Психопат

      В кабинете Асады, шефа местного отделения полиции, было на удивление тихо. Высокий мужчина сорока с небольшим лет внимательно рассматривал материалы дела. Он уже не первый раз пробегал по этим строчкам своими блеклыми карими глазами, но никак не мог зацепиться за истину. Казалось, что ответ кроется на поверхности, но он упорно уплывал от его понимания. Вся эта нашумевшая история стоила ему многих нервов. Мужчина и раньше не отличался густой шевелюрой, а за последние полгода полысел окончательно.       Слишком много странностей он замечал. Характеристика, присланная из университета, никак не вязалась с выводами судейских чиновников. Отличный студент, хороший друг, о семье всегда отзывался тепло и трепетно. Какой черт дернул его совершить столь ужасное преступление? Асада отложил папку в сторону, потирая уставшие глаза. Слишком много нестыковок, да и его упорное молчание выводило комиссара из себя. Куда проще было бы, если бы Учиха признал свою вину, или опровергнул. По собственному опыту Асада знал, что в подобных делах далеко не все так, как кажется на первый взгляд, но он никогда не сможет докопаться до истины, если подозреваемый и дальше будет упорствовать и отказываться сотрудничать. Порой комиссару казалось, что Учиха кого-то выгораживает, пытается оградить, но он не сможет сказать этого с полной уверенностью.       Дверь открылась, и взгляд Асады устремился к гостье. — Мисс Херли, честно признаться, я ждал вас еще утром, — комиссар поднялся с места, приглашая девушку в кабинет. — Простите, что заставила ждать Асада-сан, но мне нужно было составить представление о подозреваемом, исходя из личного опыта, а не опираться на полученные от вас факты, — Элизабет прошла в кабинет, занимая место в кресле напротив стола комиссара. — И как? Получилось? — Асада с интересом смотрел на нее, ожидая дальнейших слов. Все полицейское управление уже из сил выбилось бороться с Учихой, и сейчас как никогда нужны были хорошие новости. — Боюсь, мне придется вас разочаровать, — Элизабет вздохнула, опустив голову. — Я так и не смогла понять, которая из масок настоящая. Он так умело меняет лица, что можно запутаться. — Что же, — Асада вынул из папки характеристику, — судя по этому документу, Итачи человек скромный, молчаливый, немного замкнутый. В свои мысли посторонних не пускает и избегает давать оценки. — Значит, я его настоящего не увидела, — Элизабет нахмурилась, задумавшись. — Асада-сан, мне нужно поговорить с профессором Бурге. Может он сможет пролить свет на его поведение. По собственному опыту могу сказать, что будь он психопатом, он бы гордился своей работой и не переставал хвастаться. Такие люди жить не могут, если не попадут в сводки газет. — Я тоже думал как вы, мисс Херли, пока не пообщался с ним лично, и у меня сложилось впечатление, что Итачи далеко не так прост, — Асада закурил, распространяя по комнате тяжелый запах смол и табака. — В любом случае, не будем делать поспешных выводов, и меньше всего я хочу сбить вас с правильного пути, мисс Херли. Мы, всем отделом, наберемся терпения и будем ждать ваших результатов.       Элизабет простилась с комиссаром и направилась в отель, выделенный департаментом безопасности для ее проживания. В номере девушка еще раз постаралась проанализировать всю имеющуюся информацию.       Итачи Учиха, 23 года, уроженец Осаки, в Токио перебрался семь лет назад, поступил в университет, который и заканчивает сейчас. После сессии направился домой, чтобы познакомить родителей с будущей женой и матерью своего ребенка. На допросе признал, что девушку не любил, но от ребенка отказываться не собирался.       Что послужило толчком к этой кровавой резне, Херли не могла понять. Психологи, работавшие с ним, до приезда Элизабет провели параллель с влиянием лунных фаз. Это частый признак сумасшествия и сомнений не вызывал. Тяжело вздохнув, девушка все же потянулась за телефонной трубкой. Как бы ни хотела она разобраться сама, консультация Бурге была необходима. Профессор ответил на удивление быстро. — Элизабет, я ждал твоего звонка, — радостный голос Бурге отозвался в динамике. — Что у нас? — Я запуталась, профессор. Судя по психологическому портрету, Итачи Учиха человек скрытный и не разговорчивый, но со мной он повел себя совершенно иначе. — Элизабет, он проверяет тебя, — ответил Бурге. — Я ознакомился с материалами дела и могу сказать, что для психопата он слишком умен. — Я заметила. Профессор, — девушка замолчала на секунду, но после продолжила, — он пытается вызвать у