Колыбельная для Солнца

Submersed – You Run

***

Канако впервые за долгие годы видела сон. Именно сон – не кошмар. Прекрасное видение в лице очаровательного ребёнка. Ей снилась дочь. Девочка бродила по песчаному берегу, придерживая подол белоснежного платья, чтобы ненароком не намочить его. Солёный морской ветер развевал длинные угольно-чёрные волосы и малышке приходилось постоянно убирать их с лица, чтобы не мешали, но это вовсе не огорчало её, а даже наоборот радовало. Солнечный диск одиноко сиял в безоблачном небе, и женщина невольно забеспокоилась о том, как бы её дочка не получила солнечный удар, будучи без головного убора. Это было даже не сном, скорее воспоминанием. Воспоминанием, в котором Эрика впервые в жизни побывала на море. Кажется, ей было всего лишь десять. Женщина залюбовалась восторженным лицом своего ребёнка и улыбнулась, когда очередная волна достигла босых ножек девчушки и та звонко засмеялась от прикосновения прохладной воды. - Мама! Слово, солнечными лучами согревавшее душу, вновь прозвучало из её уст, изогнутых в улыбке и Кана была почти счастлива от этого. В ответ она замахала руками и Эрика побежала к ней, раскинув руки в стороны, чтобы обнять. Этот момент хотелось остановить и наслаждаться им вечно, не задумываясь над тем, что ждало впереди и не вспоминая, что было в прошлом. К сожалению, те моменты счастья никогда не давались им задаром, и за всё приходилось платить. Иногда дважды и слишком высокую цену. Девочка так и не добежала до неё, растворившись в мутном тумане и оставив Канако в одиночестве. Смех ребёнка всё ещё эхом отдавался в ушах, смешавшись с шумом моря. И оказавшись в тёмной, бескрайней пустоте, женщина подумала только об одном – её сокровищу невероятно шёл белый цвет. А проснувшись в холодном поту со слезами на глазах, Миямура подскочила в постели, судорожно хватаясь за сердце. - ... У меня был ребёнок?

