Колыбельная для Солнца

The Neighbourhood – Staying Up

Не было ничего странного в том, что Эрика забыла, как беспокоиться о других людях. Её ничуть не волновало затянувшееся отсутствие хозяев квартиры, как не насторожило и то, что пунктуальная подруга матери не могла не предупредить её, если они задерживались. Утром официантка проснулась ещё более уставшей, чем когда только ложилась спать. Это была не та усталость, которую мог прогнать сон, ведь её недомогание было скорее ментальным, нежели физическим. Возможно, именно по этой причине Миямуру и не одолевала тревога, хотя, по её подсчётам, Араки должны были вернуться задолго до того, как девушка уйдёт на работу. Заспанно взглянув на двух парней, которые тащили несколько увесистых на вид коробок с заказанными продуктами, официантка потёрла глаза – в них будто насыпали песка. Её совсем не смущал косой взгляд со стороны одного из молодых людей, каким он одаривал её каждый раз, когда проходил мимо с очередной своей ношей. Словно брюнетка могла не отметить на листке наличие какого-нибудь товара, за что он получил бы по шее. Рабочий день был в самом разгаре, а Эри уже нестерпимо хотелось прилечь и хоть немного отдохнуть. Ноги горели огнём, и туфли очень жали, хотя по обыкновению такое происходило только к закрытию кафе. К тому же, её очень сильно напрягал тот факт, что у неё осталась всего одна полупустая коробочка с таблетками, а денег хотя бы ещё на одну ей не хватало. И не хватит в ближайшие три-четыре недели. - Эрика, может, я займусь этим? – добродушно предложила Нана, заметив, как брюнетка, медленно моргнув, случайно черканула ручкой по тыльной стороне своей ладони, промахнувшись мимо листка. Миямура широко зевнула и покачала головой. Ей и раньше приходилось работать в таком темпе, даже в более ужасном состоянии, так что с этим она вполне могла справиться самостоятельно. - Хорошо, как закончишь, можешь взять перерыв… Немного расстроенная отказом от помощи, Ямада собиралась было оставить девушку, как вдруг заприметила паренька, который снова окинул её коллегу недоверчивым взглядом. Она неодобрительно нахмурилась и положила руки на пояс, что юноша моментально расценил как строгое замечание и натянул кепку так, чтобы козырёк закрывал глаза. Эри было глубоко наплевать на эти гляделки, она была больше заинтересована в том, что негромким голосом её знакомого вещало радио, поэтому старательно прислушивалась. «… Извините, что сегодня моего хорошего настроения чуточку меньше, чем плохого, дорогие слушатели. Последние два дня я честно пытался хоть как-то прийти в норму, чтобы никто больше не впадал в уныние, но мне ничего не помогло и пришлось идти на работу вот так. Поэтому я подумал, что плохое настроение тоже может стать темой для эфира. Почему, собственно, нет? Хотя могу поспорить, что после этого я получу по шее от босса… » Этих слов было достаточно, чтобы официантка поняла, насколько сильно сейчас стыдно Кисэ за то происшествие. Не потому что она доверяла его наигранно-бодрому голосу или этой речи. Просто она уже сталкивалась с подобной ситуацией. В прошлом, когда они только познакомились, Рёта однажды пришёл довольно подавленным и начал активно жаловаться и возмущаться чем-то. Однако перед этим парень бодро и весело болтал в прямом эфире о всякой актуальной среди молодёжи ерунде, как будто не пребывал в образе грустного клоуна, каким казался Миямуре, будучи в плохом настроении. И когда девушка спросила, как это возможно, поскольку сама она так не умела, блондин ответил: «Если у меня плохое настроение – это не повод портить его всем остальным. Иначе какой из меня радиоведущий?» В тот момент он впервые показался официантке здравомыслящим человеком и настоящим профессионалом в своём деле. Так могли далеко не все, и она это понимала, чувствуя небольшое уважение к парню. В голове проскользнула мысль о том, чтобы поговорить с Кисэ, но тут же была отметена, поскольку