Жрец Шадара (Жрец-1)

- Сто! – негромко, но безапелляционно провозгласил Инар и гордо поднял голову. Толпа смолкла, во все глаза глядя на баснословно богатого господина, кошелек которого, похоже, был бездонным, и для него никакой сложности не составляло отвалить сто полновесных золотых за раба из-за моря. - Продано… - выдохнул едва обретший дар речи устроитель аукциона. Жрец двинулся вперед, и люди безмолвно расступались, с трепетом опуская глаза. Прекрасный мужчина на помосте ждал его, распрямив широкие плечи. Инар медленно и торжественно поднялся по ступенькам, желая самостоятельно забрать свою самую ценную и желанную покупку. Приблизился к рабу, даже не удостоив взглядом тут же отступившего назад устроителя. Блестящая от масла грудь с маленькими коричневыми сосками манила прикоснуться, ощутить ее упругую гладкость. Жрец протянул руку, его пальцы были уже совсем близко, как вдруг… - Господин мой великий жрец Шадара! – взвизгнул раб голосом Лорела Ловийского, возмущенно отскакивая на шаг назад. – Что же это вы изволите творить?! Я думал, вы покупаете меня для совместных молитв!.. Я очень разочарован! Толпа загалдела, раздались отдельные смешки, постепенно переросшие в общий неудержимый хохот. Инар обескуражено оглянулся и тут же увидел, как со стороны торговых рядов, расталкивая попадающихся на пути горожан, к помосту спешит королевская стража. - Ты потратил из казны сто полновесных золотых, Инар! – медным колоколом гудящий голос короля раздавался будто бы отовсюду сразу. – Тебя повесят на центральной площади Шадара за растрату! - Он еще угрожал нам… - обиженный голос откуда-то справа был очень тих, но отчетливо слышен. Жрец кинул затравленный взгляд в ту сторону и увидел мелькнувший в толпе силуэт, подозрительно напоминающий изваяние Матери из храма. - Пожалуйста… я… меня опоили… - жалко залепетал великий жрец и хотел было броситься бежать, но крепкие руки стражников сомкнулись на его предплечьях и потащили спиной вперед прочь с помоста под крики и улюлюканье толпы. - Нет!.. Нет!.. Я не виновен!.. Я не… - Г-г-г-г-господин мой!!! Инар вздрогнул всем телом, распахнул глаза и уцепился за тормошащую его руку. - Это я! Я, г-г-господин мой! – испуганное лицо Калисы расплывалось прямо напротив него. – В-в-вы… В-в-вы к-к-кричали… - Я… - Инар закашлялся, ощутив, что его горло пересохло, как земля в пустыне. – Я уже второй день так рад твоему своевременному появлению… Который час, Калиса? Я не проспал? - Ч-ч-что вы? – прислужница гордо распрямилась. – Я бы вас раз-раз-разбудила! - Но тренировки пропустил... - Нууу… В-в-вы ж вчера н-н-на с-с-себя п-п-похожи не были, я п-п-п-п-подумала… - Ладно-ладно... – видя, что Калиса заволновалась, восприняв его позднее пробуждение, как свою оплошность, Инар махнул рукой. – Все правильно. Мне нужно было выспаться. Сейчас встаю. Калиса украдкой выдохнула с облегчением, улыбка вновь вернулась на ее обветренное от частой работы на улице лицо. - Г-г-господин мой, с-с-сегодня на Ч-ч-часе Молитв будет п-п-присутствовать всеблагой наш п-п-правитель Калидар и его д-д-двор. С-с-сразу п-п-после состоится п-п-прощание с сэром Лорелом, в-в-вот и напридут все. Эт я так, в-в-вдруг вы п-п-позабыли. А еще в-в-вроде чуть п-п-прохладней ст-ст-стало. Ветерок п-п-подул, в-в-вооот. Я все д-д-думаю, может боги-то п-п-помилуют нас, д-д-дураков, д-д-да пошлют д-д-дождичек? А еще, еще ночью в-в-вернулся разведывательный отряд из Д-д-драконьих п-п-пустошей. П-п-помните, они ушли м-м-месяц н-н-назад? – незаметно для себя Калиса привалилась ногой к кровати для лучшей устойчивости, явно намереваясь поделиться всеми известными ей новостями. – Т-т-так их п-п-потрепало, ск-ск-скажу я вам, г-г-господин мой! Т-т-три десята ушло, а вернулось, д-д-дай Мать, если ч-ч-человек д-д-двенадцать! Ох, и ужасов они п-п-порассказали! Инар сжал пальцами виски. За время отдыха ему стало лучше, но на смену вчерашнему болезненному жару пришла слабость, а головная