Колыбельная для Солнца

«… Я спокойна. Зная, что ты существуешь где-то, я не волнуюсь. Ты хорошо кушаешь, спишь в тёплой постели и находишься под присмотром, поэтому не можешь навредить себе. Ты не веришь в то, что я до сих пор жива, но зато я знаю, что ты здорова и даже общаешься с другими людьми. Звучит как самовнушение, но я утешаю себя этим и продолжаю делать всё для того, чтобы не жалеть о том, что не видела тебя вот уже два с половиной года. Ведь в последний раз, когда мы с тобой встречались, ты громко кричала и плакала. Даже кинула в меня пачку фломастеров… Прости за то, что я не заметила вовремя твою болезнь. Но даже если не простишь, это не страшно. Я больше не плачу. И надеюсь, что ты тоже не плачешь… Хотела бы я увидеть тебя, хоть одним глазком, но боюсь, что если сделаю это, то опять перестану понимать, что такое доверие к людям. Прошу тебя, прости мне этот эгоизм. Надеюсь, что с тобой всё хорошо.

С Новым годом, моя единственная и любимая».

Гриф карандаша издавал едва слышный скрип, скользя по тетрадному листу и дочерчивая последние иероглифы в предложении, а стоящий в керамической чашке чай источал приятный аромат байховых листьев и дарил тепло, даже если просто находился рядом. Единственным источником освещения в комнате была всего лишь маленькая свеча, огонёк которой то и дело дёргался из стороны в сторону, грозя вот-вот потухнуть. Надо же, их обесточили в самый разгар праздника. Хотя… разве это так важно? В большинстве квартир всё равно никого не было. Зачем же убивать веселье в тесных комнатушках? Что же касалось Эрики и подобных ей людей, то им, встречавшим Новый год в стенах своих гробов-квартир с плотно прикрытыми крышками, действительно нечего было праздновать. Поёжившись от сквозняка, проскальзывающего сквозь приоткрытое окно, девушка приподнялась на месте и плотно придвинула створки друг к другу, после чего переместила ладонь и погладила кота, свернувшегося клубочком на краю стола. Она бы не стала оставаться здесь просто ради того, чтобы Сузуме чувствовала поддержку. Но с тех пор, как женщину выписали, она практически ничего не могла делать сама, и это беспокоило официантку. Два дня – это слишком ничтожный срок, для того чтобы принять потерю близкого. Ей, Эрике, пришлось потратить чуть меньше двух лет, чтобы принять свою новую жизнь такой, какой она стала. И при других обстоятельствах она непременно позволила бы Араки побыть в одиночестве, чтобы всё осознать и справиться с этим самостоятельно. Да. Если бы женщина могла есть сама и её не приходилось бы кормить. Если бы она могла засыпать, когда её не укачивали на руках, как маленькую девочку. И если бы Миямура не чувствовала себя настолько нужной и необходимой здесь, то бы непременно ушла. «Я уйду… но не сейчас… немного позже». Медленно поднявшись из-за стола, официантка легонько подула на маленький всполох свечки, и огонёк тут же погас, окутывая мраком всё вокруг. Тогда Эри на цыпочках прокралась к выходу, чтобы ненароком не потревожить спящую на диване Араки. На полу в коридоре все ещё были осколки разбитой вдребезги тарелки, валяющиеся в остатках нетронутого супа. Сузуме даже не осознавала того, что в своих приступах неконтролируемой, бесноватой ярости разбивала посуду с едой и питьём, которые Миямура всё равно приносила раз за разом, насильно заставляя женщину есть. До сих пор с дрожью вспоминая рассказ врача о той автокатастрофе, девушка не могла поверить в то, что маленькая и ещё толком не сформировавшаяся жизнь, рискующая погибнуть даже от простого нервного стресса, выжила там. Сузуме повезло… Если это, конечно, можно назвать везением. Она была на заднем сидении и пострадала не столько от удара, сколько от того, что такси перевернулось на крышу. Со слов очевидцев – везунчиков, не попавших в число тех семи машин, столкнувшихся на трассе – когда женщину вытаскивали из горящей машины, она закрывала свой живот обеими руками, очевидно зная, что беременна. Конечно, пятнадцать недель не так просто скрыть или, тем более, не заметить самой. Даже Эрика сумела выделить округлившийся живот, хотя совсем ничего не понимала в таких вещах и вполне могла принять это за обыкновенную полноту. Намного тяжелее