её место заняла работа. На самом деле Эрике не то, чтобы не хотелось думать о том, как они вновь будут общаться, да и будут ли вообще, просто в суете прошедших дней она совсем забыла об этом, не успевая даже на секунду задуматься. Спустя три часа девушке наконец-то дали передышку, и она позволила себе немного поесть. Их повар всегда возмущался порциями, которые она просила, ведь те были ничтожно малы, а официантка утверждала, что наедалась до отвала. За окном снова шёл дождь, и к нему в скором времени грозил прибавиться снег, поскольку температура на улице была всего пять-шесть градусов со знаком плюс. Эри скучающе смотрела на прохожих, бездумно ковыряясь палочками в кусочке рыбы, не торопясь его есть, пусть и была голодна ещё несколько минут назад. В её мыслях крутилось одно из тех совсем размытых воспоминаний тринадцатилетней давности, в нём она ещё была пятилетней девчушкой – живой, скромно улыбающейся и тихой. Она помнила совсем молодую маму, торжественно вручавшую ей рождественский подарок. Помнила отца, но уже не так чётко, как мать. Он представлялся ей высоким и безликим мужским силуэтом, не способным принять более-менее чёткие очертания. Через полгода человек, которого она звала папой, исчез. Просто стёрся из их жизни, оставив прощальную записку, из-за которой мать долгое время плакала у себя в комнате. Эрика понятия не имела – покончил ли он с собой, просто умер от какой-то болезни, как говорила Канако, или же он сбежал. Потому что не было мёртвого тела в гробу на похоронах, как, собственно, и самих похорон. Что уж тут скрывать, исчезновение отца, имени которого она не помнила так же, как и лица, и не интересовало её никогда. Миямура помнила лишь горькие слёзы от чувства обиды за брошенную мать. А сейчас, вспоминая об этом, раз за разом всё чётче осознавала – не стоило так убиваться. Расслабленно откинувшись на спинку стула, девушка тяжело вздохнула, поймав себя на том, что слишком много мыслей посвящала ненужным деталям. И только хотела было приняться за еду, чтобы отвлечься, но не успела даже подцепить палочками несчастную растерзанную рыбу. - … О, я видела эту женщину! Это знакомая Эрики. Она приходила сюда несколько недель назад! Глухой вскрик из-за двери служебного помещения отвлёк брюнетку от обеда и заставил повернуть голову в сторону приоткрытой двери. Она не сразу поняла, что речь шла о какой-то телевизионной передаче – скорее всего, экстренном выпуске новостей – а когда додумалась до этого, то резко рванула за барную стойку. - Эри, разве это не она? Та женщина? – Нана вопросительно взглянула на свою коллегу, пока та сосредоточенно смотрела туда, куда были направленны взгляды и других в этой комнате. В тот момент на рябящем экране старенького телевизора картинка с изображением Сузуме уже исчезла, уступив место другой, более ужасной: Трасса недалеко от аэропорта Ацуги в префектуре Канагава; полыхающее огнём покорёженное такси, перевёрнутое вверх тормашками; съехавший в кювет грузовик с измятым бампером и выбитыми стёклами; ещё один легковой автомобиль с сильными вмятинами на левой стороне; неподалёку машина скорой помощи; снующие повсюду врачи и полицейские. Девушка не смогла нормально вдохнуть, когда вновь показали подругу матери – изо всех сил рвущаяся к горящей машине, в порванной одежде, испачканной кровавыми пятнами, Араки истошно вопила о том, чтобы хоть кто-нибудь вытащил её мужа. Водителя достали из такси – мёртвого и наполовину сгоревшего. Следом за ним вытянули и мужа Сузу. Мужчина, к сожалению, уже был мёртв. Со сломанной рукой, буквально вывернутой наизнанку, и страшными ожогами по всему телу Аки́хико предстал перед женой бездыханным мертвецом с широко распахнутым от беззвучного вопля ртом и открытым остекленевшим глазом. К сожалению, только одним. Из второго торчал обрызганный кровью почерневший кусок деревяшки. - О, мой бог… Одна из девушек со слезами на глазах выбежала из