***

Содрогнувшись от внезапно нахлынувшего ощущения мгновенного ужаса, Эрика почти выронила из рук кофе и едва успела крепко сцепить пальцы вокруг бумажного стаканчика. К счастью, Касамацу не успел заметить этого, поскольку был занят рассматриванием витрины магазина музыкальных инструментов, мимо которого они проходили, поэтому Миямура, мысленно убедив себя, что ничего страшного, а уж тем более опасного вокруг не было и в помине, сделала несколько маленьких шажков вперёд. С завтрашнего дня она официально начинала работать в архитектурном бюро, поэтому сегодня ходила туда вместе с Юкио для оформления документов и знакомства с начальством и «коллегами», если, конечно, их можно было назвать таковыми. Конечно, это всё можно было сделать и без участия Касамацу, однако сам он посчитал нужным быть рядом с ней, чтобы Эрике было немного комфортнее в кругу чужих людей. Он по себе знал, какое облегчение приносило присутствие кого-то знакомого среди неизвестных личностей. В сущности своей, бывший капитан сделал всё правильно, поскольку сама девушка вряд ли решилась бы попросить об этом, боясь показаться излишне навязчивой или наглой. И впервые за свои старания Юкио получил благодарность, а не просьбу не напрягаться и не доставлять себе лишних хлопот из-за неё. Правда нужно было ему в этот момент всё испортить и ляпнуть, что любой на его месте поступил бы так же. Он тут же понял, что сморозил глупость и, увидев помрачневшее лицо своей спутницы, закрыл рот, стыдливо опустив голову, как провинившийся школьник. Обоюдным решением было принято больше не поднимать эту тему и не вспоминать о случившемся. - Миямура, я отойду на минуту? Когда бывший капитан спросил это, девушка недоумённо взглянула на него и растерянно кивнула, не понимая, зачем он просил у неё разрешения. Касамацу махнул рукой кому-то, находившемуся на противоположной стороне улицы, и перешёл через дорогу, оставив Эрику около магазина и попросив никуда не уходить. - Эрика? Она обернулась на тихий женский голос, но никого не увидела и решила, что это было лишь её воображением. В последнее время её головные боли и видения нереальных событий и людей становились всё чаще и чаще, поэтому у Миямуры уже не было сил бояться или удивляться подобным случаям. - Ты ведь Эрика, верно? Дёрнувшись в сторону, девушка ещё раз осмотрелась по сторонам и её тут же схватили за плечи, заставив развернуться в другую сторону. - Чёрт возьми, я так надеялась на то, что ты сдохла или гниёшь вместе со своей двинутой мамашей в психушке... А ты свободно разгуливаешь по улице, мерзкая дрянь. Горло сдавило, дрогнули руки. От страха Эрика забыла, как нужно правильно дышать. Она узнала эту женщину по одному лишь взгляду и в ту же секунду захотела убежать как можно дальше. - Почему? Почему ты, малолетняя убийца, живёшь, когда мой брат мертв? Убийца? Верно. Эрика убийца – в своих мыслях и снах она каждый день убивала отчима самыми разными способами, представляя, как он корчится от боли и сотни раз переживает то же, что испытывали его жертвы. Почему он мертв? Разве не очевидно? Потому что это существо не имело права ходить по земле, когда собственными руками искалечило жизни двух других людей. Да и двух ли? - Ты и твоя мать забрали у меня единственного родного человека. Он ведь был таким добрым и хорошим мальчиком... а вы отняли у меня его... Об одном и том же ли человеке шла речь? Эрика не понимала. В её воспоминаниях Оомори Сого был садистом, тираном, насильником, но явно не тем, кем его считала сестра. Он беспробудно пил, безжалостно избивал жену и насиловал дочь – и такой был достоин жизни? Людей казнили за преступления менее значимые чем те, что совершало это чудовище, а оно имело право свободно гулять и наслаждаться свободой, не мучаясь угрызениями совести и ночными кошмарами? Это же просто смешно. Щёку обожгло пощёчиной, голова безвольно дёрнулась в сторону. Женщина схватила её за плечи и начала трясти, выкрикивая слова проклятия в адрес её и её матери. Эрика не слушала. Оцепенев от ужаса и бесцельно глядя перед собой, она начинала задыхаться. Совсем как тогда – в тот день, когда перед своей смертью отчим не только изнасиловал, но ещё и избил её так, что Миямура едва смогла встать. На глазах у Канако. Эта женщина, его сестра, она была так на него похожа – те же черты лица, цвет волос и глаз - как будто они были близнецами. Девушка словно вновь столкнулась со своим кошмаром и единственной галлюцинацией. К горлу редкими спазмами подкатывала тошнота, и бледное, взмокшее от холодного пота лицо приобрело сероватый оттенок. Она не помнила, как освободилась от хватки, но в тот момент, когда оказалась свободна, побежала прочь, не оборачиваясь на крики и ругань. Дальше, как можно дальше. Бежать куда угодно, пока не заболят ноги. От этой женщины, от этого места, от людей – столь ненавистного и презираемого всей душой стада. В лёгких не было места для кислорода. Возможно, в этот раз она совсем задохнулась бы и замертво упала на промёрзшую землю. Но Эрика знала наверняка – так не случилось бы. Потому что Смерть постоянно играла с ней в жестокую игру – в прятки, каждый раз превращавшиеся в догонялки. Сначала костлявая старуха в чёрном плаще позволяла себя находить, а затем ускользала и снова пряталась. Нет, Миямура не хотела умирать. Но иногда усталость, разочарование и боль доводили до того, что она не видела другого выхода, но каждый раз, очутившись в шаге от сотворения непоправимого, оказывалась трусихой, не способной лишить себя жизни. Оказавшись в какой-то подворотне между двумя домами, девушка прислонилась спиной к стене и сползла на землю, подтянув колени к груди и уткнувшись в них носом. «Всё нормально. Я справлюсь... Это прошло. Этого больше не будет». Вопреки собственным мыслям и попыткам убедить себя в том, что с ней всё в порядке, когда её руки кто-то коснулся, девчонка зарыдала. Впервые за долгое время поддалась панике и истерике. - Миямура... Она задёргалась и замотала головой, не глядя на человека, что звал её. - Всё хорошо, слышишь? Это я... Давай, посмотри на меня. Ну же, Эрика. По спине начали проходить волнообразные сокращения. Судорожно глотая спасительный воздух и совсем не чувствуя насыщения, девушка запаниковала ещё сильнее. Теперь она узнала этот голос. И чем больше к Эрике приходило осознание, в каком положении она находилась, тем хуже становилось физически и ментально. Она не хотела, чтобы он видел её. Только не он. Только не такой. - Успокойся, я хочу помочь тебе. Дыши. Глубже. Ещё раз – вдохни и выдохни. Да, вот так. Хорошо, ты молодец. Посмотри на меня. Открой глаза, Эрика. Миямура послушалась. Подняла голову и разомкнула веки, взглядом сталкиваясь с другим – обеспокоенным и взволнованным. - Ты не виновата. Что бы ни случилось, ты ни в чём не виновата, слышишь меня? Широко распахнув покрасневшие, заплаканные глаза, Миямура поджала губы и робко кивнула. Он не знал, что с ней произошло, но твёрдо был уверен в том, что она не могла быть виновной ни в чём. - Идём... Домой. Эрика верила ему – слепо, бездумно... и потому, что сама так хотела. Впервые в жизни она сама захотела поверить и знала, что не ошибётся.