Психопат

      Едва Элизабет вошла в гостиничный номер, раздался телефонный звонок; девушка сразу поспешила ответить. — Элизабет, — профессор Бурге был крайне взволнован, — боюсь, я поступил опрометчиво, оставив тебя одну с этим делом. — Что-то не так? — Херли прекрасно знала своего наставника, и его тон заставлял поволноваться. — Сегодня, я искал схожие психотипы, чтобы облегчить тебе работу, и случайно наткнулся на медицинский журнал десятилетней давности, — профессор тяжело вздохнул, помолчав секунду. — Он Фрейд современности. — Кто? — не поняла девушка. — Учиха Итачи. Я наткнулся на статью с весьма интересным заголовком: «Анализ патологической привязанности, склонности социопата и движимые мотивы». Она удостоилась высшей награды в медицинском сообществе. Он прекрасно разбирается в психологии и психиатрии, боюсь, даже лучше меня, — пояснял профессор. Элизабет молчала, пытаясь понять суть сказанного, но потом её осенило. — Подождите, вы сказали журнал десятилетней давности? Но ему было тринадцать! — Вот именно! — вскрикнул в трубку профессор. — Когда я прочел её, меня поразила вся глубина осмысления проблемы, словно он проводил исследование на пациенте, углублялся в его голову, пытался понять мысли. Это удивительно! И знаешь что, после его статьи многие врачи признали, что его подход помогает излечить пациентов! Я сейчас перешлю тебе статью. И еще, Элизабет, я вылетаю к тебе, сама ты его не сломаешь. — Спасибо, профессор. Вы меня очень выручите, — голос Херли звучал почти металлически, как у бездушной куклы. Она была поражена. Пытаясь копаться в голове светилы психиатрии, она только давала ему оружие против себя. Это пугало. Сразу вспомнился нашумевший роман Томаса Харриса: «Ганнибал». Гениальный психопат, раскусить которого смог только человек со схожими склонностями. Элизабет такими не обладала. — Не волнуйся, мы вместе справимся, — заверил её профессор, прежде чем повесить трубку.       Херли сбросила пальто на стул, усаживаясь за столик недалеко от кровати, включая ноутбук. Электронное письмо уже ожидало, когда его прочтут. Херли распустила волосы, чувствуя, как приятно расходится тепло по коже головы, но усталость давала о себе знать, так что девушка никак не могла собрать мысли в кучу. Воспользовавшись услугами мини-бара, Элизабет наполнила стакан недешевым виски, рассчитывая, что это поможет расслабиться и только после этого вернулась к статье. «Кто убивает человека, тот — убийца. Кто убивает миллионы людей, тот — победитель. Кто убивает всех, тот — Бог. Жан Ростан (1894-1977) Размышления биолога, 1939 «Я специально не искал жертву». Эта фраза принадлежит ростовскому потрошителю Андрею Чикатило, оставившему за двенадцать лет «свободного поиска» 53 истерзанных трупа. Порой я думаю — не сошёл ли я с ума?       Говорят, если ты об этом задумываешься, значит, ещё нормален. Но разве безумцы не способны думать? Разве не свойственно им чувство страха? Разве они боятся меньше, чем обычные люди?       Я много размышлял над симптомами психопатического и социопатического поведения. Весьма некомфортно подвергать себя такого рода анализу, извлекать на свет Божий все свои самые сокровенные мысли. Интересно, кто-нибудь ещё на такое способен? Боюсь, что нет.        В моей личной биографии можно усмотреть ряд типичных социопатических тенденций: эмоциональную неуравновешенность, тяжелые психологические переживания. Отчетливо помню, насколько я был удивлен, когда в первом классе меня обнял один из учителей. Меня раньше никто никогда не обнимал. Мне это не понравилось.       Терпеть не могу, когда до меня дотрагиваются. Кто бы то ни было. Очередная характерная черта социопата.       Я практически не способен совершать насилие, даже по отношению к животным. Это несколько утешает, поскольку мучить домашних или бездомных животных — традиционный социопатический признак. В детстве я весьма регулярно расчленял кукол, но никогда, насколько мне помнится, не делал такого с живыми существами. Однажды я сварил в ванне моих черепашек, но убежден, что это произошло чисто случайно.        