помещения, прикрывая рот рукой, в тот момент, как остальные просто пялились в экран, где теперь было видно лишь ведущего. «Быть этого не может…» Ей не следовало медлить, но ноги почему-то отказывались двигаться. Всё было как и в тот раз, когда она услышала крики и пришла, чтобы посмотреть, почему отчим так орал от боли. Ладони моментально вспотели и мелко затряслись. Эрика не могла заставить себя отвести взгляд от телевизора. В голове всё путалось, и от этого она не могла решить – дождаться, пока Сузуме привезут сюда или сейчас же поехать самой, чтобы забрать её. Чувство тревоги острыми иглами впивалось во внутренности, заставляло неметь кончики пальцев и судорогой сводило живот, заполняя кровь колкими пузырьками адреналина. Это было не в новинку. Просто забыто. Крепко сковывающий девушку липкий и вязкий страх всё никак не проходил, впитывался в кожу, въедался в органы и кости, добирался до сердца, заставляя его замирать. Секунда, две, три… пять. Их было всего пять, хотя они казались бесчисленным множеством, тя́нущимся, как резина. И в один момент внутри будто что-то лопнуло. Эрика просто сорвалась с места, никому ничего не объяснив и даже не потрудившись взять с вешалки свою куртку. С широко распахнутыми от паники глазами, Миямура бежала, невзирая на вымокшую одежду и волосы, что от каждого движения так и норовили хлестнуть её по лицу. В голове до сих пор эхом отдавался бешеный вопль беспомощности, смешанный с криками боли и детским плачем. Это приносило ей смешанное чувство боли, жалости и страха. Она не понаслышке знала, как потеря близких уродовала человека изнутри. Как ломала и коверкала их судьбы. Не смерть – именно потеря. Ведь мать, запертую в маленькой клетушке психиатрической клиники, не признающую собственную дочь живой и умершую душой, брюнетка потеряла. Как Сузу только что потеряла мужа. Настолько поглощённая собственными мыслями и чувствами, Эрика не заметила, что светофор уже давно горел красным. Девушка остановилась только в тот момент, когда всего в десяти сантиметрах от её ног, громко взвизгнув тормозами, дорогу перегородил автомобиль. Больше от неожиданности, чем от страха или понимания своих действий, Миямура упала на спину. - Эрика! В первые несколько секунд официантка даже не признала в человеке, выскочившим из машины, Кисэ. Парень был в ужасе от того, в каком виде предстала перед ним брюнетка, и что могло случиться с ней, если бы он не заметил, как она сломя голову бежала на красный свет. Трясущимися от волнения руками Эри потянулась к своему фартуку, в котором сейчас лежали ручка и тетрадь. Однако совершенно очевидно, что если вся её одежда вымокла, то и то, что находилось в ней, не могло остаться сухим. - Давай поговорим в машине. Он знал – Миямура не терпела прикосновений к себе и становилась ещё более зажатой и напуганной, когда он дотрагивался до неё, не важно – случайно или намеренно. Но сейчас Рёта был обеспокоен её поведением намного больше, чем фобиями, поэтому взял под локоть и с лёгкостью поднял на ноги, позволяя ей идти самой и одновременно поддерживая, чтобы не упала. Мокрая и продрогшая, брюнетка не до конца понимала происходящее вокруг. Девушка отчётливо видела перед собой радиоведущего, осознанно садилась в его машину и кивала, когда он говорил, что подвезёт до дома, однако всё это было как-то… неестественно. Несвойственно ей. - Возьми. Блондин был непривычно кроток и организован, чего не наблюдалось в обычные дни, когда его ничто не беспокоило. Он отдал официантке свой телефон, чтобы она могла хоть как-то общаться. «Извини, но ты можешь отвезти меня на станцию? Это очень важно!» Едва брюнетка успела закончить, как в кармане фартука завибрировал мобильный, отданный Араки для поддерживания связи. Тот самый, которым она не пользовалась и вообще впервые в жизни взяла в руки лишь сегодня утром. Онемевшие от холода пальцы всё ещё плохо слушались и девчонка едва не выронила