Жрец Шадара (Жрец-1)

Когда к вечеру Инар был доставлен в замок, он искренне жалел только об одном – о том, что когда собирался утром к своим пациентам, не прихватил для себя настойку от головной боли. То ли так подействовала перемена погоды, то ли организм был сильнее, чем он думал, отравлен неизвестным снадобьем, подсыпанным ему коварным советником, да только голова все еще была тяжелой и отказывалась думать. Очень некстати, между прочим. Именно на этом собрании он планировал представить королю сведения о расходах на подготовку к празднику Явления Мощи и заранее представлял, как недоволен будет скупой Калидар. Придется много объяснять, изворачиваться и умасливать. Все как всегда, только сумма на сей раз действительно приличная, а голова так некстати ноет и кружится. Будучи представленным и войдя в помещение, Инар сразу ощутил, какая напряженная обстановка царит в так до сих пор и не облицованном малодарским мрамором - благодаря его вмешательству с бассейном - зале для совещаний. Король в выправленной из штанов нижней рубахе сидел на троне, поджав губы и отвернувшись к окну, и от внимания жреца не ускользнула пара царапин с рваными краями на его левой щеке. Бастан стоял около стола, перебирая какие-то бумаги, одетый несколько скромнее обычного, но все так же аккуратно и модно. Баска вытянулся по стойке смирно, уставился в одну точку и не шевелился, словно чучело старой вороны, в своей черной военной форме. Остальные придворные и вовсе старались не дышать, чтобы не привлечь, не дай Мать, внимания правителя. Инар взглянул вправо, влево и едва слышно вздохнул. Решительно, но без резких движений прошел вперед, к трону. - Господин мой, – мягко произнес он, чуть склонив голову в знак приветствия. - Малодарцы! – Калидар обернулся и окатил жреца таким взглядом, будто тот был виноват в самом существовании соседей. Повисла пауза, но наученный горьким опытом, Инар молчал, ожидая, пока король изволит продолжить. - Едут к нам с визитом! Послезавтра будут! – так и не дождавшись решившего вклиниться в его мрачное молчание висельника, расшифровал Калидар. Голова Инара тут же заработала, несмотря на боль и усталость, пытаясь вспомнить факты, сопоставить их, проанализировать и понять, чем этот, судя по всему, достаточно внезапный визит может грозить. - Столько месяцев недопоставляют мне мрамор! – король сделал язвительное ударение на последнем слове и кинул обвинительный взгляд на жреца. – А теперь они, видите ли, решили прибыть к нам с визитом. Птичкой известили! То есть я должен весь от радости подпрыгнуть и побежать устраивать для них пиры и гулянья! Для этих недоносков из скал! Он шумно выдохнул и запрокинул голову, глядя в потолок. Посверлил его взглядом и вновь уставился на жреца. - Опять траты! И на что? На незваных гостей! Только уехал этот индюк Лорел, прутся малодарцы! Что бы они ни предложили, мне это решительно не интересно! - Но может, стоило бы хотя бы… - негромко начал Бастан, подняв от бумаг голову. - Стоило бы не стоять тут, как дураки, а лучше следить за соседями! – рявкнул Калидар и хватил кулаком по резному подлокотнику. – Баска! Почему дозорные не доложили, что они выдвигаются? Верный военачальник вытянулся еще сильнее и вздернул подбородок, покрытый старческими пигментными пятнами и призванной их скрыть короткой жидкой бородкой. - Господин мой всеблагой правитель Калидар! Сейчас наших людей у границ Малодара нет! - Почемууу? – взревел король и вскочил с трона, тяжело прошагал мимо Инара к военачальнику, едва не задев жреца плечом. - Я спрашиваю, почему?! - По вашему приказанию, господин! – отрапортовал никогда не боявшийся говорить правду в лицо Баска. – Вы изволили сократить довольствие и количество лазутчиков на треть еще в начале весны! Лицо Калидара побагровело так, что Инар всерьез испугался, не хватит ли его удар. Давно привыкший не поддаваться монаршему гневу, он стоял смирно, сложив руки с бумагами перед собой, и гадал, что же на самом деле могло так испортить настроение их вспыльчивому правителю. Поверить в то, что до истерики его довел визит соседей, жрец, в общем-то, мог, но подозревал, что этой буре предшествовало что-то еще, и незаметно присматривался к подживающим полосам на щеке. Края неровные, значит это не лезвие… Когти? Ногти? - Инар! – Калидар метнулся к нему, остановился напротив, кривя губы. – Что вы принесли нам на собрание? Давайте, добейте меня! Жрец еле сдержался, чтобы не ответить «как пожелаете», украдкой набрал в грудь побольше воздуха и протянул свитки. - Что это? – король даже не подумал принять бумаги. - Это списки и расчеты по закупкам для проведения праздника Явления Мощи, всеблагой господин