Колыбельная для Солнца

Рёта вышел из студии. От усталости желание концентрировалось только на потребности найти ближайшую горизонтальную поверхность, чтобы лечь и мирно впасть в кому. Если не отойти в мир иной. Приглашение на интервью обещало, что отнятое время едва ли дотянет до четверти часа. Мог бы и догадаться, что журналистская деятельность предполагала совсем иные пятнадцать минут. В конечном итоге краткий опрос растянулся на бесконечно долгие сорок минут, облепив целой тонной ненужных, бесполезных вопросов, до ответов на которые если кому и было дело, то только фанаткам из категории "до восемнадцати", вечно таскавшихся за ним в школе. После тяжёлого рабочего дня меньше всего хотелось давать интервью тем, кто уже наизусть знал его биографию, но, тем не менее, отчаянно стремился вылезти за рамки и узнать ещё немного больше. Рёта их не винил. Работа есть работа. Однако становясь дотошными, эти журналисты абсолютно не знали меры. Будучи учеником средней, а потом старшей школы, Кисэ не понимал разницы между профессиональной и личной жизнями, когда наглые фельетонисты стремились залезть в обе стези. Сейчас же он чётко разграничивал те вопросы, на которые можно отвечать открыто, и те, на которые лучше не давать совсем уж честных ответов. Пусть о нём знают маленькую, но красивую полуправду. А вывесить наружу грязное бельё представители прессы могут и без его честности. Устало ослабив галстук, ненавистной удавкой стянувший горло, Рёта расстегнул две верхних пуговицы рубашки и достал из кармана ключи от автомобиля, снимая его с сигнализации. Уже в салоне он принял гениальное решение – подбросить монетку положиться на удачу. Лечь в горизонтальное положение дома, на роскошной кровати с ортопедическим матрасом, но в полном одиночестве, или же развалиться на неуютном диване, который мог выделить Касамацу, когда Кисэ нагло заваливался в его апартаменты.       – Ну, что ж: орёл – поеду домой... Пальцем подбросив сверкавшую выпуклыми цифрами иену, Кисе никак не ожидал, что та не только приземлится куда-то между подстаканником и коробкой передач, но ещё и встанет на ребро. Великолепно. Именно в этот момент сама судьба великодушно позволяла ему сделать выбор самостоятельно. Спасибо. Очень не надо. Рёта быстро отыскал в своём мобильном знакомый номер, хотя за годы их общения уже успел выучить его наизусть. Долгие гудки свидетельствовали о том, что либо Касамацу был чрезвычайно занят, чем бы он там ни занимался, либо игнорировал.       – Чего тебе? – энное количество гудков спустя тяжело выдохнули в динамик. Даже не глядя на экран телефона, можно было с лёгкостью угадать, кто не ленился названивать в вечер выходного дня, совершенно не боясь оказаться навязчивым.       – Как вы догадались, что это я? – притворно изумился Кисэ, притормаживая на светофоре, как раз загоревшимся ярко-красным светом.       – Либо коротко и по делу, либо я отключаюсь, – сухо обрубил Касамацу, уже не в силах орать на этого... блондина.       – Не хотели бы вы увидеть меня на своей территории? С пивом и жаренной курицей.       – У тебя этот фонтан хоть с какой-нибудь стороны закрывается?       – Да ладно, я же знаю, что вам не хватает общения со мной.       – ... Ты что, уже накатил по тихой грусти?       – Ни капли в рот не взял! – громко возразил Рёта. – Вы и сами расслабитесь немного. Мы не собираемся напиваться до невменяемого похрюкивания.       – С одним условием: ровно в полночь ты трансформируешься в Соника и выметаешься со скоростью света.       – Договорились. Вдохновлённый на новые свершения, Кисэ прервал вызов и кинул свой мобильный на соседнее сидение. Усталость, конечно, не испарилась, как по мановению волшебной палочки, но на это можно было с чистой совестью наплевать, если на кону стояли пьяные посиделки с сэмпаем, который, несмотря на свою суровость и склонности к наподдаванию разного рода тумаков, частенько давал дельные советы, когда ситуация была слишком запутанной, чтобы разобраться самому. А с Эрикой сам чёрт мог ногу сломить. Сплошное минное поле. Обсуждение своих проблем стояло на первом плане в теме задушевного диалога ровно до того мгновения, пока Рёта не вышел из машины. Как много он мог пропустить, если бы не повернул голову, привлечённый собачьим лаем. Открывшаяся перед глазами картина заслуживала отдельного места в чате с бывшими сокомандниками из Кайджо. Более того: картина заслуживала создания этого самого чата. Сэмпай. Его сэмпай, у которого за последние годы не насчитывалось ни одной попытки в удачные отношения. Которого отчаялись женить пораньше все ближайшие родственники. И он спокойно стоял рядом с девушкой? Общался? Давал в чужие руки свой мобильный? Нонсенс. Рёта едва не свернул шею, пытаясь со своего места заглянуть неизвестной под капюшон. Потерпев очередной крах, он пошёл напролом. Естественно не придумал ничего лучше, кроме как громко окликнуть:       – Сэмпай! Реакция, к слову, у обоих была до ужаса странной. Они как будто на уроке заснули, и учитель это заметил – встрепенулись и начали быстро переговариваться. И вместо того, чтобы поприветствовать Кисэ или, хотя бы, повернуться к нему лицом, незнакомка лишь отдала в руки Касамацу поводок и умчалась быстрее ветра, даже не потрудившись взглянуть в сторону обрадованного Рёты. На вопрос, была ли эта девушка подружкой Юкио, тот весьма красноречиво расписал куда "зазвездившийся" мог пойти со своими теориями и загадками, и завершил проникновенную речь пинком под колени, после чего отправил в сторону дома. Желание дамы остаться инкогнито Юкио, как настоящий джентльмен, крайне уважал. Это Кисэ окончательно (совсем-совсем окончательно, после оздоровительного подзатыльника) понял по тому, как сэмпай, даже будучи выпившим, наотрез отказался уличать себя в каких-либо романтических отношениях. Или симпатии. Рыцарские начала в нём обещали забрать тайну с собой в могилу.       – Да отвянь ты от меня! – спустя несколько настойчивых попыток убедить его сознаться, у Касамацу лопнуло терпение. – Если бы у меня появилась девушка, я бы... И замолк. Рёта выразительно посмотрел на него и, как само собой разумеющееся, произнёс:       – Не сказали бы.       – Точно не сказал. Ни одну из высказанных ранее угроз кровавой расправы Рёта серьёзно не воспринял, но послушно заткнулся, по крайней мере на ближайшие пять минут. За что Касамацу был ему глубоко признателен. Добравшись до своей квартиры, Юкио кинул в руки Рёты ключи и попросил подождать в квартире, пока он заведёт собаку хозяевам. Поначалу Кисэ воспротивился, однако завидев перед носом кулак своего сэмпая надуто проворчал, что это не честно, и скрылся в квартире. Касамацу, убедившись, что надоедливый прилипала сидит смирно за закрытой дверью и никуда не лезет, позвонил в соседнюю квартиру. Открыли не сразу – пришлось немного потоптаться на пороге, прежде чем замок щёлкнул, и в щели между дверью и проёмом появилась хрупкая женская фигурка. Эрика смотрела на него исподлобья, от чего её взгляд казался озлобленным и недовольным, хотя он был скорее затравленным и неуверенным, чем источал какой-то негатив.       – Возвращаю пропажу, – держа жалостливо скулившую собаку за поводок, он аккуратно втянул её в квартиру и вернул в руку хозяйки поводок. – И ещё ты... ты не беспокойся, Кисэ не узнал. Посчитав диалог... монолог наверное... оконченным, Касамацу развернулся, чтобы уйти, когда почувствовал, что сзади его вяло потянули за край распахнутой куртки. Медленными и неловким движением руки, Эрика протянула мобильный нового соседа, который в спешке забыла вернуть.       – О, – глубокомысленно изрёк Юкио. От его удивлённого взгляда не укрылось то, как дрожали хрупкие девичьи пальцы. – Спасибо. Совсем забыл. Помня не совсем адекватную реакцию, избегая лишних прикосновений, он протянул раскрытую ладонь, в которую тут же упал сотовый. Наравне с этим Касамацу с удивлением отметил наличие двух небольших конфеток из тёмного шоколада, что упали следом. По всей видимости, в качестве жеста благодарности... Может быть. Ещё больше его изумило то, что девушка, вытянув перед собой левую руку, стукнула по ней ребром ладони правой, а затем поклонилась.       – Это... "спасибо"? - Юкио озадаченно почесал затылок и от неловкости закатил глаза, будто на потолке ему будет написана инструкция – как правильно себя повести в такой ситуации. – Да ладно, благодарить не за что. Эрику эти слова нисколько не смутили, она схватила с тумбочки новенькую тетрадь и маркер и быстро написала: «Всё равно большое вам спасибо»       – А, ну… – Юкио немного замялся и подумал, что пора бы ему отчаливать, поэтому отступил на шаг назад и положил телефон вместе с небольшими подарками в карман. – … Тебе за конфеты. Спасибо. Девушке оставалось лишь обескураженно кивнуть. Честно признаться, её сбивало с толку это странное, не обусловленное никакими стандартами, поведение. Что значила эта неуверенность в голосе? Разве мужчины бывают столь... неуклюжи? От развития непрошенной мысли Эрику отвлёк громкий хохот, раздавшийся за стеной. Издавал его явно не мрачный сосед, а его жизнерадостный друг. Миямура поджала пересохшие от волнения губы и быстро закрыла входную дверь. Больше всего сейчас хотелось лечь в кровать, уткнуться лицом в подушку и с головой укутаться в огромное, мягкое одеяло, забывшись сладким сном без сновидений. Хватит с неё на сегодня всяческих неожиданных встреч. Пару раз шмыгнув носом, Эрика провела ладонью по лицу и направилась в комнату, надеясь, что уснёт так же быстро, как и вчера. На тумбочке всё так же покоились таблетки снотворного, только теперь в одном из блистеров оставалось всего лишь две несчастные пилюли. Завтра с новыми силами предстояло идти на работу. Видеть счастливые лица покупателей и коллег. Слышать, как они с лёгкостью общались друг с другом, будто бы издеваясь над её немотой. Чувствовать мороз по коже от того, с какой жалостью на неё смотрели те, кто был в курсе её неполноценности. Мне не нужно сострадание. Просто оставьте меня в покое. Перед сном она собиралась немного подышать свежим воздухом. Недолго. И только внимательно следя за тем, чтобы в этот же момент Кисэ Рёте не пришло на ум выйти туда же. С везением Эрики такое вполне могло произойти. Токио словно только просыпался от дневной дремоты. Как будто собирался жить немного иначе. Постепенно в сумерках зажигались тусклые огни звёзд, меркнувшие на фоне мегаполиса, расцветавшего пёстрыми неоновыми красками с приходом ночи. Тишина и спокойствие постепенно обрастали более ярким и отчётливым шумом автомобилей, музыкой, игравшей из парка аттракционов в отдалении. Живой гул естественно вливался в новое течение жизни и растекался по проспектам и улицам города. У Эрики почти получилось расслабиться. До того момента, как всю идиллию прервал громкий, строгий возглас:       – Задолбал! Воняешь! Если уж собрался дымить, то делай это на балконе, иначе я выкину тебя из окна! Испугавшись, Эрика моментально исчезла за дверью балкона, не желая попадаться на глаза ни Рёте, ни своему соседу, который наверняка и был источником разгневанного ора. Подслушивать чужой разговор она решительно не собиралась. Воспитание и базовые понятия об этикете на корню губили всякое любопытство. Миямура предпочла быстро принять душ и, даже не заботясь о том, что нужно хотя бы высушить волосы, в одном полотенце нырнула под одеяло. В этот же момент Кисэ, уже успевший допить некоторую по счёту банку пива и решивший завершить свой этюд, выкурив сигарету, завёл вскрывающий душу разговор о том, что его мучило с некоторых пор.       – Сэмпай, как думаете, зачем с людьми происходит некоторое дерьмо? – Рёта сделал затяжку и через пару секунд выпустил сизый дым в пространство, отстранённо наблюдая за тем, как ровная струя растворялась в воздухе.       – Я похож на философа? – флегматично уточнил Юкио.       – Не очень – Рёта выдавил невесёлый смешок. – Вы лучше. У вас реальный взгляд на вещи... Просто не понимаю, как можно было сделать зло... ну... ребёнку? Я толком не знаю, какая там история, но у неё такой шрам, что на случайность как-то и не подумаешь. Может, не хотели, а получилось так, что разъебали красивой девушке лицо... Говорил он даже слишком непривычно: медленно и тихо.       – В тебе что, рыцарь без страха и упрёка проснулся?       – Не думаю... хотя не знаю. Может быть.       – И что? Легче?.. Не смотри так. Я спрашиваю: легче тебе от того, что сунул нос не в своё собачье дело?       – Наоборот… Так хреново, если честно. Потому что я чувствую, что там... что-то глубже. Не понимаю даже примерно, что именно, но есть.       – А тебе не кажется, что всё это – просто твоё разыгравшееся воображение? И вообще, ты чего прицепился к девчонке-то? Мало ей было своих проблем, так ещё и ты целыми днями скачешь вокруг – ад на земле. Я бы тоже после таких, как ты, толпы сторонился.       – Да я и сам без понятия, если честно, – парень в расстроенных чувствах пожал плечами. – Давайте назовём это желанием помочь, что ли?       – Звучит не очень искренне.       – Я же сказал «давайте назовём»…       – А ты уверен, что справишься с этим? В лицо подул неприятный, промозглый ветер.       – В каком смысле?       – Ну, если случится чудо, и тебе откроются все тайны мироздания – спроси у себя, не понадобится ли тебе, – последнее слово брюнет выделил интонацией, – помощь. Если ты не будешь в состоянии справиться с этим, то как поможешь ей? Не травмировал бы ещё больше. Кисэ замолчал. Ответ он обдумывал так старательно и долго, что и сам почти удивился. Были у него мысли о том, что всё могло пойти по наихудшему сценарию? Никогда. Выход имелся в любом случае, и Рёта свято верил в это. Он уже не наивный мальчик, верящий в силу дружбы и преодоление.       – … «Спроси у себя»… – он неожиданно рассмеялся. – Я что, шизофреник, чтобы с собой болтать?       – Я вообще-то серьёзно, – нахмурил брови Юкио. Его выводила из себя эта беспечность наглого, беспринципного кохая, ещё со времён старшей школы. – Просто чтоб ты знал: я предупредил.       – Да ладно, всё будет отлично! Окажу девчушке посильную помощь и награжу себя историей для будущих поколений. Хотя он и сам не понял, кого убеждал в этом больше, себя или сэмпая.       – Циник, – беззлобно бросил Касамацу в ответ, чем ещё больше рассмешил Рёту.       – Это скорее «недосказанность», а не цинизм. Я – человек, спасший из глубин собственного отчаяния, она – спасённая душа, заблудшая в своём трагическом прошлом. Мне – удовлетворение любопытства и моральное ублажение гордости, а ей – свободное общение с народом и освобождение. Всё довольны, все счастливы, – с гордостью подытожил Кисэ.       – … Лирик из тебя никакущий. И как ты планируешь всё это провернуть?       – Мидорима-чи обещал подсобить – он по своим каналам мне может кое-какую информацию добыть. Про её семью.       – Это же врачебная тайна?       – Ничто против моего врождённого дара убеждения. Серьёзная часть слов Касамацу как-то быстро позабылась, что не особо сильно сказалось на поведении Рёты.       – Знаешь, тебе нужно что-то делать с этой странной одержимостью. Выглядит уже нихрена не смешно.       – Просто… мы с ней как будто похожи. В чём эти два абсолютно разных человека были похожи, Касамацу в тот вечер так и не узнал.