Жрец Шадара (Жрец-1)

Инар был уверен, что в эту ночь не сможет сомкнуть глаз, но вместо этого уснул, едва голова коснулась подушки, и ни одно сновидение не потревожило его отдых, да и пробудился он обновленным и полным сил. Улыбнулся, прислушался и с удовольствием отметил, что слух его ласкает веселое щебетание птиц, а занудный шорох дождя наконец умолк. "Это будет отличный день!" - решил для себя жрец Шадара и открыл глаза. Как он и представлял, его скромную, но уютную спальню освещали первые лучи молодого утреннего солнца. Даже кружащиеся в их свете пылинки сверкали празднично и завораживающе. - Спасибо вам! - одними губами произнес Инар и со всей готовностью поднялся навстречу великому дню. Все действия жрецов Пятерых в праздник Явления Мощи, где бы он ни проводился, были подчинены устоявшейся многовековой традиции, и этим утром первыми словами служителя культа должны стать слова праздничной речи-молитвы, обращенной к богам, а до того он обязан хранить молчание. Но перед тем как говорить с ними, необходимо пройти очищение четырьмя стихиями, дабы избавить разум и тело от всего лишнего и мирского, настроив их на общение с высшими силами. Солнце еще только встало и вряд ли успело прогреть воду, но Инар отказался от приготовленной ему бочки и в сопровождении верной Калисы отправился к бассейну. Мягко ступая по еще мокрым от дождя плитам обутыми в тонкие сандалии ногами, жрец оглянулся на миг за храм, на то самое место, где он намеревался серьезно поговорить с Ратхом и где настигло его видение, дарованное богами, но тут же двинулся дальше, постаравшись выкинуть из головы все лишние мысли. Явление Мощи - день радости и восславления Пятерых, в нем не должно быть места злым или скорбным мыслям. Остановившись у самого края бассейна, доверху наполненного прозрачной, чуть розоватой благодаря изысканному цвету редчайшей породы малодарского мрамора водой, жрец расстегнул ремешки на сандалиях и хотел было снять плащ, единственную одежду, прикрывающую его первородную наготу, но вспомнив про Клина, быстро обернулся, с подозрением обозревая обе огибающие храм дороги. - Да нет его, нет, г-г-господин мой, - будто прочитав его мысли, отмахнулась Калиса. - Вы к-к-как намылились т-т-туточки купаться, я ему сразу сказала, охальнику слюнявому, ч-ч-чтобы и думать за-за-забыл с-с-с нами ходить. Ступеньки за воротами убирать от воды его п-п-послала. Инар благодарно улыбнулся, и уже ничего более не опасаясь, скинул плащ на руки прислужнице, подставив обнаженное стройное тело прохладному ветру и теплым солнечным лучам. Сердце забилось быстрее, по спине пробежали мурашки, а от предвкушения чуть перехватило дыхание. - И охота вам, г-г-господин мой, в т-т-такую холодень лезть, прич-ч-чиндалы морозить, - вполголоса заворчала Калиса и боязливо отошла в сторону так, словно он собирался прыгнуть в воду с разбега. Жрец совершенно не разделял ее опасений и скептического настроения. Напротив, он и вправду с удовольствием нырнул бы прямо с берега, окунувшись с головой, позволив водной стихии принять, обнять и увлечь за собой, но, увы, у него совершенно не было времени, чтобы сушить свои длинные волосы, и приходилось считаться с заботливо собранным бдительной Калисой пучком. Медленно спускаясь по ступеням, чувствуя, как вода все выше и выше охватывает ноги, Инар ощущал себя перерождающимся, а когда он наконец вошел почти по плечи, плавно оттолкнулся и поплыл, вся тяжесть минувших дней, насыщенных разными и порой отнюдь не приятными событиями, покинула его, будто растворившись. Жрец чувствовал холод водной глади, но не боролся с ним, а словно впитывал в себя и плавал круг за кругом, неторопливо и с наслаждением. Осознание того, что он достаточно очищен водой, пришло само собой, будто чей-то голос извне подсказал ему. Развернувшись, жрец поплыл обратно к лестнице, на верхней ступени которой Калиса уже разложила и подожгла на подносе источающие аромат сухие ветви для символического очищения огнем. Поднявшись, Инар грациозно переступил через них, и прислужница тут же накинула на его плечи плащ. В молчании оба прошли к храму, и дорога эта была очищением воздухом, а перед самыми ступенями Инар опустился на колени и медленно коснулся лбом плит, отдавая дань уважения и принимая очищение землей. В этот торжественный день на завтрак жрецам полагалось есть легкую пищу неживотного происхождения, и Калиса поставила перед Инаром целое блюдо свежайших плодов, но он едва