Жрец Шадара (Жрец-1)

Почти не спав ночью, Инар проснулся на утро измотанным и подавленным. Слово Пятерых, возможно, смогло бы изменить уже почти решенную участь переговоров с Малодаром, но время шло, а ответа все не было. При мысли о том, что все грозящие им от разгневанных богов беды может быть произойдут из-за оскорбившей их слепой минутной страсти, жрец почувствовал как кровь приливает к щекам. Волнение, страх и муки совести отяжелили его душу и тело, и Инар долго еще боролся с собой, прежде чем заставить подняться и отправиться на утренние тренировки. Когда же пришло время Часа Молитв, а боги так и не явили свою волю, волнение жреца усилилось десятикратно. Как назло посреди церемонии в храм заявился Ратх собственной персоной, чем привел Инара в полное смятение. Продолжая произносить речь, он неотрывно следил за рассматривающим стены наемником, опасаясь, как бы тот не выкинул чего-нибудь в духе своей извечной непосредственности, и одновременно пытался решить, в каких выражениях по окончании Часа Молитв дать понять орку, что им не следует больше видеться. Люди Шадара тоже вовсю косились на зеленого гиганта, непривычные к такому экзотическому зрелищу и вовсе не уверенные в его безопасности для окружающих. Некоторые из оказавшихся поблизости, особенно женщины с детьми, почти сразу при его появлении постарались отойти как можно дальше, в результате чего через непродолжительное время вокруг орка образовалась пустота, что его, впрочем, казалось, совершенно не обескуражило. Ратх вообще выглядел довольно задумчивым и мирно стоял в сторонке, изучая убранство храма. Хоть орк так и не сделал ничего неожиданного, Инар извелся за время церемонии, и лишь только она была закончена и народ начал медленно выходить на улицу, жрец спустился с возвышения и решительно подошел к Ратху. - Доброе утро, - сдержанно поздоровался он и перевел взгляд на то, что занимало в тот момент добравшегося до изваяний наемника. Оказалось, что он внимательно рассматривает Тьму, и по спине жреца пробежал холодок от такого, казалось бы, безобидного совпадения. - Ммм? - орк ткнул подбородком в сторону изваяния. - Тьма, - пояснил Инар и тут же спохватился, осознав, что чужеземному иноверцу это ни о чем не говорит. - Это изображение одного из пяти наших богов. Этот бог - покровитель тайн, волшебства и... риска. Иногда войны, но не явной, а хитрой, скрытой. Понимаешь? Орк медленно перевел на него взгляд, приподнял густые брови и неопределенно передернул широкими плечами. - Неважно, - нахмурился Инар. - Идем, нам с тобой нужно поговорить. Наемник послушно пошел вслед за жрецом, не совершая никаких посягательств на его персону, но Инар тем не менее был напряжен, в любой момент ожидая внезапного грубого объятия или еще какой-нибудь выходки в этом же духе. Выйдя на улицу, он накинул капюшон и, ступив под мелкий колючий дождь, повел своего гостя мимо хозяйственной пристройки за храм, в разбитый им самим специально для тренировок и медитаций садик, где было меньше шансов оказаться подслушанными. - Аскхар, - с широкой доверчивой улыбкой выдохнул орк, лишь только они остановились, и, запустив огромную ладонь в притороченный к поясу мешочек, извлек на свет какие-то белые бусы, тут же протянув их жрецу. - Ратх... - Инар тяжело вздохнул. - Ну, не нужно это все, понимаешь? Наемник продолжал безапелляционно протягивать украшение, полностью игнорируя сказанное, и не сдался даже после пары попыток жреца отодвинуть от себя его могучую длань. - Так, у нас серьезный разговор, - Инар взял бусы, повертел в руках и замер в изумлении, осознав, что сделаны они из чьих-то беленьких зубов. Орк многозначительно приподнял брови, видимо, ожидая высокой оценки своих трудов. - Ну из кого это, а? - тоскливо протянул жрец, которому только многолетнее воспитание не позволяло бросить подарок наземь, словно свернувшуюся кольцом змею. - Кхалис? - поинтересовался Ратх. К сожалению, Инарового запаса орочьих слов было не достаточно для того, чтобы дать полный и исчерпывающий ответ на этот вопрос, так что он, некстати вспомнив язвительное калисино "ну да, отказов-то он не понимает...", медленно выдохнул, приводя все эмоции в состояние покоя, и кивнул: - Кхалис... Жрец хотел было сразу продолжить беседу, перейдя к тому, ради чего