Жрец Шадара (Жрец-1)

Проснувшись на следующий день, Инар первым делом пожалел обо всем на свете. Стоило только двинуться и решительно все тело отозвалось на его порыв возмущенной болью. Тихонько простонав, жрец открыл глаза и с изумлением обнаружил, что по бокам его кровати сидят с напряженными лицами Клин и Калиса. - Что... - попытался спросить Инар и умолк, в печали осознав, что еще и голос умудрился потерять. Никогда еще расплата за сомнительное удовольствие не была столь суровой, но он на удивление не чувствовал недовольства или же разочарования. Жрец прокашлялся. - Что случилось?.. - вторая попытка заговорить прошла гораздо более успешно и его услышали. - Г-г-г-г-господин мой! - Калиса обернулась, всплеснула руками и вскочила с постели. - В-в-вы, в-в-верно, больны! В-в-вчера, к-к-когда в-в-вы изволили к-к-купаться, я в-в-видела к-к-к-кровь, но не нашла ни-ни-ни единой ранки! А с-с-сегодня... с-сегодня появились синяки. Вон т-т-там у в-в-вас на т-т-талии, на бедрах и на п-п-п-плечах даже. И в-в-вы спали, спали, спали... Мы за-за-за лекарем посылали да-да-даже... - Который час? - встрепенулся Инар, необдуманно резко приподнимаясь на локте, чтобы рассмотреть, насколько яркое освещение пробивается сквозь занавеси на окне. - Так д-д-день уже, г-г-г-господин мой! Час Молитв вы про-про-пропустили. Уж я б-б-будила вас, б-б-будила... - Пропустил Час Молитв?! - резко откинув одеяло, Инар в чем мать родила выскочил из кровати и заметался из стороны в сторону, не в состоянии решить, что же ему делать в первую очередь. Проспать Час Молитв! Неслыханно! С ним не случалось такого с того самого поворотного дня, когда он дал себе слово начать жить иначе. Что же это, новая веха жизни или насмешка судьбы? Вожделеющий взгляд Клина заставил Инара остановиться и все-таки прикрыться одеялом. - Иди, Клин, иди, - проворчал жрец недовольно и лишь дождавшись момента, когда помощник покинет комнату, порывисто обернулся к Калисе. - Послы приехали? - Д-д-да кто ж их... - прислужница вновь тяжело опустилась на край кровати. - Н-н-нет вроде... Гонца п-п-пока не было. Но в-в-вам же лежать н-н-надо! К-к-какие уж тут послы-то?.. - Как какие послы, Калиса?! Малодарские, вот какие! - жрец округлил глаза, но потом сменил гнев на милость и лишь досадливо махнул рукой. - Да что с тебя взять... Ладно. Одежды мои готовы? - Да о каких одеждах вы т-т-толкуете, г-г-господин мой?! - прислужница сурово свела брови на переносице и, вновь поднявшись, уперла руки в широкие бока. - Лекарь б-б-был! Не нашел н-н-ничего! Вот т-т-так вот руками раз-развел и... - Калиса, - полный возмущения голос Инара сменился на мягкий и мелодичный, но глаза метали молнии, - будь добра, лучшие мои одежды для приема послов из Малодара. Я понятно изъясняюсь? - П-п-понятно-п-п-понятно... - пробурчала Калиса, но не двинулась с места. - Срамоту-то п-п-прикройте, чего ее зря мы-мы-морозить. Инар тут же поддернул сползшее одеяло, но сумел не потерять лицо и стоял сурово, пока прислужница не сдалась и не покинула комнату. Только тут жрец позволил себе забраться обратно на кровать, чтобы немного согреть замерзшие на полу босые ноги, сбросил одеяло и самолично осмотрел следы вчерашней любовной битвы. Синяки и правда обнаружились, впечатляя не столько насыщенностью цвета, сколько размерами. Наверное, для непосвященного наблюдателя они выглядели загадочно и пугающе, но сам Инар легко узнавал пальцы орка. К его изумлению, при созерцании отметин на него нахлынули воспоминания о вчерашней дикой, почти животной страсти, пробуждая более чем приятные ощущения, которые собирающийся на важную встречу жрец поспешил выбросить из головы, дабы не позволить телу отреагировать подобающе, но крайне несвоевременно. *** Отказавшись от позднего завтрака, Инар при помощи Калисы как раз заканчивал приготовления, когда в комнату без стука влетел весьма взволнованный Клин и принялся мычать и активно жестикулировать, указывая в сторону улицы. - Гонец от короля, я полагаю. Спасибо, Клин, - сдержанно кивнул жрец, поправляя подол цвета утреннего неба, но помощник продолжал тыкать пальцем себе за спину, притоптывать и выразительно округлять глаза. Инар нахмурился, пытаясь понять, что же за необычный посетитель к нему прибыл, но угадать было невозможно, а значит, оставался единственный способ выяснить. - Ладно, Клин. Я уже иду. Калиса закончила возиться с его новой прической, ловко спрятав в густых черных волосах последние заколки, и жрец, сопровождаемый обоими своими помощниками, направился в храм, а оттуда во двор. Как и вчера, на улице его встретила пасмурная, ветреная прохлада, серое, затянутое облаками небо и... невозмутимо мокнущий под дождем орк. - Эммм... - Инар замешкался на пороге, делая вид, что занят чуть разошедшимся подолом, и в выигранное время пытался взять себя в руки и собраться с мыслями. В очередной раз застигнутый врасплох, да еще и при свидетелях, жрец наконец-то понял, что так раздражало его в наемнике - непредсказуемость. За всю свою жизнь Инару не доводилось общаться с существом столь простым и прямым в выражении своих чувств. Никакого расчета, такта, притворства. Ужас! Пока Инар пытался угадать, что на сей раз выкинет орк, и придумать какую-то тактику поведения, Ратх обернулся, заметил его, порывисто скинул капюшон и, радостно оскалившись, зашагал навстречу. - Нет-нет-нет! - затараторил жрец, предупредительно выставив перед собой руку и поспешно пятясь под натиском стремительно приближающегося гостя, но в следующую же секунду был заграбастан в крепкие объятия и оторван от пола, вновь оказавшись не более чем беспомощной марионеткой. - Аскхар... - жарко выдохнул орк на ухо жрецу, аккуратно поставил его обратно на крыльцо и протянул то, что держал в руке. Видя краем глаза, мягко говоря, изумленные взгляды помощников, Инар лишь качнул головой. - Никому ни слова, поняли? - проронил он сдавленно и с недоверием уставился на то, что с сияющей улыбкой протягивал Ратх. Судя по всему, это была нанизанная на шампур и зажаренная до полуобугленного состояния еда, но жрец не взялся бы определить, какая именно. - Что это? - он нахмурился и поднял глаза на орка. - Аскхар Инаррр — рррим. Кррак-кхалис, - закивал наемник, поближе пододвигая шампур к лицу жреца и терзая