The Boy With The Dragon Tattoo

На следующее утро Барри уехал в больницу сам не свой. Он передал билет Гарри накануне вечером, и тату-мастер должен был уже подлетать к одному из крупнейших городов Восточного побережья. Или, по крайней мере, он должен был быть уже очень далеко. Менеджер надеялся, что Гарри обсудил это спонтанное решение с Луи. Но что-то ему подсказывало, что такого не было. Барри никогда не любил быть тем, кто приносит дурные вести. Мужчина ненавидел таких людей, потому что они всегда приносили эти новости в разгар веселья и портили всем настроение. Так и теперь. Барри беспокоился, что этой новостью испортит настроение Томлинсону, который явно шёл на поправку, пускай и медленными темпами. Барри, не теряя надежды, ещё несколько раз пытался дозвониться до Стайлса и попросить его прояснить те странные слова, которые он сказал ему накануне отъезда. У менеджера было плохое предчувствие. Он уже выстроил для себя определённую картину событий в голове. Но он точно знал, что Луи она не понравится. Поэтому Барри снова и снова пытался звонить Гарри, даже когда слышал в ответ: «Набранный номер больше не существует. Проверьте правильность набранной комбинации или свяжитесь со службой поддержки.» Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что Гарри сменил номер телефона. Но просто так он бы этого делать не стал. Он преследовал конкретную цель. Сегодня Барри впервые обрадовался, что встал в пробку. С каждой новой мыслью картинка в голове становилась всё яснее. Яснее, но не приятнее. И мужчине явно нужно было время, чтобы всё обдумать. Если он просто войдёт в палату и обрушит всё на Луи, ничего хорошего из этого не выйдет. Пробка задержала менеджера на полчаса. Этого временить хоть и не хватило для раздумий, но оно всё же было не лишним. Барри вышел из машины и на него тут же накинулись репортёры. - Прокомментируйте, пожалуйста, состояние мистера Томлинсона! Сколько будет длиться реабилитация? - Каков диагноз? - Означает ли пребывание в больнице срыв записи нового альбома? - Приехала ли семья мистера Томлинсона? Кто из родных навещает музыканта? - Кто тот молодой человек с чёрными кудрявыми волосами? Его видела рядом с музыкантом? Это его сводный брат или, может, племянник? Барри тяжело вздохнул. Кто-то из репортёров ткнул ему микрофоном прямо в живот, из-за чего мужчине захотелось растолкать всех и войти в здание, не давая никакого интервью. Но лучше уж было сказать что-то сейчас, чем оттягивать на вечер. Вечером обычно нет сил с кем-то что-то обсуждать. - Мистер Томлинсон идёт на поправку. Я не в праве сообщать диагноз. Когда придёт время, врачи непременно Вам сообщат. Что касается нового альбома, то сроки, конечно, ещё не определены. Но они просто сдвинулись. Запись пройдёт после реабилитации. Что касается как раз самой реабилитации, то, как мы надеемся, она займёт не более двух месяцев. Соответственно, сдвинутся и первые европейские концерты в начале следующего года. О дате выхода альбома говорить пока сложно. Семья мистера Томлинсона оповещена о его болезни, но приехать никто не смог. Что касается молодого парня с кудрявыми волосами, то это старый друг мистера Томлинсона, который хотел бы избежать столкновения с прессой и обсуждения своей персоны в Интернете. Мистер Томлинсон просит Вас о том же. Дружба – это дело, которое должно оставаться вне камер и микрофонов. Спасибо. Барри жестом показал, что больше ничего говорить не собирается, и репортёры нехотя отпустили его. Мужчина зашёл в здание больницы и перевёл дух. На ресепшене его тут же узнала медсестра. - Мистер Джейкобс? Сделать Вам кофе? - Нет, спасибо. Мне хотелось бы узнать, когда я смогу увидеться с мистером Томлинсоном? - Врачи закончат процедуры через двадцать минут. - Хорошо. Тогда всё же сделайте мне кофе. Медсестра кивнула и побежала в комнату, где доктора обычно обедали. Барри глянул на часы и присел на один из пуфиков в холле. Пациентов в больнице было не так много. Скорее всего, главврач