Рыжик из детдома

Васька исчез на две недели, как в воду канул. И все это медленно тянущееся время Вовка тихо сходил с ума. Одноклассницы, которые решили взять Владимира в усиленный оборот, еще бы, ведь последний год остался учиться вместе, откровенно раздражали, особенно Катерина. А друзья честно не понимали, что случилось. — Бля-я-я! А Наташка юбку укоротила, теперь, когда по лестнице поднимается, у нее трусики видны аж до поясницы. Все парни ее вперед пропускают! — Славка сощурил свои масленые карие глазки. — Это чернявенькая? — переспросил Семен. — Угу, и курносенькая, наша отличница. Второй размер навскидку, — поддакнули под боком у задумчивого Вовки. — В грудях слабовата, — покачал головой Семен. — Зато ноги! И попка круглая. А вот белобрысая Светка стала расстегивать на груди две пуговицы у блузки, если чуть ближе встать — можно увидеть кружево лифчика, — Славка снова пустился в радужные мысли о телках. Как дружки Вовки не старались, но переснять девиц, которые тучей вились вокруг их закадычного друга, не могли. Девки либо смотрели на них, как на придурков, вертя палец у виска, либо делали вид, что те просто не существуют. — У этой трешка, но до Катьки ей — как до Луны пешком, — Семен продолжал сохнуть по большегрудой Катерине. — Слышь, Вовка, вот чем мы отличаемся от тебя, что бабы тебе прохода не дают? Вовка пожал плечами, он в пол-уха слушал друзей, а сам сходил с ума, думая только о рыжеволосом своем любовнике. И его не оставляло чувство беспокойства, а вдруг что случилось, он ведь такой еще совсем маленький, хрупкий. — Ростом мы одинаковые, — перечислял Семен, загибая пальцы. — Волосы темные, ну у тебя чуть чернее, чем у нас. Хозяйство примерно того же размера, да и лицом не уроды. Парни часто дурачились, мастурбируя втроем на какой-нибудь особо пошлый журнал с голыми бабами. Посему, точно знали, какой и у кого в боевой готовности. У Вовки был чуть длиннее, у Семена тоньше, зато у Славки хоть и покороче их обоих, но самый толстый. Славка на предпоследнее сравнение откровенно заржал: — Там нас пока не сравнивали. — Неужели из-за твоих блядких синих глазок? — буркнул, делая вывод, Семен, смотря на покатывающегося под боком друга. — А ты цветные линзы вставь и проверь, — посоветовал Вовка, утыкаясь в учебник. В аудиторию вошла завуч по учебной работе Домна Эндустриановна. Был такой период в стране, когда как только детей не называли в честь великого коммунизма, вот и перепало завучу по полной программе, хрен вышепчешь. Под стать имени женщина была статной и увесистой, она встала перед затихшим классом и объявила. — Со следующей недели начинаются городские олимпиады по всем основным предметам. Всем отличникам, идущим на медаль, участвовать обязательно, так же будут выбраны те, кто особо отличился по разным предметам, — Домна сделала еще более серьезное лицо и уплыла в коридор. — Пиздец! — вздохнул Славка. — Меня точно зашлют на физику. Парень не был даже ударником, но в физике шарил так, как никто другой. — А ты чего молчишь? — двинул плечом Вовку Семен. — А чего говорить и так ясно: математика, химия, физика, возможно, география. Вовка на медаль не шел, но по естественным наукам у него всегда было твердое отлично. А вот литература и иностранный язык хромали на все четыре лапы и на облезлый хвост. После уроков Вовка отправился со своими дружками в их тайную нычку. Располагалась она в старых сараях деда Егора на самом берегу речки. Здесь дедок раньше хранил лодки, а как заболел, никто туда уж как года три не совался. Парни притащили сюда облезлый диван со свалки, сколотили столик и объявили все это секретной базой. Тут у них стояла собственная лодка, в углу были припрятаны удочки и сети, а еще была целая стопка порнушки. — Бля! — Семен упал на продавленный диван и потянулся к своему опухшему члену, через карман штанов. — Яйца просто щас лопнут! И надо так девкам выпендриваться, мини юбки, разрезы, а сами, суки, и понюхать не дают. Славка плюхнулся рядом и стал шарить в порно картинках, разыскивая