Как удачливый ресторатор юного фотографа повстречал

1 Эдуард внимательно оглядел танцпол. Вопреки здравому смыслу он был совершенно уверен, что наткнётся на предмет поисков сразу, раз уж сегодня ему везло: сначала встреча в ресторане, потом успешные переговоры о проведении юбилея, удачно попавшаяся на глаза подходящая рубашка в магазине. В завершении, конечно, должно было что-то ошеломляющее! Понимая, что лезть в толпу безрассудно, Эдик решил выбрать точку обзора повыше, потому и направился на второй ярус клуба, по пути вглядываясь во всех парней и успешно обходя встречающихся знакомых. На сегодня у Эдика была конкретная цель, которую следовало здесь разыскать, привлечь, увезти, а потом… «Потом» будет потом. «Сейчас» важнее. Он присмотрел удобный наблюдательный пост у перил, но замер, немного не дойдя от него. Всё-таки мироздание не подвело! Всего в паре метров медленно потягивал какой-то хитрый коктейль Кирилл, улыбаясь смотрел в толпу и чуть поводил плечами в такт музыке. Эдик залюбовался: изящный прогиб спины, игриво закушенная трубочка, высокий бокал в длинных пальцах. А ещё ноги, обтянутые джинсой, ягодицы, задравшаяся футболка, чуть обнажившая поясницу, шея, губы. Эдуард ещё больше утвердился в мысли, что парня упускать нельзя, такое сокровище быстро может оказаться в чужих руках. Он подошёл ближе, остановился в шаге от него, проследил направление взгляда и различил в толпе Даниила. Там тоже было на что смотреть: двигался тот потрясающе. Кириллу чертовски нравилось, он даже взгляда не отрывал. Эдик впечатлился, но ему абсолютно не нравилось то, что это так нравится Кириллу. Нужно было срочно исправлять положение. – А сам почему не танцуешь? – спросил он, наклонившись к парню и слегка касаясь его плеча. Тот вздрогнул и едва не выронил бокал. Эдуард с улыбкой наблюдал, как растерянность и лёгкий испуг в глазах сменяются облегчением и радостью. – Эдуард Александрович? Снова здравствуйте, – Кирилл развернулся к нему. – Просто Эдуард. Привет. Так почему не танцуешь? – Не хочу и не особенно люблю, – пожал плечом. – Но смотреть любишь. – А на Даньку приятно смотреть. Разве не видно? – Кирилл прищурился и как-то понятливо улыбнулся. «Нет, мальчик, я за тобой, не проверяй» – мысленно ответил Эдик, а вслух произнёс: – Видно. Но я не сторонник наблюдения, мне трогать больше нравится, – и придвинулся к нему почти вплотную. – А… Ой, – парень поболтал остатки коктейля в бокале. – Это… Заметно. – Я знаю. Кирилл кивнул, бросив на него короткий взгляд, но отстраняться или как-то прерывать столь близкий контакт не спешил. Эдуард в который раз поразился ему: смущённый, заинтересованный, выжидающий. Его можно было брать прямо сейчас, тёпленьким, но Эдик не торопился. Теперь, когда мальчишка рядом, можно немного пофлиртовать, затянуть прелюдию, раздразнить и тогда уже уводить. Он забрал из рук Кирилла бокал и отставил на ближайший столик. Провёл пальцами по его плечу, легко коснулся шеи и прижался к спине, сжав запястья. Плавно повёл бёдрами, заставляя поддаться этому движению, и шепнул на ухо: – Со мной станцуешь? – Уже, – на срывающемся выдохе ответил Кирилл и вжался в него ещё сильнее, глянув через плечо. Во взгляде этом были согласие и желание, и это заводило круче всех известных приёмов соблазнения. Они двигались в такт музыке. Кирилл всё больше расслаблялся, позволяя себя вести, чуть запрокидывал голову, открывая шею, и Эдуард тут же проводил по ней кончиком носа или губами, едва-едва, чтобы не спугнуть и приучить к своим прикосновениям. Позволял себе погладить его бёдра, чуть сжать, забирался