Колыбельная для Солнца

Эрика не могла закричать. Даже не пыталась, потому что язык прилип к нёбу, и губы оставались сомкнутыми, словно приклеенными друг к другу. Девушка прекрасно понимала – нужно бежать. На уровне животных инстинктов знала, что нельзя просто сидеть здесь и ждать, пока на неё набросятся. Мысленно она умоляла себя двигаться. Любой ценой хотела спастись, чтобы вновь не случилось то, от чего бы появилось чувство, будто её разорвали на куски. Она попыталась шагнуть назад. Колени подогнулись, и официантка рухнула на пол, не в силах отвести взгляд от Рёты, что сам еле держался на ногах. Единственной опорой для него была тумбочка, за которую парень крепко держался окровавленной рукой. Усилием воли Миямура опустила взгляд вниз. «Двигайся… пожалуйста, двигайся!» Каждый человек хотя бы раз в жизни это чувствовал. Когда от страха всё тело тяжелеет и любое движение, даже простое шевеление пальцами, становится невыполнимой задачей. И прежде чем успеваешь осознать, уже оказываешься жертвой несчастного случая или насилия. Расфокусированным взглядом осмотрев съежившуюся на полу девушку, Кисэ попытался сделать ещё один глоток спиртного, но не удержал горлышко в ладони и бутылка выпала из неё, расплескав всё оставшееся содержимое. В нос ударил ещё более резкий запах алкоголя, почему-то не вызвав никакой реакции у официантки, хотя та на дух не переносила его. Как же Эрике было мерзко и противно. Она бы отдала всё на свете, чтобы вернуться в тот злосчастный момент, когда осознанно пошла на глупость и открыла замок. - Упс… - пьяно пробормотал радиоведущий, попытавшись нагнуться и поднять бутыль. – Извиняюсь… Вместо того чтобы отодвинуться, брюнетка ошарашенно следила за тем, как её знакомый неуклюже упал на колени и упёрся ладонями в пол в попытке сосредоточиться на небольшой лужице, расползающейся под левой рукой. Он бубнил что-то невнятное, слишком неразборчивое для ушей девушки. Единственное, что удалось услышать более-менее отчётливо, это слово: «Больно». Сердце Миямуры ухнуло куда-то в пятки, сломав собой тазовые кости, когда до жути холодные пальцы коснулись её колена. По телу прошлась волна отвращения, влекущая за собой ещё более сильную дрожь. Однако это подействовало более чем просто отрезвляюще. Брюнетка передвинула свою руку назад и медленно начала отползать, стараясь делать это без резких движений. Ей отчаянно хотелось верить в то, что удастся спрятаться и подождать, пока Рёта протрезвеет. Эрика пятилась до тех пор, пока не ввалилась в кухню и тогда, ни секунды не мешкая, быстро закрывшись изнутри, спиной облокотилась на дверь. Запоздалый рвотный позыв сотряс всё тело, от чего пришлось плотно прижать руку к губам. Так же было, когда отчим впервые заявился домой, будучи пьяным настолько, что еле стоял на ногах. В тот вечер она допоздна засиделась на кухне, делая домашнее задание. Мать же находилась в гостиной, кажется, читала книгу, а услышав, как открывается входная дверь, моментально ринулась в коридор, чтобы встретить мужа. Тогда-то Канако и получила первую в жизни пощёчину. Когда Эрика примчалась на грохот и громкую нецензурную брань, она с ужасом увидела, как любимая мама, сидя на полу, кривилась от боли, а на её щеке алел свежий отпечаток мужской ладони. Наивно полагая, что мужчина не посмеет тронуть её, и не до конца осознавая, что своими поступками автоматом попадает под раздачу, девчушка кинулась наперерез отчиму и загородила женщину собой. Они обе получили по значительной порции побоев и были вынуждены баррикадироваться на кухне. Синяки на лице Эри не сходил ещё очень долго. «Когда же… я всё это забуду?» - сонливо склонив голову к плечу, подумала официантка и прикрыла глаза. В данный момент ей нестерпимо хотелось очутиться в уютной постели и забыться крепким сном без сновидений. За дверью не было слышно никаких шорохов или пьяного бормотания, от чего складывалось впечатление, что в коридоре никого и не было. Убаюканная тихим мурлыканьем кота, свернувшегося калачиком около её ног, девушка даже