No Rest For The Wicked (Нет Покоя Нечестивым)

Не переставайте любить друг друга в ссорах.

Нет, она не хотела. Она не хотела о нем знать и даже видеть его не желала. Всего, чего жаждала Гвен, так это залезть в свой шоколадный, перемешанный с какао, домик, и переждать, пока поутихнет буря. А теперь как, сильно видно, что ей просто необходимо с кем-нибудь поговорить? - Да, - дрожащий, совсем неуверенный в своем согласии голос Гвен прозвучал в вечерней тишине коридора. Оставляя входную дверь приоткрытой, она покинула парня в ожидании, чтобы взять легкий плащ цвета тиффани. Не позволив себе ни одного мимолетного взгляда на коридорное зеркало, Стейси выскочила из квартиры. Чувство неправильности было выше девушки, она буквально презирала себя – идти туда - не знаю куда, с тем - не знаешь кем. Почти не знаешь. Но оставаться одной, да и в таком состоянии, было чревато последствиями. Далеко не радужными. Озборн встретил ее грустной улыбкой. Он болен, смертельно болен. Всего лишь на секунду Стейси показалось, что Гарри научился читать мысли, потому что его взгляд, обращенный на нее, был чересчур глубоким. Будто бы он знал то, что знала она, но никогда не признала бы ни под каким предлогом. Может, Озборн знал правду? Услышал их ссору с Питером? Но для начала можно было начать и с простого. Как насчет темы не совсем этического внедрения в частную жизнь и материальную собственность? - Как ты узнал мой адрес? – от осипшего голоса не осталось и следа, а перед Гарри вновь находилась всезнающая самоуверенная девчонка. Очередная неснимаемая маска, которая закрепилась на ее лице довольно давно. Маска, помогающая держать социальную планку и следовать ею. Жить было легко по самостоятельно выдуманным правилам, ровным счетом так же, как и выполнять их. Вот, что на самом деле Озборн думал о ней. Гвен Стейси – девочка (ему было очень трудно назвать Гвендолин девушкой, особенно когда такие большие невинные глаза, будто стеклянные, заглядывали в его), у которой есть свои личные страхи и скелеты в шкафу, хорошо скрываемые заносчивым тоном и бездонными зелеными глазами. С чего такие мысли, Гарри? С чего столько злобы к чистейшему созданию из жизни Питера Паркера? - Для наследника империи с миллионным оборотом это не так трудно, как кажется на самом деле, - легко ответил Гарри, словно это было что-то незначительное и настолько простое, что даже не требовало объяснений. А как же. Гвен попыталась улыбнуться, что далось ей нелегко. Как, оказывается, просто было в жизни Гарри Озборна – стоит только щелкнуть пальцами, и получишь все, чего только пожелаешь. Но, когда расстроенный шепот Питера вновь ворвался в ее сознание, она поникла. Новую жизнь блондин себе не закажет, к сожалению. И ей было безгранично жаль его. - Не стоит меня жалеть, - будто бы читая мысли Гвен, неожиданно сказал Гарри, ухмыльнувшись. - Откуда ты знаешь? – удивленно спросила Стейси, следуя за ним. Видимо, Озборн продумал их прогулку. Но Гарри ничего не придумывал. Занимать свои мысли банальным маршрутом с Гвен, которая знает эту местность с детства? Об этом было смешно даже думать. - Вы, ты и Питер, все рассказываете друг другу, не так ли? Очевидно, что между вами существует необъяснимая связь. Ее можно пощупать, когда вы находитесь вместе, - заметил Озборн и невольно осмотрел Стейси с ног до головы. Девушка поежилась от взгляда блондина. Теперь он ее смущал. Замечательно. Значит ли это, что Гарри не был в курсе их ссоры? - Ты хотел со мной поговорить… - перевела тему девушка. Этот парень – последний, с кем она могла бы обсудить Питера и себя. Гвен бежала от своих мыслей о Питере, а что в итоге? Прибежала к тому, кто тесно связан с ним. Как же необдуманно и глупо это