боль, похоже, и вовсе решила остаться с ним навсегда. Перевернувшись на спину, он сел, пытаясь поймать какую-то очень важную мысль, пришедшую ему во сне. - В-в-воины из него т-т-тоже будут допущены в храм по п-п-приказу в-в-всеблагого нашего п-п-правителя, чтобы п-п-помолиться за усопших т-т-товарищей, - продолжала меж тем прислужница, но видя, что Инар никак не реагирует на ее важные вести, запнулась и взглянула на него внимательно. – Может вам в-в-водички? - Водички? – переспросил Инар, чувствуя, как от внезапного осознания подскакивает давление, и кровь приливает к щекам. – Водички?! - Н-н-н-н-ну, д-д-д-дааа… - забормотала Калиса и на всякий случай отступила на шаг назад, глядя на изменившегося в лице жреца. Инар глубоко вдохнул, задержал дыхание на несколько долгих мгновений, стараясь овладеть собой, и медленно выдохнул. - Нет-нет, Калиса, все нормально. Водички я вдоволь еще вчера напился, - как он не старался, яд так и разливался в голосе, а перед внутренним взором стоял ухмыляющийся советник в расшитом костюме, протягивающий ему только что купленную у мальчишки деревянную плошку. – Вода для умывания готова? - К-к-к-конечно… - Вот и отлично! Тогда скорее, у меня сегодня насыщенный день, и я должен выглядеть на этом Часе Молитв лучше, чем когда-либо. Приготовь одежду, - прислужница заторопилась к выходу, а Инар откинул одеяло и свесил ноги с кровати. – А ту красную, что была вчера — выброси. Она мне разонравилась. *** - Скажите мне, благородные граждане Шадара, что вы почувствовали этим утром, поднимаясь на холм по ступеням? – одетый в одну из лучших церемониальных одежд, с блестящими в проникающих через распахнутые двери лучах солнца кольцами и браслетами, Инар простер руки над собравшимися в помещении горожанами, гордый, величественный и прекрасный. Краем глаза он видел и пытающегося скрыться за чужими спинами сэра Лорела, которого поставили на почетное место в первом ряду недалеко от короля Калидара, и прислонившегося к колонне почти у выхода советника Бастана. Несмотря на слабость, злость и боль жрец излучал уверенность, властность и очарование, очень надеясь, что оба подавятся слюной и умрут от безостановочного кашля прямо тут у его ног. - Вы почувствовали, как долгожданный, трижды благословенный ветер овевает вас, принося с собой прохладу и обещая скорые перемены. В толпе согласно и счастливо закивали. - Я молил богов! - Инар чуть опустил голову и прикрыл глаза, раскинув руки в стороны. – Я молил богов, прося пощадить гибнущий от палящей жары Шадар! День и ночь взывал я к их милости, забыв о сне и пище! И вот что они сказали мне… Он сделал театральную паузу и поднял взгляд на отчаянно скучающего и переминающегося с ноги на ногу в первом ряду Калидара. - Они сказали мне, что король должен принести угодный им дар. Дар, который докажет, что народ Шадара любит Пятерых! Я возблагодарил их и следующим же утром передал слова эти всеблагому правителю нашему. Поглощенный думой, склонил он голову… Калидар встрепенулся и бросил на Инара недовольный взгляд, но тот кивнул едва заметно и продолжил с нажимом: - Склонил голову, отягощенный бременем ответственности за свой народ! Калидар поджал губы, но все-таки выжал из себя один слабозаметный благосклонный кивок. - А затем провозгласил решение свое: «Верю, угодно богам видеть чашу прекрасную, которую они в милости своей наполнят водою премного, как и все земли Шадара!» И повелел немедленно выложить бассейн, что столько времени ждал завершения своего, самым прекрасным и дорогим малодарским мрамором, дивного розоватого оттенка, чтобы зрели Пятеро, как мы их любим и почитаем! Инар склонил голову и умолк, позволяя горожанам проникнуться величием мысли их правителя. Сам же правитель в это время стоял, покачиваясь с пятки на носок, и самозабвенно пытался языком выковырять из зубов застрявшие остатки завтрака, очевидно решительно не понимая, какую услугу жрец оказывает ему в этот момент. Тем не менее, люди