Психопат

      Профессор Бурге удобно расположился в кресле номера Элизабет, просматривая толстые папки дела. Попутно рассказывая о том, какие изменения произошли в их отделе. Элизабет почти не слушала, пытаясь проанализировать слова Итачи, лишь изредка кивала головой, когда профессор замолкал, чтобы не вызвать подозрений. Это казалось странным, но девушка упорно не хотела верить в его виновность. Не укладывалось в голове, как такой человек, с блестящим образованием, мог опуститься до подобного.       Зачем было ждать столько лет? Что-то не складывалось, не хватало деталей, но она не могла найти их. Последняя надежда была на Учиха младшего, возможно из их разговора получится узнать то, что Итачи скрывает? К этому стоило подготовиться. Элизабет знала, что конкретного ничего не услышит, но хотелось верить, что обрывки фраз выведут ее на чистую воду. Хидан основательно взялся за дело, но пока ничего конкретного не мог предоставить прокурору, пока не выяснил, каким образом Учихе удалось покинуть свою камеру. Но Асада был прав, если Хидан брался за что-то, то доводил дело до конца.       Усталость за бессонные сутки все же сломила ее, и Херли уснула под бодрое мурлыканье профессора, который этого даже не заметил.       Ее разбудил настойчивый звонок телефона, припрятанного под подушку, который просто не желал замолкать. Часы показывали половину седьмого утра, а значит, следовало направиться в тюрьму, ведь до предстоящей постановки оставалось всего пара часов времени, а Херли надеялась успеть перекинуться парой фраз с заключенным. Звонил Асада, сбивчиво объясняя, что прокурор тоже желает присутствовать во время встречи, и девушка, как ни старалась, не смогла отговорить детектива. Она боялась, что какие-то слова будут истолкованы не верно, а лишь в угоду обвинению. Но выбора не оставалось. Наскоро переодевшись, после контрастного душа, она выскочила из номера, попутно набирая номер Учиха младшего. — Мистер Учиха, это Элизабет Херли, — представилась она, едва трубку успели снять. — Здравствуйте, доктор, — голос парня казался усталым, что не удивительно, учитывая в какую рань она звонила, да еще в выходной день. — Помните, мы говорили о встрече с вашим братом? — Конечно, — без особого интереса ответил Саске. — Хотите сказать, что все отменяется? — Нет, что вы! — Херли вышла из здания отеля, направляясь к своему авто, попутно выуживая из кармана пиджака ключи. — Судья дал разрешение. Встреча назначена на сегодня, через два часа. Вас устроит? — Буду там, — Саске повесил трубку. Элизабет потянулась ключом к дверному замку машины, но выронила связку, поскольку руки оказались заняты папками и телефоном. — Вам помочь? — Элизабет дернулась, отскакивая в сторону от неожиданности. На нее смотрели насмешливые глаза Учиха Шисуи, который совершенно случайно оказался рядом. Мужчина грациозным движением поднял связку с асфальта, открывая дверь и предлагая девушке занять место. Но Херли осталась стоять на месте. — Что вам здесь нужно? — потребовала она ответа. Шисуи опустил взгляд, словно его застали за поеданием сладостей перед обедом. — Знаете, мисс Херли, мой брат очень скрытный человек и неохотно идет на контакт, — начал было Шисуи, но тут же замолчал, обдумывая дальнейшие слова. — Мне не удалось убедить его довериться вам, но у меня есть, что вам предложить. — С чего такая щедрость? Разве вы не должны защищать интересы своего клиента? — девушка не понимала, что происходит и каким образом Шисуи мог помочь ей в этом деле. — Само собой. Но, как защитнику его интересов, мне претит та комедия, которую он разыграл. Мне хотелось бы видеть его оправданным, — Шисуи запустил руку в карман кашемирового пальто, что-то пытаясь найти. Вскоре небольшая картонная карточка перекочевала из его руки в ладонь Херли. — Это все, что я могу вам дать, мисс Херли. Удачного дня.       Шисуи вежливо склонил голову, в легком поклоне и поспешил удалиться. Элизабет заметила дорогой внедорожник, припаркованный за углом здания, на котором Шисуи и приехал. На карточке был указан адрес городского вокзала и номер ячейки с кодом. Она несколько секунд раздумывала, как поступить, но решила, что разберется во всем после.

