Отцы и дети

Пока генерал лежал без сознания, находиться с ним рядом было легче. А сейчас он пришел в себя, и надо было бы, наверное, уже и войти, но Кот так и не придумал, что же ему сказать. Нет, ну первые несколько фраз уже были заготовлены давно, но касались только матери, ее состояния и переживаний. А дальше… дальше лишь чистый лист. Вася даже почувствовал себя школьником, вызванным на «ковер» к директору. И если честно, то искренне надеялся на то, что его к Пригову и не пустят, скажут, дескать, устал генерал, отдохнуть ему нужно. Мечты разбились на мелкие осколки, когда из палаты вышла Багира. Женщина окинула его внимательным взглядом и довольно сообщила: – Минут через пять можешь зайти. – Парень попробовал вставить коротенькую реплику, но Кошкина его мягко оборвала, – он тебя ждет. И вот как теперь смыться? Не получится. Глядя вслед удаляющейся Рите, Кот на автомате вытащил телефон и, набрав знакомый номер, обрадовал мать: – Генерал в себя пришел, – видимо, известие женщину разволновало, потому как парень тут же сменил тон на более строгий, – успокойся только, а то не пущу тебя к нему. – Марина на том конце провода тут же заверила сына, что спокойна она чуть ли не как удав, и тогда Ионов сдался, – попрошу Багиру выписать тебе пропуск. Завершив разговор, он нажал на «отбой» и широко улыбнулся; надо же, начальника включил и важности себе прибавил. Видать, это у него в крови. Говорят, что когда тебе нужно сделать что-то, что тебя пугает, время летит очень быстро; вот и Коту показалось, что прошло всего-то секунд тридцать, не больше, когда дверь палаты приоткрылась, и оттуда выглянул врач. – Ионов, можешь заходить. – Вася даже не сразу понял, что обращается медик сейчас к нему, пока тот не добавил, – только недолго, генералу нужен отдых. В палату он вошел уверенно и так же уверенно придвинул стул поближе к койке, но вот сесть так и не сел. Замер рядом, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Уже следовало бы начать разговор, но с чего именно, Кот так и не придумал. А время шло, и пауза затягивалась. – Марина… – Скоро приедет, – перебил мужчину Ионов, – я ей только что позвонил. Генерал кивнул, точнее, попытался это сделать, и в палате вновь воцарилась звенящая тишина. Пригов уже потерял надежду на продолжение разговора, когда кап-лей все же заговорил: – Спасибо. Мужчина удивленно приподнял брови и только открыл рот, чтобы поинтересоваться, за что именно его сейчас благодарит сын, когда тот сам ответил на пока еще невысказанный вопрос: – За маму! И…, – он замолчал, собираясь духом, – я был не прав, товарищ генерал-майор. И уж точно не имел права распускать руки. Я просто испугался. Испугался, что с ней может что-то случится, что я ее больше никогда не увижу. Пригов не проронил ни слова, подыскивая подходящие слова. И он бы на месте Васи поступил бы точно так же, и извиняться ему не за что. Хотя, может, эти извинения – пример воспитательной работы, которую с ним провели Батя с Багирой? Булатов точно не спустил бы с рук такой поступок. И пока генерал копался в причинах происходящего сейчас в его палате, парень продолжал свою сбивчивую речь: – Я ведь, по сути, ничего против Вас не имел. Вообще. Мне просто показалось, что у меня хотят забрать отца. Того отца, которого я знал и любил всю жизнь. Отца, память о котором я храню и по сей день. Мне казалось, что с Вашим появлением его все предали. И мама, и я. Поэтому и было страшно, я ведь не хотел этого. Теперь Пригов и не думал о попытке перебить сына. Кажется, он только сейчас и созрел для настоящего разговора. Для взрослого разговора. Было видно, что слова ему даются с трудом, а дыхание то и дело подводит, но он упрямо продолжал говорить: – А еще я боялся. Боялся того, что меня будут называть генеральским сынком и говорить о поблажках, которые Вы якобы для меня делали. А это не так. Я привык всего добиваться сам. Меня этому папа учил! – парень осекся, поняв, что только что опять разделил отцов, но как выйти из неловкого положения не придумал, поэтому и решил не особо заострять на этом внимания, – ну а то, что я – эгоист, вообще ни для кого не секрет. Вот тут мужчина позволил себе улыбнуться, тем более, Кот сделал то же самое. Вася сейчас говорил правду, только не договаривал чуток. Помимо того, что парень был эгоистом, он еще являлся и жутким собственником. И страдала от этого не только Мура, но и Багира, которую Ионов ревновал то к Физику, то к Уме, то к Рифу (к Бизону с