пальцами под футболку, желая почувствовать тепло кожи, слышал срывающиеся выдохи. И в конце концов не выдержал, развернул парня к себе лицом, утянул к ближайшей декоративной колонне, прижал к ней и поцеловал. Хотелось жёстко, яростно, страстно и при этом не хотелось давить. Но когда Кирилл вцепился в его плечи, а после обнял, царапая ногтями шею, стало ясно, что нетерпение одно на двоих, и крышу снесло окончательно. В скромном мальчишке таилось столько пыла! Эдик с огромным трудом отстранился, посмотрел на разомлевшего, тяжело дышащего Кирилла и в очередной раз понял, что отпускать его ни в коем случае нельзя. – Поедешь со мной? – Поеду, – не колеблясь кивнул тот. – Только Дане скажу. Подожди, – он попытался отойти, но Эдуард только сильнее вжал его в колонну. – Пять минут, Эд, – улыбнулся Кирилл, и это «Эд» звучало мягко и успокаивающе, – подожди на выходе. Я приду. Правда, приду. Я хочу. Когда Кирилл вышел, его ждали Эдик и такси. 2 – Царские палаты, – усмехнулся Кирилл, проходя в комнату и потирая ушибленную макушку, потому что в прихожей, желая открыть Эдику доступ к шее, слишком резко запрокинул голову и стукнулся о стену. – Не жалуюсь, – тот наблюдал за ним, уже просчитывая, что и как будет происходить дальше. – Ещё у меня шикарный балкон. – Да? Сейчас проверю, – утвердил парень. Эдуард был совершенно не против: целоваться на балконе с видом на Кремль и Москву-реку было одним из его любимых занятий. Да и вид же впечатляющий. Но этот маленький хитрый план сегодня не сработал. – Эд, у тебя же есть фотоаппарат? Есть, да? – тихо и взволнованно проговорил Кирилл. – Конечно. – Принеси. Пожалуйста. Быстрее! – он не отрывал взгляда от вида и протянул руку, будто камера уже должна была в ней оказаться. – Успеешь ещё. Тут эта картинка постоянна, – пощекотав его ладонь, отмахнулся Эдик, не желавший тратить драгоценное время. – Не бывает двух совершенно одинаковых видов, – Кирилл обернулся к нему и посмотрел умоляюще. – Пожалуйста. И потом любое твоё желание! – Любое? – Абсолютно! – Хорошо. Но у меня он явно попроще твоего. – Сейчас не важно. – Ладно. Через минуту Эдуард наблюдал фотографа в действии. Кирилл увлечённо искал самый выгодный ракурс, а спустя ещё пять минут, заметив пузатый коньячный бокал на столике в углу, схватил его и протянул Эдику. – Воды набери. Пожалуйста. При этом глаза его так маниакально блестели, что отказать было крайне сложно. – Кирилл… – начал тот, понимая, что процесс рискует затянуться надолго, а мальчишку он привёз к себе не для этого. – Эд, два желания! – Смешно же. – Очень прошу. – Три. – Что три?.. А, о’кей, три. Когда Эдик принёс бокал, Кирилл тут же водрузил его на парапет и принялся снова снимать. Вид в бокале, бокал на фоне вида, вид на фоне бокала… Эдуард решительно не понимал, что движет фотографом, как он видит то, что сам Эдик наблюдал уже несколько лет, но было очень интересно, что получится в итоге. – Всё, держи, – парень отдал ему фотоаппарат, взглянув виновато и лукаво одновременно, и прошёл в комнату. – Желания придумал? – и потянул край футболки. Эдуард рассеянно посмотрел на Кирилла, потом на технику в руках и кивнул. – Я хочу, чтобы ты разделся… – Уже почти, – подмигнул тот, откидывая футболку. – И сфотографировать. Парень замер и посмотрел на него в упор. Эдик понял, что вот сейчас он может просто развернуться и уйти, оставив только несколько абстрактных снимков. Это слишком смелое желание, слишком откровенное, слишком интимное. Не для случайного любовника. Он уже хотел отказаться от затеи, когда Кирилл произнёс: – Хорошо, – и это было