Рыжик из детдома

Банду Сизого выловили, и Ваську, проходящим по делу в свидетелях, отпустили. Любовники сидели у Вовки дома в его комнате на кровати в обнимку и тихо шептались. — А чего на математику и физику с химией не пошел? Составил бы и там конкуренцию, — Вовка поцеловал висок Рыжику и зарылся в золотых вихрах. — Я по этим предметам еще программу полностью не прошел, посему тягаться с вами не стал, — объяснили, пыхтя под боком. — Книжки я любил всегда, как себя помню, а что еще в детдоме делать, как не читать запойно. По английскому в прошлом детдоме у нас учительница была замечательная, она в штатах пять лет прожила и со мной занималась часто индивидуально. Ну а географию с биологией какой парень не любит? — Мальчики, обедать! — крикнула призывно Галина. После того, как старший брат Вовки уехал обратно в институт, в доме стало тихо и спокойно. У отца закончилась эпопея с уборкой, посему глава семейства часто обедал дома. На улице начались дожди и слякоть, листья с деревьев опали и все с нетерпением ждали, когда выпадет снег. Парни, подорвавшись с кровати, выскользнули к родителям Вовки. Так что обедать сели вчетвером. — Ты, Вася, говорят, против местного бандюгана пошел? — Валентин с интересом рассматривал тонкого паренька, уткнувшегося в тарелку напротив. — Уважаю. Настоящий мужик! — Васька по олимпиаде первые места занял в четырех дисциплинах, — похвастался Вовка перед родителями своим любимым. — А ты? — тут же перевел стрелки отец. — Второе по физике… — буркнул Владимир, чувствуя, куда клонит папка. — Слабовато что-то, а, Галина?! — усмехнулся отец, а потом, подмигнув задорно обоим парням, продолжил. — Мы тут с мамкой посовещались и решили! Вась, ты у нас все равно тут уже прижился. Если ты не против, то мы со следующей недели подаем документы на твое усыновление. Вовка подавился куском мяса, а Вася готов был упасть от такой информации в обморок. Он рвано сглотнул, а потом кивнул головой, спрятав свои глазищи под челку. — Вот и славно, — Галина всплеснула своими руками, а потом родители стали обсуждать эту новость со всех сторон, не замечая, что Васька перестал есть совсем… — Что-то не так? — спросил Вовка после обеда, пареньки стояли на крытой веранде и смотрели, как накрапывает дождь. Валентин укатил на служебной ниве, даже такой неугомонный человек по слякоти и сырости предпочитал комфорт. — Ты не рад? Теперь мы будем все время вместе! Вовка приобнял Васю за худые плечи и услышал тихий ответ. — Рад, Вов, пойдем туда, где нас никто не найдет, а? Владимир увел своего любимого на дальний сеновал, там, закрывшись изнутри, парни забрались в душистое сено и прижались друг к другу. — Я хочу тебя, — прошептал Васька, трясь об своего любовника и расстегивая свою куртку с капюшоном. Вовка сам оголил свою грудь, чтобы прижаться к обнаженному телу Рыжика, и, приспустив штаны себе и Ваське, практически не растягивая, толкнулся вовнутрь. От остроты резкого возбуждения задрожали оба, а потом Владимир стал медленно наслаждаться телом любимого, ловя его горячие поцелуи, гася откровенные стоны. А на улице дождь нарастал все сильнее и сильнее, как будто кто-то большой и всепоглощающий плакал об утерянном навсегда. *** Утром на следующий день в дом Вовки ворвался взмыленный Генка. Васька ночью перерезал себе вены, и только благодаря случайности его нашел один из воспитателей в глубоком обмороке в ванной. Галина с Валентином и Вовкой, прихватив печального вестника, приехали в больницу через полчаса. В реанимацию их не впустили, Рыжик до сих пор был на аппарате искусственного дыхания, а хирург объяснил, что паренек очень хотел распрощаться жизнью, ибо распластал запястья до кости… Родители Вовки, ничего не понимая, выспрашивали у доктора подробности. Вовка стоял в углу и молча плакал, а Генка, подойдя к нему в плотную, прошептал: — Я тебя предупреждал и просил. Отпусти его! А ты… — Заткнись! — заорал Вовка на весь больничный корпус, пугая медперсонал и больных. Васька провалялся в реанимации практически неделю, весь детдом приходил сдавать ему кровь. Врачи разводили руками и говорили, что теперь все зависит только от самого мальчика, они сделали все возможное. Но если он не захочет жить сам, ему уже ничем не поможешь. Вовка дежурил в больнице сутками, родители его пока не трогали, видя, что у их младшего сына нервный срыв, а врачи подмешивали ему в воду успокоительное. А потом Рыжик очнулся, он позвал главврача и попросил о встрече с родителями Вовки. Своего любимого Васька видеть не захотел. Галина, погладив Вовку по голове, попыталась его успокоить. — Не волнуйся, он просто не хочет, чтобы ты видел его в таком плачевном состоянии, — прошептала она сыну, входя в палату к Васе за Валентином. — Ну ты парень и напугал нас, — Валентин присел на край кровати с