Психопат

      Морозный ветер ударил в лицо, едва Элизабет оказалась за стенами тюрьмы строгого режима. Поёжившись под напором стихии, она двинулась к машине, выделенной отделом внутренней безопасности полиции в её личное пользование. Девушка была горда собой и проделанной работой. Теперь у нее в полной мере появилось подтверждение того, что она оказалась права относительно брата задержанного. Саске Учиха имел особую власть над сознанием своего брата, пусть и границы этой власти ещё оставались туманными, но это уже кое-что. Вставив ключ в замок зажигания, Херли несколько минут ждала, когда прогреется двигатель и салон авто наполнится приятным теплом, только после этого она достала папку с делом, внося поправки на полученную от Учиха информацию. Закончив с этим делом, она вынула из кармана листок с адресом последнего члена семьи, который ещё утром ей передали в управлении.       Стоя под дверью новой типичной новостройки высотой в пять этажей, Херли всё ещё пыталась подобрать слова, чтобы убедить младшего оказать содействие. Домофон несколько секунд молчал, но потом послышался весьма бодрый и мелодичный мужской голос. — Да. — Мистер Учиха, — Херли говорила быстро, чтобы он не успел передумать, — меня зовут Элизабет Херли, я судебный психиатр и работаю по делу вашего брата, скажите, мы можем поговорить? — Брата? — казалось, этот человек совершенно забыл, что в тюрьме сидит его родственник, хотя не удивительно, что он отрекся от него, после случившегося. — Ах да, проходите.       Домофон издал писклявый звук, и металлическая дверь щёлкнула, чуть приоткрывшись. Элизабет быстро взбежала по лестнице на последний этаж. Дверь квартиры была уже открыта, и на лестничной клетке её встречал молодой парень. Элизабет знала, что ему всего восемнадцать, но выглядел он гораздо старше: все из-за тусклых глаз, в которых поселилась вселенская тоска. Парень был одет в простые спортивные штаны, чёрного цвета, а рельефный торс прикрывала растянутая серая майка. Его чёрные волосы торчали на затылке, и казалось, что он только поднялся с постели. — Здравствуйте, мистер Учиха, я… — начала Херли, но Саске перебил её, развернувшись и заходя в квартиру, приглашая следовать за ним.       Обшарпанная дверь довольно маленькой однокомнатной квартиры сразу была заперта на двойной поворот ключа, что не могло не настораживать. Учитывая, что родной брат этого человека считается психически больным, не исключалась наследственная шизофрения. Но Саске так же тихо и молча прошел на кухню, щёлкнув чайник. Херли решила, что разуваться не стоит, а вот пальто сняла, перекинув его через руку, направилась вслед за хозяином помещения. — Кофе не предлагаю, у меня его нет, — сурово говорил парень, не смотря на девушку. — Благодарю, — ответила Элизабет, стараясь придать своему голосу как можно больше дружелюбия. — Честно, не понимаю, чем я могу вам помочь, — продолжал говорить парень, раскладывая по чашкам пакетики чая и заливая их кипятком. — Вам с сахаром, или без? — Без, — Элизабет присела за столик, с интересом рассматривая интерьер помещения. Кухней эту комнату было сложно назвать, обычного оборудования не наблюдалось, только небольшой островок за холодильником, где располагалась крохотная раковина с плитой на две конфорки и небольшой ящик с посудой. Остальную часть комнаты занимал стол и огромное количество стеллажей с книгами. Книги в этой квартире занимали особенное место, они были всюду, все свободные стены от пола до потолка уставлены ими, начиная с коридора. — Я понимаю, что моя просьба окажется слишком невыносимой для вас, но я хотела просить вас о содействии.       Саске повернулся к ней, протягивая чашку и усаживаясь напротив, оценивая суровым взглядом. Сделав пару глотков, парень не проронил ни слова, и девушка поняла, что он ожидает дальнейшей части её просьбы. — Видите ли, ваш брат наотрез отказывается вступать в переговоры, и установить его психический статус очень сложно. Вы единственный человек, кто может помочь ему, если он действительно болен.       