мой. - Деньги-деньги-деньги! – взвыл Калидар, вырывая свитки из рук жреца и рывком разворачивая их. – Ленты, мука, овцы… Где тут итоговая сумма? Где итоговая сумма, я спрашиваю?! А! Вот же она… Сколько??? - Господин мой, - жрец вновь чуть склонил голову, - если позволите, я объясню каждый золотой, и вы поймете, что ни один из них не был потрачен впустую… - Инар! – король всплеснул руками. – Это праздник! Праздник – само по себе пустая трата денег! Тем более для такого неблагодарного народа! Жрец чуть сдвинул брови и глянул на Калидара сверху вниз, благо рост позволял смотреть подобным образом практически на всех не отличавшихся высоким ростом жителей Шадара. - Это не просто праздник, всеблагой господин мой, - тихо, но настойчиво произнес он. – Явление Мощи – единственный день в году, когда простые люди могут узреть то, на чем держится славный Шадар, собственными глазами увидеть свидетельство существования Пятерых. Истинно говорят, во веки веков будут процветать те города, у которых есть артефакт богов. - Я - то, на чем держится весь славный Шадар, жрец! – холодно ответил Калидар. - Милостью богов, - тонко улыбнулся Инар. – Мне ли рассказывать вам, как люди ждут этого дня, как готовятся. Он является оплотом веры, а значит спокойствия. В свою очередь, спокойный народ, уверенный в силе богов и их правителя, исправно платит налоги в казну и не выражает недовольства. - Еще бы они недовольство выражали, сволочи! Быстро развесил бы на деревьях по дороге к главным воротам! Они меня ненавидят, твари неблагодарные... Им же хуже... Инар видел, что гнев Калидара постепенно спадает, но сам с трудом мог сдержать свой и поспешно опустил голову, чтобы король не успел прочитать в его глазах презрение и насмешку. Порой жрец задавался вопросом, сколько еще будут терпеть боги и народ эту пародию на короля? Калидар, пожалуй, был бы неплохим военным. Разведчиком или даже полководцем, но стоило посмотреть правде в глаза, правитель из него не вышел. Он не понимал и не желал понимать элементарных законов управления, и только чудо до сих пор спасало их от народного бунта. Протопав обратно и сев на трон, Калидар окинул грозным взглядом всех присутствующих и тяжело вздохнул. - Вон пошли. Все. Одно из самых коротких за всю историю правления Калидара собраний было окончено. Придворных, которые и так еле держались на протяжении всей этой сцены в сознании, как ветром сдуло, следом чинно вышел Бастан, бросив на Инара быстрый ободряющий взгляд, за ним промаршировал Баска. Оставшись наедине с всеблагим правителем, Инар склонился и собрался было покинуть зал вслед за всеми. - Вместо того, чтобы плавать в бассейне, учите лучше моего сына, жрец, - тихо произнес ему в спину король. – Он ждет вас внизу. Помните, что в первую очередь вы служите мне и моим интересам, а уже во вторую очередь идут боги, люди и всякая чернь. - В вашей власти злиться на меня, всеблагой господин мой, но не в вашей власти приказать мне служить кому-либо еще, кроме Пятерых, - Инар обернулся, голос его был мягок и тих, но в бесстрашно поднятых глазах сверкала сталь. Не дожидаясь разрешения уйти, он развернулся и вышел из залы. Ирг действительно ожидал жреца на первом этаже у самого выхода. Взлохмаченный, одетый в повседневную одежду с тренировочным деревянным мечом в кольце на поясе. Заляпанная грязью обувь выдавала тот факт, что наследник не преминул погулять под дождем. - Мой принц! – окликнул Инар. Ирг поднял голову, но вопреки обычной радости от встречи, во взгляде его серых глаз жрец прочитал только печаль. Всю дорогу до храма они проехали практически молча. Инар пытался как-то разговорить наследника престола, но тот отвечал односложно и тут же вновь отворачивался к окну, задумчиво ковыряя пальцем зазор между каретой и дверцей. Странное поведение принца насторожило жреца еще больше, когда прислужница, открывшая на звон колокольчика калитку в воротах, по обыкновению с улыбкой поприветствовала его, но Ирг прошел мимо так, словно и не услышал ее, пряча лицо в надвинутом от все еще щедро проливающегося дождя капюшоне. Инар и Калиса переглянулись, синхронно подняв в изумлении брови, но оба промолчали, глядя вслед удаляющему в сторону храма наследнику. Из состояния задумчивости жреца вывели просочившиеся за шиворот холодные капли дождя. Втянув голову в плечи, он поспешил под крышу, а прислужница пошла обратно в подсобку. - Позанимаемся сегодня на крыльце, пока еще светло, - проходя мимо остановившегося у колонны Ирга, Инар привычно погладил его по коротко остриженной макушке, но тот качнулся в сторону, избегая ласки, и безразлично пожал плечами. - Какой бесполезный предмет мы будем изучать сегодня? – мрачно поинтересовался он и