его тонкое, привыкшее к аромату цветов обоняние запахом гари. Инар уже всерьез начал задумываться над тем, как бы ему выучить орочий язык. Слова в лексиконе Ратха не отличались разнообразием и часто повторялись, но как же раздражала невозможность понять, что он талдычит. - Из чего это? - жрец в растерянности глянул на замершую на пороге Калису. - К-к-крысятина, г-г-господин мой, - с трудом отведя взгляд от огромного орка промолвила прислужница. - П-п-помню, был один г-г-голодный г-г-год, и такое к-к-кушать пришлось. Так теперь я ее за-за-запах ни с чем не... - Ооо! Все, я понял. Спасибо, Калиса, - Инар закатил глаза и попытался уклониться от щедрого подарка. - Спасибо, Ратх. - Кррак-кхалис, - все так же улыбаясь повторил орк, помахал шампуром перед лицом жреца, а затем опустил руку и начал наклоняться явно с какими-то коварно-любовными намерениями. Тут уж жрец не стал испытывать судьбу и терять время даром — выхватив шампур из руки наемника, он легко увернулся от объятий, скользнул в сторону и взмахнул рукой на прощание. - Спасибо, Ратх! Пока! Всего доброго! Не дожидаясь какой-либо реакции, Инар проворно прошел в храм и для верности скрылся в библиотеке, с досадой думая о том, что когда на манер островов Сида попросил себе пологи вместо дверей, поступил крайне неосмотрительно. По счастью орк, видимо удовлетворившись тем, что его дар был принят, не пошел за ним, о чем и возвестила вошедшая через пару минут Калиса. Жрец безапелляционно отдал ей шампур, кивнул и отвернулся к книгам, но прислужница не уходила, продолжая толочься при входе в комнату и подолом передника вытирая несуществующую пыль с ближайшей тумбочки. Первым сдался Инар. Он отложил выбранный с целью скоротать время до прибытия гонца томик и обернулся. - Калиса, я не хочу об этом говорить. Просто забудь и все, ясно? - Забудешь, как же! - не поднимая глаз забубнила прислужница себе под нос, будто бы разговаривала сама с собой. - Ночами т-т-теперь в родном дому с к-к-криками просыпаться буду... - Ишь, нежная какая! - оскорбился Инар. Он подобрал длинный подол, по привычке спокойно уселся за стол, но едва сдержался, чтобы не подскочить обратно — сидеть на жестком для жреца все еще было нешуточным испытанием. Сердито выпятив подбородок, он категорично сложил руки на груди. - Нежная или не-не-не нежная... это уж, знаете, с-с-стороной дело... - так же тихо и невнятно продолжила Калиса. - Да т-т-только вот никогда я не видывала, чтобы вас, г-г-господин мой, кто т-т-так т-т-т-тискал. Вы ж, простите меня, всю плешь пр-пр-проедите за т-т-такое-то самовольство. А уж чтоб орк зеленый с мо-мо-мордой звериной... И ворковал он т-т-так нежно, на своем-то, орочьем. И п-п-подарочек принес... А вы взяли... - А как я мог не взять?! - рявкнул Инар, хватив кулаком по столу. - Он же отказов-то не понимает! - Ах в-в-вон оно что! - Калиса перестала протирать пыль и очень утрированно скромно потупилась. - Отказов-то-то-то он не понимает... Т-т-тогда оно и ясно. - Что тебе там может быть ясно? - Инар вскочил в праведном гневе, но внезапно поплывший по щекам девичий румянец выдал его с головой. - Ну т-т-того... этого... - Калиса прикусила губу, пытаясь сдержать рвущуюся покрасоваться ехидную улыбку. - Вы из т-т-тех значит, кто не пещерки, а мечи любят? - Что ты..? - задохнулся жрец, сжав пальцы на тонкой ткани где-то в области сердца. - Д-д-да ладно уж! Не слепая еще Калиса. Вы уж три г-г-года как передо мной утром и вечером го-го-голяком выхаживаете, мне ли вас не знать. Д-д-да т-т-только, коли вам не принцессы, а д-д-драконы надобны, чего вы г-г-господина советника шпыняете? Он ведь уже не знает, бе-бе-бедный, на какой к-к-козе к вам подъехать. Инар тяжело вздохнул и медленно сел обратно на стул, нервно пробежав пальцами по собранным в замысловатую прическу волосам. - Так ты давно заметила, что он... ну... - Еще бы! Он, г-г-господин мой, чуть не сразу, к-к-как вы приехали... Вот с т-т-тех пор и мается. - Больше не будет, - Инар мрачно взглянул на прислужницу. - И вообще, Калиса, не жалей его. Ты много о нашем советнике не знаешь. Прислужница сделала шаг, затем другой, а потом подошла к Инару и аккуратно положила сухую, шершавую ладонь ему на плечо. - Д-д-а мне с него что, г-г-господин мой? Если он вам не мил, т-т-так и мне — ть-ть-тьфу ему на маковку. - Калиса, - жрец поднял глаза, глядя снизу вверх печально и просяще, взял ее руку в свою, - я тебя прошу... - Д-д-да что вы, г-г-господин мой! - глаза Калисы округлились. - Я - мо-мо-могила. У меня ж к-к-кроме вас никого! Век вас б-б-благодарить за д-д-доброту перед богами буду. Пы-пытать станут, а я т-т-тайны вашей не выдам! Глядя в ее испуганные и одновременно решительные глаза, Инар не смог сдержать благодарной улыбки, на миг прижался щекой к ее руке и подмигнул: - Да кому они нужны, тайны эти. - И в-в-все равно, вы знайте! Не т-т-только об этом... Я с вами по г-г-гроб жизни, г-г-господин мой. - Спасибо, Калиса, - промолвил жрец, мягко выпуская руку прислужницы и чувствуя, как по телу разливается какое-то особенное умиротворяющее тепло, которого он не знал, пожалуй, с тех самых пор, как еще ребенком покинул стены родного дома. Прислужница, видимо, как и он удовлетворенная их беседой, направилась к двери, но у самого полога остановилась и обернулась, задумчиво кусая нижнюю губу. - А т-т-только вот я все никак в т-т-толк не возьму... - Чего? - насторожился Инар, чувствуя уже, что разговор не удастся закончить на той теплой и умиротворяющей ноте. - Орк этот... - Калиса! - Ну к-к-как же вы с ним, а? Ну ладно з-з-зверь на лицо, ну ладно з-з-зеленый, но любить-то его к-к-как? - Калиса, все! - Он же, небось... того... огромный... - глаза прислужницы округлились от внезапной догадки. - Г-г-господин мой! - Все, Калиса, - Инар взглянул спокойно и повелительно. - Больше ни слова. За пологом послышались тяжелые шаги Клина, но на сей раз он вспомнил то, чему его неоднократно учил Инар и постучал, а значит неожиданности закончились. - Посланец от короля? – на всякий случай поинтересовался жрец у вошедшего помощника и едва не поперхнулся, когда тот отрицательно замотал головой. - Ладно, Клин. Я иду, - кивнул Инар. Он оправил одежды, поднялся, прошел через комнату и уже шагнул было за порог, но