он, собственно, и уводил орка за храм, но буря восторженных эмоций наемника накатила, словно волна, и тут же его привычно-бесцеремонно заключили в объятия, постыдно оторвав от земли. - Поставь на место! - полупридушенно прогнусавил жрец, в то время как его прекрасное лицо грубо вжималось в твердую, как камень, зеленую грудь, ровно посередь распахнутой жилетки. Пожалуй, единственное, что радовало Инара в этой ситуации, так это отсутствие запаха. То есть он, конечно, был, но вовсе не давно немытого тела, как можно было предположить. Это был запах кожи грубой выделки, стали, земли и еще какой-то, едва уловимый, смутно напоминающий жрецу его любимые арбские пряности. Игнорируя требование Инара, Ратх потискал его столько, сколько счел нужным и лишь тогда бережно составил обратно на белые мраморные плиты. Жрец опустил голову, поджал губы, еще несколько раз повторив дыхательные техники для успокоения, и наконец поборов клокочущее в груди возмущение, подобрал нужную интонацию. - Ратх, послушай меня очень внимательно, - мягко, но решительно начал он, подняв на орка пристальный взгляд. Внезапно все перед взором Инара закрутилось и завертелось, он почувствовал, что падает и нелепо взмахнул руками, пытаясь ухватиться за наемника, но, видимо, промахнулся, так как сразу же ощутил, что падение его завершилось приземлением на твердую поверхность. Проморгавшись, жрец с удивлением осознал, что находится в главном зале замка Шадара, а именно - на ступенях перед королевским троном. Недоумевающе и испуганно озираясь по сторонам, Инар увидел множество выстроившихся рядами придворных, а прямо рядом с собой троих послов Малодара, подающих королю Калидару некий свиток. Король был мрачен и явно недоволен происходящим, он не торопился протягивать руки, но из-за его трона вперед шагнул Бастан, с теплой улыбкой принял бумагу и подал ее всеблагому правителю Шадара. Прямо на глазах все еще сидящего на холодных каменных ступенях Инара свершилось историческое событие - король Калидар подписал договор с малодарцами. Все еще не пришедший в себя жрец попытался подняться на ноги, и тут же мир вновь качнулся, подпрыгнул, ринулся каменной кладкой ему навстречу. Инар зажмурился, ожидая удара, но вместо жесткой посадки упал на что-то относительно мягкое, теплое и... липкое. Его зрение еще не полностью восстановилось, а слух уже терзали отчаянные крики, вопли, плач, звон стали, ржание лошадей и ругань. Что-то огромное на большой скорости пронеслось в непосредственной близости от жреца, так что он едва успел отползти, судорожно отталкиваясь ногами и руками. В нос ударил запах гари, а обернувшись, Инар наконец разглядел, что находится на главной площади Шадара, площади объятой огнем и заполненной сражающимися людьми. Вокруг него разворачивались сцены, одна ужаснее другой, и когда жрец в ужасе и изнеможении опустил голову, то увидел, что сидит на земле, залитой теплой еще человеческой кровью. - Нет... нет.. нет... - отчаянно зашептал Инар и в третий раз почувствовал, как уходит почва из-под ног, но на сей раз не пытался удержаться, а лишь закрыл глаза руками, надеясь не видеть больше всех этих ужасов. Вот постепенно стих звук яростной битвы, запах гари уступил место свежему, прохладному, напоенному влагой ветру. Медленно выплывая из своих страшных, загадочных видений, Инар еще некоторое время оставался недвижим, стараясь понять, что за шум доносится до него где-то на периферии сознания и отчего все тело болит так, словно он опять лежит пластом на кровати в храме Сида после первой в своей жизни серьезной тренировки. - Что..? - попытался спросить жрец и почувствовал, что горло его перехвачено спазмом и он едва владеет своим голосом. Усиленно моргая, Инар добился того, чтобы зрение прояснилось, и наконец понял, что лежит на плитах двора недалеко от маленького самодельного ручейка, а голова его покоится на коленях бледного перепуганного Клина. Чуть повернув голову, он увидел и причину странного шума. Оказалось, это раскрасневшаяся яростная Калиса тряпкой гоняет по двору обескураженного Ратха, требуя немедленно признаться в том, что он сделал с господином великим жрецом. - Калиса! - позвал Инар, но его голос вряд ли был слышен даже Клину. Не придумав ничего лучше и не имея сил подняться, жрец подобрал