опустился на мраморные плиты. - Бесполезный? - Да. Все ваши предметы бесполезны и никогда не пригодятся мне, а то, что действительно нужно, дает только Баска, - с вызовом произнес принц. - Вот как? – собиравшийся пройти в храм за книгами Инар в задумчивости присел рядом, расправил одежды. – Так говорит твой отец? - Какая разница, если он прав? - И ты тоже считаешь, что все вопросы можно решить войной, Ирг? Жрец прекрасно видел по лицу принца, какая напряженная внутренняя борьба происходит в его душе. Смотрел с тщательно скрываемой болью и тревогой. Он слишком привязался к мальчику, чтобы допустить, чтобы он вырос таким же, как его отец. Три года он прилагал все усилия, чтобы этого не произошло, и думал, что преуспел. Неужели ошибся? Пока они сидели в безмолвии под мерный шелест дождя, на крыльцо с ведром и тряпкой поднялась Калиса. Вечером она всегда мыла пол храма, а в связи с обильно приносимой на ногах посетителей грязью, стала делать это гораздо чаще. Стараясь незаметно от наследника кинуть вопросительный взгляд на Инара, она не рассчитала и задела принца краем ведра, едва не облив его одежду. - П-п-прос… - начала прислужница, но Ирг порывисто вскочил на ноги и сжал кулаки. - Смотри, куда прешь, корова! – выпалил он, с ненавистью глядя в лицо замершей от изумления женщины. – Даже говорить нормально не можешь, дура безмозглая! - Ирг! – кровь бросилась в лицо Инару, он вскочил следом за наследником и ухватил его за рукав, разворачивая к себе. – Ну-ка не смей… - Нет-нет, г-г-господин в-в-великий жрец, - забормотала Калиса. – Г-г-господин н-н-наследник прав. П-п-п-п-простите м-м-меня, д-д-дуру б-б-безмозглую… На глазах у обернувшихся Инара и Ирга Калиса отставила ведро и принялась опускаться на колени, прямо в плеснувшую через край лужицу воды, но тут принц не выдержал. Всхлипнув, он ухватил прислужницу за плечи, силой заставляя встать, прижался щекой к ее плечу, стиснув крепко-накрепко. - Прости, - зашептал он горячо, глотая слезы. – Прости, Калиса… Прости… Ты не заслужила… Никто не заслужил… - Что вы… что вы… - нашептывала она, гладя его по волосам, а затем подняла на жреца испуганный, растерянный взгляд, но и он пока не находил происходящему объяснения. Единственное, что Инар мог сделать, это шагнуть ближе и положить руку на плечо принца, давая знать, что он рядом, что поддерживает его. - Господин великий жрец! – Ирг порывисто обернулся к нему: щеки в красных пятнах, на глазах искренние безудержные слезы. – Ответьте мне, неужели каждый король должен быть жесток со своими подданными?! - Жесток? – Инар вновь присел на крыльцо, аккуратно увлекая Ирга за собой, приобнял его за дрожащие плечи. – Конечно нет. Жестокость никогда не являлась обязательным качеством королей. Более того, она вредна, потому что ведет правителя путем его слабостей. А слабый правитель – беда для народа. - Значит… мой отец – плохой правитель? – в расширенных серых глазах принца было столько боли и отчаяния, что Инар едва нашел в себе силы не отвести взгляд. - Король Калидар не всегда идет верным путем, - уклончиво ответил он. - Мой отец бывает очень жесток… - Он сильно наказал тебя? - Не меня. И мне не кажется, что он поступил справедливо. Мне часто так не кажется… Инар вспомнил глубокие царапины на щеке короля. Картина начинала складываться. Но кто смог вызвать такой гнев Калидара, и появились ли эти царапины до расправы, которую застал Ирг, или же как ее следствие? Как бы то ни было, очевидно, что то, что увидел принц, произвело на него неизгладимое впечатление. Жрец молчал, размышляя, в каком ключе продолжить беседу, но внезапный вопрос наследника сбил его с мысли. Скрестив руки перед собой, он низко опустил голову и спросил глухо: - Господин великий жрец, а вы видели мою маму? - Маму? - Леди Илири. Она ведь была дочерью короля с острова Дарга, откуда вы родом? - Да, это так, - тихо промолвил Инар и сам удивился, какой болью резануло по сердцу воспоминание о родном острове и его прекрасной наследнице. Он поднялся на ноги, огляделся. Оказывается, оба даже не заметили, как Калиса, не желая мешать их откровенной беседе, бесшумно удалилась. Инар прислонился спиной к колонне и склонил голову набок. Отдаленный шум города, умиротворяющий шелест дождя постепенно сливались в его сознании в мерный шум набегающих на берег волн и уносили далеко в прошлое, в одно из самых ярких воспоминаний юности. - Расскажите, - едва слышно попросил Ирг и уткнулся веснушчатым носом в скрещенные руки. - Я… Мне тогда как раз сравнялось одиннадцать. Учеников храма Сида отпускали домой лишь на самые важные события – свадьбы или похороны кого-либо из членов семьи, но то был особый случай. Принцесса Илири, дочь