Колыбельная для Солнца

Jang Jae In feat. NaShow - Hallucinations

***

Снег медленно ложился на крыши домов и дороги улиц, укутывая Токио мягким белоснежным покрывалом. За окнами была глубокая ночь, а Рёта лежал без сна и, погружённый в свои мысли, сверлил ничего не выражающим взглядом потолок комнаты. Темнота в квартире превратилась в сумрак, а затяжное молчание нарушалось лишь размеренными вдохами и выдохами хозяина дома. Он проснулся совсем недавно. Проснулся от того, что ему снился кошмар. Кисэ помнил, как в этом жутком видении он стоял посреди толпы. Ноги его деревенели от ужаса, в груди жгло от грусти, горечи, тоски, и взгляд был прикован к двум людям, находившимся всего в паре метров от того места, где стоял Рёта. Он видел удаляющиеся спины, постепенно исчезающие среди других людей – серых, безликих и незнакомых. Его душа тонула в беспомощности и сожалении – потерянная, потрясённая. Голос исчез вместе с ощущением реальности. Эрика и Юкио уходили от него. Отдалялись неумолимо, безвозвратно, не обернувшись ни разу. Их спины перестали мелькать перед глазами, и Кисэ, почувствовав свободу, сорвался с места. Он продолжал искать и кричать их имена. А потом замедлил шаг, пока совсем не остановился, и неожиданно понял. Не вернёт. Кисэ Рёта стоял посреди безлюдной площади и смотрел в небо, показавшееся ему таким же пустым и неживым, как и он сам. Невыносимо хотелось плакать. И вместо этого он закричал. Безумно, отчаянно и дико. Схватившись за голову, упал на колени и забился в удушающей истерике, не в силах выдержать захлёстывающего, словно волна, чувства одиночества. А потом проснулся со слезами на глазах и закрыл рот рукой, чтобы самому не слышать эти отвратительные и несвойственные мужчине всхлипы. Это было сном. Всего лишь кошмаром. Но гадкая и мерзкая тревога рождала в сердце страх. Касамацу не должен был исчезнуть из его жизни. Он, лучший друг, часть его мира. И Рёта скорее умрёт, чем позволит их дружбе разрушиться. Эрика тоже не могла его оставить. Теперь не могла. Кисэ не представлял, что случится, если эта маленькая молчаливая девчонка испарится. Она, несчастный и запуганный ребёнок, была для него эфемерной, призрачной, поэтому Рёта боялся, что не сможет удержать её возле себя. Кисэ любил их. Действительно любил их обоих так сильно, что порой боялся сойти с ума. Но любил не той извращённой любовью, которую придумывали девочки-подростки в своих мечтах, а по-настоящему: желая им счастья, благополучия и всего самого лучшего. А ещё он больше всего на свете хотел быть частью их жизни. Знать их вкусы и предпочтения. Ходить вместе с ними на прогулки. Вместе отмечать праздники. Улыбаться в объектив камеры на совместных фотографиях. Быть самым близким другом семьи и тем, кто вызовет искренние улыбки на их лицах. Рёта никогда и ни в ком не нуждался так сильно, как в Миямуре Эрике и Касамацу Юкио.