валявшуюся рядом лопату, которую, видимо, оставил один из его помощников, и принялся стучать ею, не жалея прекрасного малодарского мрамора. Звук получился достаточно громким и отрезвляющим, чтобы оба участника конфликта замерли и обернулись. - Батюшки мои! Живой! - взвизгнула Калиса, бросаясь к жрецу, практически в полете опускаясь на колени, и тут же принялась его ощупывать, словно не верила, что он действительно существует. - Как вы меня напугали! Думала - убью душегуба зеленого! Ратх между тем обижено топтался поодаль, то взволнованно глядя на Инара, то обижено исподлобья на Калису. - Рррим? - осторожно поинтересовался он, не решаясь пока сократить дистанцию. - Убью я тебя! - рявкнула в ответ Калиса, вновь не заикнувшись ни на едином слове. - Калиса, - позвал Инар и помахал рукой, давая понять, чтобы она прекратила. - Все хорошо... Он ни при чем... Прислужница на несколько мгновений задержала дыхание, а затем медленно выдохнула, как обычно делал сам жрец, стараясь успокоиться. Лицо ее будто разом осунулось и постарело. - Т-т-так что же т-т-тогда с вами приключилось, г-г-господин мой? - тихо спросила она. - Это... это было видение... - глухо ответил Инар, сунув прислужнице в руку подаренные орком бусы, и вновь мысленно погрузился в ужасные сцены будущего Шадара. - Видение, дарованное богами... Я должен немедленно отправиться к королю! *** Советник Бастан догнал Инара сразу после утреннего собрания малым кругом, на котором жрец поведал королю Калидару о своем видении и о воле Пятерых, чем привел его в несказанную радость. "Сами боги против союза с этими крысами!" - радостно воскликнул всеблагой правитель Шадара и тут же вскочил, повелевая немедленно собрать придворных и послов в большом зале для оглашения его решения. - Инар! - Бастан, останавливая, дернул жреца за широкий рукав, чем немало его удивил. Не успел жрец оправиться от изумления, как советник уже почти прижимал его к стене и в темно-карих глазах его плескались невиданные доселе горечь, волнение и... жгучее разочарование. - Вы понимаете, что это - война? - коротко и зло проронил Бастан. Высвободившись из его рук Инар, и сам испытывавший, несмотря на однозначный ответ богов, сильную тревогу, едва сумел поднять на советника глаза, но все же в его взгляде была решимость. - Вы слышали переданную через мои уста волю Пятерых, господин советник! Или вы смеете думать, что я лгу? - Это уже неважно, - горько усмехнулся Бастан. - Видно, боги разгневались на Шадар и хотят его гибели. Вы ведь понятия не имеете об истории Малодара. - Отнюдь! - чуть громче, чем собирался, позволил себе перебить собеседника Инар и тут же оглянулся по сторонам, убеждаясь, что не привлек ничьего внимания. - Отнюдь. Я читал все известные на данный момент источники. - Это делает вам честь, господин великий жрец, но вы не обладаете актуальными данными. Малодарцам нечего есть, они чувствуют себя обделенными, униженными и несправедливо обиженными. Как вы думаете, что они делали все эти годы за неимением возможности развивать свое государство? - И что же? - Инар упрямо вздернул подбородок. - Они наращивали военную мощь, господин великий жрец, - холодно произнес Бастан и заложил руки за спину. - Малодар - как голодная псина. Он из последних сил приполз приласкаться, но всеблагой господин наш сейчас едва не вприпрыжку торопится в главный зал, чтобы дать ему пинка, даже не задумываясь о том, что это будет последней каплей. Этот пес бросится на нас, Инар, изо всех своих сил и со всей яростью того, кому нечего терять. С этими словами советник подчеркнуто вежливо склонил голову и поспешил вслед за придворными. Жрец же еще некоторое время не двигался с места, обдумывая все услышанное, стараясь воскресить в памяти все детали своего видения и пытаясь найти хоть какое-то относительное успокоение в том, что в этой партии он был не более чем глашатаем Пятерых, и его собственное решение, как и его мнение, никому не требовалось. И все же он никак не мог заглушить поднимающееся из глубин души смятение. Если все, что говорит советник, верно и Шадару вскоре грозит война с яростным и отчаянным противником, что же хотели показать ему боги? То, что война неизбежна в любом случае, а отказав они хотя бы не подпустят врага ближе? Или быть может... быть