задремала, однако это мгновение обернулось не несколькими минутами, а целым часом. Миямура резко распахнула глаза, когда завалилась на бок и несильно стукнулась плечом об пол. Некоторое время она просто лежала и вслушивалась в звенящую тишину, наполняющую квартиру. Брюнетка заволновалась – уже думала развернуться и посмотреть, что именно происходит за её спиной, как вдруг осознала, что если сейчас поддастся своему любопытству, то это добавит к списку фатальных ошибок ещё один пункт. Немного поёжившись от холода, Эрика сморгнула вновь подступающие слёзы. Не хватало ей сейчас только расплакаться. Замёрзшими пальцами она потёрла щёки, от чего те немного покраснели, но мигом вернулись к состоянию былой бледности. Тёплый животик кота немного согревал ноги, но не более того. Батарея в кухне всё так же не работала. И хоть Араки предупреждала об этом, в круговороте событий девушка совершенно позабыла о такой мелочи, за что сейчас и поплатилась. Так не могло больше продолжаться. С каждой минутой тепло, которого и без этого было не так уж много в костлявом тельце, медленно, но верно уходило. «С-соберись…» - приказала себе официантка. Даже мысленно голос дрожал, – «Снаружи тихо, значит, он либо заснул, либо ушёл». Сделав глубокий вдох и задержав дыхание, она медленно развернулась и чуть-чуть приоткрыла дверь. Рёта действительно беспробудно спал – тихо посапывая, съёжился от холода там же, где упал на колени, как будто на пьяную голову справедливо рассудил, что это будет самым лучшим местом для сна. Зря Эрика посмотрела в его сторону. Внезапно что-то кольнуло изнутри, и ладно бы, если просто укололо и оставило в покое, но нет. Из крошечной ранки начало сочиться треклятое сочувствие. Он ведь и впрямь сейчас выглядел, как нищий и обездоленный. Весь мокрый, хотя в Токио дождя не было и в помине, грязный, да ещё и с пораненной рукой. Что же довело бодрого, неунывающего любимца публики до такого состояния? Поначалу девушка зареклась подходить к парню, каким бы тяжёлым ни было его состояние. В конце концов, это никаким боком её не касалось. Она уже сделала первое поползновение в сторону соседней комнаты, но остановилась на полпути. Клочок трепещущей жалости в какой-то ещё непременно живой части души не давал ей вот так скрыться в комнате и оставить блондина здесь мёрзнуть. Это можно было сравнить с состраданием к маленьким щенкам или котятам, которых сажали в картонную коробку и оставляли где попало до тех пор, либо пока они не умрут, либо пока их не приютят. «Я определённо сошла с ума… ». Нахмурив брови и закусив губу, брюнетка бесшумно проникла в дальнюю комнату, где временно обитала, и достала из шкафа большой шерстяной плед. Она решила, что размышлять о степени глупости и причинах своих поступков будет уже после того, как совесть, в данный момент любовно сдавившая глотку невидимыми клешнями, освободит от своих объятий и даст спокойно выдохнуть. Миямура была несказанно рада тому, что никто сейчас не мог видеть, как кривилось её лицо от отвращения. Сидя на коленях, она то и дело жмурилась, не в силах даже коснуться юноши, хотя для того, чтобы укрыть его, можно было обойтись без нежелательных прикосновений. Девушка мысленно досчитала до десяти, параллельно с этим старательно соображая, что ей необходимо сделать после того, как она позаботится о том, чтобы нежеланному гостю было тепло. Вытянув руку и почти коснувшись плеча модели, Эри моментально отдёрнула её, словно обожглась. Попыталась проделать то же самое ещё раз. В итоге, провальных попыток стало две. На шестой раз стало даже легче, она набрала в лёгкие побольше воздуха и, положив край одеяла на ноги парню, потянула его вдоль тела, стараясь, чтобы блондин не проснулся. Только вот, несмотря на всю свою невесть откуда взявшуюся сентиментальность, перспектива остаться с Рётой в одной квартире всё равно приводила девушку в ужас. Выбор был невелик: сидеть и сходить с ума от страха или просить о помощи. Оба варианта не особо радовали, но ничего другого не оставалось. Брюнетка