Титул, пропитанный ядом

И Сыль проснулась в холодном поту. Страшный сон, который она только что видела заставил дрожать ее тело. Ей приснилось, что сначала из ее лона начал расти отросток. Она лежала обнаженная на голых камнях и черное солнце опаляло ее кожу до ожогов. И этот отросток тянулся к солнцу, но потом вдруг сломался, весь съежился и отпал. Сразу стало легче. Солнце из черного стало ярко-желтым, обычным и ласковым, своими лучами греющим ее тело. Внезапно что-то заставило И Сыль затрястись. Это распирающее чувство ввергало в дикий ужас, а мгновением позже она увидела, что между ее ног появляется два ростка. Они постепенно росли и превращались в мощные деревья, на которых распускались листья. И сквозь них на нее попадали лучики, оставляя на коже зеленоватые узоры. Девушка открыла глаза. Вокруг были стены ее комнаты, окрашенные причудливыми тенями, отбрасываемыми уличным светом сквозь шторы. И Сыль вздрогнула и коснулась лица. Правая щека болела. Все тело болело, будто ее били несколько дней подряд. Сев на постели, она заметила, что рядом на полу валяется скомканное окровавленное полотенце. Девушка схватила его и прижала к себе. Тут же обнаружила на руке синяк. Коснулась щеки. Сразу вспомнился звон от пощечины. Она сопротивлялась, когда он раздвигал ее ноги. Грубо, с силой, вслух восхищаясь ее молодой и свежей нежностью, алчно глядя глазами туда, куда даже она сама не заглядывала и касаясь так интимно, что страх сковывал движения. Его не останавливали ни ее мольбы, ни маленькие слабо отталкивающие его руки, ни бьющееся от боли тело. Он просто ударил ее, чтоб она замерла, закинул ноги себе на плечи, сжал над ее головой в своем кулаке запястья и впиваясь поцелуем в губы, разбивая их о ее собственные зубы и вошел. Раздирая, разрывая, ломая ее. Убивая своими толчками. Изгибая ее маленькое тело, оставляя отпечатки пальцев на нежной коже бедер, кусая грудь, пока она не потеряла сознание. Полотенце выпало из рук девушки, когда услужливая память нарисовала картину комнаты, залитой светом ночного города, живущего своей жизнью, спящего Никкуна рядом, и ее самой, сжавшейся в комочек на самом краю кровати. Никогда уже не будет первой ночи, медленно и осторожно открывающей все таинства любви, с нежностью и почтением. Не будет ласкового супруга, которому можно будет смущенно сказать, что это самый важный раз. Не будет ничего. Ибо все сломано. Ее тело, ее душа. Теперь она полностью во власти этого безумного дьявола с чарующей улыбкой, так самонадеянно мнущего в своих сильных руках ее маленькое сердце.И она была готова отдать что угодно, лишь бы он забыл про ее существование, не слышал и не видел ее. Но в больнице лежала мать, которой нужна ее помощь, жить ей было негде и не на что. Она чувствовала себя проституткой. Самой грязной, самой последней. Девушка громко застонала и сползла на пол. За каких-то несколько часов ее мир, так заботливо огражденный от всего чужого, рухнул. В этот миг не было слышно ни звука. Он просто лег перед ней грудой беспорядочных обломков, развесив вокруг серую дымку, окрашивающую все вокруг в один безрадостный тон. Медленно переставляя ноги, девушка добралась до ванной, стараясь не шуметь. Потом долго сидела под холодными струями, наблюдая, как вода смывает коричневые пятна с бедер, колет кожу миллионами иголок, болью отрезвляя и приводя в чувство. И Сыль не знала сколько она времени просидела так, но очнувшись она быстро вылезла из ванной и с ужасом посмотрела на полотенца, скатанные в рулончики и аккуратно лежавшие за матовым стеклом шкафчика. Опять кроме полотенец ничего. Она обмоталась махровой тканью и заметила, что ее руки трясутся. "Несколько шагов. Всего несколько шагов...!"-уговаривала она себя. Но сегодня ночью это ее не спасло. Девушка прислушалась. За дверью было тихо. Она выскочила и опрометью кинулась к себе. К счастью, на дороге ей никто не встретился. Забежав в комнату, И Сыль несколько минут стояла и дрожала. От холода, от страха или от неопределенности, она понять не могла. Но кипевшее внутри чувство требовало выхода и наспех одевшись, она приникла ухом к двери. Ничего не слышно. Слегка приоткрыв створку, девушка различила звуки льющейся воды. Значит, ОН тоже встал. Что делать? Что же ей делать? И Сыль начала судорожно поправлять постель. Одна подушка. Закрыться в комнате навсегда и умереть от отчаяния. Вторая подушка. Выйти и послать все к черту. Но как же мама. Конечно, когда они обговаривали условия ее работы речь о постели не шла, но, призналась сама себе девушка, этого следовало ожидать. Натянутая простыня. Можно сейчас нагло потребовать улучшения условий. Но тут она вздрогнула. У нее никогда не хватит смелости сказать такое. К тому моменту, как покрывало легло на постель, И Сыль уже знала, что оставит все как есть. Сейчас она выйдет из комнаты, приготовит завтрак, молча разделит его с НИМ. Главное, не заплакать. И пусть ее плечи будут еще более опущенные, и пусть она будет бояться повторения ужаса этой ночи. Главное, что у ее мамы появится шанс.