может, он неверно истолковал свое видение и только что совершил самую большую ошибку в своей жизни?.. С тяжелым сердцем, едва находя в себе силы не показывать своей растерянности, Инар, с трудом передвигая ноги, ставшие будто каменными, отправился вслед за всеми. В еще не нагретом длительным присутствием множества человек главном зале царила прохлада. Король так торопился озвучить свое решение, что придворных согнали на второй раунд переговоров словно гусей, и многие из них, уже стоя вдоль ковровой дорожки, поправляли свои одежды и прически, торопясь привести себя в надлежащий вид. Послы пока не появились, и Инар собирался как и в прошлый раз занять свое место среди наблюдателей, но король Калидар с горящими радостью глазами махнул рукой, подзывая его к себе, и велел встать за троном. Жрец Шадара грациозно склонил голову в знак благодарности, но этот жест короля, сказать по правде, лишь прибавил горечи в его сердце, ведь он был вовсе не выражением уважения или почета, а лишь примитивным желанием приблизить основного свидетеля. Вот всколыхнулась и зашумела толпа придворных - в зал, выстроившись клином, вошли послы в сопровождении своей охраны, быстрым шагом промаршировали по ковру и остановились напротив возвышающегося на троне правителя Шадара. Все дружно, как по команде, отвесили вежливый поклон, и находящийся в отличном расположении духа Калидар даже соизволил улыбнуться и милостиво кивнуть в ответ. Инар, наблюдая за этим, с тоской подумал, что послы, верно, приняли эту миролюбивую улыбку за добрый знак, а значит, разочарование будет еще более хлестким и болезненным. - Господа послы славного Малодара, - громко, едва ли не напевно начал Калидар, - вчера я внимательно выслушал вложенные в ваши уста слова вашего правителя Элдора. Вы просили меня об объединении, а также о еще более тесном слиянии - браке. Я созвал собрание, на котором присутствовали мой народ, - он кивнул на Бастана, - мои воины, - кивок в сторону Баски, - и боги. Инар чувствовал, как взгляд короля впился в его висок, но не обернулся, а продолжал бесстрастно смотреть перед собой. - Мы много думали, - продолжил Калидар после некоторой паузы. - Совещались. Мы хотели принять верное решение. Но кто мы такие? Лишь жалкие люди. Слуги великих богов. Едва не поперхнувшись, Инар бросил быстрый взгляд на всеблагого правителя Шадара, мгновенно осознавая, что с его легкой руки вся тяжесть принятого решения сейчас ляжет на бессмертных и бесплотных богов, а также на одного вполне смертного жреца. - Мы спросили у нашего жреца - великого жреца Шадара, хранителя шадарского артефакта Пятерых - вступать ли нам в союз с нашими соседями, с потомками тех мятежников, что когда-то пытались убить моего далекого славного предка, - долго и старательно сдерживаемый яд вновь влился в речь короля. - И боги дали свой ответ. Вскочив с трона, Калидар раскинул руки и возвысил голос: - Боги показали моему жрецу, каковы ваши истинные намерения, какова ваша червивая суть! Послы в изумлении отшатнулись, а затем лица их посуровели, но увлеченный своей речью Калидар даже не смотрел на них. - Вы пришли сюда отвлечь меня своими учтивыми словами в надежде на то, что за ними я не увижу вашу жажду власти и крови! И я и боги даем вам одинаковый ответ - Шадар никогда не будет вашим! Отправляйтесь обратно в ваши бесплодные скалы и думать забудьте о том, чтобы спуститься в долину! И скажите спасибо, что я не отправляю в ответ вашему правителю ваши головы! Наступила звонкая, хрупкая, как первый лед, тишина. Инар болезненно прикрыл глаза, и перед его внутренним взором вновь промелькнули ужасы грозящей им войны, близкие и реальные как никогда до этого. - Мы передадим ваши слова нашему правителю, - громко и холодно произнес самый старший из послов, и, не проронив больше ни слова, все трое в сопровождении своей охраны покинули зал. Жрецу ужасно хотелось провалиться сквозь землю. Казалось, взгляды всех присутствующих жгут и жалят его, но вот король, хлопнув в ладоши, дал понять, что мероприятие окончено, и придворные, разом загомонив словно торговцы на базаре, потянулись к выходу. - Скатертью дорога, - негромко произнес Калидар, тяжело поднимаясь с трона. - Заодно не придется тратиться на праздник. - Всеблагой господин король-отец! - звонкий