***

Он не спал всю оставшуюся ночь и, поутру увидев своё в отражение в зеркале, лишь коряво усмехнулся, проведя ладонью по гладкому и до остроты холодному стеклу. Холодная вода немного взбодрила Рёту. Он улыбнулся сам себе и разок хлопнул обеими ладонями по щекам, мысленно призывая не раскисать и не поддаваться негативным эмоциям из-за какого-то сна. Кисэ собирался медленно и даже лениво. Не захотев завтракать в надежде, что Эрика непременно покормит его, радиоведущий предусмотрительно проверил, выключил ли он чайник и, нацепив на нос солнечные очки, переступил порог квартиры. Погода на улице кардинально отличалась от той, что была ночью. Солнце непременно выжгло бы ему глаза своими лучами, если бы Рёта не надел очки, однако, несмотря на это, ветер был довольно прохладным, потому юноша мысленно порадовался, что надел шарф. Простудиться во второй раз для него – непозволительная роскошь. Директор ласково и очень обходительно обещал оторвать ему голову за это. Когда Кисэ выходил из машины, его сердце, почему-то, неистово колотилось в груди, словно он на мгновение стал младшеклассником, который впервые собирался позвать девочку погулять. Радиоведущий покачал головой, отвергая эти мысли. Нет, всё было абсолютно не так. Он ведь всего лишь хотел свозить друзей на отдых. Дверь, ведущая в квартиру Касамацу, оказалась не заперта. На пороге, так несвойственно для аккуратного Юкио, беспорядочно валялись его ботинки и, испачканные в грязи, белые женские кроссовки. Рёта настороженно прислушался. Юкарико решила навестить брата? Ну, бред же. Девушка приезжала к нему только на каникулы – он точно знал это. Следом за чужой обувью взгляд Кисэ натолкнулся на то, что ужаснуло его, и от чего перехватило дыхание. На деревянных половицах были капли запёкшейся крови. Кисэ не помнил, как именно он дошёл до гостиной, куда вёл след. Он очнулся только в тот момент, когда увидел картину, которая изумила, взбудоражила и заставила облегчённо выдохнуть одновременно. Их крепко сжатые ладони и переплетённые пальцы в первую же секунду притянули взгляд Рёты. Юкио спал, сидя на полу, опустив голову и откинувшись спиной на диван. Левой рукой он крепко прижимал к себе девушку, что негромко сопела рядом, а правой держал в своей ладони её руку. Эрика изо всех сил прижималась к нему, и её безмятежный сон был скорее следствием измождения после истерики – по покрасневшим и припухшим глазам было видно. На лице друга радиоведущий заметил несколько пластырей и парочку синяков, а на скуле Миямуры наливалась синевой небольшая ссадина, к тому же она была не просто бледнее обычного, на её щеках блестел лихорадочный румянец. Но они оба были живы. Потрёпанные и вымученные, они дышали и умудрялись ворочаться во сне. Рёта не ревновал. Больше нет. То было глупое, мальчишеское и совсем уж беспричинное чувство. Если они хотели любить друг друга... Если они были и чувствовали себя счастливыми от этого, то пусть будет так. Кисэ не останется одиноким, когда они будут рядом – он искренне верил в это. Эрика была любима им. Но не в качестве спутницы жизни и второй половинки. Скорее, как друг и чуточку, как кумир. И он не ошибался, когда думал про Миямуру, как про кумира. Она была сильной. Она пережила то, что ему даже в кошмарном сне присниться не могло. Да, у неё не было голоса, но Эрика всё ещё жила. Она не хотела прыгать с крыши, вешаться или резать себе вены. Девушка усердно работала, заботилась о своей опекунше, потерявшей мужа, находила в себе смелость и силы, чтобы меняться, тем самым заслуживая уважения и достойного отношения к себе. Кисэ провёл бесчисленное количество часов в раздумьях об этом. День за днём он медленно анализировал и расставлял по полочкам все свои чувства, чтобы не путать ни себя, ни других. И это помогло ему лучше, чем всякие сеансы у психоаналитиков. Радиоведущий на цыпочках прошмыгнул к шкафу, в котором хранились одеяла, и вытащил плед (тот самый, который Эрика обнаружила на себе вчера утром). Укрыть их, не разбудив, было делом трудным, поскольку у Касамацу, как у