остановился, заметив, что оба помощника вновь собираются следовать за ним. Развернулся и, сурово сдвинув брови, покачал головой. - Нет уж. На сей раз я иду один, а вы, милые мои, отправляетесь по своим делам, которые, уверен, уже совсем вас заждались. Выйдя на улицу в одиночестве, жрец едва сумел подавить тяжелый вздох, увидев на крыльце укрытого длинным вымокшим плащом советника. «Да что же тебе еще нужно, чтобы ты отвязался?!» - мысленно взвыл Инар, но все же сумел нацепить на лицо подобие вежливой улыбки. - Господин советник. Чем обязан? Бастан обернулся к нему, скинул капюшон и улыбнулся в ответ, как всегда тепло и обворожительно. - Господин великий жрец, - он отвесил учтивый поклон и заложил руки за спину. – Надеюсь, ваше самочувствие пришло в норму? Слышал, вы пропустили Час Молитв по состоянию здоровья, и даже вызванный к вам лекарь не сумел обнаружить причины хвори и облегчить ваши страдания. Может статься, что Инару показалось, но в словах советника прозвучал тонкий намек на сарказм. - Да, я занемог, но будьте уверены, сейчас мне гораздо лучше, и я готов присутствовать на приеме малодарских послов, - Инар горделиво поднял подбородок, мысленно готовясь отбивать дальнейшие скрытые нападки, но Бастан при его последних словах изменился в лице. Улыбка слетела с его губ, глаза сделались серьезными, а меж бровей пролегла складка. - Как раз об этом, господин великий жрец, я и хотел потолковать с вами. Послы только что прибыли, но пока они отдыхают и готовятся предстать пред светлы очи всеблагого господина нашего, короля Калидара, я вызвался отправиться к вам гонцом, чтобы в дороге обсудить некоторые… хммм… волнующие меня вопросы. Надеюсь, вы согласитесь меня выслушать, Инар. Карета ждет нас. Смена поведения советника одновременно насторожила и заинтриговала жреца. Бросив на Бастана быстрый внимательный взгляд, он коротко кивнул, накинул капюшон и шагнул вперед. Советник тут же взял его под руку, и оба сошли со ступеней под прохладный монотонный дождь. - Видите ли, господин великий жрец, - голос советника стал тихим-тихим и напоминал журчание лесного ручья, - я буду с вами откровенен и сразу перейду к делу. Я более чем уверен в том, что малодарцы приехали для того, чтобы говорить о слиянии двух наших народов. Так уже было. У них нет плодородных земель, как у нас, они полностью зависимы от охоты, а в горах не так много зверья. Они голодают, а от истощения к ним постоянно приходят разные болезни. Их народ на опасной грани, Инар. Зато у них добывают мрамор и среди населения много умельцев и мастеров, чем Шадар, как вы знаете, не может похвастаться, не говоря уже о том, что малодарцы — отличные воины. Им есть, что предложить нам, и мне кажется, от более крепкого союза с Малодаром все только выиграют. Да вот только я не тешу себя надеждой, отлично понимая, что если вся тяжесть решения ляжет на плечи всеблагого господина нашего, он откажет послам не задумываясь, да еще в такой форме, что гордые малодарцы воспримут это как оскорбление. Они уже приезжали говорить о мире. Пять лет назад и незадолго до вашего прибытия в Шадар. Оба раза они получили отказ, но стерпели, потому что отказ был относительно вежливым и потому, что им еще было за что держаться. На сей раз, боюсь, все будет иначе. Мы потеряем доброго, выгодного союзника и приобретем злопамятного врага. Жрец шагал по лужам в ногу с советником, внимательно слушая его и стараясь беспристрастно сравнить ту информацию, что он получал сейчас, с собственными знаниями и наблюдениями. Меж тем, они вышли за ворота, спустились по ступеням и сели в ожидавшую их карету. Захлопнув дверцу, Бастан выглянул в окно так, словно боялся, что кто-то прицепился к подножке и собирается подслушивать их дальнейший разговор, и лишь задернув шторы, продолжил: - Знаете ли вы, господин великий жрец, что я ежеутренне являюсь в покои короля и докладываю ему о настроениях в народе и среди придворных? Инар сжал губы и отрицательно качнул головой, на что Бастан лишь печально улыбнулся. - Королем Калидаром учреждена специальная тайная канцелярия, ведь он пребывает в полной и, я бы сказал, не совсем беспочвенной уверенности в том, что народ ненавидит его, а двор желает если не его смерти, то уж точно его свержения. Он одержим мыслью о заговоре против своей персоны, которая отравляет каждый его день. А страх, как известно, изводит душу, истончает ее, делая человека либо слишком слабым, либо слишком жестоким. Мне ли вам говорить, какие черты страх придал нашему всеблагому правителю? Вместо того, чтобы попытаться сделать хоть что-то для народа, он каждую минуту готов к тому, чтобы безжалостно подавить любой намек на недовольство. Тайная канцелярия эта, по счастью, вверена под мое начало, и я прилагаю все усилия, чтобы убедить короля в беспочвенности его опасений, дабы не допустить резни среди ни в чем не повинных людей, но все до поры до времени, господин великий жрец, - советник внимательно посмотрел Инару в глаза. - Надеюсь, вы понимаете, к чему я клоню? Да что там, уверен, вы и сами имели возможность заметить, что всеблагой господин наш, увы, довольно импульсивен, если не сказать, безрассуден, и готов любой вопрос решать силой, не задумываясь о последствиях. Бастан умолк, видимо, давая Инару возможность переосмыслить все услышанное. Повисла пауза, тишину которой разбавлял только стук копыт, скрип колес да мерный шорох дождя. - Предположим, что ваши наблюдения верны, - произнес жрец через некоторое время, - но чего же вы хотите от меня? - Я лишь хочу, - Бастан склонился вперед, и его черные глаза сверкнули, отражая свет факела с дороги, - чтобы вы были собой. Проницательным, умным человеком, радеющим за свой народ и свой город. Хочу, чтобы когда король спросит ваше мнение, вы были информированы обо всех сторонах и особенностях вопроса и дали свое непредвзятое мнение. - Господин советник, - Инар задумчиво взглянул в окно над задернутыми занавесками, а затем вновь перевел взгляд на собеседника, - я понял вас, но хочу сразу объяснить, чтобы между нами не было недомолвок, которые могут привести к дальнейшему недопониманию: король будет спрашивать не мое мнение, и я отвечу не то, что думаю сам, но то, что решат боги. После того, как жрец умолк, советник долго еще смотрел