позаботился о том, чтобы больных доставляли во вторую самую большую больницу в городе. Всё, конечно же, было сделано для комфорта мистера Томлинсона, хоть он сам и не подозревал об этом. Музыканта поместили в особую палату, где его кормили, поили, делали процедуры и уколы. В ней был даже свой туалет и душевая. Так что Луи не приходилось покидать стены своей палаты. Медсестра принесла менеджеру кофе и присела рядом. - Репортёры скоро уйдут? Барри рассмеялся. - Я бы на Вашем месте даже не рассчитывал. Лучше привыкнуть, а не ждать их ухода. - Вы им что-нибудь рассказываете? - Да, конечно. Если не кормить их новостями, они начнут заходить сюда сами, и у Вас начнутся проблемы. Лучше держать их подальше от дверей палаты. - Врачи озвучили диагноз? - Мне да. Но журналистам ещё нет. Думаю, стоит сказать после того, как Луи выпишут. Сейчас вся эту шумиха из-за татуировки ни к чему. Уже вижу эти заголовки в газетах… «Татуировка, чуть не убившая музыканта», «Подводные камни татуажа», «К чему приводит жажда крутости?» и так далее. Это ещё не самые худшие варианты. - Мистер Джейкобс, но ведь в чём-то они будут правы. Мистеру Томлинсону нравятся татуировки. Он должен очень щепетильно подходить к своему здоровью. Что же случилось в этот раз? Барри вздохнул. - Похоже, единственный человек, который знает, в чём дело, недавно уехал в Америку. И он явно не собирается возвращаться. Медсестра хотела спросить что-то ещё, но Барри лишь поблагодарил её за кофе и направился на второй этаж, в палату Луи. Дверь была приоткрыта, из чего мужчина заключил, что процедуры были уже закончены. Менеджер постучался и, не дождавшись ответа, вошёл. - Я думал, ты решил взять выходной, - усмехнулся Луи. Он заметно повеселел и больше не выглядел таким бледным. - Только ты можешь дать мне выходной. Сообщил бы заранее, я бы не приходил. - Потому и не сообщил, что мне нужен подробный доклад. Что там со спонсорами, альбомом? - Ты серьёзно хочешь послушать? Я разрулю ситуацию, даже не переживай. - И всё же. - Рассказывать нечего. У нас идут переговоры. Я пытаюсь уменьшить сумму выплат. Больше никаких новостей. - Подожди, а Гарри не с тобой? - Что? Луи слишком неожиданно сменил тему, и сначала Барри даже не понял, о ком тот спрашивал. Музыкант оглядывал комнату, как будто надеялся, что из-за шторы или из ванной кто-нибудь выйдет. Но никого не было. В палате стоял только Барри. - Где Стайлс, чёрт его дери? Я надеялся, что он будет приходить каждый день. - Зачем? – внезапно спросил Барри, так что Луи даже опешил. - В каком смысле, зачем? Мы же вроде как встречаемся… - Видимо, больше нет. Луи странно посмотрел на своего менеджера и попытался по его глазам понять, что он от него скрывал. Но безуспешно. Барри отводил взгляд, причём намеренно. - Что-то не так? – наконец поинтересовался Луи. - Это я тебя хотел спросить. Люди так просто не уезжают, куда глаза глядят. - Ты о чём? - Гарри улетел, Томлинсон. В Нью Йорк, вчера вечером. Попросил заказать ему билет в один конец. Я спросил у него, почему не нужен обратный, но он так прямо и не ответил. В общем, я понял, что возвращаться он не собирается. - Что значит, не собирается? А как же мы? Как же наши отношения… Я… И тут Луи передёрнуло. Барри даже показалось, что музыканту стало плохо, и что нужно вызывать медсестру. Но с Луи всё было хорошо. По крайней мере, внешне. - Луи, о чём вы говорили? Вы ведь говорили? - Мы говорили… Я не стал обнадёживать его. - Почему? - Потому что я обнадёжил бы и себя. Я не знаю, как пойдут дела, Барри. Я последний трус и скотина! Я наобещал ему золотых гор, а потом… Попросил подождать? Вот козёл! Луи ударил по краю койки кулаком и выругался. Кровь прилила к его щекам, и от лёгкой бледности, которая всё же присутствовала, не осталось и следа. Барри побоялся, что музыкант испортит какое-нибудь больничное оборудование, поэтому попросил того успокоиться. Однако Луи продолжал колотить койку и злобно отмахиваться от окутывавших его проводов. - Медсестра