меня страх к себе. — Страх? — профессор был удивлен. — Зачем ему это? Он прекрасно знает, что его ждет, и тебя это не касается. В любом случае, странная реакция. Элизабет, я говорил с комиссаром, он считает, что Итачи опекает кого-то. — Или от чего-то, — подхватила девушка, в голове которой вспыхнуло просветление. — Профессор, если преступление носило сексуальный характер? — Я не видел в нем предпосылок к этому, — констатировал Бурге, ожидая ее дальнейшего пояснения. — Если он на самом деле подвержен влияниям лунных фаз. Тогда, родителей мог убить, как помеху к сексу со своей девушкой, а ее, в свою очередь, за то, что отказала. — Почему тогда брат остался жив? — Бурге не понимал, куда клонит его ученица. — Не видел угрозы. Возможно, брат для него человек особенный, без которого нет смысла жить, — быстро говорила Элизабет, чтобы не сбиться с нужного направления мысли. — Если так, то у меня есть прекрасный план. — Какой? — поинтересовался Бурге. — Или это тайна следствия? — Нет. Через три дня полнолуние, такие люди активны даже в дневное время суток, хотя не мне вам это рассказывать. — Я знаю, — Бурге замолчал, раздумывая. — Элизабет, что ты задумала? — Я поговорю с его братом и попрошу помощи для следствия. Не думаю, что он откажет. — Сдается мне, опасную игру ты затеваешь, Элизабет. — Бурге был прагматиком и всегда просчитывал свои шаги наперед; ученица его действовала интуитивно. — Будь осторожна, смотри, чтобы он ничего не заподозрил. — Конечно, профессор, — Херли улыбнулась своим же мыслям. — Я позвоню вам позже.

***

      Ранним утром следующего дня Элизабет вновь оказалась стоя перед камерой. Карман классических черных брюк приятно грел адрес Учихи младшего. Херли не сомневалась, что сможет вывести этого преступника на чистую воду. — Рад видеть вас снова, доктор, — Итачи лежал на кровати, смотря в потолок и полностью игнорируя ее присутствие. — Не ожидал увидеть вас столь скоро. Какие сегодня у вас вопросы? — Господин Учиха, какие девушки вам нравятся?       Итачи подобного вопроса не ожидал — он резко поднялся с кровати и посмотрел на нее; глаза расширились от удивления, но всего на секунду, после его губы тронула легкая улыбка. — Хотите знать в моем ли вы вкусе, Элизабет? — он подошел к решетке, положив на нее ладони. — Скажу, если докажите, что не боитесь меня. — Я предвидела такой поворот, господин Учиха, и мне есть чем вам ответить, – она смотрела в его непроглядные черные глаза с вызовом, но чувствовала, как уверенность тает. — Может, перейдем на «ты»? К чему эта фамильярность, — Учиха не сводил взгляда с ее лица, ловя малейшие признаки эмоций. — Так каков твой ответ? — Я войду в «твою» камеру, и мы поговорим внутри, — Херли гордо вздернула подбородок. — Вот как, — Итачи ухмыльнулся, осмотрев ее с головы до ног. — И твое намеренье не изменится? — Нет. — Даже, если я скажу, что хочу тебя? — у Элизабет глаза полезли на лоб от его вопроса или утверждения; сбитая с толку, она не успела разобраться. — Ты меня боишься. — Нет, — твердо ответила она. — И я докажу! — Это просто прекрасно, — Итачи широко улыбнулся, обнажая ряд ровных белоснежных зубов, но в глазах сверкнуло хищническое предвкушение. — В таком случае, разденься заранее, потому что я наброшусь на тебя, едва ты переступишь порог камеры, и тогда этот миленький костюмчик может пострадать. — Это шутка? — Элизабет не могла понять, говорит он серьезно или нет. Все в этом заключенном просто пылало противоречиями, но, вопреки своей уверенности, она пятилась от него, пока спина не уперлась в противоположную стену. Херли готовилась дать отпор, настраивала себя с самого утра, но он смог так просто выбить почву из-под ног. — Разве, похоже, что я шучу? — Учиха как-то странно посмотрел на нее, словно ответ находился перед самым ее носом. — Я мужчина, у которого полгода не было секса и которому сносит голову от переизбытка тестостерона. Сейчас я похотливое животное, а ты моя жертва, которая сама идет в мои руки. Ну, же, Элизабет, не тяни. Раздевайся.       Девушка, опешивши, смотрела на него, боясь пошевелиться, прижавшись спиной к стене. Нет, его тон не выражал даже тени усмешки, он был полностью серьезен. Вот только Элизабет не была готова к такому повороту событий. Если для того, чтобы получить ответы, ей придется стать подстилкой для него, она не опустится до этого. — Или, ты думала, я зря назвал тебя проституткой? — вновь заговорил Учиха, когда от нее не последовало ответной реакции. Херли подавила тяжелый вздох: он пугал ее. Как бы она не старалась, какие бы не возводила барьеры, даже имея представление о том, с каким человеком столкнулась, она не могла побороть страх перед ним. — Только представь, как я прижму тебя к стене и буду врываться в твое тело, пока твой голос не сорвется от похотливых криков, а потом, когда твое тело будет извиваться под напором волн оргазма, я займусь твоим милым ротиком.       