что по убойнее. Вовка, замерев по середке их сарая, поджал губы, дрочить как раньше на картинки не втыкало, да и зрелище, как два друга оголяют свои стояки и, постанывая, начинают гонять шкурку, возбуждения не приносило. — Ладно, вы тут заканчивайте, а я сейчас, — Вовка развернулся на каблуках и вышел вон. — Чего это он? — недоуменно воззрился Семен в сторону исчезнувшей спины. — А мне почем знать? Да забей, давай кто быстрее сольет, — хмыкнул Славка и стал наращивать темп. Ноги Вовку самого вынесли к мосту, и он, проходя через него, наткнулся на рыбачащего с парапета Генку. — И куда это ты топаешь, красавчик?! — залыбился тот, увидя знакомого, а потом под хохоток остальных друзей, кинув удилище, утащил обратно на берег в кусты. — Ты чего совсем с ума сошел соваться на нашу территорию? — рыкнул он, серьезно глядя в синие глаза Вовки. — Или так в штанах чешется, что прожить без своей принцессы две недели не можешь? — Где Васька? — Т-щ-щ-щ! Неугомонный, не ори так, другие услышат. В милиции твоя принцесса, — прошептал Генка. — Ты не белей так, в понедельник может выпустят, правда, пока в город вряд ли разрешат выйти. — Что случилось? — Вовка схватился за корявые ветви ивы, ноги совершенно не держали. — Он с главарем наших отморозков сцепился, тот решил из него секс-игрушку сделать, до ножей дошло, — Генка, разговаривая, обдирал свои опаленные солнцем плечи, снимая с них кожу как шкурку. — Но сейчас все пучком, главарь этот точно сука! Прикинь, выжил, скотина. А Ваське приписали самооборону. Менты Сизого долго прищучить пытались, да все никак, а тут такой случай, правда, вряд ли наш Рыжик даст показания об изнасиловании, но все-таки! — А чего такая конспирация? — Так банда-то Сизого вся на свободе. А Рыжик на весь детдом заявил, что любит другого. Тебя эти подонки с собаками вторую неделю ищут и за нами всеми следят, а я эту неделю подходы к нам караулю, так и знал, что за своей принцессой потащишься. Вовка боялся даже не за себя, а за Ваську, вот ведь сдержал слово, не стал никому свой зад подставлять. — Это я виноват, просил его, чтобы он больше ни с кем не спал… — Ох! Сразу видно, ты нашего Рыжика совсем не знаешь. Думаешь, он без твоего приказа так бы и подставился каждому встречному? Да Сизый его как год назад распечатал, так совсем с ума сошел! Думал насилием склонить Ваську быть любовником, да не тут-то было. Рыжик сам сколотил команду не хуже из тех, кто раньше пострадал от банды Сизого. Так они и не рыпались совсем, а тут он опять в их руки случайно попал, вот и закрутилось все по новой. — И что теперь делать? — Сизому светит колония. И его дружкам тоже, так что, думаю, весь костяк через неделю переловят с поличным. А вообще, знаешь, если по-честному, отпусти Ваську, не мучай, — пробормотал тихо совсем в конце Генка. — Ты не думай, я не ревную, мне девки прут, но из вашей любви ничего хорошего не будет. — Это еще почему? — с вызовом прошипел Вовка. — Потому! А ты думал, как Рыжик твоим родителям в глаза будет смотреть, когда все откроется? — на вызов ответил Генка, буравя парня стальным взглядом. — А я его знаю. Потому и говорю, не мучай, а лучше отпусти, пока он с собой что не сотворил. — Мы сами разберемся. Не лезь! — рыкнул Вовка и пошел обратно к своим дрочущим друзьям. Генка только головой покачал, видя, как исчезает черноволосый красавец среди плакучих ив. — Не лезь… Что ж, посмотрим, что ты будешь делать, если Васька попытается наложить на себя руки. *** Чернявенькая Наташка рыдала, сидя на парте. Она была из тех девиц, которым нужна только победа, то есть — это только самые высокие оценки и только первые места. Подружки ее облепили со всех сторон, успокаивая, гладили по волосам. — Чего случилось-то? — спросил нарисовавшийся рядом Славка, Наташка его всегда заводила своими ровными ножками. — Как, разве вы не в курсе? — ответила Светка. — Наташка в этом году заняла второе место, впервые! И это по литературе! — И кто ж ее побил? — ухмыльнулся рядом стоящий Семен. — Не поверите, какой-то