***

      Душный кабинет начальника тюрьмы был до отказа забит желающими полюбоваться на предстоящее зрелище, и чем меньше оставалось времени, тем больше народу набивалось в крохотную комнату. Вскоре стульев на всех перестало хватать, но Бурге уверенно отстаивал сидение для своей ученицы. Элизабет же направилась к Учихе.       В камере вновь царил кромешный мрак, и девушка не могла выхватить фигуру заключенного. — Сегодня вы ко мне не заходите, Элизабет? — его голос звучал четко и близко, но она не видела его. — Сегодня я ненадолго, мистер Учиха. Мне только хотелось узнать, не передумали ли вы? — его пальцы сжали прутья решетки, буквально вынырнув из темноты. — Может, зайдете, а там и решим? — Элизабет недовольно наморщила нос, но выхода не было. Она уже успела понять, что говорить он с ней будет только так. Махнув рукой, она подозвала охранника и вскоре оказалась один на один с Итачи. Он долго рассматривал ее, потом ухмыльнулся: — Юбки идут вам гораздо больше, Элизабет. — Разве мы собрались говорить о моем внешнем виде? — Элизабет торопилась, но прекрасно понимала, что разговор состоится именно так, как он того хочет. — А разве я не имею права позволить себе маленькую радость — полюбоваться на вас? — по интонации его голоса казалось, что Итачи обидели ее слова. И Херли поспешила исправить ситуацию. — Можете любоваться, пока мы будем говорить. — Благодарю, — Учиха вновь улыбнулся, отходя вглубь камеры. Херли знала, что за ними наблюдают и решила скрыться подальше от камер, так что последовала за ним. — Присядете?       Итачи сел на кушетку, аккуратно заправленную потрепанным одеялом. Да и сам вел себя слишком галантно, чего она раньше в нем не обнаруживала. Смена его настроений пугала Херли лишь по той причине, что она боялась потерять контроль над ситуацией. — Спасибо, я постою, — ей хотелось ответить ему теми же манерами, показать, что она тоже хорошо воспитана. — Может, вы чего-то хотите? Сигарету, например?       Итачи тихо рассмеялся, низким гортанным смехом, с примесью горечи. — Мне уже вынесли смертный приговор, Элизабет? И вы хотите исполнить мое последнее желание? Тогда я выберу другое. — Какое же? — Элизабет стало интересно, с чего он решил, что его судьба уже предрешена.       Она даже заметить не успела, с такой скоростью он оказался рядом, обхватывая руками ее талию и придавливая к стене. Она только безвольно размахивала руками, совершенно не понимая, что происходит. А он жадно смотрел на нее, несколько секунд, упиваясь ее испуганным выражением лица, прежде чем захватить ее губы в сладкий плен. Она вскрикнула, но голос потонул в поцелуе. Херли брыкалась и извивалась как змея, пытаясь отстранить его от себя, но все попытки оказались тщетны. Итачи лишь настойчивей прижимал ее к себе, легонько поглаживая по спине, проходясь пальцами вдоль позвоночника, очерчивая контур точеных бедер, изредка сминая их. У нее перехватило дыхание, а в глазах потемнело, но именно в этот момент мозг отказался повиноваться здравому смыслу. Она сама потянулась к нему, судорожно обхватывая руками за шею и запуская пальцы в распущенные волосы мужчины. Элизабет впилась ногтями в его плечо, оцарапав до крови, от чего Итачи недовольно шикнул и прикусил нижнюю губу, отстраняясь. Элизабет тяжело дышала, словно ее лишили кислорода, иссушили до дна. Сердце отстукивало бешеный ритм, переходя с галопа на чечетку и обратно, а он только улыбался, проводя подушечками пальцев по щекам. — Маленькая английская девочка на поверку оказалась не такой и сдержанной.       