, по сути, у нее было? Ни номера, ни домашнего адреса, ни даже личной электронной почты. Стейси не могла просто так взять и обидеть человека, поэтому выяснения причины, что же вчера на нее нашло, занимало большую часть ее мыслей. Сделав пучок на голове, и еще раз взглянув на свое утреннее отражение в зеркале, девушка круто повернулась и направилась на кухню. Сегодня предстоял еще один трудный день, который нужно стойко выдержать. Работу в Оскорпе никто не отменял, особенно когда в здании творилось что-то непонятное. Кража спецпроекта, о котором никто не слышал, считалась уважительной причиной для неразберихи в здании? Определенно. Семейство Стейси, кроме Гвен, еще нежилось под лучами солнца, в то время как девушка включила кухонный телевизор и стала заваривать кофе с тостами. Когда же блондинка перестала следить за своей жизнью, пуская ее на самотек? После смерти своего супруга Хелен, мать Гвендолин, совсем расклеилась и опустила руки. Девушка чувствовала, что ей необходим какой-нибудь толчок для продолжения жизни, и всякий раз радовалась, когда младший брат выкидывал что-то из ряда вон выходящее. За последний год многое поменялось в этой семье, и некогда рассудительная дочь должна была попытаться сохранить спокойную обстановку в доме. Кто, как не она, в конце концов? «Похоже, Оскорп преследует черная полоса. После кражи важных документов…» Гвен резко развернулась к экрану телевизора: ведущие какой-то утренней передачи обсуждали новости в мире науки. А знакомые слова буквально заставили девушку прислушаться к выпуску. «…людям из научного центра придется свыкнуться с новой потерей. Президент могущественной корпорации Норман Озборн умер сегодня ночью от болезни, с которой неустанно боролся в течение своей жизни… » На секунду блондинке показалось, что эта новость – чья-то неудачная выдумка или несмешной розыгрыш к первому апреля. Но на календаре не апрель. Да, Норман давно не появлялся в Оскорпе и тем более на светских раутах, но что его смерть придет так скоро – такого не ожидал никто. А из-за трагической смерти президента компании сейчас никто и не вспомнит о похищенном спецпроекте. Начнется дележка за место в кабинете… Гарри. Понимание с грохотом обрушилось на девушку: парень остался совсем один, а она никак не помогла ему. Да еще умудрилась с ним поссориться накануне! Сейчас Гвен даже не представляла, как могла искупить свою вину. Что же она заладила вчера об этой чертовой жалости? Он был прав, абсолютно во всем прав. Эта фраза стучала в голове Стейси как неугомонная.

***

- Мне жаль, Гарри, - искренне сказал Питер, похлопывая своего друга по плечу. Эти двое всегда находились вместе, когда одному из них было плохо. Не считая, конечно, последние десять лет. Озборн неосознанно кивнул, скорее всего, на автомате, продолжая смотреть прямо перед собой. Тишина в пентхаусе оглушала, и только секундная стрелка на часах незамедлительно продолжала свой ход, словно ничего и не произошло, намекая, что жизнь продолжается, несмотря на возникшие трудности. Назойливое тиканье раздражало парня. Сейчас его раздражало буквально все: от этой гребанной стрелки до мировой несправедливости. И еще эта противная нарастающая боль в шее, которая никуда не девалась, лишь затихала на время, давая надежду на борьбу с недугом. - Питер, мне нужен Паук, - отчаянно прохрипел Гарри, поднимая свой взор на брюнета, сидящего рядом. - Я уже слышал это, - обреченно ответил Паркер, поднимаясь с кожаного дивана. Он слышал, но не помог. - Я не хочу закончить как мой отец, пойми это! – голос Озборна был похож на шипение ядовитой змеи. – Может случиться непоправимое, Питер. Я в Оскорпе как в клетке, понимаешь? Вроде бы на вершине, а по сути, и нет. Мне не доверяют, меня не подпускают ни к одним важным фактам, без присмотра меня не оставляют ни на одну живую секунду. А все, что сейчас крутят по телику – сплошная никому ненужная показуха! Посмотрите, мы сейчас отдадим все карты в руки подростку, когда можем спокойно сами делать деньги. Такого не будет, Питер, ты и сам это осознаешь. Гарри медленно отпил янтарную жидкость, морщась от нахлынувшей горькоты и той же невыносимой боли по всему телу. - Я… - Питер начал растерянно, понимая, что любое слово было важным сейчас, - говорил с Пауком, Гарри. Паркер увидел проблески предвкушения в глазах друга. Он снова давал надежду, когда ее не было. Что и требовалось доказать. Так что же лучше: обманывать других мнимой иллюзией или сразу обрубать все концы? Питеру нравился второй вариант. Врать он не умел. - Он ничем не сможет помочь. Его кровь может мутировать твой организм и, в конце концов, ускорить процесс… смерти. Гарри ухмыльнулся: - Я просил устроить тебя личную встречу, а не распространять подробности моей жизни существу в костюме, будто бы только из цирка, - ядовитый сарказм рушил всю атмосферу в комнате. – Просто скажи мне, кто такой Человек-Паук. Всего лишь имя, адрес, что угодно. Я могу заплатить. Сколько ты хочешь? - Боюсь, деньги тут не помогут, - Питер сделал вид, что его не задела попытка Гарри купить информацию. Ведь сейчас Паркер как никогда понимал парня напротив.