Батей парень, видимо, ревновать не рискнул), и Ума, которую Кот считал своей сестричкой и ревностно следил за ее окружением. – Я маму ревновал, – наконец, признался Вася, – привык, что я у нее один, а тут Вы со своей любовью, цветами и свиданиями. – Но это же глупо, – попытался возразить генерал, но его вновь оборвали: – Вас бы на мое место, вряд ли бы Вы так сказали, – обиженно засопел Кот. И если не боль в груди, Пригов бы точно громко рассмеялся. Уж больно обиженным сейчас выглядел Ионов. И не просто обиженным, он сейчас, действительно, напоминал ребенка. Маленького мальчика, который боится, что у него сейчас отберут любимую игрушку. – Я не верил в то, что Вы ее любите. Нет, ну то есть…, – парень отчаянно зажестикулировал, перебивая тем самым самого себя, – не то, чтобы не верил, просто не был полностью в Вас уверен. У Вас же столько же…, – он вновь осекся, а потом сменил тему, – а сейчас верю. Там, на объекте, Вы спасали не заложницу, Вы спасали любимую женщину. Пригову пришлось сглотнуть. В горле стоял неприятный комок и, казалось, что еще несколько минут таких признаний, и он все же уронит пару скупых мужских слезинок. Вот, оказывается, почему Вася так себя вел. Столько причин… И почти все они по существу. Взрослый спецназовец с душой и страхами маленького мальчика… – Я не буду вам с мамой мешать, – Кот улыбнулся, – и вести себя как ребенок тоже больше не буду. Обещаю. Теперь уже можно было выдохнуть с облегчением, что генерал и сделал и тут же поморщился от боли. К счастью, это осталось незамеченным. – Я…, – начал, было, генерал, но Ионов отрицательно покачал головой, давая понять, что разговаривать ему не рекомендуется. Но молчать категорически не хотелось, и мужчина решил сказать самое главное: – Я и не требую от тебя ничего, Вась. – Пригов напрягся, ожидая, что парень сейчас опять запретит называть себя по имени, но тот даже не отреагировал. – Ты не маленький, чтобы делать вид, что ничего не произошло. Но я хочу, чтобы и ты понял меня. У меня никогда не было настоящей семьи. Мать умерла рано, отца я практически не видел, поэтому и решил сам для себя, что у меня будет много детей, и я им буду уделять большую часть своего времени. Не сложилось. Я остался вообще один на всем белом свете, но не потому, что я так хотел, а потому, что так вышло. Знаешь, я много раз вспоминал Марину с коляской и представлял, что это мой сын. Мой сын и моя жена. И у меня не было ничего кроме этих грез до тех пор, пока я не повстречался с «Тайфуном». Вы тогда стали для меня почти семьей. Думаешь, я не видел и не понимал, что вы относитесь ко мне снисходительно, что я не совсем вписываюсь в ваш узкий круг? Да понимал, конечно, но мне и этого хватало. Кот все же сел. Осторожно передвинул стул поближе и теперь практически не дышал. Да, он, действительно, эгоист, раз не замечал очевидного, не задумывался об одиночестве, в котором жил начальник. А ведь мало кто из них вообще об этом задумывался. Ну, разве что, Багира с Батей. – А потом появился «Смерч», и вот тут я почувствовал себя по-настоящему счастливым. – Пригов мечтательно улыбнулся, – теперь я мог вас защищать от нападок начальства. – И нападать на нас. – Не без этого, – генерал скривился, когда неосторожное движение принесло с собой новую порцию боли, – но согласись, я вас чаще защищал, чем нападал. – Кот закивал и открыто улыбнулся. – Марина… встреча с ней… Я не смогу это объяснить, но это словно вдохнуло в меня жизнь и подарило вторую молодость. И, казалось бы, больше и мечтать не о чем, а тут еще такой сюрприз. Оказывается, я не зря представлял себе сына. Я и не думал отбирать у тебя отца, более того, я права на это не имею, я искренне благодарен ему не только за тебя, но и за Марину. Вась, я ведь не рассчитываю на внезапно вспыхнувшую любовь с твоей стороны, мне хватит и дружбы. Крепкой мужской дружбы. – Дружбу я Вам обещать могу, – Кот и сам не заметил, как протянул руку и, накрыв ее ладонь отца, слегка сжал его пальцы, – и даже совместные ужины и редкие выходные. Пригову показалось, что он ослышался. Мужчина даже пожалел, что не может сейчас ущипнуть себя, чтобы убедиться в том, что все происходящее сейчас не сон. А Вася тем временем наклонился поближе и шепнул: – Отцом Вам побыть не удалось, исправите все с внуками. Видимо, генерал не до конца осознал смысл его слов, и Кот это понял. Парень широко улыбнулся и уже громко добавил: – Вы…, – то есть, ты скоро станешь дедушкой. Мура беременна.