сумел уговорить себя съесть пару-тройку ягод - все мысли жреца были уже слишком далеки от мирского, чтобы полноценно принимать пищу. Из маленькой обеденной комнаты они перешли в гораздо большую по размерам - гардеробную, где Инара ожидало с ночи приготовленное ритуальное одеяние, сшитое на заказ из заморских тканей самыми искусными швеями Шадара. В соответствии с традицией, одежды в день Явления Мощи должны быть сложными и многослойными, так что мастерицам пришлось попотеть, прежде чем ревниво проверяющий их работу жрец остался удовлетворен окончательным результатом. Сбросив на пол влажный плащ, Инар при помощи Калисы облачился в плотную белую юбку, длиною ниже колена, и рубаху без рукавов из той же ткани, обул расшитые золотом красные туфли на высокой резной подошве из темного дерева. Следом шло длинное красное платье с единственным сильно зауженным и застегивающимся на множество золотых пуговиц левым рукавом. Оно имело воротник-стойку под горло и было сшито из тяжелой, лежащей красивыми складками ткани со шлейфом и золотой окантовкой, запахивающееся на манер халата и перехваченное на талии широким ремнем с массивной гравированной золотой пряжкой. Затем настал черед самой сложной в изготовлении детали — верхней накидки. Она была сшита из материала черного цвета с длинными и широкими лазурными рукавами, имеющими разрезы спереди от самых плеч. Основная часть была расшита золотыми орнаментами, а на плечи крепились высокие узорные наплечники из чистого золота. Накидка застегивалась лишь на одну единственную цепочку на уровне груди, что позволяло ей развеваться при ходьбе, паря за жрецом. Закончив с одеждами, Калиса поднялась на низкую лавочку и принялась за прическу жреца. Распустив пучок, она раз за разом проводила гребнем по длинным густым волосам, пока они не заблестели, как вороново крыло. Затем, аккуратно разобрав локоны, заплела колосок ото лба Инара до его затылка, забирая лишь пряди посередине. Перевязав их лазурной лентой, прислужница отделила по большой пряди справа и слева и переложила их на плечи жреца, после чего нанизала на них множество золотых и красных бусин, а затем концы этих прядей ловко подвернула и оплела тонкими золотыми шнурочками. Следом Калиса надела на шею Инара также заказанный специально для этого торжественного дня изящный кулон с искусно ограненным обсидианом на тонкой золотой цепочке, а на пальцы левой руки нанизала кольца. Когда очередь дошла до ритуального макияжа, женщина на несколько мгновений замешкалась, с тоской и плохо сдерживаемым негодованием глядя на распухшую от удара губу жреца. Она больше не пыталась выведать, кто посмел это сделать, но смириться была не в силах. Как назло, в день Явления Мощи макияж предполагался легким - лишь ритуальный знак на лбу, да подведенные черным и золотым глаза, так что скрыть следы было нечем, но жреца, в отличие от его прислужницы, даже это сейчас не беспокоило, ведь все его мысли были обращены к богам. Завершив все приготовления, Калиса наконец-то удовлетворенно кивнула, и Инар благодарно улыбнулся ей. Медленно, не столько следуя ритуалу, сколько не имея возможности развивать бОльшую скорость в своем тяжелом, длинном наряде, он направился прочь из своих покоев в храм. Через распахнутые двери вместе с постепенно теплеющим ветром в помещение влетал гомон уже ожидающей у подножия холма процессии, но выходить к ним было еще рано. Жреца ждал самый торжественный для него момент в году - встреча с артефактом богов. Хранился он также в храме, но в особом, запечатанном помещении, которое открывалось лишь служителю Пятерых и только в ряде особых случаев - на день Явления Мощи, в дни свадеб, тяжелой болезни или гибели кого-либо из членов королевской семьи, да в случае ужасных бедствий или катаклизмов. Калиса покинула его, и Инар, оставшись в одиночестве, почувствовал, как бешено колотится сердце от сладкого предвкушения и восторга, граничащего с экстазом. Поклонившись по очереди изваяниям каждого из Пятерых богов, он прошел за возвышение, откуда обычно произносил речь перед горожанами во время Часа Молитв, и остановился около глухой мраморной стены. Именно за ней целый год покоился артефакт в ожидании своего часа. Ключа не существовало. Волею богов стена сама открывалась в назначенное время, позволяя жрецу извлечь святыню. И вот уже третий год подряд, стоя перед ней, Инар испытывал трепет и страх - страх получить отказ, оказаться недостойным милости Пятерых. Приложив