Алые нити

      Елена с трудом открыла глаза и огляделась вокруг. В спальне Деймона, в которой она находилась, была полутьма. Горели свечи, из старого магнитофона лилась мелодичная музыка, за окном сверкали молнии, и гремел гром, от чего окна дребезжали, словно прося о помощи.       Девушка встала, не понимая, как она могла здесь оказаться. Последнее, что она помнила, это, как она пришла к Кетрин просить ее крови, чтобы не умереть с голоду. Потом этот неприятный инцидент с Деймоном, во время которого вампир заставлял ее пить его кровь (на вкус она была просто отвратной). А затем она просто легла спать. Как же она могла здесь очутиться?       Девушка услышала приближающиеся шаги, а через две секунды в комнату зашел Деймон. На лице вампира была довольная улыбка, глаза сверкали загадочным блеском, а на губах еще осталась чья-то кровь. Молодой человек молча подошел к тумбе, где стояла бутылка с выпивкой и два бокала, налил в один из них жидкости медного оттенка и залпом осушил налитое. - Деймон…- начала было Елена. - Не надо, Елена. Не начинай свои проповеди про то, что нужно сдерживать себя во всем. В том числе и не пить живую человеческую кровь из вены, - шатен закатил глаза при сказанном.       Елена хотела было сказать что-то, но вампир вновь перебил девушку, оказавшись с ней рядом на неприлично-близком расстоянии. - Не надо учить меня, как жить, Елена, - прошипел Деймон, внимательно вглядываясь в карие глаза, словно гипнотизируя. – Я плохой, Елена. Я только что убил в баре трех человек. Убил и глазом не моргнул, - вампир усмехнулся, словно гордился собой, затем поджал губы и резко выдохнул, от чего в нос Елены врезался резкий запах выпитого Деймоном алкоголя. - Ты не такой, Деймон. Такой тебя сделала она, - лицо девушки выражало сострадание. - Ты зол на неё, а потому и на самого себя. Зол, что верил ей и ждал столько лет, а она… - Не смей, не смей, Елена, говорить, что я другой, - вампир выплюнул последнее слово и ловким движением уронил девушку на большую кровать с алым покрывалом. – Сейчас я тебе докажу, какой я на самом деле плохой, милая, - Деймон крепко сжимал запястья вампирши, прижимая их к постели, а бедрами обхватив таз девушки, не позволял делать ей лишних движений. - Пожалуйста, Демон, отпусти меня. Об этом обо всем узнает Стефан. Он тебе этого не простит, - из красивых миндалевидных глаз потекли две дорожки соленной влаги. Девушка попыталась выбраться из лап Сальваторе, но куда новорожденному против сильного вампира. - Тише, Елена, тебе должно понравиться. Еще никто не жаловался, - улыбнулся вампир, переводя взгляд с глаз девушки на ее соблазнительные губы. - Будешь послушной девочкой, получишь удовольствие, а будешь плохой – к удовольствию прибавится боль, - предупредил Деймон, стирая пальчиком бежавшую по щеке Гилберт слезинку.       Сейчас Елена была такой беззащитной, такой слабой, и это заводило Деймона больше всего. Сейчас он желал ее, хотел увидеть, как она буквально раствориться, как лед в этом жарком сладостном коктейле страсти.       Вампир с мгновенной скоростью схватил лежащую на кровати белую веревку и привязал руки Елены к стальным прутьям кровати, потому что девушка упрямо продолжала вырываться, видимо надеясь избежать того, что было практически неизбежно. - Разве так обращаются с маленькими девочками? – прозвучал женский голос в спальне, от чего Деймон и Елена замерли и повернули головы в сторону двери, где стояла обладательница сладкого сопрано.       