ему в глаза тяжелым, испытующим взглядом, а затем поморщился, будто от удара, и опустил голову. - В таким случае, да помогут нам боги, - тихо произнес он. *** Когда Инар в сопровождении непривычно молчаливого Бастана вошел в главный зал, малодарцы уже предстали перед королем Калидаром, но судя по тому, что в настоящее время все еще продолжали литься бурные потоки славословия в адрес правителя Шадара, жрец с советником практически ничего не пропустили. Бастан прошел вперед и занял свободное место за спинкой королевского трона. Инару, к его изумлению, места там не оставили и ему ничего не оставалось, кроме как проглотить очередное королевское оскорбление и, не привлекая к себе излишнего внимания возмущенным взглядом, опустить голову и пройти в первый ряд приглашенных на торжественный прием, утешаясь тем, что оттуда гораздо удобнее было рассматривать послов и их свиту. Если учесть, что обычно на важную встречу, тем более с правителем других земель, надевают лучшую свою одежду, по малодарцам можно было с уверенностью сказать, что их государство находится в плачевном состоянии. Трое осанистых горделиво держащих головы послов были облачены в черные бархатные расшитые золотой нитью костюмы, на их ногах красовались короткие кожаные сапоги, а в руках они держали щегольские береты, украшенные перьями диких птиц, но в каком плачевном состоянии было все это великолепие! Бархат местами вытерт, шитье потускнело, а кое-где и вовсе порвалось, сапоги стоптаны. Даже перья на беретах, судя по печальному виду, хлебнули лиха. Казалось, что эти прекрасные одежды достались нынешним обладателям от их далеких предков и передавались от отца к сыну не одно поколение, прежде чем оказаться в этом зале. Свита, она же, насколько понял Инар, охрана, все с бритыми висками и зачесанными в высокие хвосты длинными волосами, как положено в касте воинов у малодарцев, и вовсе выглядели пыльными и полинявшими, а их кирасы были вытерты едва не до дыр. Глядя на это удручающее зрелище и слушая от свободолюбивых и гордых горцев подобострастные хвалы, жрец сделал очевидный вывод о том, что Малодар находится в поистине отчаянном положении. Это одновременно могло стать и плюсом и минусом, все зависело лишь от того, куда решит повернуть король. С одной стороны, крайняя нужда заставит соседей идти на многие уступки и при умелом ведении переговоров позволит заключить ряд взаимовыгодных, в первую очередь для Шадара, договоров. С другой стороны, если слишком сильно давить или выказывать откровенное неуважение, можно доиграться и подтолкнуть отчаявшийся народ к агрессии. Инар перевел взгляд на Калидара и нахмурился. Всеблагой правитель Шадара в одном из лучших своих костюмов изволил сидеть развалившись на своем троне и едва ли не зевая слушать послов вполуха, глядя куда-то в сторону. Вытянувшийся в струнку за троном отца и внимательно ловящий каждое слово Ирг, увы, не спасал положение, равно как и стоящий столбом с другой стороны спинки и смотрящий куда-то поверх всех присутствующих Баска. Бастан внимательно слушал послов, кивал, улыбался глазами, всем своим видом стараясь смягчить эффект от неуважительного отношения своего господина, но все взгляды разумеется были обращены на короля. Чувствовалось, что малодарцы нервничают, и все же самый старший из них, почти совсем седой крепкий горец лет пятидесяти, нашел в себе силы произнести хвалебную речь до конца. Внешне безразличный, Инар наблюдал эту сцену с потаенным осуждением и недовольством. Даже если бы малодарские послы были отпетыми душегубами, поведение короля и тогда являлось бы вопиющим нарушением всех правил приличия, а этикет жрец Шадара всегда ставил во главу угла. Как ни посмотри, сбывались небеспочвенные опасения советника, но у Инара все еще оставалась надежда на то, что Калидара может заинтересовать предложение послов, да и сам жрец ждал его оглашения в некотором нетерпении. Визит малодарцев был для него приятным разнообразием в серой, рутинной жизни. - Всеблагой правитель Шадара король Калидар! - вперед выступил второй посол, на которого, видимо, была возложена почетная миссия непосредственного ведения переговоров. Он был примерно того же возраста, что и предыдущий оратор, но с более длинной бородой и выдающимся орлиным носом. - Мой господин, король Элдор, уполномочил меня говорить с вами о выгодном слиянии двух наших издревле братских народов. Мы располагаем неиссякаемым источником знаменитого малодарского мрамора, а также железа, и имеем потомственных оружейников, истинных мастеров своего ремесла, которые изготовят самое лучшее оружие по вашему заказу. Наши воины откликнутся на первый же зов, если нужно будет постоять за Шадар. Так же будут рады ткать для вас из шерсти и шелка наши лучшие ткачихи, а музыканты развеселят вас и ваших гостей так, что и безногий пустится в пляс. Мы же в свою очередь просим вас дать нам часть плодородной земли, где мы смогли бы пасти скот и сеять посевы. Народ наш голодает в бесплодных горных землях... - А почему народ ваш находится в этих землях? - громко перебил внезапно оживившийся Калидар. Он даже вперед подался, едва не привставая с трона. Посол замер, открыл было рот, закрыл его обратно и обернулся на двоих своих соплеменников, словно в поисках поддержки, но и те, похоже, пребывали в изумлении и не находили слов. - Я отвечу за вас, господа послы! - громыхнул Калидар. - Вы и ваш народ были изгнаны в эти скалистые пустоши моим далеким славным предком. Изгнаны за ваше предательство! Удовлетворенно кивнув сам себе, король хлопнул ладонью по подлокотнику трона и вновь откинулся на спинку. Инар совсем недавно закончил читать книгу прославленного шадарского летописца Артана «История смутных лет. Восстание Малодара» и из нее знал о великой победе шадарцев над коварными и трусливыми малодарцами, но его врожденная способность мыслить аналитически и сопоставлять факты не позволяла целиком и полностью довериться совершенно однобокой картине политического конфликта прошлых лет. Он был уверен, что в большинстве конфронтаций истина относительно мотивов и намерений лежит где-то посередине и, уж конечно, горцы еще с тех самых пор считают, что были изгнаны незаконно. Как же воспримут послы прямой выпад короля? Длиннобородый меж тем кашлянул в