становилось от осознания того, что всё происходившее сейчас с её опекуншей – лишь первая стадия, и дальше будет хуже. Пусть Араки и была психологом, но в первую очередь она была женщиной, потерявшей своего любимого мужчину. Миямура не была сильна в привязанностях по отношению к противоположному полу, потому как чувствовала к подобным связям искреннюю неприязнь. Она просто сравнивала свою мать в то время, когда их покинул отец, и Сузуме сейчас. «Думаю, если бы я могла говорить, я бы смогла и соврать, что всё забудется со временем…» В тот момент, когда официантка зашла на кухню, раздумывая о своих исчезнувших возможностях, на всю квартиру раздался громкий звонок. Опасаясь, что от визита незваного гостя проснётся хозяйка квартиры, уснувшая всего два часа назад, девушка мигом рванула в коридор, ловко обойдя усыпанные осколками участки, но как только притронулась к ручке, то остановилась. Моментальной вспышкой в голове пронеслись моменты недалёкого прошлого, когда в квартиру ввалился пьяный Кисэ и испугал её до замирания сердца в груди. Захотелось просто притвориться, что дома никого нет, и пойти спать. Она как раз выпила сегодняшнюю дозу лекарств около четверти часа назад. Повторный звонок не случился даже спустя внушительный промежуток времени, поэтому Эри привстала на носочки, посмотрев в глазок. Никого не было и в помине. «Ошиблись квартирой?» Миямура с опаской приоткрыла дверь, тут же оглядевшись по сторонам. Вдали вспыхивали искры фейерверков, освещая небо красными, зелёными и золотистыми всполохами. Отовсюду слышались весёлые разговоры и смех. На улице было оживлённо, как будто это был самый разгар дня. Эрика ещё раз внимательно осмотрелась вокруг себя, задерживая свой взгляд на окружающих деталях и выискивая что-то подозрительно, однако поблизости по-прежнему никого не было. «Или развлекается кто-нибудь?» Хотя это редкость. Чтобы дети, которые поглощены компьютерами и телефонами, вот так баловались, названивая в квартиры и по-быстрому сматываясь? Ей казалось, что время подобных забав уже давно прошло. Уже собираясь закрыть дверь, чтобы не впускать в квартиру ещё больше холода, Миямура заприметила кусочек бумажной материи, торчащий из-за дверного притвора. Чтобы достать неизвестный предмет, ей пришлось присесть на корточки. Замёрзшая ладошка подтянула вещь, оказавшуюся простым бумажным пакетом, к себе, и Эри увидела на краю стикер с надписью. «Прими это в качестве моих извинений за тот случай. Мне действительно очень стыдно. Хорошо бы нам с тобой поладить в Новом году!» Почерк был ровным, аккуратным и ни в какое сравнение не шёл с её, который обычно называли «как курица лапой». Текст послания не позволял даже мизерным толикам сомнений влезать в голову и думать, что отправителем мог стать кто-то кроме Кисэ. Надо признать, что это вызвало некое недовольство со стороны Миямуры. И негативные эмоции возникли отнюдь не потому, что упрямый Рёта что-то подарил ей, несмотря на запрет. Скорее был неприятен тот факт, что сделал он это не лично, а просто подкинул пакет под дверь, что совсем не соответствовало статусу открытого и весёлого радиоведущего. Сменив локацию на более уютную и тёплую, то есть гостиную, Эрика решила взглянуть на содержимое так называемого «подарка». Ничего сверхъестественного или запредельно дорогого. Две небольшие фарфоровые статуэтки Манэки-нэко - одна с правой поднятой лапой, другая - с левой. Первая, по легенде, приносила деньги. Вторая приманивала клиентов. Жаль, что она теперь не понадобится. «Надо будет хотя бы сказать «спасибо» Кисэ-сану», - сонливо подумала Миямура, пальцами потирая покрасневшие от недосыпа глаза и широко зевая. Талисманы отправились на кофейный столик перед диваном. Девушка кинула последний взгляд на часы, показывавшие уже начало второго, перед тем как уснуть. К счастью, поспать ей удалось несколько дольше, чем обычно, что, несомненно, было редкостью в её жизни, хотя не только не рассеивало определённые тревоги, но даже делало хуже. Она открыла глаза и тут же зажмурилась от дневного света, проскальзывающего через мелкую щель между шторами. Определённо, было уже далеко за семь, и стоило бы позаботиться о том, чтобы приготовить завтрак