Саске недовольно фыркнул, закатив глаза. — Ему стоило подумать об этом прежде, чем оставить меня одного, — эти слова были брошены с таким презрением и холодом, что Элизабет передёрнуло. Но она тут же вспомнила, что этому молодому человеку пришлось пережить. — Простите мою бестактность, мистер Учиха, примите мои соболезнования, — Саске поднял на неё удивленный взгляд и несколько раз моргнул, словно вспоминая что-то. — Спасибо, — сухо протянул он, а Элизабет продолжила: — Мистер Учиха, ваш брат намекнул сегодня, что вы его психиатр, то есть человек единственный, кто может понять его и оказать помощь, — брови Учиха младшего изумленно взметнулись вверх, а в глазах появился интерес. — Вы очень много значите для него. — Правда? — парень отставил кружку, впиваясь в неё взглядом, словно стараясь заглянуть куда-то сквозь неё. — Итачи так сказал? — Именно так, — подтвердила девушка, понимая, что врать нехорошо, но выбора нет. — И вы уверены в том, что он болен? — недоверчиво произнёс парень, во взгляде которого начинал затухать интерес. — Я смогу это доказать только если он согласится сотрудничать, а не играть в свои игры, — уверенно заверила Херли, наблюдая, как лицо Учихи приобретает мягкость. — Я готов помочь, только что я должен делать?       Элизабет сделала большой глоток чая, отмечая его насыщенную горечь и ругая себя за то, что передержала пакетик. — Для начала, расскажите, каким Итачи был в детстве. Эту информацию оказалось трудно найти. — Ещё бы, — пожал плечами парень. — Отец умело его прятал. — Почему? — Херли не могла уловить смысла слов парня. Зачем родному отцу скрывать своего сына девушка не понимала, но надеялась прояснить для себя это обстоятельство. — Итачи всегда был странным, — начал Саске, отвернувшись к окну, позволяя тусклым солнечным лучам ласкать бледную кожу щеки, — он всегда был скрытным, никому не доверял, потом совершенно замкнулся в себе. Родители пытались найти причины его поведения, но всё оказалось тщетно. Потом стало ещё хуже. Однажды преподаватель биологии позвонил родителям и сказал, что Итачи перепугал весь класс, когда принес на урок вскрытую ворону, развесив её кишки на булавках. Тогда же мама нашла в его комнате коробку с отрезанными головами ворон. Психолог много времени провел с ним, но состояние только ухудшалось. Итачи пришлось лечь в клинику, где его держали год. — Об этом нет совершенно никакой информации, — изумилась Элизабет. — Потому что никто не знал его настоящего имени. Вы можете перерыть архивы всех больниц, но не найдёте даже упоминания о нем, — объяснил Саске. — А вы знаете название клиники? — полюбопытствовала девушка, но Саске отрицательно покачал головой. — Я был слишком маленьким, чтобы знать такие подробности. — А что было дальше? — вновь спросила Херли. — Дальше? Итачи выписали, заверив, что всё хорошо. Но отец боялся рецидива и отправил его в военное училище, полагая, что строгая дисциплина окончательно улучшит его состояние. Так и было, пока не настал этот день, — Саске снова замолчал, погружаясь в свои раздумья. Элизабет не решалась прервать его размышлений и ждала, пока парень вернется в реальный мир. — Так, чего вы хотите от меня? — Я бы просила вас поговорить с ним. Убедить сотрудничать, чтобы ему могли помочь, — пыталась объяснить девушка. А действительно, на что она надеялась? Что появление брата выведет его из себя? Ну, хоть что-то же должно произойти, с чем после можно будет работать. — Хорошо, — согласно кивнул головой младший Учиха. Херли поразилась: этот парень даже ни разу не задумался, не кричал, брызжа слюной, напоминая какие ужасы совершил его брат, как сделал бы любой нормальный человек. Ничего из обычных реакций, которые Херли привыкла видеть. Казалось, всё решилось в тот момент, когда она сказала, что Саске много значит для брата. — Когда мне приехать? — Я позвоню вам, мистер Учиха. Ваш номер есть в деле, как только судья даст разрешение, — пообещала девушка, поднимаясь со стула. Саске пошел проводить её до двери; на пороге она повернулась. — Надеюсь, вы не передумаете. — Если мой брат болен, его не в чем винить, — пожал плечами Саске, после чего дверь закрылась.       Херли устало выдохнула. Это наследственное что ли? Ни одного из братьев она не могла понять, и если Итачи просто играл с ней, то Саске был совершенно не от мира сего.       Заведя мотор, Элизабет направилась в полицейское управление.

