Отцы и дети

Тело было словно налито свинцом, и пошевелить даже пальцем ему так и не удалось. Тогда генерал попробовал приоткрыть глаза, но и тут его ждала неудача – веки упорно не хотели приподниматься. Оставалось радоваться лишь тому, что со слухом все было в порядке. Вот только кроме мерного попискивания приборов Пригов ничего так и не услышал. Попытка вспомнить события прошедших дней также увенчалась успехом, правда, небольшим. Последнее, что генерал помнил в деталях, так это свое падение, уже после того, как горячий свинец пробил грудь. И истошный крик Марины… Марина! Где она? Что с ней? Беспокойство о любимой женщине возрастало, и это тут же отразилось на сердцебиении, а оно, в свою очередь, отразилось на приборах, к которым был подключен мужчина. Веки затрепетали, но открыть их опять не удалось. И вот тут к уже привычным звукам палаты прибавился еще один. Голос. Голос Кота. – Товарищ генерал-майор? Если бы у Пригова были хоть какие-то силы, он бы наверняка поморщился, как делал это всегда, когда слышал официоз в голосе сына. Но сил не было, поэтому и сделать этого генерал не мог. А Вася тем временем, судя по звукам, поднялся со стула, который наверняка стоял неподалеку от койки, и медленно приблизился к отцу. Шагов его генерал не слышал, но почему-то казалось, что парень уже стоит рядом. - Товарищ гене…, – на секунду Ионов запнулся, – Владимир Викторович, не волнуйтесь, все хорошо. Вы в мед блоке КТЦ. Только не двигайтесь, Вам пока нельзя. Может, конечно, это последствия ранения и влияние наркоза, но былой ненависти в голосе Васи Пригов не услышал. Попытки, эдак, с десятой удалось, наконец, открыть глаза. Приглушенный свет больно резанул по глазам, и мужчина чуть было не зажмурился вновь, если бы не опасения, что во второй раз подобный трюк ему не удастся. Как он и предполагал, Кот стоял совсем рядом. Чтобы коснуться его, нужно было всего лишь протянуть руку, но об этом пока не стоило даже мечтать. – Я позову врача, – парень уже развернулся, когда его слуха коснулось еле слышное: – Не надо. Он так и застыл на месте, не зная, что делать дальше. С одной стороны – это вроде и приказ, а с другой, к черту такие приказы, он обязан сообщить медперсоналу. В конце концов, здравый смысл все же пересилил солдатскую выправку. – Я быстро, – он ободряюще улыбнулся на прощание, – постарайтесь не закрывать глаза. Необходимости всех медицинских процедур генерал так и не понял, но так как сил спорить все равно не было, предпочел молчать. Удивился только тому факту, что в палате вместе с врачами оказалась и Багира. Поняв его безмолвный вопрос по одному лишь выразительному взгляду, медик пожал плечами и печально вздохнул: – Маргариту Степановну разве остановишь? Багира в свою очередь подумывала над тем, чтобы обидеться, но в последний момент решила милостиво простить доктора и позволить ему заниматься своим делом. Сама она при этом постоянно пыталась пролезть под руку мужчины, словно что-то понимала во всех этих шприцах, пробирочках и склянках. Наконец, врач все-таки соизволил поставить какой-то укол, и дышать стало немного легче. На мгновение даже показалось, что можно пошевелиться, но попытка не привела ни к какому результату. Зато получилось произнести сразу несколько слов. – Где Марина? Голос прозвучал хрипло, и его не узнал даже сам мужчина, не говоря уже о присутствующих в палате. Медик, не теряя ни секунды, тут же запретил ему разговаривать, аргументируя это одним словом «рано» и фразой «нужно набираться сил», а вот Багира ответила. – Нормально с ней все. Дома сейчас, – к величайшему облегчению врача, женщина все же уселась на стоящий рядом стул, – ее не задело, не переживай. Тебя оперировали не здесь, это потом уже сюда перевезли, вот Кот и сослался на стратегическое значение данного объекта и отправил мать отдыхать. Сказал, что нельзя здесь находиться. Последние предложения неприятно кольнули. Видать, рановато он решил, что Вася сжалился, он вон оказывается, как действовать решил. Хотя… странно, на него это не похоже. Кот вообще один из немногих, кто не умеет скрывать своих чувств. У него все сразу написано на лбу. Так было и с любовью к Муре, и с ненавистью к собственному отцу. Рита, видимо, поняла ход мыслей начальника, потому