заулыбались и одобрительно загудели. Дав им немного пошуметь и с трудом поборов желание запустить в их всеблагого правителя чем-нибудь тяжелым, Инар вновь поднял руки, призывая к тишине. - Сегодня же жди, счастливый народ Шадара - боги прольют на твои иссохшиеся земли обильные дожди, напоят твои посевы и скот твой ободрят! Вновь пауза. Перерыв на всеобщий восторг. - Тихо, тихо… - жрец плавно взмахнул руками, скрытыми в длинных широких рукавах цвета весенней листвы. – На всеобщей молитве мы возблагодарим щедрых и благосклонных к Шадару богов и всеблагого правителя нашего Калидара. А сейчас я хочу объявить вам, что ежегодный праздник Явления Мощи состоится через четыре дня. Готовьтесь, шадарцы, ибо скоро вы вновь узрите дар богов нашему городу, символ их в нас веры и любви! Доставайте лучшие одежды, готовьте самые вкусные блюда, выбирайте достойные жертвы! Боги услышат в этот день каждого из вас! Вознесем же свои хвалы и молитвы великой Пятерке! Народ Шадара ежедневно возносил молитву Пятерым богам. Самые высокопоставленные или приглашенные по какому-то особому случаю, как сейчас, например, одиннадцать простых солдат и единственный выживший командир десяты, молились в храме вместе с великим жрецом, знатные и богатые горожане, допущенные за ворота - на территории храма. Что же до всех остальных, то они, кто вслух, кто безмолвно, обращали свои мысли к богам где придется, но в урочный час весь Шадар был занят единым действом, оставив на время все свои дела и заботы, раздоры и радости. Когда отзвучали последние слова, Инар, стоявший со смиренно склоненной головой, еще некоторое время молчал, не двигаясь и позволяя прислушаться к своим ощущениям, чтобы каждый мысленно успел добавить что-то свое, тревожащее именно его. - Да пребудут с нами Пятеро, - произнес он совсем тихо, едва слышно, но все, кто был в храме, одновременно вторили ему и их единый глас заметался под высокими сводами. Жрец кивнул, и те, что стояли ближе к выходу, потихоньку потянулись прочь из храма. Никто не торопился, люди шли чинно, исполненные веры и умиротворения. Не дожидаясь, пока все покинут территорию, Инар сошел с небольшого полукруглого возвышения, с которого ежедневно обращался к горожанам, и принялся поправлять возложенные богам дары. - Господин великий жрец?.. – голос Лорела Ловийского был так тих и робок, что его сложно было узнать. Инар прикусил губу и недовольно свел брови. Он так надеялся, что паладину хватит ума просто уйти после Часа Молитв, но увы! Нацепив на лицо маску вежливого безразличия, жрец обернулся. - Сэр Лорел, чем обязан? Кажется, на улице ждут желающие проводить вас в славный дальний путь всеблагой правитель и его сын. - Да… Да, это так. Но я… я отниму у вас всего минуту, - паладин, уже облаченный в гораздо более скромные и удобные, нежели турнирные, дорожные доспехи, переминался с ноги на ногу, прятал взгляд и то и дело кривил губы. - Я слушаю вас, - Инар развернулся в его сторону и сложил руки на груди. Сегодня, глядя на этого долговязого детину с пушистыми ресницами и девичьим румянцем на щеках, он искренне не мог понять, чем восхищался без продыху целый месяц. Гротескный, вечно ноющий о легендарно-тяжелой ноше рыцарь превратился из сияющего совершенства в самую обыкновенную пустышку. - Господин великий жрец, - начал Лорел, не переставая дергаться, - я… я всю ночь думал о том… печальном недоразумении… разговоре, что произошел между нами… мне жаль, если я заставил вас думать… дал вам повод… Надеюсь, этот пустяк не станет причиной вашего гнева?.. Боги слушают вас, господин великий жрец… они все видят… и мне бы не хотелось… Инар сжал губы в тонкую плотную линию и опустил голову, всеми силами стараясь скрыть новую волну еще более откровенного и горячего разочарования. - Вы не только обманщик, вы еще и трус, - с горькой усмешкой произнес он. – Боитесь, что я натравлю на вас Пятерых? Жрец поднял голову. Бледный от нового тяжкого оскорбления, Лорел Ловийский застыл