лежащим Васькой и, коснувшись его перебинтованного запястья, добавил. — Врачи сказали, что шрамы останутся, но это не главное, ты жив и это здорово! — Васенька, мы подали документы на твое усыновление и комиссия рассмотрела наше прошение положительно, — улыбнулась тепло из-за плеча Валентина Галина. — Не нужно… — Вася аккуратно освободил руку из горячей ладони отца Вовки и прошептал. — Вы должны меня ненавидеть и презирать, как это я делаю сам. Мне всю жизнь говорили, что я должен был родиться девчонкой! Если бы я был женского пола, у меня давно была бы приемная семья и я жил бы счастливой, беззаботной жизнью. И только сейчас я понял, как правы были все эти люди. — Не говори глупости. Парнем быть не плохо — ты такой, какой ты есть! — возразил Валентин на слова лежащего перед ним парнишки. — Вы вряд ли это повторите, когда узнаете правду. Я очень сильно привязался к вам обоим всем сердцем и поэтому больше не могу вас обманывать. Я люблю вашего сына, очень… Он мой любовник. А теперь просто оставьте меня в покое… Вася отвернулся к стене, из глаз лились не останавливаясь слезы. «Вот и все… — подумал он. — Все кончено…». Он не слышал, как вышли родители Вовы из бокса. Отец, подойдя к замершему у стены Вовке, отвесил ему хорошую пощечину. Галина, охнув, схватилась за голову, таким страшным она мужа еще не видела. — Поговорим дома, сопляк! — рыкнул Валентин и поволок за шкирдяк опешившего от оплеухи младшего сына в сторону выхода. Васю больше никто не тревожил, через неделю его выписали из больницы, причину суицида списали на недавние разборки с бандой Сизого. Жизнь снова потекла по привычной детдомовской колее. Так прошел месяц… Генка запрыгнул на кровать Васьки и, устроившись у него в ногах, пробурчал: — Так лежать и будешь, тупо смотря в стенку? — ухмыльнулся он. — На улице выпал снег и ребята строят снежный городок. — Я сейчас просто отдыхаю… — ответили, не повернув головы. — Угу! Ты только читаешь учебники или разглядываешь эту трещину в стене, и она за месяц, поверь, совершенно не изменилась. — Не важно. Теперь все не важно, правда… — Васька уткнулся лбом в подушку. — Эй, Василий! — в их с Генкой комнату, заглянул вихрастый парень в очках. — Тут к тебе пришли! Генка повернул голову и опешил, на пороге стоял собственной персоной Вовка. Владимир только головой мотнул другу Васьки, и тот понял с полуслова, выскользнув за дверь и прикрыв комнату, подперев снаружи спиной. Вокруг него разрасталась толпа любопытных, еще бы! Ведь так никто и не смог узнать, кто же тот парень, что похитил сердце у неприступного Рыжика. — Уходите, — прошептал Васька в подушку. — Мне ничего не надо. — Даже меня? — сказал голос любимого, и Васю прижали к себе, до сих пор не верящего в происходящее. — Ты? Но как, я думал, тебе родители и думать запретят обо мне, а не то что приближаться, — прошептал Васька, греясь в таком родном тепле. — Я, вообще-то, за тобой. Мои мама и папа оформили на тебя опекунство, так что собирайся, — улыбнулся ласково Вовка. Только сейчас Вася увидел, как похудел его любовник с последней их встречи и как он устало выглядит. — Но как? И почему? Я ведь им четко тогда сказал, неужели они не поняли?! — Вася попытался отстранить Вовку от себя. — То, что ты мой любовник? Заверяю, это они поняли прекрасно. Даже слишком! — ухмыльнулся болезненно Вовка. — Но дело не в этом, я прошу у тебя прощение за то, что даже не мог представить, что творилось в твоей душе и как ты разрываешься между любовью ко мне и к моим родителям. А я оказался толстокожим слоном, который витал в розовых облаках, забив на гравитацию! — Вов, да я твоим родителям в глаза не знаю как смотреть. Они так ко мне относились, а я, получается, совратил их сына, — Вася печально вздохнул и зарылся на груди у Вовки, хоть на немного, но так хотелось опять ощутить сердцебиение своего любимого и его тепло. — Кто еще кого?! Знаешь, за что мне больше всего влетело от отца? — Нет. — За то, что я сам не рассказал первый о наших отношениях. И довел тебя до самоубийства! А ведь я тебя старше и должен сам отвечать за свои поступки, а не бежать от ситуации, отсиживаясь в кустах. Мой отец сам был сиротой и детдомовцем, и он мне все объяснил, что я сотворил с тобой из-за своей тугодумности. А потом еще целый месяц пришлось доказывать своим родителям, что у нас с тобой все серьезно, а не просто потрахушки на фоне юношеских гормонов. — Значит?.. — зеленые глаза посмотрели с надеждой. — Собирайся. Отец сказал, если сам не пойдешь, взвалить на плечо и переть силком. И потом, мать испекла специально яблочный пирог, как тебе и обещала! — М-да, как в дешевых фильмах про похищения невест, — рассмеялся Васька сквозь слезы. — А еще папка просил передать, что его мнение не изменилось и что парнем быть вовсе не так уж и плохо. Конец