руки к холодному мрамору, жрец смиренно опустил голову и затаил дыхание. Стук его сердца гулко отдавался в ушах, словно звучал откуда-то неутомимый бой барабанов. Время шло. Боги будто испытывали его терпение и веру. Но вот безжизненный камень дрогнул под ладонями, и Инар поспешно отступил на шаг назад, запрокинув голову и с благоговением следя за тем, как ровно посередине стены становится виден разъем трещина. Он расходился все шире и шире, и вот уже две створки огромных ворот двинулись в стороны, открывая восторженному взгляду нишу, в которой ничем не поддерживаемые, парили в воздухе небольшой темно-красный камень, по форме и размеру напоминающий яйцо, и раскрытая, словно перевернувшаяся на спину многоножка, часть старинного гравированного доспеха-перчатки из материала похожего на серебро с чернением. Глубоко вздохнув и чувствуя, как кружится от волнения голова, Инар выпростал из рукава верхней накидки ничем не прикрытую правую руку и осторожно протянул в нишу, поднял так, чтобы она оказалась параллельна доспеху, и тут же ощутил как некие эфемерные нити связывают его и реликвию воедино. Медленно, словно неохотно, доспех начал притягиваться к руке, а затем обхватил ее от плеча до кончиков пальцев. «Лапки сороконожки» быстро-быстро сомкнулись пара за парой, прилегая к коже плотнее, чем перчатка. Инар до сих пор помнил, как был напуган этим процессом в первый раз. Да и во второй, пожалуй, но жрец не стеснялся этого своего страха, искренне считая, что отсутствие привычки в общении с наследием богов вовсе не является постыдным. Внимательно и чуть настороженно глядя на свою закованную в доспех руку, жрец медленно повернул ее, сжал и разжал пальцы, не уставая изумляться тонкости неизвестного материала и искусности его обработки. Кисть двигалась совершенно свободно, «перчатка» чуть холодила кожу, но вовсе не стесняла движений. Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, Инар аккуратно взял правой рукой тускло мерцающий камень и почувствовал струящуюся через руку силу, она вплеталась в бег крови по его венам, свивалась упругими узлами в суставах, впитывалась в кости. Это было ни с чем не сравнимое ощущение: восторг, страх и благоговейный трепет от соприкосновения с силами настолько великими и непостижимыми, что само знание об их существовании не укладывалось в голове. Лишь усилием воли восстановив сбившееся дыхание, жрец медленно развернулся и пошел прочь из храма. За его спиной раздался едва различимый шорох - это две створки вновь двинулись навстречу друг другу, чтобы слиться в стену без единого зазора и скрыть от посторонних глаз тайну хранения артефакта Шадара. Инар же, выйдя на крыльцо и сойдя со ступеней, задержался ненадолго, поднял голову, глядя в ярко-голубое безоблачное утреннее небо, а затем решительно прошел к распахнутым воротам, где уже ожидали его появления Клин и Калиса. Мельком глянув на них и приветливо кивнув, жрец шагнул на верхнюю ступень длинной мраморной лестницы, ведущей вниз с холма. Вся дорога под ним была заполнена празднично одетыми горожанами, и все они замерли и умолкли при его появлении. Выдержав паузу, Инар поднял вверх правую руку с надетым и зажатым в ней артефактами, и яркая толпа возликовала, криками и хлопками в ладоши выражая свой восторг. Позволив им некоторое время наслаждаться зрелищем, жрец затем торжественно спустился вниз, и на сей раз вынужден был воспользоваться любезно предложенной помощью одного из заместителей Баски, чтобы во всех своих длинных многослойных одеждах более или менее величественно взобраться на лошадь. Когда он оказался в седле, горожане и охрана расступились, освобождая путь в самое начало колонны, рядом с военачальником и сияющим от восторга Иргом. Возглавив ее, жрец вновь поднял над головой красный камень, словно знамя, и процессия тронулась. За всю историю Шадара каких только чудес не творил артефакт в день Явления Мощи. Все они, кроме одного, были совершенно непредсказуемы, но тем больше надежд возлагалось и тем слаще было ожидание. Больные, веря в исцеление, старались пробраться поближе к несущему святыню жрецу, а тех из них, кто уже не в состоянии был ходить сам, несли родственники; влюбленные, чьи семьи были против их брака, глядя на алеющий на солнце камень, тайно касались друг друга кончиками пальцев; молодые матери с орущими младенцами на руках теснились тут же в ожидании того, что артефакт даст их детям силы и здоровья, того же, впрочем, просили