казалось со стороны. От судьбы не убежишь, так ведь? - Сбежать можно почти от всего, Гвен. От одиночества не сбежишь – оно преследует тебя наедине с собой, и даже когда приводишь его в шумную компанию, ты не способен избавиться от него. Это заложено на самой глубине человека. Почему люди боятся его? – вопрос, который застал Стейси врасплох. Она же хотела душевного разговора, так пусть наслаждается. – Потому что одиночество заставляет думать. Думать о своей жизни, о себе, проблемах, переосмысливать стиль жизни. А многим людям легче оставить все, как есть, ничего не меняя. Так что же лучше: съедать себя мыслями или отдаться на растерзание волкам, - людей, он хотел сказать людей, - предоставляя выбор им, а не себе? Блондинка и не заметила, как они дошли до знаменитого моста Джорджа Вашингтона. И сразу в голову лезут воспоминания, как она часто каталась тут благодаря Человеку-Пауку и его паутине, наслаждалась ночным Нью-Йорком с высоты птичьего полета на одном из этих мостовых пилонов, и практически не успевала дышать, когда им попадался встречный ветер. Воспоминания душили, терзали, не отпускали. Хотя, с каких пор просто прогуляться с лучшим другом парня стало чем-то из рамок вон выходящее? Особенно учитывая то, что этот лучший друг умирает. Они оба нуждались, но их нужда была разной. Он жаждал спасения, а она – искупления. Можно ли считать это одним и тем же? Парень облокотился на перила, глядя в ночную высь. Ей ничего не оставалось, как подойти к нему: - Одиночество не сможет осудить тебя, я понимаю. Гарри совсем не ожидал, что Гвен скажет сегодня хоть слово в его пользу, потому был приятно удивлен. - Когда ты бежишь так сильно, как только можешь, и тебе кажется, что уже оторвался от него, одиночество не отстает. Ни на секунду. Оно преследует тебя, словно тень. Неудивительно, что люди чувствуют себя до ужаса одинокими в толпе. Удивительно другое, - она замолчала, но вскоре, собравшись с мыслями, продолжила: - Когда одиноким чувствуешь себя с любимым человеком. Гвен зажмурилась и прикусила свой язык. Как она могла сказать такое? Сказать такое – предать того самого любимого, не оправдать свой выбор и выбор его. Человек, который пугал ее до этого момента, уже не казался таким устрашающим. Теперь она пугала саму себя. Ошарашивал сам факт того, что Гвен смогла потеряться с НИМ и довериться ЕМУ. Наутро этого не повторится. По крайней мере, так Стейси пообещала себе между бесконечным самобичеванием и жалостью, но теперь к самой себе. Голубые огоньки глаз смотрели на нее с небольшим удивлением, перемешанным с восторгом, и, может даже, с маленькой гордостью. Вот он и подловил момент, а Гарри даже не пришлось ничего делать. Первый шаг к ее доверию уже был пройден, и вернуть все обратно будет нелегко. Доверие Гвендолин Максин Стейси просто так не получают, будь то минутная слабость, или годами построенная схема. И он не подведет, более того, сделает все возможное, чтобы ИХ связь обрастала прочными ниточками, которые будет трудно порвать голыми руками. Наступившая ночная тишина лишний раз доказывала Озборну, что он делает все верно. Прирожденный кукловод. У них были разные взгляды на одну и ту же ситуацию. Это, как ни странно, многое упрощало. - Мы часто забываем о тех вещах, которые уже написаны судьбой. Один случай может изменить целую жизнь, - Гарри закончил, но поспешно добавил: - Сегодня ты можешь быть счастливым и радоваться жизни, а завтра судьба выставит тебе счет за приятное время. Гвен хмыкнула и наивно улыбнулась: - Но ты можешь на все неудачи улыбнуться белоснежной улыбкой! – девушка подняла свой взор на звезды, припоминая цитату из современной книги: - Жизнь не для того, чтобы ждать, пока стихнет буря. Она