нашего короля Илдара была обручена с королем Калидаром, всеблагим правителем Шадара, о котором я тогда, кстати, знал очень мало, и должна была кораблем отправиться к жениху, чтобы сыграть свадьбу в новых землях. Родители испросили разрешения и забрали меня, чтобы я, как и все другие знатные горожане Дарга, мог посмотреть на отплытие леди Илири. Помню, я был так счастлив увидеть свою семью. Мне совершенно не хотелось уезжать из дома, ведь мы так давно не виделись, но когда меня привезли в порт, когда мы протиснулись сквозь ликующую разношерстную толпу и встали у ограды над самой кромкой воды, я увидел ее и позабыл обо всем. Инар запрокинул голову и прикрыл глаза. - Она была такая красивая и невероятно счастливая… гордая… шла в сопровождении родителей, брата и придворных, с почетным военным эскортом в сверкающих доспехах. Слуги несли подол ее искрящегося на солнце белого платья, теплый ветер играл с ее длинными украшенными множеством лент волосами, и когда она взошла на борт и встала у края, прекрасная и грациозная на фоне бескрайнего синего неба, я точно знал - на свете нет более красивой девушки. Инар умолк, сглотнул подступивший к горлу ком, открыл глаза и украдкой глянул на Ирга. Тот сидел, не меняя позы, лишь еще ниже склонил голову. - Она умерла, когда я был совсем маленьким, - тихо произнес он после долгой паузы. – Я помню ее бледной, не поднимающейся с кровати, с такими огромными, печальными глазами… А еще руки, тонкие и будто бы прозрачные. Очень-очень холодные. Но когда… когда она гладила меня по волосам на макушке, я был таким… таким счастливым… Почему она умерла, господин великий жрец? Ирг вскинул голову. Его полный боли взгляд пронзил Инара, словно копье. Он понял, что принц хочет сейчас услышать вовсе не о неизвестной болезни, которая постепенно забрала жизнь его матери. Нет, его вопрос гораздо глубже. И жрец ответил, нисколько не сомневаясь в своих словах: - Леди Илири была прекрасна, как сама Мать. Таинственна, как Тьма. Она была отрадой Мудрецу, покровительницей Мастеру и вдохновением Воину. Боги с трудом сумели отдать ее в жизнь земную, так она была дорога им. Они следили за каждым ее шагом, оберегали ее, вели, но очень скучали. И вот когда родился ты, ее частичка, ее наследие и продолжение, Пятеро не могли больше ждать и призвали ее к себе, Ирг. Но она наблюдает за тобой из их чертогов. Всегда. Сделай так, чтобы мама могла тобой гордиться. Ирг поднялся на ноги, глядя заворожено и вдохновенно. - Я сделаю, - выдохнул он. – Леди Илири обязательно будет гордиться мной. Инар улыбнулся принцу, но тут заметил, как поменялось его лицо, когда он кинул взгляд через плечо жреца. Обернувшись следом, Инар увидел, что возвышаясь над калиткой и внимательно глядя на них, стоит под упругими струями дождя в надвигающихся сумерках один из орков-наемников, тот самый, что утром, засмотревшись, пропустил удар товарища. - Что ему тут надо? – почему-то вполголоса спросил Ирг, внимательно разглядывая незваного гостя. - Не знаю, - качнул головой Инар, - они ведь иноверцы. Он развернулся, сделал пару шагов к краю крыльца и возвысил голос: - Чего тебе, наемник? Орк чуть наклонил голову, глядя прямо в глаза жрецу. Длинные клыки, заходящие с нижней челюсти на верхнюю губу, причудливо растягивали рот, будто бы в постоянной жуткой ухмылке. На несколько долгих мгновений повисла тишина, а затем гость развернулся и, тяжело ступая, пошел вниз по ступеням. - А во что верят орки? – подал голос Ирг, так же как и жрец, продолжавший смотреть на калитку, где совсем недавно стоял наемник. - И вообще откуда они? У них есть своя земля? - Боюсь, моих знаний об этом народе недостаточно, и даже те, что есть, по большей части почерпнуты из россказней, не подтвержденных никакими внушающими доверие источниками. Почему-то до сих пор никто не удосужился написать о них хоть одну книгу. Во что именно они верят доподлинно неизвестно, но вроде бы почитают как богов силы природы, и в этом их наставляют шаманы. Орки – кочевой народ. Они привыкли добывать еду, охотясь, и редко подолгу задерживаются на одном месте, но иногда, говорят, встречаются целые оседлые поселения. Правда, довольно разрозненные и расположенные вдали от чужих городов и деревень. - На вид они довольно тупые, - промямлил Ирг, все еще нет-нет, да поглядывающий за ворота, то ли опасаясь, то ли надеясь еще раз увидеть орка. - Не следует отзываться подобным образом о каком-либо народе, - укорил Инар. - У каждой расы есть свои достоинства, равно как и у каждого существа, так что не стоит судить по внешнему виду. Наверное, ты и сам слышал, что орки искусные и бесстрашные воины. - Это да! – Ирг заметно оживился, глаза