не стала слишком долго думать – ей казалось, что время шло непозволительно быстро, и каждая секунда была на вес золота. Она натянула на ноги кроссовки, стащила с вешалки кофту и на цыпочках прокралась к выходу. Странное дело, однако, нажимая на кнопку дверного звонка, Миямура нисколько не колебалась, даже если раньше непременно постеснялась бы это сделать. Официантка лишь передёрнула плечами от резкого порыва ветра и прижала руки к животу, надеясь, что станет теплее. Она прекрасно понимала – едва ли Касамацу будет рад увидеть на пороге своего дома испуганную соседку. И всё же собственная безопасность волновала её намного больше, нежели сон парня, что был в состоянии помочь. За дверью послышался грубый голос, обозначающий явное недовольство хозяина квартиры и в следующую секунду дверь резко распахнулась. Жаль, что Эрика не успела отойти. Если бы она встала ровно на три сантиметра левее, то вряд ли сложившаяся ситуация получилась бы настолько неловкой и болезненной. Девушка упала на спину, держась за свою многострадальную голову. Ей прилетело аккурат между глаз. А Касамацу даже не сразу сообразил, что случайным образом травмировал свою знакомую. Та в свою очередь, совершенно не ожидая подобного, лишь удивлённо распахнула глаза, глядя перед собой. - Чёрт возьми… Ты в порядке? Извини, я не заметил! Парень опустился перед Миямурой на одно колено и попытался дотронуться до её ладони, чтобы посмотреть, насколько сильное повреждение. Хорошо, что вовремя вспомнил про обычную реакцию на чужие прикосновения и ограничился простыми расспросами. В итоге, чувствуя себя виноватым, он решил оказать первую помощь. - Погоди, я сейчас принесу что-нибудь холо… Эрика резво замахала головой, показывая тем самым, что ей ничего не нужно. Левой рукой она показала в сторону своей квартиры, а правой крепкой ухватилась за край футболки гитариста, чуть оттягивая её на себя, чтобы не дать ему уйти. - Что-то случилось? Официантка тысячи раз успела пожалеть о том, что не взяла с собой ни ручки, ни альбома. Пришлось объяснять всё с помощью жестов и кивков. Через некоторое время девушке всё же удалось добиться желаемого результата. Взъерошив волосы, и шумно вздохнув, Юкио, несмотря на испуганный взгляд, помог ей подняться на ноги и пошёл следом за ней, понятия не имея, чего от него хотела взволнованная соседка. Каково же было его удивление, когда дверь с тихим скрипом приоткрылась и перед взором предстала самая нелепая из всех имеющихся картина. - Что за… Касамацу даже выругаться толком не смог, настолько был ошеломлён жутким поведением своего друга. Так вот зачем девушка так усердно пыталась затащить его сюда – она хотела избавиться от пьяного Рёты. Гитарист приложил ладонь к лицу, устало закрывая глаза, и глубоко в душе надеясь, что увиденное им только что – всего лишь дурной сон или галлюцинация. Конечно же, это не помогло. Ещё больше брюнет удивился, когда Миямура, слабо подёргав его за футболку, показала надпись в тетради. «Помогите мне перетащить его в гостиную, пожалуйста» С одной стороны было совершенно ясно, что она не будет выкидывать Кисэ на улицу или просить соседа забрать друга к себе в квартиру, хотя стоило бы. А с другой, бывший капитан не в силах был просчитать дальнейшие поступки девушки. Однако решение проблемы пришло в голову моментально. В считанные минуты полностью невменяемый радиоведущий был благополучно доставлен на диван, при этом его бывший товарищ по команде постоянно ворчал, что когда-нибудь блондин сдохнет от цирроза печени или туберкулёза, если будет продолжать в том же духе. Это даже позабавило официантку, которая уже приготовила аптечку и ждала, когда сможет заняться порезами. Не то чтобы ей прельщала возможность лишний раз прикоснуться к кому-то постороннему. Даже со стороны было видно, как страшно Эрике трогать руку модели. Она хмурилась, кривилась и поджимала губы, но упорно продолжала, и это невольно вызывало уважение со стороны Юкио, который вполне готов был сам заняться этим вместо неё. Обработать израненную