и ковыляющие за процессией старики. А уж сколько гораздо менее очевидных просьб и желаний крутилось сейчас в головах у горожан и специально прибывших по случаю праздника паломников - и представить было сложно! Назавтра кого-то будет ждать счастье, кого-то горькое разочарование, а кому-то еще предстоит долгое время провести в ожидании, прежде чем он узнает, принес ли артефакт желаемое, но в этот день, в этот момент, на лицах всех окружающих людей сияли улыбки. Умиротворенно блуждающий взгляд Инара споткнулся о возвышающегося надо всеми Оргра, зацепился за него, потянул струны памяти и тревожного ожидания, и жрец поторопился, ограничившись коротким, едва уловимым, но определенно адресным кивком, отвернуться, чтобы не потерять настрой, не сбиться с ритма празднества. Процессия как раз подошла к началу аллеи Белых и красных слез, состоящей сплошь из высоких тонких и ветвистых деревьев с множеством мелких, острых по форме листочков салатового цвета. Сейчас, если будет на то воля богов, артефакт явит свое традиционное чудо, от которого и пошло название этого места. Инар на миг прикрыл глаза, а затем, отбросив последние сомнения, въехал под свод деревьев и сразу же понял, что Пятеро в этот день не изменили себе - щедрым водопадом на жреца, следующих за ним охранников, знать и горожан посыпался каскад нежных бело-розовых лепестков. В мгновение ока, на глазах у всех собравшихся те деревья, что оказывались в непосредственной близости с артефактом, зацветали пышными цветами, которые, едва явив свою изысканную благоуханную красоту миру, тут же опадали. Находясь почти в медитативном состоянии, жрец Шадара ехал вперед, подставляя лицо ласкающим касаниям лепестков и срывающимся с листьев прохладным каплям, еще не испарившимся под пригревающими лучами солнца. То ли люди за его спиной стихли под впечатлением, то ли он перестал их слышать, но единственным, что касалось сейчас слуха Инара, было пение птиц да шепот ветра. Медленно миновав аллею, процессия пересекла мощеную булыжником улицу и, выехав на главную площадь Шадара, начала распространяться, поглощая все свободное пространство. Жрец же подъехал к специально возведенному и украшенному цветами и трепещущими на ветру лентами помосту, где уже сам Баска, велев придержать коня, помог ему спешиться. Не опуская руки с зажатым в ней артефактом, Инар, придерживая подол, взошел по лестнице. Остановившись посреди настила, он взглянул в прозрачно-голубое утреннее небо, а затем обвел внимательным взглядом всех собравшихся. От его глаз не ускользнуло отсутствие в королевской ложе правителя Калидара, зато там был восторженный Ирг и сдержанно улыбающийся Бастан. Люди постепенно умолкали, но жрец дождался, когда воцарится звонкая, полная ожидания и предвкушения тишина. - Славные жители Шадара! - громко и четко произнес Инар свои первые за это утро слова. - В этот день - великий день Явления Мощи - боги взирают на нас... - Пожар!!! - истошный голос откуда-то из самых дальних рядов заставил жреца настороженно умолкнуть. - Пожар! Пожар! - подхватили другие. Праздничное собрание вмиг превратилось в объятую паникой толпу, а летний ветерок уже доносил тяжелый страшный запах гари. Баска и ещё несколько воинов тут же взобрались на помост и окружили жреца, а сам Инар замер в растерянности, озираясь по сторонам и пытаясь понять, в каком именно направлении находится горящее здание, но в этот момент отчаянный крик раздался с противоположной стороны: - Горит!!! Пожар!!! Воды!!! Люди бестолково заметались из стороны в сторону, кто-то из бегущих пару раз ощутимо налетел на довольно хлипкий по причине одноразовости помост, но жрец практически не обратил на это внимания. Прижимая артефакт к груди, он внимательно смотрел по сторонам. Два пожара недалеко от места проведения основной части празднования дня Явления Мощи, успешно горящих после того как несколько дней не переставая лил дождь? Трудно было заподозрить в этом некое трагическое совпадение, а вот поджог вполне возможно. Только кому, а главное, зачем это было нужно? И что же последует за столь кощунственным началом? Очередной, гораздо более сильный удар сотряс помост, а тут же последовавший за ним второй обрушил какие-то из подпорок, и жрец вместе с охраной, не удержавшись, съехали по накренившейся поверхности вниз, прямо под ноги объятой паникой толпы. Во время падения Инару непосчастливилось зацепиться полою накидки за торчащий обломок доски, его дернуло