окончательной обоюдной точкой невозврата. – Но только пока раздеваюсь. А третье? – улыбнулся и принялся расстегивать джинсы. – По-моему, ясно, – хмыкнул Эдуард, щёлкая кнопкой фотоаппарата. Он никогда не умел толково фотографировать, и навороченный аппарат был ради престижа. Но Эдик никогда не фотографировал своих любовников, если только это не были устойчивые отношения. А сейчас у него отношения, судя по всему, намечались… – И долго ты там будешь стоять? – спросил уже абсолютно обнажённый Кирилл у замершего Эдуарда, который жадно вглядывался в линии ладного мальчишеского тела. – Или не всё заснял крупным планом? – он хотел быть насмешливым, но не получалось. Эдик слышал, как дрожит его голос, видел, как он неловко переступает с ноги на ногу, чувствовал почти осязаемое смущение парня. Но совсем не спешил помогать с этим справиться. Он любовался им, предвкушал и смущал тем самым ещё больше. – Эдуард… – тихо проговорил Кирилл, отводя взгляд, делая шаг к кровати. – Неужели ты со всеми так? «Не смей так думать!» – хотел крикнуть тот, хотел в чём-то убедить, разуверить и чуть ли не надавать каких-то клятв, но сдержался. Подошёл к нему и обнял, скользнул ладонями по спине, сжал ягодицы, вдохнул аромат юного тела и возбуждения и просто ответил: – Нет. Раньше Эдик и не думал, что может быть так, всегда время шло привычным ходом. Но с Кириллом оно то тягуче замедлялось, чтобы позволить вдоволь насладиться телом, то частило с отрывистыми поцелуями, то мчалось со сверхзвуковой, и в итоге просто остановилось одновременно для двоих. – Ты красивый, – шепнул Эдик, поглаживая его плечо, когда они лежали утомлённые и довольные. – Спасибо, – улыбнулся тот. – Ты тоже довольно интересный. – И только? – почти возмутился он. – Нет, – качнул головой Кирилл. – Я тебя сфоткал ещё тогда, в галерее, когда ты картины смотрел, – тихо признался, отведя взгляд. – Вот как… Покажешь? – парень отрицательно мотнул головой. – Почему? – в ответ – уже знакомое пожимание плечом. – Никогда? – Довольно резкое слово. Я бы сказал: как-нибудь, может быть. – А мне интересно, каким ты меня увидел. – Чертовски обаятельным и привлекательным, – рассмеялся Кирилл. И Эдуард снова на него засмотрелся. А потом взял его руку, поцеловал на сгибе локтя, провёл по чувствительной коже языком, отчего парень охнул. – Нравится. – Очень. Но могу поспорить, ты не найдёшь мою самую главную эрогенную зону. – Да ладно? – Эдик оценивающе его оглядел. – Ты мою тоже, кстати. – Я уже нашёл, – шепнул Кирилл. – Перевернись, – и надавил на его плечо, заставив лечь на живот. После удобно сел рядом и провёл ладонями от плеч до поясницы. Эдуард неуловимо прогнулся под этим движением. – Ну почти, – усмехнулся, обнимая подушку. – Если коснуться здесь, – Кирилл на секунду прижался губами к основанию шеи, – у тебя срывается дыхание. Вот как сейчас. А если сделать так, – он невесомо провёл кончиком пальца по позвоночнику, – ты закатываешь глаза и закусываешь губу. А от этого, – тут парень с силой царапнул поясницу, – стонешь. И если тут же тебя укусить, то становишься совершенно диким, – и принялся осторожно массировать всю спину. – Но, уверен, это ещё не всё. – И как ты выяснил? – спросил поражённый Эдик, который действительно млел от различных касаний к спине, а этот неловкий массаж просто уводил в нирвану. – Я фотограф, – шепнул Кирилл ему на ухо. – Мне по статусу положено смотреть и видеть, замечать и запоминать, – а следом Эдуард охнул, почувствовав скольжение языка вдоль позвоночника и дальше… Дальше… Дальше забыл, о чём они только что говорили. 