для Сузуме, пока та спала. А чуть позже оказалось, что не только для Эрики это утро стало редким исключением. Араки тоже уже бодрствовала и снова бесцельно лежала на кровати, безучастным взглядом уставившись в пространство перед собой. Так продолжалось вот уже третьи сутки, и на официантку в очередной раз накатило чувство собственной беспомощности. «Доброе утро, Сузуме-сан… » Мысленно пожелав скорейшего выздоровления женщины, Миямура с осторожностью приподняла Араки, вынудив её встать на ноги, и медленно повела в сторону ванной комнаты, откуда раздавалось шипение льющейся из крана воды. Прежде чем раздеть и усадить несчастную в ванну, девушка стянула отросшие волосы в низкий хвост и закатала рукава кофты, после чего уже принялась расстёгивать пуговицы на рубашке Сузу. Словно заботясь о собственной матери, Эри даже не думала о том, чтобы пожаловаться кому-то на то, что ей было тяжело. Она лишь сетовала на свою изредка раздражающую неспособность сказать что-либо или сделать. Её даже не особо волновало грядущее увольнение с работы, поскольку официантка вот уже несколько дней подряд не появлялась в своей забегаловке, несмотря на предупреждение начальника. Было ли это самопожертвованием? Наверное, всё-таки, было. И разве она могла что-то с собой поделать? Люди, в сущности своей, никогда не меняются. Может ли человек, который был дружелюбным, вот так запросто взять и изменить себя? На первый взгляд он будет угрюмым, однако внутри останется тем же. А она, Эрика, уже привыкла отказываться от чего-то в пользу другого человека. Водные процедуры затянулись больше, чем на час, поэтому, когда девушка закончила кормить свою опекуншу (хотя, кто из них кого опекал, конечно, вопрос спорный) и есть сама, стрелки на часах убежали далеко за полдень. «Ничего ведь не случится, если я отойду в магазин?» Миямуре не хотелось оставлять Араки одну в квартире, но это нежелание граничило с такими элементарными человеческими нуждами, как потребность в продуктах питания. Понадеявшись на то, что поход в супермаркет займёт небольшое количество времени, Эрика всё-таки решилась уйти, перед этим оставив на всякий случай записку и взяв с собой на прогулку скулящего пса. Пробежка вместе с развеселившейся собакой оставалась удачной лишь в первые полторы-две минуты после её начала, а потом уже стала довольно затруднительным занятием. Миямура, не отличавшаяся хорошим спортивным телосложением или выносливостью, довольно быстро выдохлась и сменила бег прогулочным шагом. Джейсон, уже привыкший к таким быстрым переменам, тут же понял, что ему следовало не скакать впереди, а оставаться рядом со своей маленькой хозяйкой. Возле магазина несчастного далматинца привязали к столбу и оставили снаружи. Эрика напоследок потрепала питомца по голове и вошла в здание, мысленно пообещав вернуться как можно скорее, чтобы продолжить прогулку. Девушке было необычайно тяжело доставать продукты с верхних полок, но она чудом справлялась. В отделе, где продавался корм для животных, к сожалению, все её фокусы не срабатывали, поскольку корм для рыбок стоял не только высоко, но ещё и далеко от края полки. Даже подпрыгнув или вытянувшись во весь рост, официантка была не в силах дотянуться до этого уровня. С чётко ощущаемым чувством досады, Миямура уже хотела было уйти и, не сводя взгляд со злосчастной коробочки, повернулась к выходу. Если бы она обернулась на пару секунд раньше, то не уткнулась бы носом в чью-то спину. Да уж, наверное, с ней расплачивались за те драгоценные часы долгого и беспрерывного сна. Иначе как объяснить то сказочное «везение»? - Вы в порядке? Не глядя на незнакомого человека, Эрика кивнула головой и тут же поклонилась, молчаливо извиняясь за то, что не смотрела, куда шла. В это же время ей на ум пришла мысль, что голос был вполне узнаваем. - … Миямура, тебе не тяжело будет нести всё это? Резко выпрямившись, официантка удивленно взглянула на «незнакомца», пока тот, в свою очередь, не менее изумлённо смотрел на что-то позади неё. Это нисколько не удивительно, так как любой отреагировал бы так же, увидев забитую до отвала тележку с продуктами и представив, как маленькая и хрупкая девчушка будет тащить эту кучу. Как-то