детдомовец! Мелкий, рыжий, глаза зеленые в пол-лица. Я его сначала вообще за девку приняла, — пояснила Светка. — Он и на английском первое место занял, обскакав всех! — Да как вообще такая мелкота может учиться в одиннадцатом? У-у-у-у! — завыла Наташка открыто в голос, срываясь на всхлипы и стоны. — Его сочинение сразу на международные послали, минуя межгородские соревнования! Как это вообще возможно? А-а-а-а-а! — размазывая сопли по всему рылу. Славка с Семеном переглянулись и дружно повернули заинтересованные мордахи в сторону Вовки, как бы спрашивая, а не Васька ли это, навряд ли есть еще один такой детдомовец в их городе, попадающий под такое описание. Вовка только руками развел, его зазноба так и не показалась. Он сам занял второе место по физике, не смог обойти только Славку, и теперь ему нужно было через несколько недель идти на межгородские соревнования. Хорошо хоть на математике он занял только четвертое место, да и химию вовсе завалил, а так бы пришлось и там отдуваться, но вот Рыжика своего он на них точно не видел. В класс вошел злобный Леха–гиря. Не смотря на свою здоровую комплекцию и любовь к тренажерам и штанге, он был помешан на географии и биологии. — Пиздец... Только пятый! — он только приполз с сегодняшней олимпиады по географии и, протянув ноги под своей партой, воззрился на зареванную Натаху. — Чо ревешь, курносая? — Второе место, — объяснила Светка. — И что? У нас сегодня вообще первое место какой-то мелкий рыжий занял, а все остальные призовые места достались элитному лицею. — Как, и у тебя тоже? — Семен подошел вплотную к Вовке. — Неужто Васька говорил тогда правду? — А я по чем знаю, я его более двух недель не видел! — окрысился Вовка так, что друг ретировался обратно к девчатам. — А биология когда? — Света смотрела на уставшего тяжеловеса. — Завтра, но если этот рыжий будет и там, то суши весла, — хмыкнул Леха-гиря со знанием дела. На биологию наши друзья отправились все втроем, ребята к началу опоздали, отборочные соревнования проходили в школе № 15 на другом конце города, и никто из них толком не знал, где она располагается. Посему, им пришлось проторчать несколько часов на крыльце, ожидая, когда отпустят участников. — И что ты ему скажешь, если, и вправду, это он? — Славка катал в руках кусок влажной глины и пытался вылепить что-то особо непотребное. — Сам не знаю, — отмахнулся Вовка, как вдруг сзади услышал вздох и такой родной голос. — Вов, а ты чего тут делаешь? Вся троица обернулась и увидела на залитом солнцем крыльце стоящего Рыжика, сзади него неприступной скалой возвышался мужчина в штатском. — Это мой друг, я могу поговорить? — спросил Вася у мужчины. — Пять минут, не более. Скоро собрание закончится и здесь будет толпа, — мужчина отошел к служебному уазику и закурил. Вася аккуратно взял горячую ладонь Вовки, видя, как Славка и Семен отходят в сторону, понимая, что разговор не для левых ушей. — Я скучал… — Я тоже, — язык у Вовки прилип к небу и ворочаться не хотел. — Ты прости, я пока под охраной, банду Сизого еще не всю выловили. Потому и исчез. — Мне все Генка рассказал. Вася уткнулся в плечо Вовки и рвано зашептал: — Я тебя люблю… Слышишь, никого не любил до этого, а теперь понял, что жить без тебя не могу. Вовка погладил по золотым отросшим волосам. Это все, что они могли позволить под перекрестным прицелом глаз милиционера и Вовкиных друзей. — Я тебя тоже люблю, беги, а то твой конвоир скоро на говно изойдет. А я не вытерплю и поцелую тебя при всех, — Вовка расцепил руки, смотря, как Рыжик согласно кивнул и поспешил в служебную машину. А друзья навалились требовательно сзади. — Теперь понятно, почему ему наши детские забавы не втыкают, — усмехнулся Славка, отслеживая разворот машины, в которой виднелась копна ярких непослушных волос. — И как оно в первый раз? — спросил Семен. — Охуительно, мужики, просто охуительно… — прошептал Вовка, слыша, как из входных дверей высыпают все остальные участники. И как Леха-гиря на всю ивановскую костерит рыжую малолетку.