ладонь оказалось намного сложнее, чем дотащить его до дивана. Юноша шипел от боли, дёргался сквозь сон и тем самым постоянно смахивал бинты, когда девушка пыталась наложить перевязку. Дошло до того, что парень, в очередной раз коротко вскрикнув и махнув рукой, стукнул бедную спасительницу по лицу. Не специально, конечно же, да только это всё равно не утешало, учитывая, что несчастная и без этого уже достаточно пострадала. Его семпай же, дабы не находиться в комнате в качестве предмета мебели, решил немного подержать трепыхающегося друга, чтобы он больше не навредил девчонке. Когда с оказанием первой помощи было закончено, Эрика с помощью жестов попросила гостя пройти вместе с ней на кухню. Ей казалось, что будет неправильным отпустить парня, не выразив никакой признательности за его помощь. «Огромное спасибо. Извините, что потревожила вас среди ночи» - она виновато потупила взгляд, показывая надпись сонному Касамацу и одновременно с этим протягивая ему чашку кофе. - Нет, ты всё правильно сделала, к тому же это мне следует извиняться, - негромко отозвался гитарист и сел на стул, с благодарностью принимая кружку. К его огромному сожалению, сестра не так давно пристрастилась к этому напитку и уничтожила последние запасы, несмотря на то, что те были надёжно спрятаны. В принципе, когда он услышал, как в дверь позвонили, то не слишком разозлился, поскольку не спал, хотя стрелка на часах медленно двигалась к пяти утра. Скорее волнение вызывало то, что от шума могла проснуться сестра, а Юкио, опираясь на многолетний опыт, прекрасно знал – если Юкарико разбудить, то она уже не заснёт и начнёт липнуть с разговорами, которых нормальный парень будет избегать в силу огромных опасений за сохранность своего шаблонного представления о внутреннем мире девушек. «Я сама виновата, так что всё нормально…» - Миямура на секунду задумалась. – «… Но ничего, что вы оставили сестру одну?» - Она же не маленькая, плакать не начнёт, - вяло качнул головой сосед. – Лучше о себе позаботься, иначе останется синяк. Изумлённо вскинув брови, Эрика присела напротив своего второго гостя, пока тот медленно потягивал кофе, наслаждаясь горьковатым привкусом, и подушечками пальцев коснулась своего лба. Ей совсем не было больно, хотя удар был весьма ощутимым. Повисла тишина. Однако она была вовсе не следствием того, что им было нечего друг другу сказать, просто оба задумались о чём-то своём и не видели нужды в дальнейших разговорах. Девушка занялась тем, что неустанно откладывала, словно оттягивая момент неизбежной кончины – она начала искать истоки своих глупых поступков и слишком безрассудного доверия, а так же захотела понять, какие чувства побуждали её к таким действиям. Эри ненавидела разбираться в себе, потому что это только подтверждало неприятный факт наличия хаоса в голове. Казалось бы, опыт прошлых лет должен был с корнем вырвать жалость к тем, кто смел даже взгляд в сторону спиртного кинуть. А сегодняшний вечер в корне перевернул все устоявшиеся чувства, заставив посмотреть на некоторые вещи под совершенно иным углом… Но почему? По какой причине всё случилось так внезапно? В человеческой личности никогда не происходит ничего кардинального всего за несколько часов. Хотя нет, постойте… Возможно, такое уже было раньше? Если человек не может поменяться всего за один день, то значит… Предпосылки к этому появились уже давно, просто они, как и многие другие вещи в вечном круговороте «работа-дом-обязанности-психическая нервотрёпка», остались незамеченными. Она не смогла отличить мельчайшие изменения в своём сознании от временных помутнений рассудка, которыми так часто начала страдать в последние несколько недель. Этот случай лишь стал катализатором тому, чтобы девушка, наконец-то, заметила в себе перемены. И в первую очередь это каcалось поведения. С того самого момента, как Рёта объявил о своём намерении завести с ней крепкую дружбу, официантка начала готовиться к обороне своего маленького внутреннего мирка, пока в него не начал бесцеремонно