И всё-таки вы склонны считать меня социопатом, верно?        Представить доказательство?       Конечно, заглядывая в скрытые от глаз уголки человеческой психики, мы рискуем увидеть малопривлекательные и даже страшные картины. Но они не перестанут существовать, даже если их не замечать или игнорировать.       Что же происходит во мраке за незримой чертой? Вопрос вызван не праздным любопытством. Ведь каждый из нас ощущает себя путешественником не только во времени и пространстве, но и в мире призрачных грез и фантазий, границы которых нередко становятся болезненно осязаемыми и зримыми.»       Глубина мысли и правильность постановки вопросов, с которой писал тринадцатилетний подросток, заставляла Херли содрогнуться. Он задавался такими вопросами, которые даже Элизабет в голову не приходили. Из начала статьи можно было сделать вывод, что автор изучал себя, свои наклонности и пытался понять их причину, чувствуя, что что-то происходит не так, как должно быть. Но чем дальше автор углублялся в суть проблемы, тем отчетливей становилось понятно, что речь идёт не о нём. Возможно, о человеке с которым автор себя отожествлял, ведь из текста никуда не девалось «Я».       Попытки разобраться в социопатии и патологической привязанности в связи с которыми и возникали, по мнению автора, неуправляемые реакции, параллельно сравнивались с известными серийными маньяками. Херли внимательно прочитала статью, убедившись, что Итачи человек поистине уникальный и многогранный. Больше всего её поразил вывод, в самом конце статьи. «Некрофил же — это человек, который все проблемы склонен решать только путём насилия и разрушения, которому доставляет наслаждение мучить и заставлять страдать, одним словом, тот, который не может существовать, не превращая живое в неживое. Следовательно — социопат неподходящее выражение для моей склонности. Я некрофил, склонный к социопатии, стремящийся к созданию гармоничного мира, только мной правильного и только мной понимаемого, в котором все постороннее, чуждое оказывается встречено враждебно и по сей причине должно быть уничтожено.»       Распечатав статью, Элизабет подколола её к папке, вновь открыв личное дело. Как девушка не старалась проявить все свои знания и сопоставить имеющиеся факты, она упорно не видела настоящего портрета Учиха Итачи, да и рассказ Саске внес еще больше сумбурности во всю эту историю. Около двенадцати она отложила папку, решив, что разберётся со всем на свежую голову, после чего приняла душ и отправилась спать.       Когда зазвонил телефон, Элизабет с большим трудом разлепила глаза. Настенные часы показывали полтретьего утра, и девушка не могла придумать, кому понадобилась в столь поздний час. — Алло, — севшим ото сна голосом ответила она. — Мисс Херли, это Хидан. Простите, что беспокою в столь позднее время, но мы нашли учебное заведение. Однако выдвигаться нужно сейчас. Я заеду через пятнадцать минут. — Большое спасибо, — поблагодарила Элизабет, но в телефонной трубке уже слышались короткие гудки.       Спустя пятнадцать минут, как и обещал, Хидан остановился под дверью отеля, посигналив. Элизабет быстро спустилась, усаживаясь в просторный салон хонды. Мацураси сразу сорвался с места. — Это конечно не мое дело, но разве нельзя было подождать до утра? — поинтересовалась девушка. — Нельзя, — сухо ответил Хидан, — один из офицеров узнал его, но в семь он отправляется в командировку и вернется только через полгода. Хотите ждать? — Нет. Спасибо за проявленное упорство. — Это не моя заслуга, — Хидан оказался очень неразговорчив. И дальнейший путь они проделали в полной тишине.       Военное училище в пригороде Токио охранялось, как стратегически важная военная база. Солдат нес службу на КПП, и проехать мимо него незамеченными оказалось невозможно. Остановив машину, Мацураси опустил стекло, впуская в салон холодный воздух. — Детектив Мацураси, — представился Хидан, подавая документы постовому. Тот внимательно осмотрел их и перевел взгляд на Херли. — Доктор Элизабет Херли, судебный психиатр, — представилась девушка. — Мем, — солдат склонил голову чуть ближе к окну, — у вас есть документ удостоверяющий личность? — Конечно, — Херли зарылась в сумочке, найдя, наконец, заграничный паспорт, подавая его солдату. — Вот.       