заблестели. – Вот бы посмотреть, как они сражаются. - А я видел, - улыбнулся в ответ Инар. - Да? И как, как это было? - Впечатляюще, - кивнул жрец после недлительной паузы. – А еще, говорят, они невероятно живучие. Кожа их подобна броне, но даже получив рану, они сами зализывают ее, и слюна действует, как целебный бальзам, позволяя даже глубоким повреждениям затягиваться быстрее, чем у нас с тобой. Инар глянул на двор, с удовлетворением заметив, что дождь постепенно становится все тише и, пожалуй, обещает вскоре на время перестать. Голова до сих пор ныла, да и настроение после всех этих бесед было не слишком подходящим для учебы. - Послушай, Ирг, а не прогуляться ли нам этим вечером вместо того, чтобы корпеть над книгами? – Инар хитро подмигнул просиявшему от радости наследнику престола и накинул капюшон. *** Когда жрец возвращался в храм, отправив Ирга в карете домой, на Шадар уже опустилась тьма, особенно густая из-за закрывающих луну и звезды низких серых туч. Дождь вновь обрушился на город, и оказавшийся в это время у подножия лестницы Инар, пока добирался до крыльца, успел знатно вымокнуть. Благо, плиты лестницы и самого двора были такими белыми, что едва не светились в темноте, а у дверей его ждала с лампой переодетая в платье, приличествующее выходу в город, Калиса. - Г-г-господин мой, вы п-п-промокли. Д-д-давайте, я з-з-заварю вам т-т-травы, - озаботилась она, наблюдая за тем, как жрец откидывает капюшон и ладонями отирает капли с лица. - Нет-нет, Калиса, - Инар тепло улыбнулся. – Я и так припозднился сегодня. Иди. Я сам со всем справлюсь. Каждый вечер, завершив все дела в храме, прислужница уходила домой, где вот уже четыре года жила одинокой вдовой, с тем, чтобы вернуться с первыми лучами рассвета и вновь приняться за работу. Жрец предлагал ей жить при храме, чтобы не тратить время на дорогу, но она отказывалась, говоря, что дом хранит тепло и воспоминания, которые никто кроме нее не сможет поддержать. Этим вечером Инар, конечно, не хотел возиться со всем самостоятельно, но прислужница заслужила свой отдых, и он посчитал несправедливым посягать на его недолгие часы. - В-в-вы уверены? - Конечно. И, Калиса… ты молодец, - Инар положил руку ей на плечо и чуть сжал, заглядывая в глаза. - Ты тонкий знаток человеческой природы и поступила очень мудро, тогда с принцем. Даже я в тот момент не понял, что Иргу нужны не увещевания, а слепое подчинение, которое позволит ему в полной мере, не отвлекаясь на противодействие, осознать всю тяжесть своего поступка. Калиса улыбнулась в ответ и потупила взор, теребя ручку лампы. - П-п-признаться, г-г-господин мой, я ни слова не п-п-поняла из того, что вы сейчас ска-ска-сказали, но к-к-когда он стал на меня орать, я чуть юбку н-н-не обмочила. П-п-принц все-таки… Ну до завтричка! - Калиса-Калиса… - изумленный Инар проводил ее взглядом до самых ворот, провел рукой по лицу и качнул головой. Вдоволь насладившийся дождем за полный поездок день, жрец Шадара заторопился внутрь. Царящая в стенах храма прохлада, что так спасала в жаркие дни, в холодные и дождливые приносила ощущение одиночества и неприкаянности. Вознеся, как положено, вечерние молитвы каждому из Пятерых, Инар поспешил к себе в спальню. Заботливая прислужница заблаговременно развела в камине огонь, и едва лишь пройдя за полог, жрец скинул вымокший плащ, а вслед за ним принялся одну за другой снимать детали своего многослойного костюма, с наслаждением ощущая, как касается холодной влажной кожи сухой теплый воздух. Распустив волосы и не удосужившись во что-либо одеться, Инар прошел в соседнюю комнату, где стояла, дожидаясь его, бочка для умывания. Развесил на веревках мокрую одежду, подставил ступеньку и залез в воду. Она оказалась подостывшей, ведь его ждали раньше, и посидеть с удовольствием не удалось. Конечно, жрец мог позвать почти всегда остающегося при храме на ночь Клина и попросить нагреть еще воды, но в последнее время он неуютно чувствовал себя обнаженным под его вожделеющим взглядом. Пришлось быстро помыться, захватить еду и поскорее возвращаться обратно в теплую спальню. Усевшись на кровати под тихое веселое потрескивание огня, Инар поужинал, помассировал все еще ноющие виски и всерьез задумался, не предаться ли медитации, но затем мудро рассудил, что время и сон – лучшие лекари, забрался под тонкое покрывало и смежил веки. Дрема уже начала окутывать его, расслабляя тело и прогоняя мысли, как вдруг громогласный рев, донесшийся с улицы, заставил Инара подскочить на кровати, в страхе озираясь по сторонам. Не вполне понимая, что происходит, он еще несколько мгновений сидел, усиленно моргая и пытаясь понять, что этот жуткий звук ему напомнил. Не иначе