Элизабет растеряно смотрела на него, длинные ресницы подрагивали и готовы были ослабить защиту перед натиском жемчужных слез, но внезапно ее осенило: она ведь не останется с ним один на один. Охранник будет рядом. Так что опасаться, в общем-то, нечего. Этот человек умело надавил на нужные рычаги ее разума, заставив трястись как осиновый лист. И теперь Херли стало отчетливо ясно, что ей просто необходимо оказаться в камере один на один перед жестоким убийцей или абсолютным психопатом, но только так она сможет вывести его из комфортной зоны и заставить говорить. Элизабет отошла от стены, гордо распрямив плечи — она была уверена в своих действиях и готова пойти ва-банк. Цокот каблуков, вторящих ее быстрым шагам, разнесся по пустому коридору, когда Херли направлялась в сторону решетчатой двери разделяющей части крыла. — Откройте камеру, — потребовала она, и охранник удивленно уставился на молодого врача. Машинально пряча связку ключей в карман. — Для этого нужно разрешение начальника тюрьмы, — не очень приятным, от скребущих звуков, голосом ответил он, разглядывая девушку. Но Херли профессионал и привыкла получать то, чего хочет. — Я уполномочена решением судьи поступать так, как сочту необходимым. Если вашего начальника такой вариант не устроит, пусть пришлет мне письменные претензии! Или мне стоит написать судье, что следствие затянется из-за проблем бюрократии в тюрьме? — охранник тяжело вздохнул, раздумывая над ее словами, потом кивнул. — Хорошо, но если у меня будут проблемы, я буду ссылаться на вас. — Как вам будет удобно, — согласилась Херли, пытаясь решить, имеет ли ее спонтанное соображение трудности в дальнейшем дознании и сможет ли она выяснить хоть что-то полезное.       Металлическая решетка камеры отъехала в сторону, пропуская доктора внутрь своей скромной обители. Учиха лежал на нарах, разглядывая потолок, архаичный рисунок которого отражал все последние непогожие дни, разливавшиеся по протекающему потолку замысловатыми лужами. — Удивлен, — честно признался мужчина, не отрывая взгляда от потолка. — Вы думали, я не рискну выполнить свое обещание после того, как вы угрожали мне насилием? — Насилием? — по голосу заключенного можно было сделать предположение, что он удивлен и обескуражен, но Херли уже успела убедиться в его актерских способностях. — Разве я угрожал вам, доктор? Разве говорил, что вам не понравится? Все психиатры перевирают слова в свою пользу или только вы, мисс Херли? — Разве не вы говорили, что прижмете меня к стене? — парировала Элизабет, пытаясь отстоять свою точку зрения. Учиха обреченно вздохнул. — А разве не я обещал вам оргазм? Разве насилие приносит удовольствие жертве? Или вы не улавливаете разницы? — он повернул голову к девушке, впервые посмотрев на нее с тех пор, как она оказалась в его камере. Обсидиановые глаза внимательно изучали ее и вскоре вспыхнули догадкой, а мужчина даже поднялся на локте, чтобы лучше видеть ее. — Вы девственница, Элизабет, ведь я прав.       Девушка мгновенно вспыхнула, заливаясь стыдливым румянцем, что вызвало смех Учихи. — Можете не говорить: ваше лицо уже все ответило за вас, — он снова откинулся на подушку, позволяя длинным волосам растрепаться по плечу. — Как же так, доктор? Вы роетесь в головах маньяков, а при этом понятия не имеете, из-за чего они способны потерять голову. — Моя личная жизнь вас не касается! — Херли опять потеряла уверенность в себе, а ведь рассчитывала произвести обратный эффект. — И что же вы не набрасываетесь на меня? — А вы этого хотите? — мужчина был удивлен, даже его взгляд говорил об этом, и Элизабет пробила нервная дрожь, но она вспомнила про охранника и успокоилась. Учиха улыбнулся: ему доставляло удовольствие видеть ее смятение и наполненные страхом голубые глаза. — Я потерял интерес. Вы слишком зажаты, а я хочу женщину способную оценить мои старания.       