для того, чтобы учиться танцевать под дождём. Надежда на лучшее всегда умирает последней. Но мы часто забываем, что можем сами давать людям надежду. Даже, когда по сути нет ни единого намека на нее. Как легко говорится, но так трудно исполняется. Гарри усмехнулся детской посредственности Гвен. Что же они вдвоем заладили о надежде? - Как Человек-Паук, - с какой-то грубостью сказал Озборн, отвернувшись от блондинки. Что-то екнуло в сердце Стейси. - Человек-Паук – герой, ты даже не представляешь, сколько он сделал для города! - Герой? – с издевкой спросил Гарри, вмиг становясь перед Гвен и прищуривая глаза: - Мы видим только то, что показывают нам СМИ, но кто он такой, даже не представляем! Он лишь создает иллюзию безопасности мирным жителям, как Супергерой для детей. Что будет, если Человеку-Пауку встретится истинное зло на улицах Нью-Йорка? - Он справится, я уверена, - прошептала Гвен, чувствуя ноющую боль в груди. Он-то без нее сможет, а выдержит ли сама Стейси без Человека-Паука и Питера Паркера? - Паук не мог взяться из ниоткуда, понимаешь? Я думаю, что он – один из подопечных выпускников Оскорпа. Единственный удавшийся эксперимент, который чересчур быстро скрылся из какой-нибудь лаборатории по спецпроекту… - Ты говоришь, но не утверждаешь, так ведь, Гарри? – перебила его Гвен, потому что не могла настолько близко подпустить Озборна к тайне, - Почему бы тебе не вернуться в Оскорп и самому не выяснить всю правду? Парень усмехнулся – прекрасно поняла, к чему он клонит. - Еще рано, Гвен, рано. Всему свое время, но иногда нет ничего хуже, чем ожидания, ты, кажется, знаешь это по себе? Выдох и решительно брошенный на него взгляд, будто бы он – проигравший. Как это было похоже на смелую и отчаянную дочку капитана Стейси – принимать желаемое за действительное. Гарри хотел ее задеть, и у него это получилось. Он заставил ее замолчать, пусть даже и способом, доступным только Озборну – вычислить пульсирующую боль и сделать как можно больнее. В конце концов, она первая решила кинуть дротик, когда упрекнула Оскорп в недоверии к нему. - А может, это ты ждешь не дождешься, когда сможешь прийти к престолу власти научной империи «с миллионным оборотом», хотя сам прекрасно понимаешь, что тебе не смогут доверить бизнес своего же отца! Не то, что бизнес, а должность мальчика на побегушках, - она горько улыбнулась. – Рассказываешь мне об одиночестве, мне, девушке, которую видишь второй раз в жизни, и надеешься на сочувствие? Она не кричала, на ее глазах не виднелись стекляшки слез. Все происходило в замедленной съемке, четко и с расстановкой Гвен вонзала в его душу глубоко режущие слова. Каково это, Гарри, находиться по ту сторону баррикад? - На ум приходит лишь одно слово. Знаешь, какое? Жалость. Ты не хочешь, чтобы тебя жалели, но в этом ты нуждаешься больше всего. Ни в обычной человеческой помощи, ни в верных друзьях, а в жалости. В ответ на ее тираду Озборн лишь лениво улыбнулся. Это была не обычная фирменная ухмылка, а простая юношеская улыбка, совсем непривычная для Гарри. Поднимая свой взгляд на хрупкую девушку, он медленно заметил: - По-моему, из нас двоих ты больше всего нуждаешься в той чертовой жалости, о которой постоянно твердишь, Гвен. Посмотри на себя. У тебя не хватает смелости даже признать это. Кивая, он резко развернулся и сделал несколько шагов по противоположному направлению от блондинки, оставляя ее наедине с всплывающими грустными мыслями и очередной темой для самоедства на остаток ночи. Гвен заметила, как парень замедлился, будто бы что-то забыл сказать, и сейчас хотел вернуться. Она чувствовала колебание Озборна, но, видимо, оно было недостаточно сильным, чтобы заставить его вернуться к девушке.