***

Короткий звуковой сигнал известил о том, что Гвен прибыла на нужный этаж. Двери лифта бесшумно раздвинулись, и девушка шагнула вперед, на этаж, котором никогда не была прежде. На этой площадке было подозрительно тихо, а за секретарским столом – никого. Про охрану не было и речи. Этаж пустовал. Дорогу к кабинету освещали только небольшие неоновые светильники на стенах офиса, от огромных окон сейчас не было никакого прока – на улице стемнело уже давно, и весь Нью-Йорк погрузился в ночную жизнь. Блондинка тихими шагами пробралась ближе к огромной стеклянной двери, которая открывала все доступы к тайнам могущественного Оскорпа. Понадеявшись на свою удачу, Стейси, еще раз прислушавшись, неуверенно потянула дверную ручку на себя. - Что ты здесь делаешь? – женский голос раздался сзади Гвен, вынуждая отпрянуть от кабинета. Развернувшись, блондинка увидела полную противоположность себе. Перед ней предстала темноволосая девушка в строгом деловом платье. Когда незнакомка вышла из тени, Гвен смогла разглядеть неизвестную ей сотрудницу. Девушка обладала блеклой кожей, которая делала ее еще более призрачной, пухлыми несимметричными губами без какого-либо намека на помаду или блеск, и, в общем-то, небольшим ростом. - Мне нужен Гарри Озборн, - нехотя ответила Стейси, чувствуя себя на допросе. Или того хуже, пойманной на месте преступления. - Назначено? – еще один вопрос, заданный ледяным тоном. - Гарри должен быть в курсе моего визита, - не совсем честный ответ, но на что не пойдешь ради доброго дела? В ответ Гвен получила лишь ухмылку. - Очень жаль, - да, ей действительно было очень жаль, - но мистер Озборн покинул Оскорп еще в полдень, сразу после внеочередного заседания акционеров и директоров. - Гарри должен был дождаться меня, - еще одна ухмылка и презрительный взгляд в сторону блондинки. – Могу я узнать адрес его квартиры? - Мне не положено разглашать такие данные, - мило улыбнулась секретарша. - Если я сегодня не передам Гарри важную информацию, он может пересмотреть твое место на новой должности. Ты этого хочешь? – врать, так врать по полной программе и без угрызения совести. Со вторым могли быть потом проблемы. Девушка изменилась в лице и черкнула что-то черной ручкой на листочке. - Фелиция, - новая знакомая передала нужный адрес Стейси. - Гвен, - кивнула блондинка и прошествовала к выходу. В лифте девушка смогла спокойно выдохнуть: к таким миссиям она не была готова. Ей крупно повезло, что Фелиция очень дорожила своей новой работой. Когда такси подъехало к многоэтажному дому, Гвен немного занервничала. Пропустит ли ее консьерж? Что она скажет Озборну? Откроет ли он вообще дверь? Вина должна быть искуплена, а совесть – чиста. И Стейси сделает все возможное, чтобы спать спокойно и помочь Озборну. - Приехали, - вот и долгожданный приговор виновнице. На трясущихся ногах Гвен зашла в жилое здание, пытаясь унять частое сердцебиение и выровнять свое дыхание. Почему она чувствовала страх? Ошибки надо исправлять, пока не пришло слишком поздно. У всего бывает срок, но люди часто забывают об этом. - Гарри Озборн, квартира 30B, - консьерж даже не успел открыть рот, чтобы задать вопрос, а Гвен ответила без единой запинки. Молодец, садись. Пять. Большая дубовая дверь, а за ней – тот самый человек, слова для которого она так и не продумала. Неуверенный стук по гладкой поверхности. Ожидание. Снова стук. Сначала Гарри Озборн не обратил внимания на еле слышную возню за дверью. Потом постукивание повторилось снова, и парень, что-то раздраженно причитая, заставил себя подняться с надоевшего за день дивана и подошел к двери. Таблетки и уколы, предоставляемые Оскорпом, дали немного сил. Особенно они были нужны после того, как Паркер разрушил своим отказом все, что придумал Озборн лично. Сам план был разбит вдребезги, а Гарри готовился к скорой смерти, которая, как он предполагал, уже близко. Светлые волнистые волосы, зеленые глаза… Образ Гвен Стейси. Нет, не образ. Лично Гвен посетила его обитель, надо же. - Ты как-то долго, - вымученная улыбка и нарочно брошенный взгляд вскользь по ее телу. За несколько часов она уже и забыла, из чего сделан Озборн. - Извини меня, - светлая девочка, с взглядом из-под пушистых ресниц, с ненужными ему извинениями. - Проходи, раз пришла, - Гарри был заинтригован. Он не надеялся увидеть ее так быстро, но Гвен умела удивлять. Своей непонятной добротой и наивностью. Стейси замерла на