на месте, но не смел противоречить. - Знайте, Лорел, боги никогда не были и никогда не будут игрушками жрецов. Я лишь служу им, и вовсе не моими глазами они видят этот мир. Они знают, что творится в вашей душе, знают, что творится в моей. Они сами рассудят и каждому нарекут свою меру и время. Ступайте с миром. Я не держу на вас зла. С этими словами Инар отвернулся к изваянию Матери, рядом с которым в тот момент находился, и принялся ловко перебирать мелкие листочки плюща, отделяя высохшие от живых. Он ждал, что Лорел скажет что-то напоследок, но тот постоял какое-то время молча, а затем пошел прочь, тяжело ступая закованными в броню ногами по плитам храма. Жрец медленно выдохнул и вновь принялся было за дары, но тут за его спиной раздался еще один голос, слышать который он не желал больше никогда. - Господин великий жрец, - советник Бастан как всегда был вежлив и вкрадчив. Отчетливо представляя, как оборачивается и вонзает в него ритуальный нож, Инар постарался расслабиться и придать своему лицу самое нейтральное выражение. Развернулся. Советник стоял шагах в пяти от него, заложив руки за спину, и сдержанно улыбался, как всегда разодетый и надушенный. - Прошу прощения за то, что отвлекаю вас от общения с богами. Я лишь хотел узнать, все ли в порядке с вашим здоровьем. Мне казалось, вчера вы неважно себя чувствовали… Едва ли не впервые в жизни, Инар на долю секунды потерял от такой наглости дар речи, но поспешил взять себя в руки и тут же выдал искреннюю и благодарную улыбку. - О, господин советник, вы так печетесь обо мне в последнее время. Я очень тронут вашей заботой, но уверяю вас, как вчера, так и сегодня, я, милостью всех Пятерых, чувствую себя превосходно. Боги, по счастью, благосклонны к своему жрецу и не позволяют ни единому недугу коснуться меня вот уже долгие годы. Он надеялся в глубине души, что его слова подействуют угрожающе, но даже если ему и удалось поселить в сердце советника какую-то смуту, тот сумел мастерски это скрыть, ответив не менее искренней и счастливой улыбкой. Похоже, этот негодяй не понимал, что раскрыт, и продолжал играть в воплощение галантности и заботы. - Да пребудут с нами Пятеро, - церемонно произнес Бастан. – В таком случае мне остается лишь напомнить, что сегодня в шесть часов состоится совет у всеблагого правителя нашего, на который вы приглашены, как наместник богов в Шадаре, господин великий жрец. - Разумеется. Я помню. Оба чуть склонились в знак уважения друг к другу, и советник, плавно развернувшись, пошел к выходу. «Осталось только самому королю возжелать пообщаться со мной лично и прямо сейчас... - мрачно подумал Инар. – Но все-таки, как Бастан посмел? А главное, зачем? Что за внезапно вспыхнувшая страсть?» Жрец, продолжая механически расставлять и поправлять подношения, впал в глубокую задумчивость, перебирая мысленно встречи, совместные советы, праздники и другие мероприятия, на которых он по долгу службы сталкивался с советником, и чем дольше думал об этом, тем яснее становилась ускользавшая от него раньше общая картина. То, что на турнире в честь отъезда паладина показалось ему внезапным и неуместным заигрыванием, происходило уже довольно давно, хоть и было завуалировано. Если вдуматься, Бастан едва ли не с самого дня их знакомства проявлял к жрецу повышенный интерес, через некоторое время принявший отличный от дружеского оттенок. Это было странно, но не удивительно. Удивительно было то, как Инар смог не заметить этого раньше? Видимо, сказалось его неприятие советника. Но какая насмешка богов – он страдал три года от бесконечного одиночества, а все это время рядом был человек, который, судя по всему, совершенно не прочь был разделить с ним ложе, именно тот человек, которого жрец не переносил на дух. - Ну за что же, а? – он остановился у последнего изваяния, изображающего безликую Тьму, покровительницу страсти, магии и тайн, поднял голову, глядя беспомощно и устало. Руки сами собой опустились вдоль