***

      Асада уже ждал ее, расхаживая по кабинету и пуская кольца дыма от сигар. Стоило девушке оказаться в дверях, мужчина нетерпеливо набросился на неё с расспросами. — Как он отреагировал на просьбу? Вам, наверное, пришлось выслушать массу нелицеприятных выражений в свой адрес? — Отнюдь, — Элизабет опустилась на кресло, разложив на столе папку с делом, хмурясь от противного табачного дыма. — Согласился, причём весьма поспешно, даже уговаривать не пришлось. — Что, правда? — Асада удивлённо изогнул брови. — А ведь он такую истерику закатил, когда производили задержание, думали, он Итачи прямо там порвёт на фантики. — Похоже, он успел смириться с утратой, — продолжала Херли, пытаясь провести параллель событий. — Мне кажется, Саске больше обеспокоен тем, что остался один, а не тем, что потерял родителей. Это звучит странно, но именно по этой причине он готов помочь следствию. — Чтобы не быть одному? — переспросил Асада. Херли кивнула головой. — Если Итачи признают вменяемым, его ждет, по меньшей мере, пожизненное заключение, если адвокат слукавит, то смертная казнь. Если же подтвердится его психическое расстройство, то судья направит его на принудительное лечение, и вероятнее всего с возможностью выписки, — Херли поправила прядь волос, выбившихся из хвоста, просматривая бумаги. — Саске сказал, что Итачи уже отбывал лечение в психиатрической лечебнице. — А? — Асада в очередной раз бросил на неё удивлённый взгляд. — Я об этом ничего не знаю.       Мужчина зарылся в бумагах, разбросанных на столе, пытаясь найти что-то. Элизабет остановила его: — Не ищите, этих бумаг нет. Насколько я поняла, то мистер Фугаку прятал своего старшего сына от мира. По словам Саске, Итачи лежал под вымышленным именем, после чего поступил в военное училище, — Асада нахмурился, после чего вновь зарылся в бумагах, доставая несколько распечаток, протягивая их психиатру. — Вот, посмотрите. Нам удалось проследить часть их жизни. Судя по этим документам, оба брата посещали одну школу и учились довольно прилежно. В личных делах нет ни одного замечания. — Даже упоминания об инциденте с вороной? — поинтересовалась девушка, просматривая бумаги и не находя в них подтверждения слов Учихи младшего. — Какого инцидента? — не понял мужчина. — Со слов Саске, у Итачи наблюдались социопатические наклонности ещё в школе. Он принёс на урок ворона со вскрытым брюхом, чем перепугал весь класс.       Асада присел на край стола, затягиваясь терпким дымом, и добродушно рассмеялся. — Мисс Херли, любовь к анатомии не является преступлением, не так ли? Я знаю, по меньшей мере, троих человек, кто грешил подобным. Наш судмедэксперт вообще собирал дохлых крыс и птиц и хранил в морозилке, пока не проводил им вскрытия. И могу с гордостью заявить, что этот человек стал лучшим специалистом в своей области. — И коробка с отрезанными головами стояла у него под кроватью? — саркастично заметила Херли; настроение Асады сразу упало, и он подавился дымом. — Я знаю, где проходит грань между гипертрофированным детским любопытством и психическим отклонением, детектив. — Пусть так, — сдался Асада, — в любом случае, семь лет назад след их обрывается. — Как это? — не поняла девушка, поднимая на детектива глаза. — Семь лет назад оба брата пропали из стен школы. Саске вернулся через два года, продолжил обучение, а вот об Итачи больше ни слова.       Девушка задумалась. — Должно быть, именно в этот период Фугаку начал скрывать его, — размышляла она, — но, где был Саске? — Этого мы не знаем, так же как и чем занимался Итачи, вплоть до поступления в университет. Никаких официальных бумаг по нему нет.       