Кетрин была облачена в соблазнительную черную кружевную сорочку, едва скрывающую нижнее белье под ней. Старшая вампирша сделала несколько шагов и, наклонившись над девушкой, взглянула в лицо Елены – ее глаза загорелись искорками забавы, а губы вытянулись в ухмылке. - С такими маленькими девочками обращаются по-другому, - поучительным тоном, подобно воспитательнице в детском саду, произнесла Кетрин, посмотрев на недоуменного Деймона. – Садись в кресло и смотри, малыш, - Кетрин жестом показала на темно-зеленое большое кресло, стоящее возле кровати, а сама оказалась верхом на Елене. - Кетрин, позови Стефана, - чуть слышно прошептала Гилберт, надеясь, что вампирша спасет ее. - Что, милая? Говори громче. Последнее время у меня проблемы со слухом, - издевательски прошептала в ответ Кетрин, склонившись над лицом жертвы. И Елена поняла, что Кетрин – не спаситель, а еще один губитель. Она пришла поиздеваться над ней вместе с Деймоном.       Комок застрял в ее горле. Где же ее милый Стефан, когда он так нужен. Окажись он здесь, рядом он бы спас ее, как в прочем и всегда, но его нет, и она беззащитна.       Кетрин мотнула головой, от чего забавные кудряшки рассыпались в беспорядке по плечам и спине. После этого девушка посмотрела Деймона и улыбнулась, подмигнув молодому человеку, который все это время не отрывал глаз от двух вампирш. В его фантазиях они уже вытворяли такое, что они себе и представить не могли. - Ты, кажется, звала Стефана, милая? – спросила Гилберт Кетрин, ласково проведя тыльной стороной ладони по щеке «мышонка». – Хочешь, чтоб он принял участие или в качестве зрителя посидел в первом ряду и сам лицезрел, как его брат будет иметь его же девушку. - Боже, не надо, - прошептала Елена, громко всхлипывая и прикусывая нижнюю губу от досады. - Надо, солнышко, - в глазах старшей вампирши заплясали чертики. – Ты крепко связал ее? – обратилась она к Деймону. – Все же она теперь не человек, а вампир. Она стала сильнее. - Завяжи потуже, если сомневаешься, - кинул Деймон.       Кетрин протянула руки к прутьям кровати и еще сильнее затянула бечевку, так что на запястьях Елены появились кровавые отметины. Девушка вновь тихонько заскулила от боли, ее лицо искривилось в гримасе. - Боль и удовольствие – такая тонкая грань, - томным голосом пропела Кетрин, сползая с Елены и ложась рядом, лицом к Деймону, чтобы ему было видно, что будет сейчас вытворять опытная Кетрин Пирс. – Так больно, - промурлыкала вампирша, резко проведя острым ногтем по тонкой коже руки Гилберт, оставляя царапину, из которой тут начали появляться капельки крови. Елена вскрикнула от боли, чем вызвала смешок безумной Пирс. – А так приятно, - протянула Кетрин, проведя по свежей ране горячим языком.       Кетрин ловким движением оказалась на бедняжке Елене и порвала на девушке футболку, под которой не оказалось нижнего белья. - Не против, я попробую немного твоей крови, солнышко? – попросила разрешения Кетрин и тут же сама с жадностью впилась в сосок Елены. Проткнув острыми клыками чувствительную кожу, она принялась сосать столь желаемую жидкость. Кровь Елены оказалась вкуснее, чем она ожидала. Только однажды ей приходилось пробовать подобную, когда она сама становилась вампиром.       Из глаз Елены с новой силой брызнули слезы отчаянья и боли. Девушка пыталась освободить свои руки из умело крепко сделанных Деймоном узлов, но все было тщетно. Бечевка лишь натирала запястья еще сильнее. Гилберт перевела взгляд на вампира, сидящего в кресле. Его лицо выражало хладнокровное спокойствие и интерес, в серых глазах поселилось равнодушие к душевным терзаниям жертвы. -Хватит, - взмолилась Елена, пытаясь скинуть с себя старшую вампиршу.       Кетрин с трудом оторвалась от вкусной трапезы и, подняв голову, глядя в карие глаза, облизалась. - Сладкая девочка, - заключила Пирс, убирая непослушные пряди волос, падавших на лицо. – А теперь посмотрим, что у нас ниже. – Кетрин беспрепятственно сорвала с Елены шортики вместе с трусиками.       