голос Ирга, словно вовремя протянутая утопающему рука, вытащил жреца из вихря жутких мыслей и образов. Оглянувшись, он увидел, что юный принц стоит, вытянувшись в струнку, перед Калидаром и смотрит ему прямо в глаза. - Простите мне мою смелость, но разве оскорбив соседей мы не развяжем с ними войну? - выразил свое опасение Ирг. - Милостью богов, сын мой, - Калидар величаво опустил широкую мясистую ладонь на плечо принца, - война никогда еще не была плохой новостью для Шадара. Пусть только попробуют огрызнуться - мы и горы очистим от этих крыс. Они сейчас перебиваются с хлеба на воду, посмотрим, как они попляшут, если мы перекроем им доступ к порту и лишим единственного источника дохода. Пусть подыхают с голоду среди своих мраморных копей! - Но неужели они сделали что-то столь ужасное, что мы имеем право обречь их на голодную смерть? - выдохнул Ирг и почему-то обернулся на жреца, словно ища в нем поддержку. Король тоже посмотрел на Инара, и взгляд этот был тяжел и суров. - Господин великий жрец, - окликнул он, продолжая поглаживать Ирга по плечу, - чему же, хотел бы я поинтересоваться, вы учите моего сына, если он даже не знает историю предательства малодарцев? - Я знаю! - покраснел Ирг. - Но ведь это было ужасно давно. Те люди давно умерли... - Запомни, Ирг, у подлости нет срока давности, а сын всегда в ответе за отца, равно как и брат за брата. А теперь иди, иди. Тебе пора на занятия с Баской. - Всеблагой господин мой! - в дверях появился один из доверенных людей короля, раскрасневшийся от быстрого бега. - Послы!.. Послы уезжают! - Ну и пусть их! - отмахнулся Калидар и, тут же теряя интерес к принесшему новость, подтолкнул сына к выходу и взглянул на Инара. - Господин великий жрец, сделайте милость, сопроводите меня. Я знаю, что у вас сегодня важный день - подготовка к священному празднику, но я не отниму у вас много времени. Инар мысленно со всей ясностью и в красочных деталях представил, как невозмутимо отвечает сейчас "нет", разворачивается и уходит, а Калидар, лишившись дара речи от его наглости, хватается за сердце и падает замертво. Увы, мечты зачастую так и остаются мечтами. Инар вежливо кивнул, подошел к всеблагому правителю Шадара и тут же был ухвачен под локоть и увлечен прочь из главной залы в тайную боковую дверь, притаившуюся, как оказалось, за старым пыльным гобеленом. - Видите ли, Инар, - Калидар притянул жреца еще ближе к себе, ведя по длинному серому, освещенному лишь светом чадящих свечей коридору, - вы нужны мне для оказания лекарских услуг. - Неужели всеблагому правителю Шадара нездоровится? - ужаснулся Инар, надеясь, что из-под маски вежливой озабоченности не проглянет надежда на положительный ответ. - Нет-нет, что вы! Я здоров, как бык. Но есть кое-кто, кого нужно поставить на ноги. Дело не то чтобы деликатное, но огласке его предавать не следует. Инар был так утомлен и подавлен, что не почувствовал даже намека на интерес, одно лишь раздражение от того, что ему никак не удается покинуть пределы замка, но безропотно позволял вести себя по пыльному и явно редко хоженому коридору. Свернув раз налево и раз направо, они спустились по небольшой лестнице, и, насколько жрец мог представить себе расположение комнат в замке, должны были оказаться где-то около личных покоев короля, пройдя к ним более короткой и неизвестной ему дорогой. Калидар открыл дверь и прошел внутрь, в полутемное помещение со стоячим затхлым воздухом. Инару ничего не оставалось кроме как последовать за ним, и, перешагнув через порог, он оказался в маленькой комнате без окон, единственным освещением которой была пара догорающих свеч на тумбочке рядом с огромных размеров кроватью. Слуха жреца коснулось прерывистое, свистящее дыхание и, приглядевшись, он увидел среди смятых простыней, перепачканных черными в свете свечей пятнами, девушку, лежащую с неестественно вывернутой шеей. Сердце жреца дрогнуло, когда он, сделав несколько шагов вперед, обнаружил, что несчастная полностью обнажена, а все ее некогда прекрасное тело покрывают жуткие синяки в ореолах кровоподтеков. Некоторые были чуть более давними, некоторые, казалось, появились едва ли не только что. Что же касается черных пятен, теперь жрец отчетливо понимал, что это не что иное, как кровь. - Мне нужно больше