сотовый. Она не собиралась отвечать, а хотела, чтобы это сделал Рёта. Парень вопросительно взглянул на никак не унимающийся мобильник и осторожно взял его в руки. - Мне ответить? – на всякий случай переспросил он, на что получил несколько активных кивков. Эрика была встревожена, и блондин не решился перечить ей или задавать ещё какие-либо вопросы. Голос мужчины на том конце был усталым и тусклым, он говорил размеренно и чётко, проговаривая каждый слог, чтобы собеседник мог хорошо его расслышать. - Прошу прощения, вы являетесь знакомым Араки Сузуме? – вежливо уточнил незнакомец. Вслушивающаяся в диалог, Эрика согласно тряхнула головой. - Да, - недолго думая, соврал радиоведущий. – Что-то случилось? - Вас беспокоят из центральной больницы Йокогама. Дело в том, что Араки-сан сейчас находится у нас. И это был единственный номер, который она назвала, поэтому, не могли бы вы приехать? Кисэ смутно помнил, что уже где-то слышал фамилию и имя этой женщины. Вот только это, по всей видимости, было так давно, что он не мог вспомнить, где именно. Он повернулся к официантке. Та не могла пошевелиться и просто сидела, в упор глядя на него. - Конечно… - с толикой замешательства ответил блондин. – Да-да, конечно, мы сейчас приедем. Человек, звонивший на этот телефон, наверняка пропустил мимо ушей тот момент, когда Рёта сказал, что приедет не один, и не стал заморачиваться по этому поводу, просто сбросив звонок. Всё было очевиднее некуда. Эта женщина была кем-то важным в жизни девчонки, поэтому она переживала за неё и неслась со всех ног на станцию, чтобы купить билет на поезд. Лишь одно оставалось за гранью понимания – как Миямура узнала о случившемся, если позвонили только сейчас? Как будто прочитав этот вопрос на его лице, брюнетка медленно и неуклюже набрала: «Только что по телевизору показали автокатастрофу» - Понял, значит, едем в Йокогаму. После того, что он сделал, даже если она об этом не догадывалась, Кисэ чувствовал себя обязанным помочь ей. Наконец-то, спустя столько времени, пришло понимание того, насколько ему нравилась эта девчушка. И импонировала она не столько как девушка, сколько именно как человек. Больше всего в ней подкупала честность. Не стесняясь говорить о том, что ей не нравилось, но при этом всякий раз пытаясь отказаться от помощи, даже самой мелкой, Эрика была той, кого нужно было учить находиться рядом с людьми. Парень чувствовал, что хочет сделать это самостоятельно, но пока что не понимал, как именно, чтобы не ранить снова. Она ведь была такой хрупкой, и всякий раз, когда попадалась на глаза, создавала впечатление чего-то эфемерного. «Не нужно, я и сама могу» - Эрика, - Рёта серьёзно посмотрел на официантку и та вся съёжилась. Ей впервые приходилось сталкиваться с таким тяжёлым взглядом, который она привыкла видеть у мрачноватого Касамацу, но никак не у его жизнерадостного друга. – Давай договоримся. Я делаю это не потому, что хочу втереться к тебе в доверие… «… хотя и без этого не обошлось». - … Тебе нужно обсохнуть и побыть в тепле, иначе заболеешь и не сможешь работать. Вряд ли девушка стала слушаться, если бы свою роль не сыграли два занятных обстоятельства: Первое – это вчерашнее предупреждение шефа (хотя сейчас Эрика сильно сомневалась в том, что её не уволят после того, как она сбежала посреди рабочего дня), а второе – это факт того, что она действительно замёрзла до смерти и вряд ли бы смогла добежать даже до автобусной остановки. К тому же, она совершенно точно не смогла бы объяснить, что ей нужно, ведь тетрадь уже была непригодна для использования. Послушно кивнув, брюнетка вздрогнула и чихнула, убрав с лица мешающие волосы, выпрямившиеся от влаги и тяжёлой занавесью скрывающие глаза. «Извини, из-за меня сидение мокрое», - виновато потупив взгляд, она показала экран телефона бывшему баскетболисту, на что тот по-доброму усмехнулся. - Всё нормально, высохнет. Это же не газировка. Он вспомнил, как