кулак, вдохнул поглубже, так, словно собирался высказать правителю Шадара все, что о нем думает, но вместо этого проглотил все оскорбления и покаянно опустил голову. - Вы правы, всеблагой правитель Калидар, - глухо промолвил он, - но это были наши не менее далекие предки. Мы же желаем лишь мира для обоих народов. И в подтверждение серьезности наших намерений, король Элдор предлагает свою дочь, шестнадцатилетнюю Илку в жены вашему сыну Иргу. Инар кинул быстрый взгляд на наследного принца и едва сдержался, чтобы не закатить глаза - услышав предложение послов, мальчик не просто покраснел, а стал ярко-малиновым до самых кончиков ушей, глаза его округлились, а пальцы вцепились в спинку трона отца, словно он был утопающим, пытающимся остаться на плаву среди стремнины. - Велика честь - сыну короля взять в жены дочь мятежника, - буркнул Калидар. Жрец вновь уверился, что сейчас мирным переговорам придет конец, но посол и тут сумел его удивить, вместо взаимных оскорблений принявшись расписывать достоинства будущей невесты: - Господину всеблагому правителю Шадара будет приятно знать, что леди обучена шитью, вышиванию, пению и игре на лире, также она грамотна, понимает в политике, экономике, знает толк в такой забаве как конная охота, скромна, почтительна, полностью здорова и готова стать матерью для множества королевских внуков. - Обойдусь, - выплюнул Калидар. - Скажи лучше, посол, как ты и твой Элдор видят наше объединение? Желает ли он признать меня своим повелителем? Посол вновь глубоко вдохнул, но продолжил как ни в чем не бывало: - Мой господин, всеблагой правитель Малодара, желает стать вам братом, объединить оба наших народа как встарь и скрепить этот союз свадьбой наших детей. - Значит я стану кормить ваш народ, а править ими по прежнему будет Элдор? Раз он правит, пусть сам и кормит. Горец сжал челюсти так, что заходили желваки, да и двое других уже места себе не находили. - Это и есть ваш ответ, господин всеблагой правитель Шадара? Скорее всего король Калидар в своей воинственной простоте не раздумывая ответил бы "Да!", и на этом мирные переговоры завершились бы, но тут, попирая все иерархические законы и попросту рискуя лишиться головы, вперед вышел советник Бастан. - Уверен, - начал он, опережая уже открывшего было рот для ответа правителя, - что ваше предложение, господа послы, несет в себе массу выгодных для Шадара моментов, но такие вопросы, как вы сами понимаете, не стоит решать с наскоку. С позволения моего господина, всеблагого правителя Шадара, я приглашаю вас к специально приготовленному по случаю вашего приезда праздничному столу, а ответ свой король Калидар, как и положено, даст завтра на рассвете под всевидящим оком молодого солнца и одобряющим взглядом Пятерых. Я прав, господин мой? Советник обернулся к замершему в возмущении Калидару, склонившись в низком поклоне. Отчаянная смелость Бастана очаровала Инара, заставив его по-новому взглянуть на советника. Предвидя гнев короля, он уже начал лихорадочно обдумывать способ отвести его от головы Бастана, но Калидар, к его удивлению и радости, лишь коротко зло выдохнул и кивнул. Придворные потянулись к выходу из главной залы, вполголоса обсуждая прошедшую встречу. Инар помедлил, бросил взгляд на советника и увидел, что тот смотрит в ответ так, словно хочет сказать: "Видите? Я предупреждал, что именно так все и будет". *** - Напыщенные индюки! - бушевал король Калидар на закрытом собрании в узком кругу, начавшемся сразу по завершении пира, полного показного веселья и трещащего по швам миролюбия. - Что они себе думают?! Притащились ко мне посулить свой мрамор, мечи и свою малолетнюю шлюху! Инар избрал себе позицию у окна, где можно было хотя бы иногда выныривать из удушливых потоков королевского гнева, глядя на далекие скалы и клонящееся к закату солнце. Каждое слово всеблагого правителя Шадара резало его слух и оскорбляло требующую справедливости натуру, но он старался сохранять видимое спокойствие и мыслить трезво, хоть и желал в противовес взбалмошному и несправедливому Калидару поддержать малодарцев. Наверное, Инару было бы сложнее, если бы кто-то требовал от него его собственное мнение, но так как оно никого не интересовало, он довольствовался ролью наблюдателя и украдкой кидал взгляды на всех действующих лиц разворачивающейся трагикомедии. Калидар брызгал слюной и краснел лицом, порою заставляя сомневаться в целостности своего рассудка. Бастан, наоборот, бледнел, его губы периодически подрагивали так, будто он готов был вступить в полемику, а унизанные кольцами и перстнями пальцы то сжимались, то разжимались. Баска, как всегда в подобных ситуациях, вытянулся, насколько позволяла его несколько согнутая временем спина, и замер, преданно глядя на своего господина и безропотно ожидая его решения. Ирг на сей раз очень просился поучаствовать в собрании и едва не вприпрыжку бежал за отцом до самых дверей библиотеки, которая королем использовалась исключительно как комната для совещаний, в связи с чем все книжные полки покрывал четвертьвековой слой пыли. Уши наследника пылали до сих пор, и он желал немедленно выяснить, придется ли ему в ближайшее время брать на себя обязанности мужа, но раздраженный Калидар даже не взглянул на сына и захлопнул двери прямо перед его носом. Получалось, что приезд послов вызвал самые разнообразные чувства и настроения среди близких к королю людей и, пожалуй, только военачальник Баска пребывал в обычном своем состоянии неизменной боевой готовности к любому исходу. - Не собираюсь больше слушать их бредни! - рявкнул король и устремил тяжелый взгляд в потолок. - Всеблагой господин наш, - после некоторой паузы решил взять слово Бастан, в то время как Баска и Инар отмалчивались, - я понимаю всю глубину вашего негодования, но разве Шадару не будет выгоды от поддержки Малодара?.. - Что?! - яростный взгляд перестал пронзать потолок и, как меч, упал на советника. - Что?! Да какая там выгода? От этих скалистых овцепасов?! Им уже сейчас нечего жрать! Еще немного - и они приползут ко мне на коленях с головой Элдора на блюде, умоляя быть их повелителем. А я еще подумаю, Бастан, я подумаю!.. - В таком случае, господин мой, - голос советника странно дрогнул, едва уловимо поменяв интонацию, - я взываю к вашему