заметит, что твои жизненные показатели изменились, и прибежит сюда. Так что успокойся, пожалуйста! - Идиот! Скотина последняя! Дай мне телефон! Луи потянулся за мобильным, который лежал на тумбочке. Барри подал его, не совсем понимая, что хотел сделать Луи. Но цель была проста. Томлинсон нажал цифру один, и на экране появилась строка быстрого вызова. Уже через несколько секунд Луи услышал фразу «Набранного Вами номера не существует…». Луи отбросил телефон в сторону, и хорошо, что на постельное бельё, а не на пол. - Твою мать! Что это значит? Почему номера не существует? - Не знаю. Я тоже пытался дозвониться до него. Видимо, решил сжечь все мосты. - Гарри… – с болью в голосе протянул Луи и закрыл лицо подушкой. Он как будто снова стал маленьким мальчиком, и у него только что забрали любимую игрушку за плохое поведение. Вот только Гарри не был игрушкой. Он был чем-то гораздо большим. Жаль, что понимаешь это, когда человека уже нет рядом. Внезапно в дверь постучались. Луи с надеждой в глазах посмотрел в сторону порога. Но там стоял не Гарри, которого музыкант явно хотел видеть больше, чем того, который пришёл. В палату вошёл Джеймс. Его вид оставлял желать лучшего. Но дело на этот раз было не в одежде, а в глазах и коже. Джеймс выглядел так, будто уже давно не спал или, что хуже, пил круглые сутки. Однако на ногах он стоял довольно твёрдо. - Джеймс? Что ты здесь делаешь? - Я прошу прощения. Я решил, что нужно прийти и проведать тебя. - Не стоило утруждаться. Гарри ты здесь всё равно не найдёшь, а на моё здоровье тебе явно плевать, раз ты пришёл только сейчас. - Гарри уехал. - Я знаю. - Боюсь, это моя вина. Луи тут же оживился. Он бы очень хотел, чтобы решение Гарри не было связано с его словами. Или, по крайней мере, они не были единственной причиной. * * * Гарри был в Нью Йорке всего один раз, но это было так давно, что парень даже не брал это в расчёт. Всё было, как в первый раз. С той лишь разницей, что теперь у тату-мастера была конкретная цель. Гарри набрал номер человека, который обещал ему комнату в своём небольшом доме в нескольких километрах от города - Мистер Томпсон? Это Гарри Стайлс. Я разговаривал с Вами по поводу комнаты. - Да, помню, мистер Стайлс. Вы сейчас в Нью Йорке? - Да, я ещё в аэропорту. Буду у Вас где-то через два часа. - Отлично! За это время я как раз успею подготовить комнату. А Вы уже на совсем или только посмотреть приехали? - Нет, я хотел бы сегодня заселиться. Я переезжаю в Нью Йорк. - Что ж, в таком случае, я буду Вас ждать. - Спасибо. До встречи. Гарри положил трубку и тяжело вздохнул. Он так сильно старался, чтобы его голос не дрожал. И теперь, когда сдерживаться уже было не нужно, из глаз хлынули слёзы. Гарри усмехнулся. Наверное, со стороны это смотрелось очень странно: взрослый, татуированный парень рыдает в аэропорту. Перед девушками должно быть стыдно… Но вряд ли кто-нибудь поймёт. Вряд ли кто-нибудь захочет узнать. Гарри понял, что остался один-на-один со своей немой болью. Он не знал, уйдёт ли она со временим, вылечится ли он, потому что Луи для него был не просто парнем. Он был болезнью. Только той болезнью, от которой не хотелось выздоравливать. Если бы из-за Луи Стайлс начал кашлять, он бы кашлял. Если бы поднималась температура, он бы научился её не замечать. 38, 39, 40… Какая разница, если рядом Луи. Но теперь его не будет рядом. Но, что было самым ужасным, Гарри всё равно будет видеть его. Луи ведь был знаменитостью. Он ещё никогда не был в Нью Йорке, но это вопрос одного года, максимум – двух лет, когда он сюда доберётся. Гарри будет видеть его везде: на афишах, плакатах, в Интернете. Но не сможет к нему прикоснуться, не сможет поблагодарить за то время, что они были вместе. Возможно, для Луи Томлинсона – звезды с мировым именем – ничего не изменилось, но жизнь Гарри Стайлса – простого тату-мастера из Лондона – перевернулась с ног на голову. Но когда существуют «непреодолимые обстоятельства», бороться бесполезно. Гарри