растерявшись, Эри не нашла лучшего ответа, чем ещё раз поклониться. На этот раз, здороваясь, а не извиняясь. Правда, вряд ли Касамацу понял это. В последнее время они стали слишком часто сталкиваться в подобных местах. - Не можешь дотянуться? – неуверенно предположил Юкио, когда девушка робко потянула его за рукав и кивком головы указала на злосчастный ярус с рыбьим кормом. Бывший капитан в два счёта достал нужный предмет и протянул его официантке. Жестами выразив благодарность, она аккуратно положила коробочку в тележку и уже схватилась за её ручку, чтобы повезти к кассе, но не тут-то было. - Постой! – окликнул девчонку Касамацу, заставив обратить на себя её внимание. Эрика неуклюже достала из кармана блокнот с ручкой и быстро нацарапала: «Вы что-то хотели?» - … Нет... То есть, да! В общем, ты очень хорошо разбираешься в таких вещах в отличие от меня… - сконфуженно пробормотал гитарист, растеряв всю свою уверенность и нервно сминая в руке клочок бумаги и стараясь не смотреть в сторону заинтересованной собеседницы. – Не поможешь? А то я боюсь купить что-то не то… Рассмотрев несколько иероглифов, Эри предположила, что её соседа отправили за продуктами, предварительно сунув в руки их список, а так как он привык есть то, что готовится не больше трёх минут, то… Тут уже можно сделать соответствующие выводы. «Да, конечно» - Спасибо. Поджав губы, девушка вновь кивнула и протянула руку, чтобы взять список покупок. Как оказалось, помощь потребовалась довольно незначительная, поскольку большинство нужных вещей молодой человек уже выбрал сам. Только вот потратил он на это больше полутора часа и убил около трёх тысяч нервных клеток. Неспешно прогуливаясь по супермаркету, Эрика мельком поглядывала в листок, где постепенно вычёркивались уже взятые продукты, и продолжала искать то, что было нужно на полках. Её нисколько не стесняло присутствие Касамацу, который следовал за ней и пристально смотрел на девушку. Когда официантка вот так шла впереди и не оборачивалась, он мог безо всякого стеснения смотреть на неё. И когда гитарист беспрепятственно наблюдал, он находил что-то новое в её внешности. К примеру, в прошлый раз это был шрам от ожога на руке, а сейчас – малюсенькая родинка на тонкой и изящной шейке. В последнее время Юкио сам себя не узнавал. Он постоянно ловил себя на том, что слишком много внимания и мыслей уделял своей знакомой. И это получалось не потому, что он сам так этого желал, а потому что все темы для размышлений, так или иначе, незаметно сводилось к ней. «Как она себя чувствовала?», «Не боялась ли быть одна после всего, что произошло?», «Нужно ли было навестить её?», «Нужна ли ей была помощь?», «Стоило ли придумать какой-нибудь предлог, чтобы зайти?» – вопросы, подобные этим, забивали его голову изо дня в день, и даже погрузиться с головой в работу было недостаточно, чтобы отвлечь себя. Это раздражало и одновременно беспокоило его. Казалось, что всё вокруг крутилось только около неё – ничего не подозревающей и просто плывущей по течению. Самая обыкновенная официантка, встреча с которой была нелепой случайностью и должна была стать первой и последней в их жизнях. Но нет, они вновь и вновь сталкивались друг с другом по воле случая. Подозрительно? Нисколько. Просто так получалось, хотели они или нет. «Вроде мы взяли всё, что было в списке, вам что-нибудь ещё нужно?» Как только девчонка обернулась, Касамацу пришлось срочно сделать вид, что его очень интересовали овощи и фрукты, рядом с которыми они находились, поскольку если бы он тут же отвернулся, это непременно стало подозрительным. - Уже всё? – с нескрываемым удивлением, переспросил он, просматривая листок с перечёркнутыми надписями. «Конечно, вы значительно облегчили мне задачу, поскольку большинство продуктов выбрали сами» Да уж, ему было чему позавидовать, ибо у Эрики это заняло не больше десяти минут, в тот момент, как он надрывался и бегал по всему супермаркету чёртовы полтора часа, проклиная женскую (и, к несчастью, большую) половину своей семьи, которая послала его за всеми этими штучками. На кассе все, почему-то, с интересом следили за тем, как продавец, с видом несчастного и обречённого, пробивал всю гору