благоразумию и предлагаю обратиться к господину великому жрецу с тем, чтобы он узнал волю Пятерых. - Не Пятерым решать, что мне делать с моими землями и моим народом! - громыхнул Калидар, и Инара будто обдало горячим паром. Незаметно сжав кулаки в широких рукавах, он шагнул вперед, успев краем глаза заметить, как внимательно Бастан смотрит в его сторону. - Всеблагой правитель наш, - промурлыкал жрец, стараясь не смотреть в глаза королю, чтобы он не заметил в них отблесков ярости, - вы, в мудрости своей, прекрасно знаете, что все мы лишь слуги Пятерых... - Я ничей слуга! - окончательно разбушевался Калидар, вновь краснея лицом и сжимая толстые, унизанные перстнями пальцы в кулаки. Похоже было, что сегодня от щедрого короля достанется всем. Мысленно попросив у богов прощения, Инар умерил пыл и произнес, слегка склонив голову: - Я как раз хотел продолжить, господин мой, сказав, что все мы слуги Пятерых, а вы - прославленный правитель Шадара - их добрый друг, желающий только лучшего, как для себя, так и для своего народа. По глазам Калидара жрец понял, что слова его не достигли цели, и чувствуя, что унижает и богов и себя, пытаясь убедить этого осла в очевидных вещах, предпринял последнюю попытку: - Боги любят вас, господин мой, позвольте же мне узнать их совет о том, в каком случае выгода ваша будет больше. - Хех! - Калидар погладил бороду и криво ухмыльнулся. - Больше, говоришь? Инар весомо кивнул, искренне надеясь, что Пятеро простят эти богохульные речи, видя, что он вынужден их вести ради блага шадарского народа. - Ну, - король хлопнул ладонями по подлокотникам и поднялся, давая понять, что совещание окончено, - значит так тому и быть. Завтра утром, Инар, передашь мне волю богов. Жрец уже открыл было рот, чтобы возразить, ведь воля богов не является смертным по расписанию, да к тому же от его внимания не ускользнуло то, что король впервые в жизни позволил себе говорить с ним на ты, но Калидар явно ожидал чего-нибудь подобного и вперил в Инара подозрительный, тяжелый взгляд. - Опять возражения, господин великий жрец? - со скрытой насмешкой поинтересовался он и, размашисто шагая, подошел едва ли не вплотную к жрецу. - Вы так молоды, Инар, а уже столько неоправданных амбиций, гонора. Я думал, в храме Сида успешно борются с такими изъянами при помощи плетей и розг. К лицу Инара прилила кровь, но он не сказал ни слова и не шелохнулся, продолжая смотреть в никуда через плечо короля. Каменная кладка плыла перед его взором, от подскочившего давления кружилась голова. Так унизить его на глазах у всех собравшихся нужно было еще суметь! Подливая масла в огонь, в голове всплыли слова безжалостно прямого во всех своих высказываниях мастера Итури: «Не может уважать себя тот жрец, что не в силах внушить уважения окружающим». - О! Мы же забыли спросить мнение еще одного участника нашего совета! - король круто обернулся к все еще стоящему по стойке "смирно" военачальнику, но остался рядом со жрецом. - Баска! Как мне быть с малодарцами? - Как будет угодно моему господину! - отчеканил пожилой вояка, и хоть Инар понимал, что это лишь выработанная годами привычка слушаться и подчиняться не раздумывая, в этот момент он от всей души ненавидел военачальника. - Вооот. Вооот, - поучительно произнес Калидар. - Вот как дОлжно отвечать моим верноподданным. А теперь все вон! Я устал и желаю выпивки и женщин! Инар буквально задыхался от ярости и хотел первым же выскочить из библиотеки, с тем, чтобы не видеть больше лицо человека, что принес ему одно из самых сильных в жизни разочарований, но Калидар демонстративно загородил ему дорогу и, дождавшись, когда выйдут Бастан и Баска, положил руку на плечо жреца. Непривычный к тому, чтобы кто-либо осмеливался трогать его, Инар вздрогнул, что правитель, судя по довольной улыбке, расценил как испуг. - Сегодня, господин великий жрец, Ирг не станет обременять вас занятиями, чтобы вы смогли всецело посвятить себя общению с богами. А ему будет полезно лишний раз позаниматься с Баской. У жреца ком встал в горле, ведь он отлично понял намек - Калидар уже не так доверяет ему и задумался, а стоит ли вообще отправлять сына на занятия в храм. Это был жестокий и болезненный удар. На удивление, гораздо более болезненный, нежели все выказанное до этого неуважение к богам и к нему самому. И все же Инару хватило сил и выдержки не показать того, как сильно задели его слова правителя Шадара. Нацепив на лицо непроницаемую маску вежливого внимания, он кивнул и, промурлыкав «с вашего позволения», покинул комнату. *** Встревоженный встречей с малодарцами, молчанием богов и запретом на общение с Иргом, Инар глубоким вечером поднялся с колен около одного из изваяний Пятерых и растерянно огляделся по сторонам, пытаясь решить, на что бы ему отвлечься, дабы окончательно не погрузиться в пучину отчаяния и черной меланхолии. Впервые за последние три года он не чувствовал себя в храме как дома. Стены давили, от пола исходил какой-то неприятный, будто бы потусторонний холод, а статуи Пятерых казались не более чем истуканами, в которых не было не единой искры пребывания богов. Тяжело вздохнув, жрец прошел в свои покои, накинул плащ, обул сапоги и отправился прогуляться за территорию. Столь долгожданный всего пару дней назад дождь уже успел надоесть ему. Мокнуть вновь решительно не хотелось, но альтернативой было пребывание в храме, а Инар там сегодня буквально задыхался. Прикрыв за собой калитку, жрец медленно спустился по скользким от воды ступеням и остановился в задумчивости. На островах Сида, которые он покинул по окончании обучения, проблема выбора места культурного досуга и развлечений состояла лишь в том, что от многообразия вариантов разбегались глаза: театры, цирки, зверинцы, сады, яркие базары, бои, лавки, представления бродячих музыкантов, танцоров, факиров и фокусников, декламаторы стихотворений. Всего и не перечислишь. В Шадаре же единственным постоянно действующим местом, где интересно скоротать время, был базар недалеко от порта, заметно оживляющийся с прибытием торговых кораблей, а затем вновь увядающий, как цветок без дождя. Только вот Инара после достопамятного случая с евнухом больше не тянуло развлекаться в тех краях. Тем не менее, бесцельно бродить по размытым дорогам