Херли обиженно закусила губу, пряча глаза под пушистыми ресницами и слушая его тихий смех. — Вы любите животных, Элизабет? — этот вопрос прозвучал неожиданно, и девушка вздрогнула, почувствовав себя на приеме у психолога, готового решить все ее проблемы. Но ведь именно эту роль играет она. — Да, я люблю животных, — Херли отвечала уверенно, готовясь в любой момент перетянуть одеяло на свою сторону. Уж в этих играх она была мастером. — Наверное, кошки, — продолжал Учиха, словно рассуждая сам с собой. — Они вам подходят. — А у вас были домашние животные, мистер Учиха? — поинтересовалась она, и мужчина перевел на нее заинтересованный взгляд. — Конечно. У меня было вполне обычное детство, доктор, раз уж вас это так интересует, — он поднялся с жесткой поверхности кушетки, которая служила спальным местом, свесив длинные стройные босые ноги. — И какие же? — поинтересовалась девушка, внимательно наблюдая за его ленивыми движениями, в которых читалась скрываемая грация и легкость. — Собаки, хомячки? — Я люблю птиц, доктор, — Учиха вновь вперил на нее бездонные глаза, словно заглядывая вглубь, но Херли нашла в себе силы не дрогнуть под его взглядом. — Попугай? — продолжала гадать она. Херли просто не могла представить себе этого человека в компании канарейки. — Ворон, — улыбнувшись, ответил он. Психиатр быстро провела анализ, делая выводы, но Учиха продолжил: — Я знаю, что символизируют эти птицы, мисс Элизабет. И могу заверить, я не был склонен к суициду и не прибегаю к нему сейчас. — Что же привлекло вас в воронах, мистер Учиха, раз не смерть, которую они собой олицетворяют? — саркастично заявила Херли. — Ум, мисс Элизабет. Они одни из самых умных живых существ на планете. Вы должны это знать, вы же человек ученый, — казалось, что он просто издевается над ней: он не только сомневался в ее профессионализме, но и показывал свое превосходство, снисходительно улыбаясь, пока она пыталась проанализировать его слова и вывести приблизительную модель поведения. Каждый маньяк имеет свои склонности, свои пристрастия. Все начинается в отрочестве, издевательства над животными и птицами, потом они становятся взрослее, и в отличие от остальных сверстников, которые получают сексуальное удовольствие и эйфорию с женщиной, эти ребята получают ее наблюдая, как мучается жертва. Они очень изворотливы, и ни один маньяк или серийный убийца не окажется личностью заурядной, лишенной фантазии, да и глупым. Херли знала это еще с университета, и человек, сидящий перед ней в темной камере, прекрасно подходил под описание типичного серийного убийцы, но так ли это? В умственных способностях заключенного она убедилась на собственным опыте, он куда более тонкий психолог, чем известный миру профессор Бурге. Он легко читал ее и манипулировал. Херли еще не успела разобраться, зачем ему это, но возможность представится. Теперь, когда она смогла поставить себя в более удачную позицию, она сможет докопаться до самых потаенных секретов этого ума. — А вот мой младший брат любил ястребов. — Почему? — куда больше Херли интересовало, почему он перевел разговор на брата, но лишь сильнее убедилась, что он занимал не малую долю жизни Учихи, раз даже сейчас он думает о нем. — Кто знает, — пожал плечами Учиха, запуская тонкие пальцы в волосы и распуская их по плечам темными водами. Зрелище и правда выдающееся. — Доктор, вы знаете, как привязанности рождаются в наших умах?       Этот вопрос застал Херли врасплох, но девушка быстро собралась с мыслями, успев заметить, что охранник недовольно хмыкает за стенкой. Но даже этот, нелепый на первый взгляд, разговор, нес в себе большое подспорье для дальнейшей работы. — Это только химия, — ответила она. — Вещества, вырабатываемые нашими железами… — Я знаю анатомию, мисс Элизабет, — и это скучно. Вы никогда не думали, что наши привязанности схожи с потребностями мозга, а не гормонами? – мужчина замолчал на секунду, так и не дождавшись от нее ответа, поэтому продолжил: — Ястреба нельзя приручить. Чувства ему незнакомы. Эта птица в каком-то смысле является творением психиатра. В противоборстве ястреб не знает пощады. — Вы цитируете слова мистера Уайта, почему? — Херли поистине поразилась глубиной его познаний. — Потому что согласен с ними, — лениво ответил мужчина, поднимаясь на ноги. — Вы считаете, что ваш брат ваш психиатр? — уточнила Херли, но в ответ получила только ехидную усмешку, что должно было говорить о ее неправоте. — Ваше время вышло, доктор. Увидимся, — он прошептал эти слова ей на самое ухо, от чего мурашки побежали по спине. Этот мужчина умел быть разным: и пугающим, и обаятельным. Но он не был собой — это только маски, которые он с виртуозностью примеривал на себя, сбивая ее с толку. Херли столкнулась с одним из самых умных людей в мире, вот только обстоятельства играли не в ее пользу.