Элизабет вспыхнула от смущения. Ей было стыдно, но она не могла не признаться себе, что ей это понравилось. И будь у Итачи меньше здравого смысла, она с легкостью бы позволила ему зайти гораздо дальше. Странно, бытует мнение, что в порыве страсти именно женщина способна сохранять рассудок, Элизабет оказалась другой. Она полностью отдалась этому чувству, совершенно потеряв связь с реальностью. У нее были кавалеры, и ее целовали не единожды, но всегда бережно и целомудренно. Итачи открыл ей другие грани, которых она и не ожидала обнаружить. Простой физический контакт, просто прикосновение губ, но как он вскружил голову, Херли до сих пор не могла понять, как такое могло произойти именно с ней? Она всегда славилась своими отчужденностью и сдержанностью, но совершенно утратила контроль, даже больше — она передала его именно этому человеку. — А теперь скажи мне, — Итачи склонился к самому уху девушки, прекрасно понимая, какое впечатление на нее произведет его горячий шепот, — что ты задумала? Какую глупость ты решила совершить, Элизабет? Я видел рабочих, которые целый день устанавливали камеры. — Я не имею представления, — соврала Элизабет, но пыталась придать своему голосу большей убедительности. — Я пришла узнать адрес. — Я уже сказал, что ты его не получишь, — Итачи обвел ушную раковину языком, шумно выдохнув, от чего девушку пробила дрожь. — Зачем вы убили свою семью, мистер Учиха? — как ни странно, Херли чувствовала свою власть над ним, была уверенна, что хоть на часть вопросов получит ответы. Итачи криво улыбнулся, обхватывая ее голову руками и прижимая к своей груди. Его сердце билось ровно, как и в прошлый раз. — Я хотел защитить своего ребенка, — ее передернуло, но он не дал ей вырваться, продолжая крепко держать в объятьях. — И все было бы хорошо, но шел дождь. — Причем здесь дождь? — поразилась Элизабет. Итачи поднял ее голову, сильно сжимая волосы на затылке, пристально смотря в глаза. — Ты что-то задумала, я уже изучил тебя, и мне это не понравится, ведь так, — это не было вопросом, он был уверен в своих выводах. — Не глупи, Элизабет. Оставь мое дело в покое и уезжай, так будет лучше. Я там, где должен быть, а ты не мать Тереза, чтобы добиваться оправдания для меня, когда даже простого не знаешь! Всё, что ты видишь, не является таковым, просто уезжай.       Элизабет почувствовала сильный укол в район груди. Он целовал её, гладил по голове, обнимал, а теперь гнал куда подальше. Он еще играл с ней, а она поверила. На секунду, но этого хватило, чтобы испытать полное унижение. Она глупа, всё ещё ребенок, и он вертит ей как хочет, постоянно спутывая мысли. Но она сможет доказать, что тоже не из простого теста сделана. Пусть она и не могла читать его как открытую книгу, но у неё есть упорство, а это многого стоит. — Я сама решу, когда и что мне делать, мистер Учиха! — она отстранилась от него, но рука мужчины потянулась к ней, желая восстановить контакт. Элизабет отвела её в сторону, направляясь к выходу. — Ты совершаешь ошибку, — с долей угрозы предупредил её Итачи. Но девушка не слушала его.       Оказавшись в коридоре, после того, как тюремщик закрыл решетку, она сделала несколько больших шагов, отходя подальше, но силы покинули. Элизабет облокотилась на стену, проводя пальцами по распухшим губам. Это ощущение сохранилось столь явственно, словно они и не отрывались друг от друга. Сердце отчаянно трепыхалось в груди, словно маленькая птичка в клетке, желая обрести свободу и воспарить в небеса. — Мисс Херли, — тюремщик вывел ее из задумчивости, и Элизабет обернулась на его голос, — вас ждут наверху, визитер прибыл. — Спасибо, — едва слышно ответила Херли. Из ее головы уже успел выветриться приход младшего Учиха. Она впервые задумалась, а правильно ли поступила.