музыканта, был чуткий слух. Кисэ быстро справился с этим, но разбудил друга. Когда Рёта уже собирался уходить, он услышал хриплый шёпот Юкио: - Ты чего здесь делаешь в такую рань? Бывший баскетболист улыбнулся, приложил палец к губам, указывая на девушку, которая всё ещё спала, и жестами обозначил, что поговорить они могли и на кухне. Касамацу кивнул и принялся аккуратно выбираться, чтобы не разбудить Эрику – пусть она спит. Вчерашний вечер был для них обоих очень непростым. - Доброе утро. К тому времени, как бывший капитан показался на кухне, Рёта уже успел похозяйничать на кухне, поэтому Юкио застал радиоведущего за поглощением остатков вчерашнего завтрака и распитием чая. - Ну, так что ты забыл у меня дома так рано? – в голосе не было обычного недовольства, лишь чистый интерес. А ещё неловкость из-за положения, в котором Кисэ застал их с Эрикой. - Хотел пригласить вас с Эрикой прогуляться. Хотя сегодня, я думаю, у нас будут другие дела. Расскажете, что случилось? Гитарист с подозрением покосился на своего кохая, но рассказал. И тактично умолчал о том приступе бешенства, который случился, когда он увидел, как Миямуру избивали. Незачем энерджайзеру-Рёте знать о таких вещах. Сморозит ещё какую-нибудь чушь, мол, прав был на счёт чувств к Эрике. Касамацу ничуть не колебался, когда принимал решение идти в полицию. Но не в районный отдел. Будучи полицейским, Аомине мог очень сильно ускорить процесс нахождения мучителей Миямуры, при этом не поднимая бумажной волокиты и паники. Да и Эрике так будет спокойнее. А Кисэ сыграет роль посредника между Дайки и Юкио. Грандиозные планы разрушились в то же мгновение, когда в коридоре мелькнула фигурка Миямуры, и мгновенно скрылась за дверью ванной. Касамацу среагировал первым. Он подорвался с места намного быстрее Рёты, и зашёл в ванную следом. Это было всего пару секунд, но Юкио всё же успел заметить капли крови на руке, которую девушка прижимала к лицу. У неё снова шла кровь из носа. Эрика пыталась убрать волосы, чтобы те не испачкались, пока её тошнило, и одновременно опиралась на стену позади унитаза, чтобы не упасть. Ноги её совершенно не держали. - Звони в скорую, - через плечо бегло бросил Касамацу, придерживая девушку и аккуратно придерживая её волосы. – Быстро! Кисэ словно ветром сдуло. Кровь из носа и тошнота не могли быть признаком чего-то хорошего, а сами они не были врачами, чтобы в этом разбираться. Если те уроды что-то ей повредили, когда били, то простым обезболивающим тут не отделаться. Карета скорой помощи прибыла через четверть часа. К тому времени девушку перестало тошнить и кровь из носа больше не шла, но у неё поднялась температура, началась дезориентация в пространстве и сильная головная боль (это Юкио понял по тому, как она сжимала волосы на висках). В коридоре больницы они просидели больше двух часов, прежде чем врач вышел из палаты, чтобы сообщить диагноз. - Для начала, кем вы приходитесь пациентке? – спросил мужчина, как только молодые люди вскочили со своих мест и подошли к нему. - Её опекун на данный момент находится на лечении, поэтому, по его просьбе, за ней присматриваем мы, - серьёзно отозвался Касамацу, нахмурив брови. Врач окинул их сомнительным взглядом, но затем сурово произнёс: - Вы или её опекун знали, что девочка принимает транквилизаторы? - Транквили... что?.. – Рёта, казалось, совершенно выпал из реальности. Юкио же сжал кулаки так, что заболели содранные костяшки и на перевязке проступили пятна крови. - У неё сильная передозировка. Мы промыли ей желудок и назначили симптоматическую терапию. Препарат, который она принимала, не так опасен, если следовать указанной норме, но мы ни разу не сталкивались с тем, чтобы кто-то употреблял намного больше нормированной дозировки. Побледневшие, вытянувшиеся от изумления лица Кисэ и Касамацу не оставили врача равнодушным. Прежде чем зайти обратно в палату, он похлопал Юкио по плечу и с тяжёлым вздохом добавил: - Советую вам, юноши, отвести девочку на консультацию к психиатру. Никто не принимает транквилизаторы просто так.