Колыбельная для Солнца

***

Смесители были выкручены до предела. Эрика непрерывно мыла руки и шум хлеставшей из крана воды закладывал ей уши, но она никак не могла остановиться. От интенсивного трения кожа покраснела и из кожицы вокруг ногтей начала сочиться кровь, но Миямуре этого было словно бы недостаточно. «Хорошая девочка…» Голос, раздавшийся где-то совсем близко от неё, заставил пугливо обернуться и вжаться в кафельное покрытие стены. Взгляд натолкнулся на пустоту – никого не было и в помине. Однако это отвратительное эхо приторно-сладкого, ласкового голоса всё звучало в её голове, будто она только что его слышала. К горлу подкатил горький комок. Девушка быстро открыла одну из ближайших кабинок и склонилась над унитазом в рвотном позыве. Спазмы тошноты скручивали её желудок до тех пор, пока в нём не осталось ничего от недавнего обеда. Жалкая. Уродина. Слабачка. Именно так. И жизнь твоя до сих пор как одна огромная куча дерьма.       – Эрика, ты как? В туалет, негромко стуча каблучками по полу, вошла раскрасневшаяся Нана. Она не увидела Эрику, потому что дверь крайней кабинки, в которой девушка сидела, была заперта на хлипкую щеколду. Не увидела, как, вздрогнув от громкого голоса, Миямура медленно поднялась со своего места и принялась поправлять сбившуюся одежду. Не увидела, как, вдохнув в лёгкие побольше кислорода, девушка зажмурилась, будто смаргивая несуществующие слёзы.       – Боже, я так и знала, что тебе просто было плохо! Официантка подскочила к ней, осматривая покрасневшие руки и бледное, немного позеленевшее лицо.       – Давай-ка, умойся, а я скажу шефу, чтобы он дал тебе завтра выходной, – быстро протараторила Нана и скрылась за дверью. Лишь безмолвно кивнув в ответ, Миямура подошла к раковине и, набрав в руки прохладной воды, ополоснула лицо. И сейчас, взглянув на своё искривлённое отражение в зеркале, она почему-то вспомнила того посетителя, которого, наверное, очень сильно оскорбила, потому что они в такой спешке покидали их. Наверное было поздно приносить свои извинения. Но так даже лучше. Лучше, если он никогда больше не появится здесь и никогда не встретится ей на улице. Потому что так Эрике будет спокойнее. Хозяин заведения, нанявший Миямуру на работу, не одобрил выходной, да девушка и сама не больно-то хотела, несмотря на то, что Нана очень сильно настаивала. По возвращении в свою скромную обитель Эрика аккуратно повесила рабочую форму на вешалку и прицепила крючок на ржавый гвоздь, вбитый в стенку. Сама же она, кое-как натянув на себя спальную одежду, забралась под одеяло, моментально уснув. Однако сон сморил её ненадолго. Тёмная пелена пустоты обернулась кошмаром – одним из моментов ужасающего прошлого, от которого кровь до сих пор стыла в жилах. И к утру Эрика вновь видела себя с тёмными кругами под глазами, которые, казалось, теперь будут неотъемлемой частью её образа. На этот раз клиентов было столько, сколько обычно, в виду того что вчерашний прогноз оказался верен и к обеду тучи разошлись, являя жителям города яркий солнечный диск и безоблачное небо яркого цвета лазурита. Вот только несмотря на количество посетителей, Эрике было не до веселья. Спустя каких-то три часа с начала рабочего дня она боялась даже высунуться из служебного помещения, потому что в зале, за самым дальним столиком, сидел тот самый парень. И то, как он прилип к дивану, притворяясь заинтересованным в кофе и социальных сетях, одновременно с этим украдкой осматриваясь в поисках кого-то, Миямуру пугало до нервных уколов в живот.       – Миямура, не знаю, в чём тут дело, – вежливо сказал менеджер, скрестив руки на груди и кивком головы указав на парня, что в попросил третью за последний час чашку кофе. – Но если что-то случилось между тобой и этим клиентом вчера... – Эрика остервенело замахала головой. – ... Не важно – просто сходи и извинись. Ему не нужно было повторять дважды – девушка добровольно ступила за пределы своего убежища в надежде разобраться с этим поскорее и вернуться к своей жизни. К той разрухе, которая её умиротворяла.       – О, а вот и ты, – вторая попытка покорить девушку своей улыбкой успехом не увенчалась, так что Рёта быстро бросил это бесполезное занятие. – Присядешь? Девушка отрицательно мотнула головой и, достав из кармана своего фартука блокнот, начала писать:       «Я прошу прощения за вчерашнее.»       – А что было вчера? – С каким-то по-нездоровому положительным настроем спросил Кисэ. Эрика поджала губы.       «Вас могло обидеть моё поведение. Я подумала, что вы поэтому так быстро ушли.»       – Что? Конечно нет, – Кисэ засмеялся и Эрика похолодела. Она ничего не понимала. Совсем. В отличие от Рёты. Вчера вечером, вернувшись в свою квартиру, Кисэ на удивление много думал о ней. Просто лёжа в кровати, уставившись в потолок, размышлял о том, как бы подступиться к этой молчунье. Он и сам не понимал, чем Миямура могла его заинтересовать – таких как она, «загадочных» и «мрачных» в этом огромном мегаполисе хоть одним местом жуй. Очередная дурочка, которая насмотрелась мелодрам и решила, что встретит прекрасного принца, работая в забегаловке – думал он. И, говоря начистоту, даже в её немоту Рёта верил с трудом. Считай, почти не верил. Конечно же Кисэ не поленился позвонить своему другу и пообщаться на эту тему, однако в самом конце разговора, а вернее, своего непрерывного трёпа, был послан в пешее эротическое путешествие вместе со своими глупыми замашками. Касамацу в самых красноречивых и доступных выражениях посоветовал неуёмному другу успокоиться, иначе его когда-нибудь вывезут за город по частям, если он со своим энергичным, вредоносным любопытством натолкнётся на плохих ребят. Рёта вполне ожидал чего-то подобного, так что и открытый посыл его не слишком-то задел, а погундеть было просто необходимо. Это было что-то, в роде своеобразного ритуала, дани уважения школьным отношениям – Кисэ звонит и приезжает, чтобы ныть и жаловаться, а Касамацу за это не жалеет для друга пиздюлей.       – Ах да, я должен тебе кое-что отдать, – Рёта порылся в карманах своей куртки, и вытащил оттуда карточку, которую, как Эрика думала, она потеряла. – Ты вчера обронила её, когда уходила. Эрика кивнула. Но руку упрямо протягивать не хотела, хотя и не было похоже на то, что Кисэ собирался вернуть ей утерянное.       – Давай, присядь, я же не кусаюсь, – Рёта даже привстал со своего места, чтобы самому усадить девушку напротив себя. Однако та предусмотрительно попятилась. – Да ладно, что в этом такого? У тебя же должен быть перерыв. Миямура отчаянно пыталась отвязаться от него, хотела использовать любой предлог, лишь бы надоедливый парень отстал от неё. Внутри всё скручивалось от колкого чувства паники. Она вновь отрицательно замотала головой и сделала ещё один маленький шажок назад.       – Даю гарантию, что ничего не замышляю и просто хочу с тобой пообщаться! – Безобидно вскинув руки, Рёта понадеялся на то, что искренняя (как он думал) улыбка и приветливое выражение лица сработают, и девушка всё-таки сдастся. Даже не моргнула. Только сгорбилась некрасиво и голову в плечи втянула, отгораживаясь, замыкаясь. Нет-нет-нет, не так просто.       – Эрика-чан… – едва заметно, девушка вздрогнула от этого обращения, и по её коже прошлась стайка мурашек. – Ты не против, если я буду тебя так называть?       «Не стоит», – быстро написала она корявым, неаккуратным почерком.       – ... И правда – рановато для нас, да? Неловко вчера получилось, но я, знаешь ли, настроен всё исправить. Ты любишь кино? А книги? Мне кажется, что ты жутко умная и... Попытки разговорить девушку или хотя бы заставить честно ответить хоть на один вопрос были абсолютно безуспешны, несмотря на то, что всё это было лишь глупым фарсом, чтобы спросить одну-единственную вещь:       – ... Поэтому не хочешь ли в это воскресенье сходить со мной куда-нибудь? Ну, в качестве примирения. Примирения? Господи, что он несёт? Эрика выкатила глаза и беспомощно прижала руки к животу, как будто надеясь удержать лившиеся через край эмоции, шатавшие её внутренности и сворачивавшие их в узел. Девушка с обескураженным ужасом смотрела на собеседника, который активно пытался вылезти за рамки незнакомца, и всеми силами пыталась отрицать действительность. Опасаясь, что он начнёт что-то предпринимать до того, как она успеет ответить, Миямура стала писать. Так быстро, как могла. Зачёркивая, меняя текст и с отчаянием хмуря брови домиком, словно боялась не успеть. «Извините. Я занята... Я не могу... Нам не стоит...» Она оставила бумажку на столе, круто развернулась на каблуках и убежала. Рёта подтянул записку к себе поближе и улыбнулся. «Я не хочу» Девочка оказалась прямой, несмотря на всю свою скрытность. Это же был практически незавуалированный посыл в то же место, куда вчера, не стесняясь в выражениях, посылал его Касамацу. Ничего страшного и не такие «каменные изваяния» раскалывались. Это даже весело в какой-то мере.       – Извините, – он негромко позвал Нану, проходившую рядом. – Можно с вами пообщаться?       – Да, конечно, – как всегда, весело и бодро, отозвалась та, замерев солдатиком у столика. Удивительно похоже на то, как сделала это Эрика.       – Присаживайтесь, – любезно пригласил её Рёта.       – Боюсь, нам запрещено подсаживаться к посетителям, – добрым, обещавшим наивность и легкодоступность, тоном пояснила девушка. Кисэ лишь рассмеялся, но смех его был вовсе не беззаботным или дружелюбным, скорее насмешливым. Хорошо, что наивная официантка ничего не заметила – она смотрела на него слишком блаженно, чтобы в принципе заметить что-то. Рета подумал, что назови он её какой-нибудь гадостью, она проглотила бы и даже не заметила. Из кафе он выходил с твёрдым намерением разузнать побольше об этой немой девчонке, которая явно хранила в себе не один сюрприз. От болтливой, и не особо информативной Наны удалось узнать сущую малость – Эрика осталась сиротой и действительно не говорила, но языком жестов пользоваться не умела. А ещё она время от времени наведывалась в центральную городскую больницу, чего не скрывала, но дальше этого никому узнать не удавалось. Что ж, Рёта вполне упрям, чтобы дойти до крайности в том, что развлекает его скуку.