даже не пожалел, что не сказал последних слов Луи. Ему хватило их последнего разговора. Джеймс был прав: нужно было раньше задуматься над будущим. Тогда, наверное, не было бы так больно. Сейчас Гарри не видел другого выхода, кроме как загрузить себя работой и больше ни о чём не думать. Не смотреть телевизор, не читать новости в Интернете. Не делать ничего, что могло бы в конечном итоге вывести его на Луи Томлинсона. * * * Барри покладисто ждал возле палаты, пока Луи и этот странный мужчина закончат разговаривать. Барри знал, что его зовут Джеймс, и что он был тату-мастером Луи до недавнего времени. Но он никогда его не видел. Джеймс произвёл не самое хорошее впечатление. И теперь, когда Барри слышал, что Луи то и дело срывался на крик, впечатление лучше не становилось. Луи не стоило так волноваться. Его организм всё ещё был слаб, и врачи по-прежнему делают ему какие-то процедуры. Эти крики могут плохо отразиться на реабилитации. Наконец Джеймс вышел из палаты. По его лицу было трудно судить, как в целом прошёл разговор. О чём они говорили, Барри тоже не знал. По обрывкам фраз, которые выкрикивал Луи, сложно было понять, в чём заключалась суть. Единственное, что изменилось, так это цвет лица мужчины. Барри показалось, что Джеймс заметно побледнел. Во всяком случае, он стал выглядеть ещё хуже, чем несколько минут назад. Джеймс коротко кивнул менеджеру и направился в сторону лестницы. Барри тут же ворвался в палату и обнаружил Луи, сидящим на краю койки, сжимающим простынь. - Ты в порядке? Я слышал, ты кричал, - сказал Барри, подходя к своему подопечному. - Да, со мной всё в порядке, - процедил Луи слегка охрипшим голосом. - Что он тебе такого сказал? - Ничего. Просто не очень приятно терять человека, которому когда-то доверял. - Вы же давно знакомы. Он что-то сделал? - Это неважно. - Тогда что с тобой? - Ничего особенного. - Луи, тебе не нужны сейчас нагрузки: ни физические, ни ментальные. Так что ляг и попытайся заснуть. Луи лёг обратно на подушку, но, скорее, из-за своей прихоти, чем из-за слов Джеймса. * * * - Он понял, что это был я. Он не простил мне это. Сказал, что уезжает, и чтобы я ему больше не звонил. Я конченный человек, Луи. Самому до сих пор не верится, что я сделал такое. Мне стыдно смотреть тебе в глаза, не говоря уже о разговоре. Да мне стыдно самому на себя в зеркало смотреть! - Теперь ты счастлив, да? - Дело не в этом, Луи! Я был слеп. И теперь его не получил ни ты, ни я. Я сам же всё и разрушил. Я знаю, что не прощу себя. И тебе не следует этого делать. Не прощай меня. - Хочешь вздохнуть спокойно? Иди в полицию. Твоему салону всё равно конец. Только этого парня, Зейна, не трогай. Если к нему будут претензии даже после твоего признания, пусть напишет мне. Я дам ему лучших адвокатов. - Прости меня, Луи. * * * Томлинсон лежал под одеялом, уставившись в пустоту и думал. Барри был прав: ментальные нагрузки ему тоже были ни к чему. Голова болела, но Луи терпел. Он должен был прийти хоть к какому-то выводу. И он к нему пришёл. Стиснув кулаки, Томлинсон выдохнул. - Барри, - позвал тот, и менеджер, который уже начал дремать у постели музыканта, тут же оживился. - Да? Что-то хотел? - Ты помнишь Калеба, своего приятеля? Тот, что пиар-менеджер? - Конечно, помню. А зачем он тебе? - Когда я выпишусь из больницы, мне понадобятся его услуги. - Зачем? Мы же, вроде, работаем с Кейтилин. Она прекрасный пиар-менеджер. - Меня интересует другая сфера его услуг. - Какая? Не помню, чтобы он занимался чем-то ещё. - Значит, ты его плохо знаешь. - Ладно, это неважно. Не моё дело. Но что ты хочешь? Луи мёртвым взглядом уставился на противоположную стену и мысленно нарисовал на ней поднятый средний палец. Пора было вспомнить, что он известный певец, новое имя рок-энд-ролла. Пора было вспомнить, что когда-то он не вылезал из клубов, и на него вешались все девушки и даже некоторые парни, находившиеся внутри. Пора было вспомнить это время. - Я хочу стереть из моей жизни Гарри Стайлса.