света, - глухо промолвил Инар и навис над девушкой. Пока король выглядывая в дверь, противоположную той, в которую они вошли, и звал слугу, пальцы жреца осторожно запорхали по экзотической смуглой коже, ощупывая и определяя тяжесть повреждений. Аккуратно отведя влажные от пота черные вьющиеся пряди от головы и шеи девушки, Инар заметил тонкий железный ошейник и цепь, теряющуюся в складках одеял. - Почему эта несчастная на цепи? - не прекращая осмотра сухо поинтересовался жрец. - Она - рабыня, - пренебрежительно промолвил Калидар, вставая за его спиной и заглядывая через плечо. - Но она стоила мне огромных денег - сорок полновесных золотых - так что я не позволю этой своенравной дряни сдохнуть. Расторопный слуга внес в комнату подсвечник с тремя свечами, и жрец в их неверном, колеблющемся свете внимательно осмотрел шею девушки, избегая встречаться взглядом с ее бессмысленными, полными боли глазами. - Увы, всеблагой правитель, вы больше не властны над этой женщиной, - тихо произнес Инар спустя минуту и нежно погладил рабыню по горячей от жара щеке. - Что это значит, жрец? - Это значит, что помимо всех прочих ужасов, - холодно ответил Инар, - у этой девушки сломана шея. Я не колдун. Я не смогу вылечить ее. Она будет жить в единственном случае - если один из Пятерых самолично посетит эту комнату и велит ей. Он еще раз взглянул на рабыню. В памяти тут же возникли наставления мастера Делга, самого сильного и умелого целителя храма, который в частности учил их как при помощи зрительного контакта перетягивать на себя боль страдающих, что помогало, к примеру, проводить операции в отсутствии возможности обезболивания. Увы, эта девушка уже ничего не видела перед собой, да и кратковременное ослабление мучений не могло спасти ее. - Тьма разрази! - Калидар в ярости ударил кулаком в стену. - Самое милосердное сейчас, - жрец продолжал успокаивающе гладить рабыню, но больше не смотрел на нее, - избавить эту несчастную от страданий. - Несчастную?! - Калидар резко обернулся и вперил в Инара тяжелый, яростный взгляд. - Эта дрянь должна была облизывать меня, как собака, а вместо этого дралась, как дикая кошка. Пришлось ее наказать. - Наказать... - эхом откликнулся Инар, медленно переводя взгляд на подживающие царапины на щеке короля, и горькая усмешка искривила его рот. - И вы сделали это на глазах у своего сына? Наказали ее?.. Что-то щелкнуло в памяти, потянулась сквозь время тонкая ниточка. - Эта дура выбежала из комнаты. Я не заметил, что там был Ирг... - Калидар осекся и подозрительно уставился на жреца. - Откуда тебе это известно? Ниточка все тянулась, крепла. Быть может, это только предположение, версия, лишь отражение ярости, которая вскипает в душе при мысли, что он вынужден приносить пользу столь чудовищному в душе человеку... И все же, все же... - Ответьте мне, всеблагой господин Шадара, - голос Инара стал медовым, но горечи и яда в нем было хоть отбавляй, - не такая же ли хворь отняла жизнь прекрасной леди Илири, матери Ирга? Несколько мгновений круглое лицо правителя оставалось недоуменным, а затем, когда он осознал, какое обвинение только что бросил ему в лицо жрец, гнев разгорелся в карих глазах с невероятной силой, бросил горячечный румянец на щеки. Шагнув к Инару, король отвесил ему такую пощечину, что тот едва удержался на ногах, а перстень на пальце Калидара рассек нижнюю губу жреца. - Как ты смеешь, щенок?! - рявкнул правитель. Найдя в себе силы даже не прикоснуться к пылающему лицу, Инар распрямился и без тени страха посмотрел в пошедшее пятнами, перекошенное лицо короля. В его глазах, за пеленой гнева он увидел безмолвное подтверждение своей ужасной догадке и ощутил такую ненависть, которой еще не знал в своей жизни. - Боги покарают вас за то, что вы сделали с этими людьми. - Давай-ка мы с тобой определимся, - Калидар зло усмехнулся. - Богов не существует. Они - выдумка грязных, голодных крестьян, которым некому больше пожаловаться на свою тяжелую судьбу. А ты здесь лишь для того, чтобы учить моего сына всякой ерунде, врачевать знатных горожан и заговаривать зубы черни на утренних сборищах! - Боги не исчезнут от того, что вы в них не верите, Калидар. Но они видят и слышат все, что вы сейчас говорите, и они накажут вас за ваши речи. - Накажут? - Калидар