***

      – … А на этом мой эфир подходит к концу, как бы я ни хотел остаться. Напоследок могу только поставить единственное, что осталось на сегодня в моём музыкальном запасе. Услышимся завтра вечером, а сейчас всем хорошего дня, не скучайте без меня! Микрофон выключился, наушники легли рядом с ним туда, где были до этого. Рёта облегчённо выдохнул, откинувшись на спинку кресла и запрокинув голову. Да уж, его сегодня определённо вымотали. Подняли ни свет ни заря, сказали, что нужно заменить парня, который должен был вести утренний эфир, но внезапно свалился с простудой. Пришлось за те несчастные полчаса, что ему дали, быстро пробежаться глазами по сценарию, плей-листу и включать на полную катушку всю свою креативность, да ещё и импровизировать. Выйдя из здания с огромным стаканом кофе в руке Кисэ едва не выронил его, никак не ожидав, что в серой толпе незнакомых людей, снующих туда-сюда, его взгляд наткнётся на знакомую кучерявую макушку, мелькнувшую совсем неподалёку. В повседневной одежде, надо признать, девушка выглядела ещё хуже, чем в своей рабочей форме: на ней была огромная серая толстовка, которая выглядела очень старой и висела на хрупкой брюнетке как на вешалке, и ещё были истёртые, поношенные джинсы, купленные явно не по размеру (если вообще купленные, а не найденные на ближайшей помойке). Довершали образ нищенки из самого бедного уголка их страны кроссовки, которым на вид было лет пять – не меньше. Но внешний вид оказался меньшей из замеченных странностей: Эрика избегала людных мест, умудряясь в толкучке находить минимально загруженные участки и проскальзывать в них, и при этом с незавидным постоянством озиралась по сторонам, как будто прячась от кого-то, хотя никаких преследователей Рёта не видел в упор. Сонливость как рукой сняло. Глотнув немного кофе, он двинулся следом за Миямурой, надеясь, что та его не заметит – игра в прятки длилась около десяти минут, пока Кисэ не начал узнавать маршрут. Он мог и ошибаться, потому что в той стороне находилось много всего, и вообще она могла идти куда-то дальше. Но чем ближе к центральной больнице они становились, тем меньше оставалось сомнений.       – Кстати, кажется, в этой больнице работает Мидорима-чи, – задумчиво произнёс Кисэ, вспоминая свою недавнюю встречу с поклонником утреннего гороскопа Оха-Аса. Эрика в этот момент уже заходила в один из кабинетов в конце коридора на первом этаже. Лицо у неё было взволнованным, и тонкие пальцы нервно сминали края толстовки. Занеся руку для того чтобы постучаться, девушка ещё раз быстро огляделась. Однако Рёта стоял совсем в другой стороне и Миямура, не заметив его, робко протиснулась в приоткрытую дверь, на которой висела табличка: Психолог: Араки Сузуме.       – Вот это да, – присвистнул Кисэ. – Всё больше и больше потрясающих открытий.       – ... Ты что, развлекаться сюда пришёл? Рёта едва не подпрыгнул на месте, когда позади него раздался низкий мужской голос, а на плечо легла чья-то рука. За прошедшие годы Мидорима Шинтаро почти не изменился. Нет, он стал, безусловно, старше и взрослее, перестал перебинтовывать пальцы на левой руке, но что касалось его манеры речи, поведения и привычки таскать с собой счастливые талисманы из гороскопа – всё это осталось на своих местах. Судя по торчавшей из кармана медицинского халата статуэтке.       – Давно не виделись, Мидорима-чи! – Бодро поздоровался с бывшим товарищем Рёта.       – Сбавь громкость, – поморщился Шинтаро. – Не думаю, что ты болен. Ни с кем из больных тоже не знаком, тогда что ты тут делаешь?       – Ты видел девушку, которая заходила в кабинет психолога? – Безо всяких распинаний спросил Кисэ, когда они вышли на лестничную площадку.       – Ты про Миямуру-сан? – на всякий случай уточнил новоиспечённый интерн, поправив очки.       – Ты с ней тоже знаком?       – Не лично, только по рассказам Араки-сан. Насколько мне известно, Миямура…       – … Немая, – утвердительно кивнул Кисэ. – Но в таком случае, почему она ходит к психологу, а не к хирургу, ну, или кто там по этой части?       – Ты окончательно разучился думать головой? – Равнодушно поинтересовался Мидорима, а на обиженный и вместе с тем вопросительный взгляд пояснил: – Дефекты речи могут быть не только врождёнными, но и являться следствием психологической травмы, это знают даже те, кто никак не связан с профессией врача. Рёта сделал мысленную заметку на этот пункт. Отлично, что теперь ему было известно? Эрика, скорее всего, вообще не имела никаких родственников, и, возможно, из-за этого у неё и появились проблемы с речью. Ну, погибли при ужасных обстоятельствах или ещё что-то... Она была бедна, как мышь церковная, к тому же у неё явно выражался синдром преследования. Интересный набор. Добавить к этому ещё и странное поведение, так вообще становилось не понятно, откуда в этой истории ноги росли.       – Слушай, Мидорима-чи, а можешь мне помочь? Ты же в ладах с вашим психиатром?       – Психологом, – флегматично поправил Шинтаро.       – Не важно, – бегло отмахнулся Рёта. – Так вот, можешь там как-нибудь расспросить про Эрику?       – Ты в курсе, что на преследователя похож? Нельзя информацию о пациентах кому попало разглашать, – сухо бросил интерн.       – Я похож на кого попало?       – Определённо.       – Да ладно, Мидорима-чи, ну, по старой дружбе! Я же не буду разглагольствовать об этом направо и налево!       – Вот именно, что будешь. Вернее можешь. Особенно когда язык алкоголем развязан. Нет.       – Я клянусь! – С воодушевлением произнёс Кисэ, всё ещё надеясь на сострадание друга. – Пожалуйста! Это очень важно! Шинтаро снял очки, и устало потёр двумя пальцами переносицу. *** Эрика неторопливо проходила по людной улице, стремясь держаться как можно дальше от слишком большого скопления людей. Она шла, буквально прислонившись плечом к стене какого-то здания и стараясь как можно чаще оглядываться. Её пугала эта толпа. Казалось, словно каждый проходивший мимо неё человек таил в себе угрозу. Любой косой взгляд в свою сторону девушка воспринимала как попытку причинить какой-нибудь вред, а каждое редкое, пусть и случайное, прикосновение с кем-то она рассматривала как риск заразиться опасной болезнью. Было невыносимо душно среди этих людей. И шум от проезжавших мимо машин, от громких разговоров прохожих, какой-то музыки из магазинов – всё сливалось воедино и неприятно резало слух. Однако, плотно сжав губы, Миямура упорно продолжала идти вперёд, думая лишь о том, как будет спокойно и тихо в кабинете у Араки-сан. Сузуме всегда с каким-то особым радушием встречала дочь своей давней подруги, несмотря на свой от природы суровый и несколько несдержанный характер, совсем не соответствовавший профессии психолога. Женщина никогда не стеснялась говорить то, что думала, но с годами научилась при пациентах старалась держать себя в руках, смягчая свой тон и подбирая нужные слова. Пожалуй, подруга матери единственная во всём мире могла понять, что хотела сказать Эрика, увидев лишь выражение её лица. Висевшая на двери её кабинета табличка всегда была немного наклонена вправо, и женщина постоянно жаловалась, что никак не могла заставить себя прикрутить её. И что пациентов с обсессивно-компульсивными расстройствами это провоцировало. Вспомнив об этой мелочи, Эрика немного расслабилась и, тихонько постучавшись, проскользнула внутрь. Араки что-то отвлечённо писала у себя в журнале, изредка отвлекаясь от своего занятия, чтобы перекинуть мешавшие работе светлые волосы за спину.       – А, Эрика, добрый день, – заметив Миямуру, Сузуме мягко улыбнулась ей и пригласила присесть. – Как ты? Давно я тебя уже не видела. Молча кивнув, девушка взяла с полки альбом, который всегда предназначался только для неё, и написала:       «Всё хорошо, Араки-сан, как ваше здоровье?»       – О, у меня всё просто прекрасно! – Рассмеялась женщина, поворачиваясь к своей собеседнице: – Хорошо, что ты зашла, мне как раз нужен перерыв. Чёрный или зелёный чай? Показав указательный палец, девушка тем самым обозначила, что чёрный чай ей больше по душе. Сузуме, согласно кивнув, поднялась со своего места.       – Всё ещё не хочешь учить язык жестов? – Будничным тоном поинтересовалась Араки, доставая из подвесного шкафчика кружки. Мельком обернувшись, женщина уловила отрицательный мах головой: – Эри, я понимаю, что ты всё ещё надеешься вернуть свой голос. И я верю, что однажды тебе это удастся, но сейчас...       «Не надо сейчас об этом, давайте просто попьём чай.» – гласила надпись чёрным маркером на белоснежном альбомном листе.       – Да, думаю, ты права. Кстати, ты же не просто так пришла, что-то случилось?.. Не смотри так, солнце, я всё по глазам вижу.       «Просто немного устала.»       – О, да, конечно, так я и поверила. Выкладывай.       «Нет, я правда просто хотела посидеть в спокойной обстановке.» Женщина тяжело вздохнула, закусив губу и потупив взгляд. Она словно не могла в чём-то признаться или что-то предложить. Но взяв себя в руки, Сузуме собралась с силами и, наконец-то, нарушила затянувшуюся паузу:       – Я знаю, что уже много раз предлагала, но спрошу ещё раз. Может ты всё-таки переедешь к нам? У меня просто сердце разрывается, когда я понимаю, что ты в свои семнадцать уже живёшь одна и обеспечиваешь себя сама. Это не то, чем ты должна заниматься со своими способностями! Эрика покачала головой. Она не смогла бы жить с кем-то (одна попытка уже провалилась). Даже не потому что боялась. Слишком велик был риск того, что её собственное поведение рядом с кем-то будет слишком подозрительным, и позорная тайна тех событий двухлетней давности раскроется. К тому же одной жить было проще. Миямура не заботилась о том, что нужно вести себя прилично. Не нужно было отчитываться, куда она уходила, да и работа совсем рядом с общежитием находилась.       «Я в полном порядке. Не нужно так волноваться»       – Да-да, знаю я твоё «в порядке», – Араки протянула своей собеседнице чашку с дымившимся горячим чаем. – Что ж, если будет нужна помощь – я к твоим услугам. Но это ты и без всяких напоминаний знаешь. Так что у тебя стряслось? Миямуре оставалось лишь удивляться проницательности Сузуме. Хотя, казалось бы, что такого удивительного? Сама профессия многое говорила о том, как хорошо эта женщина умела читать между строк.       «В последние дни к нам в кафе часто заходит один посетитель», – всё же решившись, начала писать Эрика. – «Он очень странный. Я попросила его не донимать меня, а он всё ходит и ходит, как на работу. Пытается со мной разговаривать.»       – Хм, ну попытайся вежливо ему объяснить, что ты не заинтересована, и что он мешает работать, – задумчиво предложила женщина, сделав маленький глоток и чуть поморщившись от приторного, кисловато-горького привкуса. – Что? Пыталась? М-м-м, постарайся тогда игнорировать его. Глядишь, отстанет.       «Я тоже так думала. Пять дней назад.»       – Потерпи ещё день-два, если не поймёт по-хорошему, значит, будем действовать по-плохому. Как хоть зовут этого героя?       «Кисэ Рёта.» Араки подавилась чаем и едва не выплеснула его себе на колени. Её реакция была ясна. Любой бы на её месте удивился, если бы узнал, что несостоявшимся другом его знакомого стал популярный радиоведущий и модель.       – Ты серьёзно? Как вы вообще встретились? – Промокнув уголки рта сухой салфеткой, спросила Сузу.       «Он пришёл, как посетитель. Похоже администратор (предатель) сказал ему о моей проблеме, и этот парень сказал, что я его заинтересовала.» – Безрадостно заключила Эрика, отложив альбом в сторону и принявшись огромными глотками осушать кружку. Женщина весело усмехнулась. У Миямуры это действие вызвало недоумение.       – Ты не хочешь попробовать пообщаться с кем-то, кроме меня? Ты никогда не задумывалась о том, чтобы завести хотя бы дружеские отношения с кем-то… я имею ввиду… просто я так волнуюсь, что ты и дальше продолжишь в том же духе… И не надо этого взгляда в стиле: «А что плохого?». Много плохого. Я сейчас говорю не как подруга твоей матери, а как психолог – мы и без того наказаны тем, что приходим в этот мир и уходим из него в одиночестве. Начни с простого общения. Расскажи немного о себе. Узнай поближе этого парня. Я не буду утверждать точно – хороший он или плохой, но с таким типом людей тебе будет проще всего общаться. Просто потому что он болтливый и, скорее всего, быстро отходит от темы. Миямура слушала эту лекцию без особого интереса. Какой толк в том, чтобы заводить друзей? Люди предают друг друга. Так или иначе, они всегда ищут во всех знакомствах выгоду для себя. А когда так называемый «друг» становится ненужным, его просто выбрасывают. И такие улыбчивые, как Кисэ, которые скрываются за жизнерадостностью и наигранным, пафосным благородием, обычно оказываются лицемерами. Тогда смысл во всём этом? Лучше быть одной, чем пораниться об эти отношения. Но Эрика никогда так не сказала бы. Только не Араки, которая, несмотря на свой возраст, профессию и характер, глубоко в душе свято верила в дружеские, любовные и прочие узы. Девушке не оставалось ничего иного, кроме как медленно вычертить на альбомном листе несколько простых иероглифов.       «Я обязательно попробую.» *** От тягостного, удушливого разговора она освободилась несколькими часами позже, когда почти полностью стемнело и доктор Араки наконец-то заметила это, спохватившись, что девушке ещё предстояло добраться до дома без приключений. Сузуме никак не хотела отпускать Миямуру и всё надеялась выпытать у неё подробности тех пяти дней, на протяжении которых Эрику постоянно преследовало ощущение нереальности происходящего. За окнами больницы практически стемнело, хотя благодаря яркому освещению, исходившему от многочисленных фонарных столбов, стоявших вдоль дорог, и вывесок магазинов, на улицах было светло, как днём. Да и людей, кажется, стало только больше. У Эрики была нелепая крохотная мечта, которая для многих и не мечта была вовсе, – ей хотелось посмотреть на большой ночной мегаполис с высоты птичьего полёта. Хотя Миямура никогда не была ценителем эстетических красот восходов и закатов, но в душе неё всё равно зрела детская наивность – вдруг один мимолётный взгляд перевернёт её мнение о всём мире. Разожжёт в душе желание любить его. Когда заботишься о том, чтобы не сдохнуть от голода, или всеми силами стараешься, чтобы тебя не забили насмерть, то довольно быстро становится наплевать на такие вещи, как детские радости жизни. И в то время, как все её ровесники беззаботно играли в прятки, строили дома на деревьях, в которых потом любовались закатом, Эрике приходилось идти на самую низкую и грязную вещь, которая, как ей казалось, только существовала – воровство. Сейчас, Миямура могла лишь вспоминать о тех временах, когда люди, проходившие мимо неё, с жалостью смотрели на избитую, тощую двенадцатилетнюю девочку, одетую в старое растянутое барахло. Они перешёптывались друг с другом, показывали пальцем, жалели «бедного ребёнка», однако все, как один, проходили мимо, когда смотрели на часы и вспоминали о «важных делах». И мало что изменилось с тех пор. Медленным шагом бредя по улице, девушка задумчиво смотрела вперёд. На душе было странное спокойствие, которого Эрика не чувствовала уже давным давно. Когда в лицо подул несильный ветер, она втянула голову в плечи так, чтобы ворот толстовки достал до нижней губы, полностью скрыв подбородок. Ей жутко захотелось вернуться в свою комнату и уснуть – завтрашний день обещал быть тяжёлым.       – Ну, здравствуй, красавица! На плечо легла тяжёлая ладонь. Миямура застыла на месте подобно изваянию. Дыхание перехватило в один миг, а сердце бешено застучало в груди, что, казалось, слышал каждый, кто проходил рядом. По спине пробежался холодок, и затряслись руки.       – Что ты делаешь здесь совсем одна, да ещё и так поздно? Хочешь, я провожу тебя до дома? Тошнотворный запах перегара, который исходил от мужчины, был словно ядовитые испарения, – он травил её. Крепкая рука незнакомца опустилась к локтю и потянула Эрику вперёд. Остервенело замотав головой, девушка попыталась вырваться, но куда уж ей там: мужчина лишь пьяно пробурчал что-то вроде: «Не ломайся», и только сильнее вцепился в худенькую ручку. Паника моментально до отказа забила лёгкие колкими пузырьками страха, кровь прилила к вискам и отчаянно запульсировала, закладывая уши. На глаза наворачивались беспомощные слёзы, но люди вокруг просто проходили мимо, и впору было злобно рассмеяться от того, насколько люди любят перекладывать ответственность на других. «Ей поможет кто-то, но не я. Здесь же так много других людей.» Стало страшно. Действительно страшно. Но знакомый голос заставил девушку отвлечься от безуспешных попыток вырвать свою руку из цепких лап.       – О, вот ты где! К ним, стремительно сокращая расстояние огромными шагами, целенаправленно шёл Кисэ Рёта, жизнерадостно улыбаясь и ни капли не смущаясь буквально орать на всю улицу       – Спасибо, что нашли мою девушку, – добравшись до них за считанные секунды, он смело обхватил одной рукой хрупкое, дрожавшее как от разряда в двести двадцать, плечо Миямуры, а другую положил на запястье незнакомца, крепко сжав, чтобы тот отпустил девушку: – Она у меня быстро теряется в толпе, верно, милая? Извините, что причинили вам неудобства. Сначала мужчина растерялся, но затем лишь злобно сверкнул глазами и быстро ушёл, процедив сквозь зубы пару ругательств.       – Вот же урод, – презрительно выплюнул Кисэ в сторону, но как только он обернулся к Эрике, то мигом переменился. Это коснулось буквально всего: взгляда, выражения лица, жестов – Миямура невольно поразилась настолько быстрой смене настроения. – Ты как? Он тебе ничего не сделал? – Обеспокоенно спросил Рёта, совершенно позабыв о том, что ещё крепко держал за плечо оцепеневшую официантку. Девушка тяжело дышала. Стояла зажмурившись и даже не пытаясь сдвинуться с места как будто надеялась, что исчезнет из виду, если совсем не шевелиться. Её всю колотило, как будто это были нервные судороги. Внутри всё скрутило, а на нижней губе проступили капельки крови. Убери руки… Не прикасайся… Не трогай... Боже, когда это закончится...       – Ты меня слышишь? Эй, Эрика! – Кисэ легко встряхнул девушку и та, широко распахнув глаза, вдруг оттолкнула его от себя, обхват в плечи ладонями. – ... Так, ситуация нелепая – вообще-то я тебя спас, но ничего, это наверное шок... Давай, я ничего не сделаю, – осторожно начал говорить юноша, сделав маленький шаг вперёд. – Просто провожу до дома, чтобы ничего подобного не случилось, хорошо? Эрика смотрела затравленно, исподлобья и весь её вид буквально вопил о недоверии. – Эх... Не люблю этого говорить, конечно, но... – Рёта глубоко вдохнул чтобы не испугать Миямуру ещё больше своим перекосившимся лицом. – Я в каком-то роде публичная личность, понимаешь? И мне совсем невыгодно приставать к девушкам посреди улицы. Миямура робко кивнула. Кисэ счёл это хорошим знаком. – Обещаю, что буду держаться на расстоянии! Могу даже отдать тебе свой мобильный, пока мы идём – только он запаролен, но у меня, знаешь ли, там половина жизни! И вообще у нас телефоны столько всего хранят, что истерика вплоть до нервного срыва, если потеряем... Эй. Почему ты уходишь? Подожди меня!