как с целью освежить его память, вопль повторился. - Орки! – прошипел жрец. Жуткий хохот и новая порция криков утвердила его в мысли, что, как и этим утром, ничего страшного не происходит. Видимо, наемники просто вновь нашли повод повеселиться. И все бы ничего, но делали они это невероятно громко. В ночной тишине шум и так разносился на большие расстояния, а казармы, к несчастью, находились совсем рядом с храмом. Сердито нахмурившись, Инар улегся обратно, вновь закрыл глаза и попытался расслабиться, войти в состояние легкой медитации для перенаправления мыслей в положительное русло. Он был убежден в действенности своего метода, но лишь до первого повторившегося вопля. - Негодяи! – рявкнул Инар, сел, откинул одеяло и зло сощурился. Ужасно не хотелось вылезать из теплой мягкой постели под дождь, но жрец понимал, что просить Клина совершенно бесполезно, ведь он не разговаривает, так что вряд ли сможет убедить кого-либо вести себя потише. На миг жрец даже пожалел, что не воспользовался щедрым предложением Калисы остаться и отпустил ее домой, но делать было нечего. Под продолжающие раздаваться вопли, крики и рык, он вскочил, накинул первый попавшийся домашний халат, натянул сапоги, достал из сундука в соседней комнате сухой плащ и, вооружившись масляной лампой, вышел на улицу. Ливень стоял стеной, пузырясь на плитах двора, да к тому же с момента последнего пребывания жреца на улице поднялся порывистый ветер, который причудливо и непредсказуемо менял направление потоков воды. Скривив недовольное лицо, Инар смотал длинные волосы жгутом, убрав их под ворот, чтобы не намокли, надвинул капюшон поглубже и, морщась, ступил в воду. Первый же порыв ветра едва не сбил капюшон с головы, ледяные потоки ударили в лицо, заструились по сжимающей лампу руке, чуть не погасив ее. Торопливо укрыв единственный источник света полой плаща, Инар быстро пересек двор, отпер и распахнул калитку, и стал осторожно спускаться по крутым мраморным ступеням. Всего их было пятьдесят три, а сразу за ними начиналась утоптанная и выложенная небольшими камнями дорога. Если пойти налево, по ней можно было попасть в основную часть города, а направо она как раз упиралась в казармы. Пару раз поскользнувшись и едва не упав, жрец сошел вниз, но стоило ему только ступить на дорогу, как сапог по щиколотку ушел в грязь. Видимо, ливень размыл верхний слой земли с холма, на котором горделиво возвышался белый храм Шадара, и теперь его со всех сторон окружали густые, хлюпающие грязевые потоки. Инар сжал губы и тихонько выругался. Словно в насмешку над его бедами, справа раздался победоносный рык. - Ну все, доигрались! – пригрозил жрец и, не жалея утопающих в грязи сапог, зашагал к воротам казармы. - Стой! Кто идет? - свет от лампы дежурного упал на лицо Инара. - Идет великий жрец Шадара! – отрапортовал тот мрачно. – Очень злой. Не хочешь отвечать перед Воином – отворяй! Дежурный оказался не из тех, кто любит испытывать судьбу, и через несколько мгновений ворота открылись. Не удосужив почтительно склонившегося солдата ни единым взглядом, Инар, прошел мимо, оглядел территорию перед зданиями и тут же обнаружил цель своей вынужденной ночной вылазки, вполне уютно расположившуюся за распахнутыми воротами загона для лошадей. Несколько солдат и все три пришлых орка, кружочком сидя около костра, укрытые от ливня навесом, играли в какую-то азартную игру с шариками и камушками. После каждого броска одного из участников раздавалась новая порция смеха, рыка, рева и улюлюканья, отмечающая восторг выигравших и разочарование проигравших, и тут же мелкие медные монетки со звоном переходили от старых владельцев к новым. Попытавшись осанкой и выражением лица компенсировать свой довольно жалкий на тот момент вид, Инар глубоко вдохнул и решительно захлюпал промокшими сапогами к воротам загона. Остановился, оказавшись под пологом, откинул капюшон, глядя сурово и повелительно. Солдаты, сидевшие к нему лицом, подняли головы и замерли, в изумлении глядя на жреца, а следом за ними умолкли и два орка, сидевшие к нему полубоком, но на их лицах не отразилось решительно никакого приличествующего его высокому положению благоговения. Напротив, растянув клыкастые рты в довольно похабно выглядящих улыбках, они переглянулись, после чего один, тот, что был лыс и не носил бороды, по дружески врезал огромным кулаком в плечо все еще орущему от радости товарищу, который сидел ко входу спиной и потому до сих пор был не в курсе появления гостя. - Арх-ка! – насмешливо произнес лысый и кивнул на Инара. Орк с косами обернулся, взглянул на жреца глубоко посаженными серо-синими глазами и будто бы даже открыл рот, чтобы что-то сказать, но жрец