покупок, сначала молодого человека, а затем девушки. И когда последняя расплатилась со всем набранным добром, Юкио, до этого смиренно дожидавшийся свою «спутницу», взял ещё два пакета, принадлежавших ей. На немой вопрос в глазах девушки, он тихо буркнул: - Я помогу, ты не унесёшь всё это сама… На первый взгляд могло показаться, что бывший капитан был недоволен, так как весь его вид буквально кричал об этом. Однако Миямуре не составило труда понять, что её собеседник просто скрывал свою застенчивость по отношению к ней. Тем более что гитарист был абсолютно прав, она бы даже не подняла всё то, что накупила. Лёгкий кивок означал, что официантка не станет отказываться от предложенной помощи, чего, надо признать, опасался Касамацу. Первое, что сделала Эрика, оказавшись на улице – попросила один пакет, чтобы не чувствовать себя некомфортно из-за того, что у неё в руках ничего не было. Ну не думал Юкио, что девушка уронит злосчастную ношу, как только получит её в руки и, скорчив забавное лицо, со смесью стыда и раздражения, примется собирать все рассыпавшиеся продукты. Сдержав ироничный смешок, и лишь по-доброму усмехнувшись, гитарист оставил свои пакеты на лавочке и присел рядом, помогая складывать всё обратно. Официантка же, заметив это, подумала, что не стоило так переусердствовать и делать что-то непосильное для себя. - Теперь-то ты отдашь мне его? – продолжая улыбаться, поинтересовался Касамацу, на что получил ответ в форме кивка. Джейсон, по всей видимости, решивший принять участие и помочь хозяйке, принёс пакет с яблоками. Но не ей, а соседу, сразу же получив похвалу и клятвенное обещание чего-нибудь вкусного к обеду. Эри, до этого обижавшаяся на себя саму за неуклюжесть, почувствовала, как уголки губ растянулись в улыбке – настолько забавной показалась ей эта ситуация. И не только ей. Окружающие тоже умилялись, когда видели улыбающуюся «пару» и их в крайней степени довольного пса. Казалось, что напряжение между ними исчезло. Бывший капитан не выглядел так, словно хотел убежать подальше, как в самом начале их встречи. Он по-прежнему не смотрел в глаза своей знакомой, однако выглядел намного увереннее и чувствовал себя свободнее. Ни один из них не пытался начать разговор, они просто шли рядом, стараясь идти в ногу. Она пыталась быть быстрее, чтобы не отставать, а он сбавлял шаг, чтобы не опережать её. В парке было людно, и никто не обращал внимания на них. Даже когда Миямура остановилась около выхода и уставилась на то место, где её обокрали и ударили по голове, ни один из прохожих не удивился и не заинтересовался. Все просто шли по своим делам. Разве могло быть иначе? «Я думала, что никогда не вернусь сюда после того, что случилось…» Касамацу не сразу увидел, что его спутница отстала, зато моментально догадался, в чём дело, за что его следовало похвалить. Юкио вернулся обратно и, немного погодя, осторожно взял девушку под локоть, прекрасно осознавая, что может её испугать и уже приготовившись к тому, что Эрика сейчас дёрнется в сторону. Вопреки ожиданиям этого не случилось. Официантка лишь запоздало подняла голову и вопросительно взглянула на него, не понимая, что было не так. - Идём. Всего одно короткое слово, брошенное несколько небрежным тоном, подействовало успокаивающе. Эри видела, каким обеспокоенным было его лицо и на секунду даже показалось, что причиной этого волнения была она. Пришлось отбросить «глупые предположения», казавшиеся девушке таковыми, несмотря на то, что сама того не подозревая, она оказалась права. «Вы наконец-то посмотрели мне в глаза», - безо всякого упрёка подумала официантка, слабо улыбнувшись и сделав несколько шагов следом за гитаристом, тянувшим её за руку. Тогда в её голове не было мыслей о том, что поход в магазин затянулся, и Сузуме сейчас сидела дома в одиночестве. Если бы они поторопились, Касамацу, возможно, не стал бы свидетелем того, как Араки сотрясается в истерических рыданиях, умоляя свою подопечную вернуться и обещая, что будет хорошей, если та придёт. Ему бы не довелось узнать то, что Миямуре не хотелось бы выставлять напоказ. И их с Эрикой встреча осталась бы приятным воспоминанием, а не кошмаром, в котором он ничего не может сделать.