долго пытался приучить её обращаться к нему на «ты», честно заверяя, что ему так удобнее. Упираясь и ни в какую не желая этого делать, девчонка всё равно продолжала настаивать на своём. В конечном итоге они сошлись на середине – она не писала «вы», а он соглашался на пресловутый суффикс «-сан» к своей фамилии, на которую ему, к слову, тоже пришлось дать согласие. Заставить её обращаться к нему просто «Рёта» оказалось так же невозможно, как голыми руками взять ядерный реактор. Автомобиль ехал плавно и почти бесшумно. Мотор не тарахтел так, словно воображал себя ракетой и готовился к полёту в космос. Работники автосервиса постарались на славу. Но сейчас было тихо, и это волей-неволей напрягало Кисэ, чего нельзя было сказать об Эрике, уже давно привыкшей к тишине. - Араки-сан – это твоя родственница? Радиоведущий, несмотря на свою осведомлённость, и впрямь понятия не имел, кем приходилась ей эта женщина, ведь Канако ни разу не упомянула её в своём рассказе. Чтобы ответить, Миямуре пришлось подождать, пока они не остановились на светофоре, поскольку даже если она не так уж часто ездила на личном транспорте, то прекрасно знала, что нельзя отвлекать водителя – чревато. «Нет, официально она – мой опекун» Это была чистейшая правда. Сузуме даже не смотрела, когда подписывала бумаги об опекунстве, в тот момент её внимание принадлежало дочери старой подруги. И всё же, Эрика отказывалась признавать это и относилась к женщине скорее как к хорошей знакомой, но не хотела быть зависимой от кого бы то ни было. Дальше парень спрашивать не стал, и официантка сочла это жестом вежливости. Многие люди, услышав очевидную фразу, ясно дающую понять о том, что не стоит задавать лишних вопросов, когда всё предельно ясно и понятно, ограничивались лишь своим первоначальным вопросом. Спустя ещё пятнадцать минут дороги девушка уже согрелась, хотя всё равно испытывала неприятные ощущения от того, что промокла до нижнего белья, и одежда неприятно липла к телу. С этим она, увы, ничего не могла сделать, а когда на её плечи опустился мужской пиджак, слишком большой для неё – маленькой и худенькой – то изумлённо уставилась на знакомого, непонимающе хлопая глазами. - Извини, это всё, чем могу сейчас помочь, - блондин улыбнулся, от чего его карие глаза чуть сощурились. – Должно же на тебе быть хоть что-то сухое. Этому Эри тоже не стала противиться, вспомнив слова, которые озадачивали уже не единожды с тех пор, как были услышаны. Не упрёк и не грубое замечание, а простое любопытство, свойственное каждому.

«А ты пробовала относиться к некоторым вещам проще?»

Нет. Ни разу. С того момента, как её жизнь превратилась в психологический триллер, такое слово как «простота» постепенно стало стираться из лексикона. Возможно, сейчас можно было попробовать – дать шанс, один-единственный, мизерный и ничтожный, а потом посмотреть, что из этого выйдет? Думать обо всём этом было так болезненно и невыносимо, потому что все мысли приводили к самокопаниям, которые Эрика так ненавидела, но без них уже не могла. Прошло больше часа, и всё это время в салоне была несколько непривычная, но достаточно уютная тишина. Миямуре удалось немного подремать, хотя она дала себе слово – не расслабляться в присутствии других людей. - Снова не спала ночью? – Рёта не знал о её бессоннице, однако всегда угадывал, если девушка не могла выделить часок-другой на отдых. Случалось это настолько часто, что она перестала удивляться таким вопросам. «Нет, я нормально спала, но эти новости… и Араки-сан…» - Да, я понимаю, к тому же ты работала весь день. Но что будешь делать, когда вы встретитесь? Эри не задумывалась об этом. Ей просто не хватало времени на то, чтобы впустить в свою голову мысли о будущих действиях. Никогда. «Не знаю…» По крайней мере, она была честна в отношении своих мыслей и поступков. - Ладно, это не столь важно. Что-то было не так. Кисэ улыбался, но не так, как