решил не упускать инициативу и высказаться первым. - Да будет вам известно, что своими криками в столь поздний час вы гневаете Пятерых! – воскликнул он, вздернув подбородок. Солдаты поменялись в лице, но на орков его слова не произвели ни малейшего впечатления. Тот, что носил седую аккуратно подстриженную бороду и при ближайшем рассмотрении оказался одноглаз, отвернулся обратно к игре, двое других с ухмылками пиратов на невольничьем рынке продолжали рассматривать жреца. - Вы, - решил расшифровать Инар, обличительно указывая на наемников пальцем, - сердите наших богов! - Арх-ка рррим! – лысый мотнул головой, сплюнул на землю и тоже отвернулся. - Шшша! – рыкнул на него тот, что с косами, продолжая смотреть на Инара. - Они вообще на всеобщем говорят? – жрец перевел возмущенный взгляд на солдат. - Ааа… Эээ… да так… немного… - замялись воины, принявшись активно пихать локтями орков и на пальцах пытаться объяснить им, кто перед ними и чего он желает. - Чтобы ни звука! - процедил Инар, резко развернулся и зашагал прочь. Он все еще чувствовал взгляды между лопаток и старался идти ровно и величаво, несмотря на расползающуюся под ногами жижу. Оказывается, за три года служения в Шадаре он полностью отвык от такого вот безразличного и насмешливого отношения, какое проявили только что наемники. В груди клокотала ярость. Кто они такие, чтобы приехав в чужие земли, не чтить их традиции?! Будь они хоть трижды прославленные воины, здесь они должны вести себя… Внезапно грунт поехал под ногами Инара, обрывая тираду его возмущенных мыслей. Теряя равновесие, он нелепо взмахнул руками, выронив лампу в грязь, где она с шипением погасла, прыгнул в сторону и тут же почувствовал, как что-то твердое и острое, видимо большой камень, раздирает кожу чуть выше голенища короткого сапога. Охнув от боли и неожиданности, жрец опустился на корточки, обхватив поврежденное место рукой. Разжал кисть, чуть развернулся, чтобы на нее падал свет из-под навеса, и увидел, что ладонь окрашена кровью. - О, Мммать… - прошипел Инар, морщась. - Господин великий жрец! Господин великий жрец! – солдаты все как один высыпали из-под навеса с взволнованными лицами. – Вам нужна помощь? Что случилось? - Все хорошо! – Инар резко поднялся и взмахнул не испачканной в крови рукой. – Просто оступился! Он и так чувствовал себя униженным, не хватало еще, чтобы воины помогали ему вернуться в храм, как поранившейся девице. Прикусив губу, Инар развернулся и, всеми силами стараясь не хромать, побрел к выходу с территории казарм. При мысли о пятидесяти трех скользких ступенях ему становилось дурно, но вариантов не было. Жрец уже почти добрался до подножия холма, когда могучие руки подхватили его сзади, развернули. Огромное плечо ткнулось в живот Инара, едва не выбив из него дух. Пару секунд дезориентированный жрец даже не мог понять, что произошло, а когда осознал, едва не задохнулся от ярости. Оказалось, тот самый орк с косами имел наглость забросить его себе на плечо, как мешок с картошкой, и теперь без единого источника света уверенно нес широкими шагами по направлению к храму, придерживая широченной лапищей за задницу. Лишь на миг представив, как эта картина выглядит со стороны, Инар покраснел до кончиков ушей. - Отпусти! – рявкнул он приглушенно, чтобы другие не слышали. – Отпусти немедленно! Второй окрик сопровождался отнюдь неслабым ударом в поясницу, но орк, казалось, даже не заметил, лишь похлопал его по попе, словно строптивое животное. - Пусти! Пусти, тварь такая! – разъяренный Инар принялся извиваться всем телом, но добился лишь того, что хватка наемника стала крепче и сдавила его, будто обручем. Поняв, что вряд ли сумеет вырваться, жрец обмяк, прекратив бесплодные попытки, с тем, чтобы не выглядеть еще более слабым и жалким. Раскачиваясь из стороны в сторону в такт каждому шагу и старательно пытаясь сдержать рвущийся наружу ужин, Инар висел вниз головой, злой, как сама Тьма, чувствуя запах грубо выделанной кожи от жилетки, и вполголоса увещевал маячащую перед взором задницу орка: - Я же прикажу тебя повесить. На части порубить. Ты хоть понимаешь, какое оскорбление нанес мне? Я – жрец, тупое ты создание. Никто не смеет таскать меня, закинув на плечо, словно девку на сеновал. Орк меж тем, как ни в чем не бывало, толкнул калитку, вошел во двор, потоптался, вертя головой из стороны в сторону, и направился к храму. Умолкнувший Инар мрачно смотрел на оставляемые наемником огромные грязные следы и некстати думал о том, что Калиса завтра поутру будет в возмущении. - Все! Пусти меня! – вновь зашипел жрец, как только они оказались под сводами храма, голос его гулко разнесся в полной тишине. – Пусти и убирайся, пока