3 Эдик выспался. Это было даже слегка неожиданно после преследовавшей бессонницы. Ни один секс так его не выматывал, чтобы он блаженно заснул и лениво просыпался в мыслях, а надо ли вообще открывать глаза. Он протянул руку, чтобы прижать к себе тёплое тело, которым наслаждался целую ночь, но наткнулся на пустоту. Для уверенности похлопал по постели и, тут же проснувшись окончательно, резко сел. Один. И никаких признаков жизни поблизости. Эдуард прислушался, но было так же тихо, как и две минуты назад. Ушёл? Упустил?.. – Проспал, блядь, – вслух высказался он и, завернувшись в одеяло, почти бегом выскочил из комнаты, надеясь успеть, застать, не дать уйти… – Ты чего? Эдик наткнулся на него на кухне. Картина была потрясающая: сам хозяин квартиры с диким взглядом, взъерошенный, в одеяле, сверкающий свежими засосами, и его гость, удивлённый и растерянный, успевший привести себя в порядок, но одетый всё же только в джинсы. Немая сцена длилась несколько минут. Кирилл смотрел на Эдика, одной рукой держа чашку, другой – печенье, а на столе перед ним стоял фотоаппарат. Эдик смотрел на Кирилла, тиская в пальцах края одеяла. – Ничего, – наконец выговорил он. – А, хорошо. Я тут похозяйничал слегка. Омлет будешь? – Будешь. Только сначала в душ. – Ага. Я разогрею пока. И… кофе? – Да, кофе. Эдуард уже сделал шаг к ванной. – И, Эд. – А? – резко развернулся. – Доброе утро, – ласково улыбнулся Кирилл и подмигнул. – Добрый день, наверное? – До начала дня ещё пять минут. – Тогда утро. За поздним завтраком разговор тёк лениво и ни о чём, и было хорошо. Но когда кончились омлет и кофе, неловкость стала явно ощущаться. Они даже не смели пока друг к другу прикоснуться. Один не знал, как себя дальше вести, другой - как теперь не отпустить. Кирилл барабанил пальцами по коленке, пока Эдик загружал посудомойку. – Эд… – Да? – А у тебя фотки скинуть можно? – Легко. Ноут там, в гостиной, разберёшься? – Без вопросов, – и парень поспешил ретироваться. А Эдуард остался думать. Вот сбросит он сейчас фотографии, оденется, скажет «пока»… Нет, конечно, можно созвониться, встретиться, но не хотелось отпускать именно сегодня, а продолжить начатое, о чём-то поговорить, что-то посмотреть, съездить в ресторан. Мальчишка, определённо, был «его», Эдик это чувствовал, понимал. Кирилла хотелось узнавать и дальше, больше. – Глубже, – усмехнулся своим мыслям и направился проверять процесс перемещения снимков в ноутбук. Кирилл сидел по-турецки на диване в гостиной и оценивающе рассматривал фотографии, слегка наклонив голову и закусив губу. Эдуард улыбнулся и, сев рядом, обнял его за плечи. Парень тут же перегруппировался и удобно расположился в объятьях, и прежде чем он начал говорить о снимках, Эдик успел уловить короткий облегчённый выдох. – Правда, здорово? А ты моську недовольную строил. Вот сегодня сниму ещё раз с балкона, и ты поймёшь, что одинаковых пейзажей не бывает, даже с одного и того же места в одно и тоже время. – Сегодня? – уточнил Эдуард. – Сег… Ой, – Кирилл почесал нос, поводил пальцем по клавиатуре. – У тебя планы, да? Блин. Я увлёкся, прости, это… – и попытался встать. – Сидеть. Я не отпускал. Мальчишка удивлённо на него взглянул. Эдик улыбнулся, притягивая его ещё ближе, чтобы поцеловать. – Оставайся. Хочешь? – Угу, – Кирилл чмокнул его плечо и вернулся к ноутбуку. – Вот сейчас мы с ними немножко поработаем, и будет просто шедевр!.. Эдуард сидел, обнимая его, наблюдая за переменами в фотографиях, и ему было как никогда уютно и спокойно. Этот факт определил дальнейшую судьбу Кирилла. «Не отпущу!». Вердикт вынесен. Обжалованию не подлежит.