вторгаться нахальный блондин. Мало того, он ещё и привлёк к этому своего друга, который пока что оставался безразличен ко всему и вмешиваться не собирался. Хоть что-то радовало. Как оказалось, Кисэ действовал не так, как Эрика думала. Она мыслила слишком поверхностно, чтобы догадаться – парень хотел нарушить повседневную жизнь официантки и заставить её смириться со своим пребыванием в её жизни. Теперь стало ясно – ему это удалось. Миямура постепенно начала замечать отсутствие радиоведущего, когда у того не было времени прийти к ней на работу. Перестала испытывать сильное отвращение или неприязнь, когда находилась в его компании (в особенности, только по той причине, что они ещё ни разу не оставались наедине). Ещё более ужасным было то, что девушка не ощущала прежнего страха. А это могло означать лишь одно – потерю бдительности. Ситуация складывалась хуже некуда. Неприятно было знать изъяны своего характера и понимать, что с ними ничего не сделаешь. На фоне других своих недостатков, официантка чётко выделяла тот, от которого желала избавиться сильнее всего. Она жалела о том, что не могла так просто выкинуть кого-то из своей жизни, если тот переступил определённую границу, проведённую ею же. Пускай это был мизерный шажок ровно в половину миллиметра, но он пересекал линию, а значит, человек уже вошёл в её мир. И не просто сделал это, но и протащил с собой своего друга. Непозволительная роскошь для такого человека, как Рёта – выходить за установленные рамки. Он не умел был терпеливым, не мог совладать со своим любопытством, не хотел останавливаться. Больше всего на свете Эрику пугало не то, что они однажды совершат нечто ужасное. Девушка боялась собственной привязанности, а эти ребята, узнав её тайну, уйдут, посчитав мерзкой и отвратительной. Слишком жутко было даже думать о том, что случится тогда. Это станет пределом, добьёт окончательно и заставит опустить руки. Миямура смутно представляла своё будущее, однако будь оно таким, то она незамедлительно бы уехала. Бросила бы всё и умчалась в самую глухую деревню подальше от Токио. В свои права вступало знакомое ощущение… Как будто она вновь ступала по хрупкому льду, усыпанному битыми стёклами. Под прозрачной тропой разверзлась пропасть. Глубокая, холодная бездна без конца и края. В прошлый раз дорога треснула и разбилась вдребезги. Эрика выстояла. Построила ещё один уровень, пусть идти было больнее в тысячу раз, девушка продолжала, отбросив всё, что казалось ненужным. «Если у меня опять выбьют опору из-под ног, я больше не смогу…» Ей невыносимо хотелось забыть обо всём. Вернуться на шесть лет назад, когда мама, усадив за стол, задала всего два вопроса: «Тебе нравится Оомори-сан?» Нет. «Ты не против, если он войдёт в нашу семью?» Абсолютно против. Вместо того, чтобы давить неловкую улыбку, ей следовало отказать, закатить истерику и начать скандал – любыми способами остановить приход чужого человека в их уютный быт. Не зная, какие последствия ждут их, она дала своё согласие, радуясь за мать, впервые за долгое время ведущую себя влюблённо. «Я не виновата… Никто не виноват. Нам просто не повезло». Глухо и отдалённо часы отбивали свой ритм, возвращая в привычное течение жизни и вырывая из океана мыслей, ушедших далеко от изначальной цели. Эрика медленно качнула головой и, глотнув немного кофе из своей кружки, недовольно скривилась. Остыл. Ей не было дела до Касамацу, да и он не особо нуждался в её внимании, размышляя о чём-то более поверхностном в отличие от неё. Так девушке показалось сначала. До того, как она услышала вопрос, предназначенный скорее для самого Юкио: - Совсем не боится? Миямура и предположить не могла, что ответив на это, введёт парня в ещё большее заблуждение. Она наивно наклонила голову и взглянула на гитариста, не понимая, почему тот внезапно решил завести подобный разговор. Аккуратно взяв в руки тетрадь и ручку, брюнетка вывела несколько иероглифов, после чего вырвала листок и подвинула его на противоположный край стола.

«А мне следует бояться вас?»