тела. – Может, я не той богине молился?.. Может, ты подскажешь мне, раз Мать так и не дала ответа? Великая Тьма, подскажи, как мне найти то, что я ищу? Направь меня. Раздавшийся с улицы крик отвлек Инара от молитвы, заставив обернуться. Оказывается, полностью уйдя в свои размышления, он и не заметил, что своды храма не освещает больше свет золотых солнечных лучей. Через распахнутые двери было видно, что небо скрыли низкие серые тучи, а слуха жреца коснулся ровный монотонный шелест дождя. Крики повторились, но в них не было боли или отчаяния. Видно, кто-то искренне и безудержно радовался проливавшейся с небес влаге. Инар улыбнулся счастливо, провел рукой по подножию изваяния и сначала медленно, а затем все быстрее пошел, едва не побежал к выходу и остановился только на крыльце, обхватив руками колонну, опершись на нее плечом. Все небо, сколько было видно, затянула пелена. Проливной дождь барабанил по двору с только что законченным, но еще пока не наполненным водой бассейном, по ограде и листьям деревьев, капал с козырька крыльца у самых обутых в сандалии ног Инара. - Благодарю вас… - одними губами прошептал жрец, подняв глаза, и протянул руку, с удовольствием ощутив на теплой коже тяжелые холодные капли. Инара так и тянуло шагнуть вперед, за границу дождя, позволить ему промочить все свои торжественные одежды, безнадежно испортить сложную прическу, над которой Калиса провозилась утром полчаса. Да что там, просто запрокинуть голову и ловить капли языком! Но строители, только-только закончившие работу, еще убирали инструмент, да и кто-нибудь из горожан, задержавшихся после Часа Молитв, мог его увидеть, а ведь подобное поведение пристало больше бестолковому мальчишке, но уж никак ни великому жрецу Шадара. Оставалось лишь наслаждаться пришедшей прохладой, веянием ветра и долетающими до открытых участков кожи освежающими брызгами. Новый крик, гораздо больше напоминающий звериный рык, нежели человеческий голос раздался справа, со стороны находящихся по соседству у подножия холма казарм. Инар метнул туда удивленный взгляд, прошел к краю крыльца, чтобы лучше разглядеть и наконец с изумлением увидел источник необычного шума. Во дворе на стремительно размокающем песке, в центре внимания наблюдающих за их возней из-под козырька казармы солдат, бились с оружием в руках три здоровенных орка. Каждый выше отнюдь не низкорослого жреца не менее чем на голову, с огромными клыками, заступающими с нижней мощной челюсти на верхнюю губу, облаченные в походные одежды из грубо выделанной кожи, они сражались каждый за себя, рыча так, что кровь стыла в жилах. Один, красовавшийся в широких штанах и сапогах, ловко орудовал двумя огромными боевыми топорами, которые разрезали воздух с захватывающим дух свистом, слышимым даже с крыльца храма. Кожа его была зеленовато-коричневой, голова лысой, а лицо обрамляла полукругом подстриженная седая борода. Второй тоже был лыс, но без бороды, а кожа его имела коричнево-красный оттенок. Он щеголял ткаными полинявшими шароварами с широким проклёпанным кожаным поясом, а в огромных, как и у всех троих, ручищах вертел над головой два кистеня. Лицо третьего, тёмно-зелёного, скрывал капюшон. Могучее тело было облачено в потёртую кожаную юбку и грубо сшитую жилетку, на ногах красовалось нечто вроде сандалий. Когда он агрессивно нападал и уворачивался, перебрасывая из одной руки в другую шипастую булаву, в воздух взмывали две серо-черные толстые косы, перехваченные линялыми красными лентами. Инар был в полной уверенности, что три гиганта всерьез решили поубивать друг друга, но спокойно наблюдающие и даже криками и хлопками подбадривающие их солдаты привели его к мысли, что это, видимо, нечто вроде тренировки. Просто маленькая веселая разминка под приятным летним дождичком с душераздирающими воплями и зверскими лицами. - Калиса! – не отрывая глаз от разворачивающегося в низине действа, мягко позвал Инар. – Калиса, поди-ка сюда! Он облокотился о