под дождем тоже не хотелось. Жрец вообще не любил бесцельного, не обогащающего времяпрепровождения. Раздавшийся со стороны располагающихся неподалеку казарм звериный рык напомнил жрецу об одном деле, которое за неимением лучших идей как раз можно было попробовать выполнить. С усилием перебрасывая тяжелые сапоги в бурой вязкой грязи, Инар пошел к видневшемуся сквозь пелену дождя зданию за невысокой деревянной оградой, отловил первого подвернувшегося под руку воина и поинтересовался, на месте ли орки и знает ли хоть кто-то из них троих всеобщий. - Ой!.. Эээ... г-г-господин мой... - молоденький воин с только начавшим пробиваться пухом над верхней губой покраснел до кончиков больших оттопыренных ушей от внезапно свалившегося на него внимания столь значимой персоны. - Д-д-да. Есть один... то есть два. Но нет. Один, да. Второй... он... знает, но... ну... вреден очень. Бывает, и не ответит... - А третий? - терпеливо поинтересовался Инар, с тоской думая о том, почему же ему достался именно тот, единственный из всей группы, что вообще не понимает всеобщий. - Т-т-третий... ну, с косами тот... Ррратх. Он все понимает, но вот говорить не может... по нашему... по всеобщему... на... на всеобщем... - Что говоришь? - жрец недобро прищурился, наведя на юнца еще больше страху. - Всё понимает? - Да, господин великий жрец Шадара! - отчеканил воин, вытянувшись в струнку и, кажется, приготовился упасть в обморок. - Спокойно-спокойно, - Инар постарался взглянуть без возмущения, охватившего его при мысли о том, что нахальный орк все время их общения вполне даже понимал то, что жрец пытался объяснить ему. - Скажи лучше, кто из них владеет всеобщим и не «очень вреден», чтобы снизойти до разговора с великим жрецом? - Оргр, господин мой, - едва переводя дух ответил молодой человек и поспешил добавить, видя как вопросительно ползут вверх брови Инара. - Это тот, что одноглазый, с бородой седой, господин великий жрец. - И все трое тут? - уточнил Инар. - Двое. Ррратха нет. Ну, того, с косами... - Я понял, - жрец кивнул. - Все, свободен. Юнец кивнул в ответ и торопливо направился по своим делам, едва не врезавшись в ограду. Недоуменно глянув ему вслед, Инар поглубже надвинул капюшон, защищаясь от усилившегося ветра и холодных потоков дождя, и прошел на территорию казарм. Найти отдыхающих орков любому, обладающему способностью слышать, не составляло никакого труда. Жрец просто шел на раздающийся периодически рык. Обогнул главное здание сбоку и вскоре оказался на стрельбище, где оба наемника упражнялись в метании ножей. Инар постоял некоторое время в тени, не обнаруживая своего присутствия, а просто наблюдая и пытаясь составить хоть какое-то представление об этих двух субъектах, но так и не смог прийти к какому-либо ценному выводу. Однако, единожды разбуженное любопытство редко угасало в жреце неудовлетворенным, так что пришлось брать себя в руки и решительно идти на контакт. Прошлепав по грязи и лужам, Инар остановился на относительно безопасном расстоянии и покашлял, привлекая к себе внимание. Наемники обернулись, и жрец тут же почувствовал огромную разницу, как в поведении, так и в отношении к собственной персоне. Оргр чуть склонил голову набок, как часто делал Ратх, когда ему было что-то интересно, в то время как его товарищ, имени которого жрец так и не узнал у молодого воина, расхохотался в голос, запрокинув к небу клыкастое лицо и молотя одноглазого по плечу. Решив игнорировать наглеца, раз уж другой управы на него без раздувания скандала не найти, Инар демонстративно устремил взгляд на Оргра. - Здравствуй, - медленно и разборчиво произнес он. - Охо-хо! - заливался лысый наемник. - Ррратх кхалис-ка! Рррим! Ка-лхас! - Шшша! - досадливо рыкнул на него Оргр и сделал пару шагов навстречу Инару. - Мой пррривет. Жрец кивнул в ответ, стараясь выглядеть спокойным и величественным, а вовсе не взволнованным и вновь задетым непонятной, но оттого не менее обидной насмешкой лысого. - Мне нужно поговорить с тобой, - Инар бросил ответный насмешливо-презрительный взгляд на все еще нагло ухмыляющегося наемника и вновь перевел его на Оргра. - Наедине. Ты и я. Одноглазый кивнул и пошел ему навстречу, казалось, увеличиваясь в размерах с каждым сделанным шагом. - Ха, Оргр! - крикнул ему вслед товарищ и упер могучие кулаки в бока. - Ррратх кхалис-ка! Голову Ррратх оторвет за нее! Жрец скрипнул зубами, но его выдержки хватило чтобы даже не взглянуть в сторону обидчика, и когда Оргр поравнялся с ним, зашагал прочь, стараясь идти быстро и прямо, несмотря на разъезжающуюся под ногами грязь. Они вновь обошли казармы, достигли ворот и вышли за них, и все это время наемник послушно, но молча шагал за Инаром, отставая от него на полшага, что жрец расценил как знак уважения. Решив выяснить интересующий вопрос во время прогулки, чтобы не мерзнуть на одном месте, жрец направился дальше по дорожному тракту. Украдкой поглядывая на орка, он с некоторым содроганием наблюдал за тем, как по до пояса обнаженному коричневато-зеленому торсу стекают потоки холодного дождя. Брюки наемника промокли насквозь, грубые сапоги были перепачканы грязью. По всему похоже было, что орки не из тех, кто сильно переживает по поводу погодных изменений и своего внешнего вида. А еще Инар отметил, что у Оргра на теле очень много шрамов, старых, заживших, но слишком явно даже непосвященному говорящих о том, какие жуткие повреждения были когда-то на их месте. Рана, лишившая орка глаза, похоже, и вовсе была рваной и очень глубокой, о чем свидетельствовали острые неровные края. Видимо, наемник поучаствовал ни в одном сражении и, судя по бугрящимся мышцам и той легкости, с которой он, как помнил Инар, владеет боевыми топорами, с таким воином жрец точно не хотел бы столкнуться на поле боя. - Как зовут твоего друга? - издалека начал жрец. - Хархат, - отозвался Оргр, и Инару оставалось лишь понадеяться, что наемник понял его вопрос и дал на него ответ, а не переспросил что-то на орочьем. - Хархат считает, что я женщина? - Ты женщина, - кивнул орк несколько недоуменно. - Нет. Я мужчина. Оргр приостановился, внимательно и оценивающе глядя на Инара. Жрецу казалось, что сейчас он скажет своим хриплым рычащим голосом: «Докажи», но орк лишь удивленно поднял брови да склонил