Гилберт зажмурилась и, отвернув голову влево, подальше от глаз Деймона и глаз хронической социопатки, стала молиться, чтобы это побыстрее все закончилось. Ей было стыдно за то, что сейчас ее видят такой…такой нагой. Нагой и душой, и телом.       Елена резко дернулась, когда почувствовала, как тонкие пальчики прошлись по половым губам, а затем специально задели клитор. - Деймон, ты не представляешь, какая наша девочка уже влажная и горячая, - услышала она голос Кетрин, обращенный в сторону. – Я не думала, что ты такая мазахистка и возбуждаешься от боли, мышонок.       Деймон оглядел двух вампирш с ног до головы: две чертовски похожие девушки, но в то же время такие разные; одна - эгоистичная стерва с вьющимися локонами, другая – добрая, готовая в любую минуту прийти на помощь милая девушка с прямыми волосами; одна – страстная любовница, отдающаяся без остатка и любящая доминировать, а другая – нежная и ласковая, желавшая больше подчиняться. И обе такие желанные....       Громкий не то стон, не то крик отвлек его от своих размышлений. Парень взглянул на девушек: Кетрин без особой нежности целовала Елену, продолжая рукой поглаживая между ног «малышки», а та не то вырывалась, не то, напротив, насаживалась на ублажающую руку.       На лице Елены показалась паутинка, гримаса вампира и, выпустив клыки, вампирша больно укусила Пирс за нежную кожу губ. Елена думала, что хоть это поможет на время отсрочить пытку, а возможно вскоре придет Стефан. Он не может не чувствовать, что с ней что-то происходит. Он придет. Он должен прийти. - Ах, ты маленькая дрянь! – звонкий звук пощечины разрезал тишину, щека Елены горела от удара. – Сучка. Вздумала бороться со мной? – расхохоталась ей в лицо Пирс, ее глаза горели дьявольскими искрами самодовольства. – Ты отдашься. Ты сдашься.       Два пальца резко ворвались в горячее и влажное лоно Гилберт, от чего та широко раскрыла глаза от неожиданности и вновь вскрикнула. Пальцы медленно начали двигаться во влагалище, а обжигающий своим теплом язык также нестерпимо медленно начал движения по самому чувствительному бугорку.       Слезы Елены уже успели высохнуть, вскрики от боли сменились тихим неоднократным всхлипыванием и тяжелым дыханием нарастающего возбуждения. Гилберт, к своему несчастью, обладала высокой сексуальной активностью в плане того, что либидо у девушки было повышенное. Но за скромным характером и воспитанием это было не заметно. Ведь на первую роль у Елены всегда вставали душевные отношения, а уже после физический контакт. Но Кетрин просто сводила ее с ума. Гилберт боролась до последнего, но по мере того, как умело действовала Катерина, так и последние остатки разума покидали ее, наполняя чувством вожделения. - Что ты теперь скажешь? – хриплым голосом отозвалась Кетрин возле ее лица. Ответом послужил поцелуй Елены. Она коснулась губ Пирс все еще с некой опаской, но язык старшей вампирши тут же оказался во рту у Елены, давая понять, что она не прочь.       Грубые мужские руки нарушили создавшуюся женскую идиллию. Деймон грубо оттолкнул Кетрин от Елены, но та лишь похотливо засмеялась, вскинув бровь. Мужчина резко, без ласки и нежности вошел в лоно Елены, крепко взяв ее за бедра для своего удобства. Девушка что-то простонала, но тут же затихла, подаваясь навстречу этому торнадо страсти, который закрутил ее с головой. - Видишь, Деймон, от скромной Елены не осталось и следа. Она такая порочная, вся такая горячая и вся твоя. Только твоя, - шептали губы Кетрин над ухом парня, в то время как ее руки вырисовывали на его груди бог весть что, от чего у вампира шли мурашки удовольствия по все коже из-за своей сверхчувствительности. - Елена, - у двери послышался голос Стефана в ту минуту, когда, обезумев от страсти вампирша выгнулась всем телом и издала громкий крик удовольствия.