шагнул еще ближе, встав едва не вплотную к Инару и заглянул ему в глаза. - Покарают? Да пусть Тьма поцелует меня в жопу, если это так!.. *** - Вон! Пусть убирается вон! Вышвырните его из моих покоев! Словно сквозь белесую, матовую пелену, Инар пытался разглядеть, где он находится и что происходит вокруг. - Вышвырните его! - выдохнул король Калидар и зашелся удушливым кашлем. - Господина великого жреца? - изумленно взвизгнул кто-то из прибежавших на королевские вопли слуг. Крики Калидара смолкли, видимо, ему все же хватило ума здраво оценить ситуацию, и следующее его приказание было отдано на пару тонов тише. - Помогите господину великому жрецу покинуть замок и как можно скорее доставьте его в храм. Ему нужно торопиться на подготовку к празднику Явления Мощи. - Господин великий жрец, - пробормотал кто-то из слуг справа от Инара и попытался поддержать его под локоть, но все еще не восстановивший четкости зрения и координации движений жрец, тем не менее, отдернул руку. Когда он едва не наощупь покидал тайные покои правителя Шадара, тот подошел к нему и, незаметно ухватив за край шелкового рукава, подтянул к себе. - Я не верю твоему пророчеству, жрец, - жарко прошептал он Инару на ухо. - Твой предшественник был гораздо мудрее тебя, он никуда не лез, тихо выполнял свои обязанности и прожил до без малого шестидесяти лет. - А потом сказал что-то поперек, и вы свернули ему шею? - жрец пьяно улыбнулся и пошатнулся, едва не упав на короля. - Ты нажил себе страшного врага, жрец, - кажется, Калидар улыбнулся, а затем толкнул Инара прочь из комнаты. Пошатываясь, но не позволяя поддержать себя, жрец шел по коридорам в сопровождении двоих слуг, и по мере того, как прояснялось его зрение и сознание, все больше мыслей и вопросов принимались терзать его ум. О каком пророчестве говорил Калидар? Что за странный провал в памяти случился у него после богохульных слов короля? Насколько тот был причастен к смерти леди Илири? Какова дальнейшая судьба несчастной рабыни? И что, в конце концов, ждет его самого, умудрившегося разгневать короля Шадара и, быть может, за все свои ошибки потерявшего заступничество богов? А как же тогда храм? Как Ирг? Как люди, которые в большинстве своем даже не понимают, что ими правит алчный, вспыльчивый и бестолковый неверующий отступник? Что будет с ними со всеми, если Инара не станет? И сохранят ли свои головы на плечах верные Клин и Калиса или падут жертвами мстительности короля? От всех этих ужасных, не имеющих ответа вопросов ныла голова, а сердце постепенно сковывали льдины ужаса и одиночества. Жрецу еще предстояло сегодня проверить все произведенные приготовления к завтрашнему великому празднику, а он едва находил в себе силы идти. *** Инар не смог изменить себе и своей привычке делать все на совесть. Как ни хотелось ему забраться под одеяло и не вылезать оттуда как минимум несколько дней, он все равно добросовестно проверил все, что было приготовлено к празднику Явления Мощи, начиная от одежд и дороги и заканчивая продовольствием, которое будет роздано бедным, и заготовленными для богов подношениями. Небо уже темнело, когда он, качаясь и подпрыгивая в карете, возвращался в храм. Отодвинув занавеску, жрец внимательно взглянул на унылые низкие тучи, проследил за высотой и траекторией полета птиц, глянул на восток, где, невидимое за пеленою, садилось солнце, и с удовлетворением отметил про себя, что назавтра, как раз к празднику, непогода должна отступить. Видимо, боги все-таки благосклонны к нему и народу Шадара, раз готовы подарить им на праздник голубое небо и ласковое яркое солнце. Инар прикрыл глаза и попытался представить завтрашнюю церемонию во всех мелочах, отчасти, чтобы проверить, не упустил ли чего, но в основном ради того, чтобы призвать то волшебное чарующее чувство наступления самого главного дня года, что возникало у него каждый раз накануне дня Явления Мощи на протяжении практически всей жизни, но безрезультатно. Мысли получались сугубо технические, не вызывающие никаких особых чувств, кроме привычного легкого волнения и озабоченности, чтобы все прошло гладко. А вот волшебства, магии так и не появилось. Все очарование, весь восторг затмил конфликт с королем Калидаром да тревога по поводу верности истолкованного