раньше. Миямура знала – глупо было заострять внимание на таких вещах, и всё же не могла усмирить своё волнение, втрое усиленное трагическим событием в жизни подруги матери. Девушка понятия не имела, что причиной улыбки, больше горькой, чем грустной, стало название больницы, до которой они только что добрались. Центральная больница Йокогама – место, в котором официантка очнулась спустя неделю после пожара, уже неспособная говорить, разбитая, измождённая и сломленная. Эри узнала это здание буквально сразу же. Как она могла не признать его, когда они только подъезжали? Ей не было дела до осмотра окружающей местности, как не беспокоили и собственные страхи, что было довольно странно. В стенах этой больницы находился единственный человек, которому брюнетка доверяла, и который попал в ужасную ситуацию. В туфлях слышалось неприятное хлюпанье, тоненькие капроновые колготки не спасали от холода, и до сих пор мокрая рубашка, казалось, покрылась инеем. Город Йокогама был портовым; естественно, что возле воды всегда было значительно холоднее. Здесь не шёл дождь, да только зубы всё равно стучали от холода. В здании все смотрели на неё косо. Как это было типично для людей, не знающих всех обстоятельств. Рёта быстро шагал следом за брюнеткой и в регистратуре спрашивал обо всём сам. Хотя вскоре нужда в этой информации отпала. - Эрика! Захлёбывающаяся слезами, с покрасневшими глазами и сотрясающаяся в громких рыданиях, Сузуме вышла навстречу девушке, падая перед ней на колени и обнимая за талию. - Милая моя… родная… они не хотят возвращать мне его… не хотят возвращать моего мужа! Миямура никогда не испытывала такой жалости к кому-то кроме своей родной матери, а сейчас, понимая всю боль и отчаяние, принимая чужое горе, не смогла остаться равнодушной. Она опустилась на колени и обняла женщину, поглаживая по голове и жмурясь, чтобы прогнать подступающие слёзы. Её нисколько не затронула смерть Аки́хико. Она просто знала, что значит непонимание происходящего и отрицание потери близкого. С ней уже было такое. И в Араки Эри видела себя. - Только ты не бросай меня… Девочка моя, прошу тебя, не бросай… «Не плачьте, Араки-сан, вы ведь знаете, что всё это случилось не по вашей вине» Эрику не слышали. Без голоса она могла утешить лишь жестами, но сейчас, пожалуй, это было намного нужнее, чем слова. Брюнетка не думала, что всё будет хорошо, и не обманывалась этими притворными обещаниями, так же, как не собиралась обманывать и других. - Вы её родственница? Безымянная медсестра, видимо, опекавшая пострадавшую до приезда родных, крепко сжала в руках планшет и выжидающе посмотрела на них. Официантке не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть и попытаться помочь несчастной подняться. - Да, она родственница, а я присматривал за ней, пока Араки-сан была в отъезде, - на помощь пришёл Рёта, заметив, как тяжело было его знакомой принять весь вес ослабевшей Сузу на себя. Трудно было поверить в это, поскольку вряд ли моментальное кокетство со стороны девушки могло означать, что она его не узнала. Но плевать на это. - Давайте для начала отведём их в палату, - заискивающе улыбнулась медсестра. – А девушка не… - … Не может говорить, поэтому спрашивайте обо всём у меня, - блондин утвердительно кивнул и замедлил шаг, подстраиваясь под мелкие и нетрезвые шажки, которые делали Миямура и Араки. Распутной и нагловатой «сестре милосердия» не удалось завладеть вниманием известного радиоведущего, которое было приковано к Эри. Когда врач вошёл в палату, девчонка сидела на кровати и неустанно укачивала горевавшую женщину на руках, как мать укачивала маленького ребёнка, пока Кисэ стоял около окна и смотрел на них. На вопрос, почему Сузуме не дали успокоительное, доктор лишь сочувствующе покачал головой и печально произнёс: - Беременным нельзя принимать никакие лекарства. Мы не можем позволить возникнуть новой угрозе, когда ребёнок чудом выжил после такого…