как решила прояснить ситуацию: – Нет, ты не подумай, Пригов, это не для того, чтобы тебе насолить. Ей на самом деле лучше находиться подальше. – Багира склонила голову набок и, нахмурившись на мгновение, заключила, – ну теперь-то можно уже ее привезти. Ты просто был в таком тяжелом состоянии, что мы… Тут она запнулась. Да, генерал на самом деле был в таком состоянии, что ни один из медиков не решался давать какие-либо прогнозы. А реаниматолог и вовсе посоветовал учитывать самый страшный исход, за что, правда, чуть было не поплатился. Избежать рукоприкладства удалось только благодаря быстрой реакции Бати и Физика, которые успели перехватить ринувшегося вперед Кота. Так что готовились смерчи, действительно, к самому худшему, поэтому Вася и придумал все эти правила относительно посещения КТЦ. А Багира ему подыграла. – …мы просто не знали, когда ты очнешься, – наконец, подобрала слова Рита, – вот и решили, что эта ложь во благо и тебе, и ей. Кот, кстати, кровь тебе отдал, – женщина тепло улыбнулась, а потом наклонилась и шепнула так, чтобы никто кроме Пригова ее не услышал, – и из палаты никуда не уходил. Даже ночевал тут с тобой. От сердца отлегло, и дурацкая улыбка появилась на лице помимо его воли. Неужели, это первый шаг к примирению? Хотелось столько всего спросить, столько всего узнать, и, желательно, узнать это от Багиры, но мечтам не суждено было сбыться. – Маргарита Степановна, боюсь, что сейчас Вам все-таки придется покинуть палату. Врач уже приготовился к бурным протестам, когда Кошкина поднялась со своего места. Она уже сделала шаг по направлению к выходу, но потом вдруг передумала и развернулась к мужчине. – Кстати, Пригов, у нас тут близятся кадровые перестановки, хотим просить у тебя перевести к нам Рифа. О том, что подобными речами она может напугать генерала до полусмерти, Багира не подумала. И только услышав сдавленный хрип и заметив испуганный взгляд, она и поняла, что только что ляпнула. – Язык – мой враг, – женщина сокрушенно покачала головой, – это приятный сюрприз, Пригов. Для всех нас. Но расскажет о нем тебе уже Кот. Ты потерпи чуть-чуть. Флэшбек. Они смотрели друг на друга такими безумными глазами, будто только что произошло что-то, что кардинально изменило их жизнь. Хотя, по сути, так оно и было. Ребенок! У них будет ребенок… Пауза затянулась, но никто этого не заметил, они ведь оба забыли не только как нужно моргать, но и как дышать. Прошло, наверное, минуты три, когда к парню, наконец, вернулся дар речи. – Беременна? – медик кивнул и для верности ткнул пальцем в результаты анализов. Кот нервно сглотнул и вновь уставился на жену. – Мурашова! – его тон не предвещал ничего хорошего, поэтому девушка и постаралась сжаться и казаться как можно менее заметной. – Какого черта я узнаю об этом только сейчас?! В любой обычной ситуации она, наверное, взорвалась бы в ответ, но не сегодня. Колени вдруг затряслись, и на какое-то мгновение, ей даже показалось, что она может упасть в обморок. К счастью, обошлось. На глаза навернулись первые слезы и, стерев их, девушка опустила ладошки на совсем еще плоский животик. – Я… я… Вась, я и сама не знала. С ее губ срывается тихий всхлип, а по щекам струятся соленые слезы, и Коту уже не усидеть на месте. Он дергается, не замечая иголки в вене, и, возможно, ему бы удалось встать, если бы не медсестра, вовремя успевшая усадить его обратно. Между ними всего несколько шагов, но они так раздражают. Хочется ведь прижать девушку к себе, стереть слезы и запретить плакать. Ей ведь теперь нельзя. А еще… еще хочется вопить от радости. Это ведь не просто ребенок. Это их ребенок! Ребенок, который ко всему прочему, позволит Муре усидеть дома. Вопли, правда, удается сдержать. Ситуация не совсем подходящая, да и персонал больницы итак напуган до чертиков. – Иди сюда, – он широко улыбнулся и призывно распахнул объятия, – я пока не могу к тебе подойти. Дважды повторять не пришлось. Мура уверенно сделала пару шагов и, осторожно присев рядом, спрятала лицо на груди мужа. – У меня сегодня день потрясений, – Кот коснулся губами ее волос, – сначала похитили мать, жена по привычке умудрилась нарваться на растяжку, ранили отца, а теперь…, – он усмехнулся – …нет, Жень, ты определенно умеешь радовать!