***

      Профессор Бурге сразу подставил стул поближе к монитору, приглашая ее присесть. В кабинете воцарилась гробовая тишина, наблюдатели даже дышать перестали, словно это могло спугнуть гостя, в то время, как по ярко освещенным коридорам тюрьмы тюремщик провожал темную тень Учихи младшего. Возле камеры, Саске остановился чуть в стороне, так что заключенному не было его видно. Тюремщик несколько секунд вглядывался в темноту камеры, но так и не обнаружил Итачи, стукнув дубинкой по решетке. — Учиха, к тебе гости! — не дожидаясь ответа, он быстрым шагом удалился, чтобы оставить этих двоих наедине, как и было запланировано. Саске не двигался с места и буквально прирос спиной к стене. Устремив взгляд в пол, он словно ждал чего-то. — Зачем ты пришел, отото? — голос Итачи прорезал тишину, и Саске скривился, словно от грязного оскорбления, а в глазах вспыхнула ненависть, но он быстро взял себя в руки, тяжело вздохнув и взъерошив волосы. Однако укрытия своего не покинул. — Я хочу помочь тебе, Итачи. Ты болен. Эти люди смогут вылечить тебя, — Саске говорил тихо, но в голосе скользили ноты раздражения. — Мне не нужна помощь, отото. Можешь идти. — Саске сжал кулаки, стараясь унять дрожь в конечностях. Он был зол, и это прекрасно отражалось на изображении. — О чем вы говорили? — отвлек Элизабет профессор, который сгорал от любопытства. — О клинике, — коротко ответила Херли, не желая вдаваться в подробности. — Вы шептались, как заговорщики. Прокурор даже решил, что вы обсуждаете план побега. — Девушка тяжело вздохнула. Она пропустила несколько фраз из-за его дотошного расспроса в самое ухо. — Если он может выбраться из камеры, ему не нужна помощь в этом, — Элизабет ответила чуть громче, чем следовало, так что и прокурор услышал ее слова, неодобрительно фыркнув.       Тем временем Саске отчаянно боролся с гневом, который в нем вызывали слова брата, он, наконец, вышел к нему навстречу, обхватив решетку пальцами, и Элизабет не смогла не отметить, насколько знакомым был этот жест. Итачи поступал так же. — Посмотри мне в глаза, Итачи, и скажи, что будешь лечиться! — требование Саске показалось разумным, но в нем скрывалась угроза.       Учиха старший все же подошел ближе, и его точеный профиль осветил слабый свет ламп коридора. Саске долго всматривался в его лицо, а потом с силой ударил по решетке. — Нет! — кричал он, срываясь в истерике, больше не в силах унять свою злость. — Ты опять это делаешь! Опять оставляешь меня одного! — Я всегда буду с тобой, отото, — голос Итачи звучал спокойно и уверенно, словно и не его брат вовсе сейчас закатывал истерику. — Прекрати! — прошипел Саске, и даже волосы на затылке встали дыбом, ощетинившись. — Не называй меня так! — Ты мой брат и им останешься, — заверил его Итачи, но именно эта фраза оказалась губительной. Саске с быстротой молнии протиснул руку сквозь прутья и, схватив Итачи за футболку, притянул к себе. — Ты пожалеешь об этом! — шипел Саске, руки которого тряслись от несдержанного гнева. — Гореть тебе в аду за все, что ты со мной сделал!       Разжав пальцы, младший Учиха ушел, быстро переступая ногами, казалось, что он и вовсе готов бежать. — И что это значит? — подал голос прокурор, который, как и все присутствующие, ничего не понял из происходящего. Элизабет удивленно смотрела в монитор, пытаясь разобраться. Отчего Саске не любит, когда брат упоминает об их кровном родстве?       Телефон на столе начальника тюрьмы ожил, озаряя переполненное пространство комнаты трелью звонка. Бурге дотянулся до аппарата, снимая трубку. Несколько минут он слушал говорившего, а после, повесив трубку, обернулся к Херли. — Кто такой Учиха Шисуи? — Элизабет вздрогнула, что-то внутри подсказывало, что следующие слова ей не понравятся. — Адвокат Итачи, а что? — профессор похлопал глазами, не скрывая своего удивления. — Его нашли мертвым на стоянке здания суда. Убили в машине, буквально на куски покромсали.