я не разорвал тебя на части! Наемник и тут не послушался. Неизвестно на что ориентируясь в незнакомом помещении, он после секундного промедления понес жреца прямо к пологу, за которым располагались личные покои. Быть может, он чувствовал исходящее от камина тепло или просто двинулся наудачу. Откинув плотную ткань, он в два шага оказался у кровати Инара, наследив и в его спальне, и свалил свою мокрую злую ношу на матрац. - Ну ты и наглая… - начал было опираясь на локти и собираясь подняться Инар, но орк плавно опустился на корточки прямо перед ним, и впервые с момента их встречи Инару стало страшно. Удивительно, как раньше ему не приходило в голову, что наемник может быть опасен. Теперь же, оказавшись наедине, лицом к лицу, жрец понял, что не имеет ни малейшего представления, что творится у того в голове. Вблизи орк выглядел стократ более пугающим, нежели издали. Зеленая, исполосованная старыми шрамами кожа казалась очень прочной, совсем не как у людей, выпирающие клыки оказались с инаров мизинец в длину и имели крайне устрашающий вид. Нос был слишком короток для человека, а ноздри приплюснуты и широки, к тому же он был, наподобие бычьего, украшен крупным, железным кольцом. Челюсти же наоборот занимали слишком много места, явно намекая на то, что являлось основным смыслом жизни всей орочьей расы. Небольшие глубоко посаженные глаза из-под густых нахмуренных бровей смотрели пристально, и совершенно неясно было, что кроется за этим взглядом. Огромные плечи орка оказались как минимум в полтора раза шире, чем плечи жреца. Инар опустил глаза и заметил, что у наемника, как видимо и у всех представителей их расы, всего по четыре пальца на руках, а от размера ладоней у него и вовсе захватило дух. Габариты орка были настолько огромны, что легко можно было представить, как он, при желании, убивает жреца одним единственным ударом похожего на молот кулака. - Спасибо за помощь, - промямлил жрец, оперативно сменяя гнев на милость. – Ты… ты можешь идти, наемник. Инар видел, как орк бросил на него короткий взгляд, придвинулся ближе, шумно втянул ноздрями воздух. Огромная рука потянулась вниз, к ногам жреца, бесцеремонно откинула полу халата, заставив Инара вздрогнуть, а затем ухватила его за щиколотку раненой ноги. - Послушай, я - жрец! – Инару уже было действительно страшно, и он не попытался вырваться лишь потому что понимал — противопоставить орочьей мощи ему сейчас нечего. – Отпусти меня и уходи! Наемник и ухом не повел. Приподнял ногу жреца, стащил с нее грязный сапог, склонил голову. Из огромной пасти появился длинный светло-розовый язык, мягко коснулся кожи, двинулся по месту около раны снизу вверх, собирая воду и грязь. Орк сплюнул прямо на пол и вновь принялся вылизывать ногу, на сей раз ведя языком прямо по ране. - Прекрати… - выдохнул Инар, морщась от боли, и с изумлением ощутил, как мимолетная волна удовольствия заставила дрогнуть его сокрытое мокрыми одеждами достоинство. Он уперся руками в огромные плечи, силясь оттолкнуть, но наемник не шелохнулся. Аккуратно вылизывая порез теплым шершавым языком и глядя исподлобья на жреца, он напоминал собаку. Огромную преданную дворнягу, на все готовую для своего хозяина. Новая волна удовольствия, более сильная и отчетливая, нежели первая, пробежала по телу Инара, отгоняя прилипчивый уличный холод гораздо лучше жара от камина. Мысленно коря себя на все лады и опасаясь, что его внезапная заинтересованность станет заметна через тонкую ткань халата, жрец судорожно задергал ногой, высвобождая ее из твердой, как камень, мозолистой ладони, и вскочил. - Уходи! – он плотнее запахнул халат и указал на полог, закрывающей вход. Несколько секунд жрец и орк неотрывно смотрели друг на друга, но из этого поединка взглядов Инар вышел победителем. Скрипнув крепко затянутым кожаным наручем, наемник оперся о край кровати, поднялся и вышел из спальни. Жрец проводил его взглядом, подождал некоторое время, а затем выглянул из-за полога, прошел в коридор, а из него в храм и даже на крыльцо ступил, чтобы убедиться, что орк ушел, и лишь потом со спокойной совестью вернулся. Мысли неслись вскачь. Неужели в горе своем он стал настолько безнадежен? Нет уж! Лучше с последним рабом на невольничьем рынке или вообще ни с кем, но уж точно не с зеленым, пахнущем старой кожей, горьким железом и осенней травой, клыкастым орком! Жрец разделся, вновь искупался в холодной бочке, обработал ногу мазью, перевязал чистой тряпицей и без сил рухнул в постель. Стараясь ни о чем больше не думать, он закрыл глаза, пытаясь поскорее уснуть, и уже начал задремывать, когда ночную тишину прорезал новый взрыв рева и хохота. Инар зажмурился и накрыл голову подушкой.