Постовой придирчиво осмотрел фотографию, потом кивнул головой, подтверждая, что все в порядке. — Подождите секунду, — проговорил он, — я должен вписать вас в журнал. — Разумеется, — согласился Хидан, и постовой вошел в маленькую будку КПП. Несколько минут его не было видно, но после он вернулся, вручая документы и поднимая увесистый шлагбаум. — Капитан Хошигаке ожидает вас в третьем корпусе, — пояснял солдат, — поедете прямо до круга, а там сразу налево. Единственное здание, выстроенное треугольником, не промахнетесь. — Благодарю, — Хидан выжал педаль газа, и машина плавно тронулась с места. Здание действительно оказалось примечательным, так что найти его не составило большого труда. Возле входной двери стоял еще один солдат, поджидая их. — Прошу за мной, — хорошо поставленным голосом попросил он, быстро взбегая по ступенькам.       Здание по внутреннему убранству ничем не отличалось от обычной казармы. Ничего лишнего, выкрашенные зеленоватой краской стены и покрытые линолеумом полы. На специальных досках размещалась полезная информация: от плана эвакуации на случай пожара и устава до предстоящих учений и расписания занятий. Кабинет капитана находился в самом конце длинного коридора.       Высокий, плотного телосложения мужчина разбирал бумаги на столе, раскладывая их по папкам. Его маленькие глазки быстро пробегали по строкам текста, прежде чем определить в какую стопку отправятся документы. — Проходите, располагайтесь, — не отрываясь от своего занятия, говорил капитан. — Простите, но у меня мало времени, а закончить нужно. Так чем могу помочь? — Мы говорили с вашим руководством по поводу одного бывшего ученика, — начал Хидан, доставая из кармана куртки снимок, — нас направили к вам. Вы знаете его?       Хошигаке протянул руку, взяв снимок, и бросил короткий взгляд. — А что вам от него нужно? — казалось капитана, очень расстроил тот факт, что человеком на фото интересуется полиция. — Он обвиняется в убийстве, — опустив детали, ответил Хидан, и брови капитана удивленно поползли вверх. — Он?! Вы уверены, что не ошиблись? — Хошигаке даже присел, чтобы сохранить равновесие. — Его поймали на месте преступления, так что не ошиблись, — подтвердил Мацураси. Херли пока не вступала в разговор: она просто слушала и оценивала реакцию. — Так вы знаете его? — Сенджу Итачи, — тяжело вздохнув, капитан открыл стоящий позади стола сейф и вынул из него папку в красном переплете, отдавая полицейским. — Честно, вы меня шокировали. Я знаю этого парня как облупленного, и уж кто-кто, а Итачи убить не мог. — Вы в этом так уверены? — Мацураси бегло просмотрел содержимое папки, отметив высокие результаты обучения. — Насколько я вижу, он был прекрасно подкован в военной стратегии. — Да, Итачи был лучшим студентом в свое время, и, что греха таить, его еще никто не превзошел. Но при этом он был добрейшей души человек. Я просто не могу подобрать причину, по которой он поступился бы своими принципами, — капитан был явно озадачен. — Вы знаете, почему он обучался под вымышленной фамилией? — наконец очередь дошла и до Херли; Хошигаке перевел на нее глаза. — Нет, мисс. Он никогда не говорил об этом, а у меня не возникало причин спрашивать. Я был уверен до сегодняшнего дня, что это его фамилия, – четко ответил капитан. — Я знаю только, что за все три года, которые он провел здесь, Итачи ни разу не поехал домой на каникулы или в увольнительную. Его никто не посещал и даже писем не писал. Я знаю, что, когда он поступил, его брат был болен и он переживал из-за этого. — Болен? — казалось, Херли не верила его словам. — А чем болен он не говорил? — Нет, мисс, — капитан откинулся на спинку кресла, — Итачи не распространялся о своей семье. Говорил только, что им и без него тяжело и что он не в обиде. Однако он