видения. - Ах, г-г-господин мой! - стоящая на верхней ступени лестницы Калиса куталась в теплый плащ от холодного дождя и налетающего порывами ветра, но настроена была очень решительно. - З-з-знаете, чего т-т-творится-то? Все ка-ка-казармы на ушах с-с-стоят! Инар поднялся еще на пару ступеней, остановился, оказавшись с прислужницей почти одного роста, и вопросительно поднял брови. - Так вос-вос-восстание же, г-г-господин мой! - Калиса всплеснула руками с таким выражением лица, словно об этом стыдно было не знать даже ребенку. - Д-д-две к-к-крупных деревни на западной ок-ок-окраине! На своих же соседей с оружием п-п-пошли! Все против к-к-калидарова п-п-правления! Хотят остальных взбаламутить и н-н-на нас идти! - Откуда это известно? - сурово поинтересовался крайне неодобрительно относящийся к сплетням жрец. - Ой, г-г-господин мой... - серые глаза прислужницы вдруг сузились, а затем широко распахнулись от изумления. - А ч-ч-что же это у вас с лицом-то? - Откуда известно? - позволил себе проигнорировать ее заботу Инар. - Т-т-так один из старост п-п-письма ко д-д-двору послал с птицами... - Бунт, говоришь, - задумчиво протянул жрец. Сердце в груди болезненно ёкнуло. - Ох, что-то будет, г-г-господин мой! П-п-помяните мое слово, что-то б-б-будет!.. - Не сомневаюсь, - мрачно кивнул Инар, развернулся и зашагал обратно, прочь от тепла и сытного ужина. В общем-то, учитывая стиль правления Калидара, бунт сам по себе не был слишком удивителен, но сердце жреца не покидала тревога и болезненное ощущение того, что все вокруг начало сыпаться, словно карточный домик, и все они вскоре полетят в бездну. - Инаррр! - внезапно появившийся из тьмы, расчерченной косыми полосами дождя, орк не на шутку напугал ушедшего в свои мысли жреца. Он вздрогнул и инстинктивно отшатнулся, но разглядев знакомые, перевитые линялой лентой косы и едва прикрытую распахнутой жилеткой грудь, медленно выдохнул и расслабил напрягшиеся было мышцы. - Инаррр, - повторил Ратх уже с совсем другой, тихой, воркующей интонацией. - Ррратх ух... ухдить... Хархат... Война. Прррщанье, Инаррр... Жрец замер, впервые слыша из уст наемника ломанную речь на всеобщем. Он, пожалуй, умилился бы даже, если бы не смысл сказанных слов. - Ты... ты уходишь на войну? Что за война? Или ты идешь подавлять крестьянский бунт? Калидар отправил воинов подавлять бунт? Внимательно смотрящий ему в глаза орк кивнул. - И много вас идет? Наемник показал все свои восемь пальцев, а затем еще два. - Десята? Ратх отрицательно мотнул головой и вновь показал суммарно десять пальцев. - Десять десят? - не веря себе, переспросил жрец. На сей раз кивок Ратха был утвердительным. - Но это же половина всех наших... - Инар умолк, стараясь переварить информацию и вникнуть в происходящее. Вновь подтверждались слова Бастана о том, что король ждет измены и готов к ней, но разом отправлять на подавление крестьянского бунта половину гарнизона? Либо Калидар совсем обезумел, либо этот бунт не так прост и безобиден, как может показаться на первый взгляд. - Я понял тебя, - кивнул Инар. Он поднял глаза на орка, встретился с его внимательным и будто бы выжидающим взглядом и с удивлением осознал, что боится отпускать наемника, волнуется за него, хочет видеть его живым и здоровым, хочет видеть рядом с собой. И как-то так незаметно отошли на второй план все недовольства манерами Ратха, его буйным нравом и неуместной непосредственностью. Ведь можно же научить его вести себя так как нужно. А можно даже ничему не учить и ничего не менять, ведь все это такая ерунда... - Ратх... - голос Инара внезапно сел и стал каким-то невнятным. - Ты... ты знаешь, что... береги... береги себя там... Жрец готов был сквозь землю провалиться, осознавая, что впервые в жизни ведет себя, как неопытная юная прелестница, но ничего не мог с собой поделать. Вовремя и с облегчением вспомнив, что у орков принято больше полагаться не на слова, а на действия, он просто шагнул к Ратху и порывисто обнял, на миг ткнулся лбом в мокрую от дождя горячую грудь, но тут же отстранился, не давая наемнику шанса перехватить инициативу и вновь оторвать его от земли, как ребенка. - Вернись живой, - отчетливо произнес он, глядя в глубоко посаженные полузвериные глаза, а затем развернулся и быстро пошел вверх по ступеням.