колонну, скрестил руки и, гротескно сведя брови, наблюдал за упражнениями, пока прислужница с ведром и тряпкой не пересекла двор и не остановилась рядом с ним. - Г-г-господин мой? - А что это там за милые ребята развлекаются? - Вон те т-т-трое образин, г-г-господин мой? - Они самые, – кивнул Инар. - Так это ж н-н-наемники! Д-д-десяты-то наши, когда в Д-д-драконьих землях по-по-половину своих потеряли, так в-в-вот они к ним и нанялись обратно п-п-провести. - Вот оно что. Калиса, а ты посмотри, какой красавец, - протянул жрец, указывая рукой вниз. - К-к-какой из? – прислужница сощурила глаза, вглядываясь в стоящих на дворе. – Вот т-т-тот в повязке под к-к-козырьком? - Нет-нет, - Инар весело покачал головой. – Вон тот, зелененький. С косами и булавой. - Хммм… - похоже, прислужница не оценила его шутки, но Инара было уже не остановить. - Ты посмотри, какой он мужественный! От него сразу веет мощью и опасностью. Это звериное лицо, широченные плечи, ноги, как колонны. О, все эти бесконечные бугры мышц! Знаешь ли ты, Калиса, хоть одного скульптора, готового повторить эту красоту? - Эммм… - Нет! Никто, никто не в силах сделать этого, Калиса! Уверяю тебя, хоть я родом с островов Сида, где лучшие мастера стремятся представить свое искусство пред светлые очи самих богов. А посмотри на эту спину! Он может носить деревья! И коров, и лошадей! Вот захворала у тебя лошадка, Калиса, а он взял ее так это нежно за бока и отнес к лекарю! - Нууу… - А сколько в нем свирепого величия! За таким как за каменной стеной, Калиса! Никто не посмеет тебе и слова сказать, зная, какая нерушимая сила стоит за тобой! - Д-д-думаете? – прислужница еще раз с сомнением воззрилась на резвящихся орков, а Инар тем временем откинул голову, охваченный лихорадочным восторгом от долгожданного ливня, и все никак не унимался. - А посмотри на его огромные крепкие, как стволы деревьев, руки! Такими руками ему ничего не стоит подхватить тебя, как пушинку, закружить в объятиях, забросить на плечо и уволочь в дом… ой, да что я? Куда-нибудь в сад… а-а-а… а лучше в поле… в лес! И там, швырнув тебя под корни вековых деревьев, он нависнет сверху, словно глыба, закрывая собою кроны, и овладеет тобой грубо и страстно, как жеребец… как бык! - Ах, г-г-господин в-в-великий жрец, я же не могу, - Калиса отставила ведро, отерла лоб рукавом и захихикала, - н-н-неудобно как-то, с орком-то... - Да при чем тут ты, балда! – Инар легонько толкнул ее плечом, наконец-то переводя дыхание, улыбнулся и провел пальцами по волосам на затылке. – Ладно, иди. Посмеялись и хватит. У тебя дела, да и мне, несмотря на ливень, пора собираться. Калиса лишь пожала плечами, даже не пытаясь понять, что творится в голове у господина великого жреца, подхватила с пола ведро и пошла прочь. Инар тоже собирался было отправиться внутрь храма, но еще раз посмотрел на пугающую троицу. В этот самый момент один из них, тот самый, что только что был объектом инаровой иронии, поднял глаза наверх, заметил жреца и замер как вкопанный. На мгновение их взгляды встретились, но один из товарищей наемника, тот, что был лыс и ловко управлялся с кистенями, не преминул тут же воспользоваться ситуацией в свою пользу и, отведя оружие назад, всем телом ринулся на замершего противника, толкнул грудью. Словно сопровождая удар от их столкновения, в небесах грянул гром. Не ожидавший нападения орк потерял равновесие и отлетел спиной прямо в мокрый вязкий песок, вызвав всеобщий дружный хохот. Взглянув напоследок, как эта глыба барахтается на спине, пытаясь встать, Инар усмехнулся и ступил обратно под своды храма. Он бы еще понаблюдал на сим дивным зрелищем, но день предстоял насыщенный, и в первую очередь его ждали двое высокопоставленных больных, к которым он был приглашен в качестве искусного лекаря. Самолично собрав все необходимые мази и настойки, жрец, укрывшись от дождя капюшоном, заторопился через двор и вниз по лестнице к подножию холма, где его уже ждала карета.