голову сначала на один бок, потом на другой. Удивительно, но от огромного одноглазого наемника исходили такое спокойствие и мудрость, что Инар почувствовал, как и сам начинает успокаиваться и расслабляться. - Я хочу, чтобы ты научил меня своему языку, - жрец вновь двинулся вдоль дороги, и орк зашагал рядом, стараясь подстроиться под его шаг. - Учить? - удивленно переспросил он. - Да. Ну или хотя бы... Давай, я лучше спрошу у тебя те слова, которые мне интересны. Да? Оргр кивнул, внимательно глядя на Инара сверху вниз. - Вот, например, "калис". - Кхалис - радость, - прогудел наемник. - А "аскхар"? - Аскхар - крррасота. Бестолковая улыбка совершенно некстати расцвела на лице жреца. Сердясь на себя за такое откровенное проявление неуместных чувств, Инар поглубже надвинул капюшон и принялся кусать губы, но как он ни старался, радостная улыбка не шла с лица, а по телу разливалось мягкое, приятное тепло. Пытаясь вернуть себя к реальности, жрец припомнил то слово, что постоянно произносил, видя его, Хархат. - Что такое "рим"? - Рррим, - поправил Оргр. - Это ваш - плохо, больно, зло... Много слов вы есть. У нас - рррим. - Я понял, - кивнул Инар, а про себя уже без особой обиды решил, что Хархат тоже ему не по нраву, так что в этом вопросе у них дивная взаимность. - "Крак"? Нет, "крррак". - Еда. - Крррак-кхалис? Еда-радость? - жрец удивленно поднял брови, вспоминая жареную крысу, и вновь не сдержал улыбки. - Да. Это... это... не то, что есть всегда. Это есть иногда. Рррадость. - Лакомство? - подсказал Инар. - Лак... лакства? - Лакомство. - Лаксмо. Жрец с улыбкой оглянулся на чуть приотставшего в задумчивости наемника и ободряюще кивнул, думая о том, что это неожиданно забавно и увлекательно - учить здоровенного орка-воина всеобщему и очень интересно узнавать его простой, но емкий язык. Повисла пауза, заполняемая лишь воем ветра да шорохом дождя. Где-то вдалеке заливисто залаял пес. - Собака, - весомо заметил орк, приподняв густые кустистые брови. - Верно, собака. Скажи, Оргр, где ты учился всеобщему? - Мы кочевать. Наемник. Ходить караван, ходить отряд. Надо понимать, надо говорить. - Я понял тебя. А Хархат тоже умеет? - Уметь. Не хотеть. - Оно и видно, - пробормотал жрец. - А Ратх? - Ррратх, - неумолимо поправил орк. - Ну да. Ратх. Он почему не говорит на всеобщем? Он ведь понимает? - Понимать. Знать. Мало знать. Не говорить. - Почему? - не отставал Инар. - Не говорить. - Ладно. Я не понял, но видно, ничего не поделаешь, - жрец зябко передернул плечами и продолжил путь. - Хотеть говорить, но не говорить, - видно было, что Оргр мучительно пытается подобрать нужное определение на всеобщем. - Не любит? - попытался помочь Инар. Наемник отрицательно мотнул головой. - Хммм... Плохо получается? Боится? Стесняется? - Стес... Да-да! - Стесняется? - на сей раз брови Инара поползли вверх, а умиленная улыбка опять начала против воли растягивать губы. Внезапно ужасно захотелось расспросить Оргра о Ратхе, о его жизни, привычках, отношении к жрецу, но Инар гнал эти мысли прочь, не желая верить в свой интерес, убеждая себя в том, что лишь хотел как-то преодолеть языковой барьер и потому искал встречи с Оргром. Углубившись во внутреннюю борьбу, жрец не сразу заметил, как пристально смотрит на него орк. - Ррратх любить ты... тебя... Тихие слова дошли до сознания жреца не сразу, но когда Инар осознал их смысл, кровь прилила к его лицу, а сердце дрогнуло и забилось быстрее. Он усилием воли заставил себя не остановиться и не сбиться с шага, продолжая идти как шел, но новость о чувствах Ратха привела его в смятение. Скажи это кто-то другой, любой человек о любом другом человеке, жрец тут же налету придумал бы какой-нибудь вежливый, приличествующий случаю ответ, который позволил если не выкрутиться из ситуации, то хотя бы выиграть время, но с орком он чувствовал, что нет смысла притворяться и что-то выдумывать, можно было просто идти дальше, обдумывая и взвешивая. Казалось, Оргр и вовсе не ждет от него ответа, но Инар хотел бы определиться даже для себя самого и своего спокойствия. - Я понял тебя, - медленно произнес он, так и не придумав ничего лучше. - Ррратх - лхас, - задумчиво отозвался Оргр. - Как ребенок. Ты дррругой. Не сделай ему зла. Оба остановились, одновременно поворачиваясь друг к другу. В глазах орка была просьба и мудрость, в глазах жреца только смятение. - Я... я постараюсь, - кивнул Инар наконец и пошел прочь. Уже отойдя на некоторое расстояние, он обернулся, махнул рукой на прощанье. - Спасибо! Орк лишь кивнул в ответ, развернулся и тяжело зашагал обратно в сторону казарм. Если Инар хотел этой встречей отвлечь себя от тяжких раздумий и развеяться, то сейчас он отчетливо понимал - идея провалилась. Кутаясь в плащ от холодного ветра и меся грязь в сторону храма, он раз за разом прокручивал в голове последнюю часть их диалога с Оргром и не мог обрести покоя. "Ррратх любить ты... тебя". "Ррратх - лхас. Не сделай ему зла". Две этих фразы почти безостановочно крутились в голове, неся очень противоречивые чувства. С одной стороны, Инару было на удивление приятно внимание орка. Поздно было себя обманывать - жрецу нравилось то, с каким непосредственным обожанием относился к нему Ратх, но сам он, положа руку на сердце, не мог сказать, что испытывает что-то подобное. Наемник был для него объектом страсти того рода, которую невозможно не утолить, но вслед за тем хочется поскорее забыть. "Ррратх - лхас. Как ребенок". Как нужно вести себя, чтобы не причинить орку боль, в то время как все зашло так далеко? С печальной усмешкой поднимаясь по ступеням храма, Инар размышлял о том, что, видимо, стареет. Раньше ему и в голову не пришло бы щадить чьи-то чувства, если нет взаимности. Но с другой стороны, все его несостоявшиеся или надоевшие любовники были достаточно опытными в плане любовных отношений, и его отказ вряд ли разбил чье-то трепетное сердце. А вот Ратх был совсем другим. Смешно сказать, но Инар очень переживал, думая, как же не обидеть и не ранить чувств огромного клыкастого наемника, и каким-то образом эти мысли перекрыли его волнения по поводу ответа малодарцам и молчания богов, и именно они занимали его до самой глубокой ночи, пока хрупкий тревожный сон не склонил голову жреца на подушки.