Поля погребальных урн

Что может быть красивее блеснувшего на солнце клинка? Тяжелый меч оттягивает руку и удар, от которого гибнут все мнимые враги, выходит нелепым, но кто мешает попробовать снова? Тренирующиеся на поле дети, будущие соратники Тора, знатная поросль Асгарда, с воодушевлением разрубают пополам податливые безмолвные чучела, воздух полнится лязгом, воплями и топотом сотен ног. Старшие товарищи, уже прошедшие испытания, или побывавшие в битве, следят за тем, чтобы ни один ребенок не отлынивал от занятий: им ли не знать, что опыт и сноровка – вещи порой более важные, чем точный глаз или удача. Поле для тренировок для этих детей является не просто местом, где они набивают руку: здесь впервые в жизни они сталкиваются лицом к лицу с самими собой, трусливыми или храбрыми, одиночками или лидерами, хитрыми или идущими напролом, здесь они вырастают в тех, кто потом сокрушает грозную плоть врага одним точным, безжалостным ударом. В певучем великолепии битвы Тор - истинный воин – находит успокоение. Он не задумывается, что именно так привлекает его в сражениях, но стоило бы кому-то, вроде Локи, спросить Тора об этом, то старший сын Одина, не задумываясь, сказал бы: «Я люблю силу». Слабость, как предшественница поражения, была осмеяна на полях для тренировок, вызывая в Торе чувство глубокого омерзения – в силу своей прямолинейности, громовержец не мог перебороть в себе неприязнь к женщине, пускай и красивой, которая воплощает собой покорную тщедушность. В бесконечных тренировках, боях и поединках, старший Одинсон вырос и возмужал, научившись думать о более удачном применении молота, выгодных позициях, важности опыта и расчете силы удара, чтобы, вернувшись, домой истинным наследником, выбрать себе супругу. Чтобы понять, что выбирать ему не дала ни судьба, ни царственные родители. - Тор! – воскликнул Локи, быстро преодолев расстояние между ним и братом. Тонкий голос младшего сына Одина гулко отдался в высоких сводах. Тор, не успевший даже обдумать свой разговор с отцом и матерью, был захвачен врасплох, и растерянно улыбнулся вытянувшему шею от любопытства брату. - Что случилось на поле для тренировок? – неуверенно спросил Локи, отводя глаза. Его пальцы теребили ворот рубашки, то задирая его повыше, то будто стремясь разорвать. В коридоре внезапно стало очень холодно – ветер, начавший было успокаиваться, взметнулся вновь, проносясь по покоям дворца и свистя в узких прорезях окон. Шея и спина Локи покрылись мурашками, а губы чуть побледнели, сжатые от волнения. Тор не мог отвести глаз от едва наметившегося, мальчишечьего кадыка, который брат тут же накрыл ладонью, в бесполезном стремлении согреться. - Тор, - снова позвал Локи, на этот раз немного удивленный молчанием брата. Громовержец молча подхватил Локи подмышками, перекидывая через плечо и унося в сторону его комнаты. В этот раз Локи не смеялся. *** Тяжелые пряди волос, золотистые на солнце и медные при изменчивом свете свечей, падали на спину, когда девушка обеими руками снимала тяжелый шлем. Волосы завивались крупными кольцами на концах и волнами обрамляли строгое, красивое лицо с густыми бровями. Перекинув через плечо мягкую, послушную массу, девушка отделяла пряди, одну за другой вплетая их в причудливый узор прически. Руки уставали, пальцы немели – ведь волосы доставали ей до нижней части спины – но нужно было скрупулезно подцепить каждую прядку. Девушка с ненавистью разглядывала тонкие волосы, щекочущие лицо, и мечтала срезать их одним взмахом ножа, которым она так точно попадала в цель. Но завораживающе красивые, гладкие и пышные пряди были такими…своими, что девушка была уверена – срежь она их, и все тело наполнится самой нешуточной болью. Дверь комнаты приоткрылась, и к удивлению самой хозяйки, на пороге возникла Фригг. - Сиф, мне нужно с тобой поговорить, - произнесла она, окидывая взглядом склонившуюся перед ней деву. *** Тор опустил брата на кровать, так же молча подтянул к себе покрывало, небрежно смятое Локи еще с утра. От солнечного пробуждения не осталось и следа – из окна было хорошо видно небо, затянутое ставшими серыми тучами. Локи вдруг вырвал расшитую ткань из пальцев брата и накинул ее себе на плечи, вновь неестественно выпрямляя спину и прикрывая глаза. Тор остался стоять на коленях около постели, и в какой-то момент понял, со всей красочной, неизбежной ясностью, что через пару дней он объявит о своем желании взять в жены Сиф, что еще через месяц он ляжет с женщиной и должен будет заняться с ней любовью – и на мгновение ему показалось, будто наваждение, вызванное братом, исчезло, испарилось, уступая место правильному, оправданному желанию. Это было дурным сном, злой издевкой, кошмаром и бредом! Тихо рассмеявшись, Тор подался вперед, крепко обнимая Локи и прижимая его к себе, готовый радостно рассказать брату о своей невесте, просто поболтать с ним, другим, подросшим, как они делали раньше; Тор просунул руки под покрывало, касаясь ладонями горячего живота Локи сквозь одежду. И тут все рухнуло, как рушится прогнившая крыша, как рассыпается трухой фигура забытого деревянного идола – голос Локи прозвучал одновременно с настигшим Тора жаром, расползшимся в паху, заставившим уши гореть от злости на себя. - Может перестанешь душить меня и расскажешь, что с тобой сегодня случилось? Громовержец отдернул руки, едва сдерживаясь, чтобы не ударить брата. Слабый запах мыла, исходивший от волос Локи, словно окутал Тора целиком, не давая вырваться. Наваждение, бред, дурной сон, издевка! - Может успокоишься? Я женюсь, - старший Одинсон сделал паузу, стараясь сглотнуть вставший в горле ком, - но тебя подобное еще не касается. Не в силах отвести взгляд от напряженной спины Локи, Тор вышел за дверь, не чувствуя ватных, не слушающихся его ног. Теряя голову, Одинсон оперся о стену, прерывисто дыша и запуская руку за пояс штанов – тонкий, хрупкий, своевольный братец, источающий неправильный, непохожий ни на что иное, запах, улыбающийся, смеющийся, ступающий узкими ступнями на холодные плиты асгардской пиршественной залы возник перед ним, давая Тору всего пару секунд, череду обжигающих образов - и громовержец кончил, беззвучно хватая ртом воздух и ошарашенно смотря прямо перед собой.