Повисло молчание. Какими бы мотивами не руководствовался, глава семейства Учиха он оказал медвежью услугу служителям закона. Теперь установить картину жизни было практически невозможно. Херли вдруг поставила себя на место шестнадцатилетнего парня, которому пришлось покинуть родной дом, потому что отец, возможно, стеснялся его из-за психического отклонения. Девушке стало его жаль. Она отчетливо осознавала, что со своим ребенком так бы не поступила. — Мы должны найти военное училище, в котором учился Итачи, — заговорила она, смотря на детектива. Он обреченно вздохнул, прикидывая, сколько таких заведений по стране и куда мог засунуть сына родной отец. — Мы разошлем факсы с фотографией, может кто и откликнется. Но я не стал бы питать надежды на положительный результат, — мужчина поднял трубку стационарного телефона, притаившегося здесь же на столе, нажимая кнопку быстрого набора. Ответили почти сразу. — Хидан, зайдите ко мне.       Спустя пару минут дверь кабинета детектива открылась, и на пороге появился высокий хорошо сложенный молодой мужчина, в простых джинсах и футболке с коротким рукавом. Несмотря на свой молодой возраст, мужчина успел полностью поседеть, а взгляд глаз оказался красным от постоянного просмотра монитора компьютера. — Мисс Херли, — пожилой детектив поднялся с места, подходя к пришедшему мужчине, — познакомьтесь, Мацураси Хидан, один из лучших наших специалистов по поиску. — Рад знакомству, — сухо проговорил Хидан, которому не нравилось отвлекаться от своих обязанностей. Мацураси и раньше работал в этом управлении полиции, был очень вспыльчивым и постоянно ругался, до тех пор, пока его не отправили в горячую точку в составе армии НАТО. Вернувшись, Мацураси стал похож на своего призрака, несколько месяцев над его психикой бились специалисты, в итоге вынесли вердикт, что ему никогда не работать в убойном отделе, а Хидан и не рвался, прекрасно понимая, что один только вид оружия вызывает в нём страшные воспоминания.       Херли протянула ему руку, но мужчина отказался пожать её. Асада пожал плечами, словно извиняясь, но поделать с этим ничего нельзя. — Мисс Херли, вы будете работать вместе. Поверьте, лучшего человека для такой работы не найти, — продолжал заверять Асада, видя её растерянность. — Я и не думала сомневаться, — наконец ответила она, вновь усаживаясь в кресло. — Мацураси-сан… — Просто Хидан, — перебил ее мужчина, довольно твердым тоном. — Простите, Хидан. Нам нужно выяснить в каком из военных училищ обучался Учиха Итачи, — продолжила она свою мысль. Хидан внимательно слушал. — Но он обучался под другим именем, и, к сожалению, мы его не знаем. Асада-сан предложил разослать факсом фотографии… — Это провальная идея, — вновь оборвал Хидан, на этот раз, повернувшись к детективу. — Вы же знаете, как эта штука искажает изображение. Да и преподавательский состав вряд ли станет проверять все личные дела только по одному факсу, куда проще сказать, что такого никогда не было. Мы, конечно, можем воспользоваться вашим планом, но только если сами явимся следом. — Хидан, ты прекрасно знаешь, что у нас нет столько людей, — возмутился Асада. — Это уже моя проблема, — столь же холодно ответил Мацураси. — У меня много знакомых в других округах, уверен, они согласятся помочь. — В таком случае действуйте! — наконец согласился Асада. Хидан кивнул головой и поспешил покинуть кабинет. Детектив перевел свой взгляд на психиатра. — Не волнуйтесь, этот парень знает что делает.