пороге, и решилась зайти, только когда Озборн прошел вглубь своего пентхауса. В комнате витал запах алкоголя и дорогого мужского одеколона: такую смесь запахов девушка чувствовала впервые. Вообще, за несколько дней многое в жизни Гвен случилось впервые. Блондинка сразу обратила внимание на плед, лежащий на полу, разлетевшиеся осколки по персидскому ковру и несколько пустых стаканов на кофейном столике. - Не знал, что ты придешь, - парень махнул рукой в центр гостиной. – Так бы убрался. Послышался мужской смешок. - Вызвал бы горничную, так правдивее. Озборн был пьян, и Гвен это не радовало. Она не любила запах спиртных напитков и не переносила неконтролирующих себя людей в подвешенном состоянии. Порядок и ответственность – составляющие Стейси. - Я слышала о твоем отце… - Все слышали, - Гарри перебил девушку, наливая еще одну порцию недешевого виски. Парень не успел сделать первый глоток, как Гвен очутилась рядом с Озборном, не давая поднести желанный напиток к губам. Она уверенно выхватила прозрачный стакан из рук Гарри, почувствовав легкий ток от прикосновения к его пальцам. Что-то… было не так. Стейси совершенно не знала, почему не дала ему закончить начатое. - И я сожалею, - прошептала девушка, отходя от него на безопасное расстояние. Как она посмела забрать у него выпивку? Гарри фыркнул, присаживаясь на черный диван. - Как ты узнала, где я живу? - Брось, Гарри, - ответила Гвен, продолжая: - Это не столь важно. - Я имею право на честный ответ? – спросил Озборн, смотря на девушку снизу вверх. - Имеешь, - ответила Стейси, не отводя от него взгляда. Ей нравилось смотреть на него сверху, чувствуя превосходство. Создавать его иллюзию – тоже было неплохо. - Зачем ты здесь? – шепотом спросил Гарри, будто бы их могли подслушивать. Он находился в родных стенах, чего можно бояться? - Чтобы извиниться, - бесстрашно сказала блондинка, уверенно отвечая на его взгляд. Озборн вопросительно поднял бровь, посмеиваясь. Когда он поднялся с дивана и встал напротив Гвен, девушка поняла всю беспомощность перед ним. В его руках сейчас были все козыри, а что у нее? Беспокойная от вины совесть. - Чушь, - отмахнулся парень. – Ты здесь не для своих извинений. Ты отчаянно жаждешь, чтобы я тебя простил. Ты хочешь спать по ночам спокойно, думая, что ты – по-прежнему прекрасная добродетель, никому не причинившая боли. Но вчера кому-то из нас было больно, правда? Сгораю от любопытства, чтобы узнать кому, - он ухмыльнулся, подходя к девушке ближе. - Гвен, - Озборн специально часто называл ее по имени, как-то по особенному, оттягивая эти четыре буквы, словно ноты, - так ты мне ответишь? Как тебе спалось сегодня ночью? Стейси испуганно смотрела на парня, а когда он подошел ближе, чем позволено, она почувствовала крепкий мужской запах элитного парфюма. Сейчас Гвендолин могла узнать его без примесей виски. Такая близость безусловно страшила девушку. Никто не находился с ней нарочно настолько близко, кроме родных людей и Питера. А сейчас Озборн врывался в ее личное пространство, будто так и надо. Гвен открыла рот, чтобы дерзко ответить возомнившему себя богом парню, но не успела ничего сказать, так как в пентхаус ворвались. Несколько вооруженных мужчин крепкого телосложения отрывистыми шагами подходили все ближе, а сзади них шагал Дональд Менкен. Доверенное лицо умершего Нормана Озборна. Этого неприятного типа в Оскорпе знали все, но настоящее дело имели с ним только верхушки. Хотя остальным не мешало называть его гнусным человеком за спиной, даже не подозревая о проворачиваемых им махинациях. Гвен увидела, как Гарри что-то незаметно достал из кармана темных джинсов. - Докажешь, как сильно ты хочешь, чтобы я тебя извинил, - очень тихо прошептал Озборн, вкладывая в маленькую ладошку Гвен что-то пластмассовое. - Мистер Озборн, вы временно отстранены от владения компанией «Оскорп». Сейчас вам лучше проехать с нами для выяснения подробностей и получения нами сведений о вашем здоровье. С виду угрожающие мужчины подхватили наследника корпорации, но Гарри вывернулся: - Не стоит, - любимая ухмылка озарилась на бледном лице. – Я смогу дойти сам. Гвен так и осталась стоять в центре огромного пентхауса. Людям в черном нужен был Гарри, а не она. Ей казалось, что тишина сдавливала в своих объятиях, чуть ли не до боли сжимая хрупкое тело. И только когда девушка окончательно поняла, что находилась в квартире одна, смогла разжать ладонь. Флешка.