всегда упоминал семью с особенным трепетом. Послушайте, Итачи один из умнейших людей, когда-либо рожденных на земле. Гибкость его ума позволяла ему совершать просто немыслимые маневры. Если бы он захотел и дальше продолжить военную карьеру, современность получила бы величайшего полководца, который виртуозно вел бы сражения, сведя численность потерь среди мирного населения к минимуму, и разбивая армии противника столь быстро, что они и понять бы ничего не успели. Но военное ремесло претило его душе. И уж если бы он пошел на убийство, поверьте, вы никогда бы его не поймали. — А вы не замечали за ним странностей поведения? — вновь задала вопрос Херли, удивляясь, с каким упорством капитан готов отстаивать невиновность бывшего ученика. — Военное дело, мисс, требует определенной крепости духа. С нашими студентами постоянно работают психологи. Можете поднять медицинскую карту Итачи, но там все в полном порядке, — заверил Хошигаке. Его недовольство играло на лице, и Херли поняла, что пора сворачиваться. Иначе станет значительно хуже. — Позволите ознакомиться с личным делом? — спросила она. — Если обещаете вернуть в целости и сохранности, — предупредил Хошигаке. Элизабет кивнула головой, и, распрощавшись с капитаном, они покинули территорию училища.

***

      Поудобнее разместившись на переднем пассажирском сидении в просторном салоне Хонды, Херли открыла папку с делом и полученную характеристику, бегло пробегая глазами по строчкам. — Вас что-то беспокоит, доктор? — поинтересовался Хидан, заметив напряжение на ее лице. — Нет, просто, — Элизабет подняла на него глаза, рассматривая детектива в бледном свете приборной панели, — если верить словам Учиха Саске, то обвиняемый целый год провел в психиатрической лечебнице, это подтверждают и школьные документы, когда он просто прекратил обучение и больше не вернулся. Но в этих бумагах указана дата поступления, и смотрите, между тем, как он бросил школу и поступил в училище, не прошло и двух недель. Выходит, либо Саске сознательно дал ложные показания, либо в документах ошибка. — Я не вижу смысла Учиха Саске давать ложные показания. Я входил в группу захвата, я собственными глазами видел все, что он сделал, и даже у меня кровь похолодела в жилах, а уж поверьте, я многого насмотрелся за свою жизнь. Он не просто убил мать своего ребенка — он вскрыл ей живот и вытащил плод. Ему было всего пара месяцев, но сердце уже билось. Наш судмедэксперт сказал, что ребенок еще несколько минут был жив вне утробы матери. А он смеялся, смеялся как ненормальный, — лицо Хидана посерело, и казалось, ему сейчас станет плохо, настолько страшными оказались воспоминания. У Херли похолодели пальцы рук и к горлу подступил ком. — Я думаю, проблема в документах. Если Фугаку Учиха так старательно прятал больного сына от мира, ему не составило большого труда подкупить кого надо, чтобы время, проведенное в психушке, не отразилось в документах. — Возможно, вы правы, — Элизабет задумалась, вновь устремив взгляд на бумаги. — Знать бы в какой клинике его содержали, тогда картинка встала бы на свои места.       Полицейская рация, вмонтированная в приборную панель, ожила, просыпаясь с противным шипением. — Хидан, ты где? — голос Асады прорезал тишину. Мацураси нажал кнопку ответа. — Восьмое шоссе, в трех милях от военного училища, — отчитался детектив. — Доктор Херли с тобой? — вновь поинтересовался начальник. — А как же, — подтвердил Хидан. — Это хорошо. Возвращайтесь в корпус училища, опросите свидетелей и никого не подпускайте к месту преступления, пока не прибудут эксперты, — отдал приказ Асада. — А что случилось? — взволнованно поинтересовалась Херли. — Капитан Хошигаке жестоко убит. Его тело только что обнаружили, когда курсант пришел сообщить, что машина готова к выезду, — объяснял Асада. У Херли округлились глаза и волосы зашевелились на голове. Они только что разговаривали с ним, сложно было представить, что где-то рядом бродит убийца.       Асада отключился, а Хидан уже разворачивал Хонду, направляя ее на обратный курс.