и перевернуло так, что наземь он приземлился очень неудачно, ударившись головой и плечом о камни, которыми была вымощена площадь. Пожалуй, его легко могли затоптать, но откуда ни возьмись прямо перед жрецом, словно из-под земли вырос безмолвный Оргр, и бегущие люди огибали его, будто стену, а вместе с ним и пытающегося распутать свои многочисленные юбки Инара. Жрец еще не успел как следует прийти в себя, перед глазами все плыло, а голова раскалывалась от боли, но даже будь он предельно собран и внимателен, его вряд ли насторожил бы бегущий вместе с остальными горожанин в куртке с надвинутым на лицо капюшоном. Инар не заметил того момента, когда мужчина отделился от общей толпы и вместо того, чтобы как все обогнуть сломанный помост и орка, плавно сместился вбок, и промелькнул между жрецом и обломками. Взгляд Инара зафиксировал лишь плечо, обтянутое темно-коричневой тканью, и тут же его внутренности чуть ниже ребер будто обожгло огнем, а ноги вмиг стали ватными и начали подгибаться. Жрец вскрикнул, падая на колени, и прижал правую руку к животу. Доспех, в который она была закована, тут же обильно окрасился кровью. Затуманенное ударом и болью сознание жреца не успевало за происходящим. Только лишь его колени коснулись земли, как чья-то рука попыталась ухватить его за прижатый к ране кулак с артефактом. Инар не понимал, кто это рядом с ним и что ему нужно, но инстинктивно дернулся, сгибаясь сильнее, накрывая частичку величия богов своим дрожащим телом, защищая ее. Он был уверен, что его не оставят в покое так легко, но стальные пальцы сжимавшие его запястье, вдруг разжались и соскользнули. Жрец запрокинул голову и увидел, что над ним склоняется Оргр, одной рукой сжимая неестественно вывернутую шею того самого человека в коричневой куртке. - Рррим?! – испуганно прорычал наемник. Всхлипнув, жрец опустил глаза и невероятным усилием воли заставил себя отнять залитую кровью руку от живота. Только сейчас его сознание сумело воспринять все происходящее в целом, уразуметь, что тот неприметный незнакомец ударил его ножом в живот, а затем пытался отнять, выкрасть артефакт, а теперь он висит в руке у орка со сломанной шеей, словно жалкая курица, в то время как сам Инар скоро отправится вслед за своим убийцей. Никогда еще смерть не дышала молодому человеку в лицо, никогда не стояла так близко. Он успел даже подумать, что притупление безумной режущей и жгущей боли до тихой и монотонной – плохой знак, видимо, он уже не чувствует свое тело, но все же рванул ткань одежд, а взглянув с бешено колотящимся сердцем, увидел, что раны нет. Была прореха от ножа в праздничных одеяниях, была кровь под ходящими ходуном ребрами и на доспехе-перчатке, а вот раны не было. Инар пару раз моргнул, будто ее отсутствие могло быть следствием проблем со зрением, а затем принялся поспешно стирать кровь, желая еще раз убедиться, что не обманулся. Пальцы прошлись по небольшому, как раз в размер лезвия, аккуратному шраму, которого раньше не было, и жрец вновь всхлипнул, но уже не от раздирающей внутренности боли, а от изумления и облегчения. Иначе как чудом, он назвать происходящее не мог. - Чудо? – побелевшие губы жреца зашевелились, почти беззвучно произнося слова. – Чудо… Артефакт! Широко распахнутыми глазами он уставился на все еще зажатый в правой руке обагренный его кровью камень, и на сей раз жрецу показалось, что вместо обычного ровного и безжизненного цвета, тот пульсирует, словно мерно бьющееся сердце, но рассмотреть это диво Инару не дали. Нависающий над ним Оргр внезапно взревел и развернулся назад, отвлеченный новым нападением троих неизвестных в низко надвинутых капюшонах, по плечу наемника протянулась тонкая набухающая кровью рана. Смысл всего происходящего больше не являлся для жреца загадкой – теперь он отлично понимал, что кто-то посмел богохульно использовать великий день для того, чтобы, расставив сети, выкрасть артефакт Шадара. Поднявшись на ноги, Инар сбросил совершенно не предназначенную даже для передвижения, не то что для сражения, обувь, стряс с плеч тяжелую верхнюю накидку и, превозмогая сильнейшее головокружение, огляделся по сторонам в поисках безопасного места, а заодно выискивая взглядом Баску и воинов, приставленных к нему в качестве охраны. Постыдная мысль о предательстве старого военачальника, которого почему-то не оказалось рядом в столь опасный момент, успела мелькнуть в охваченном страхом и яростью сознании жреца, но тут он увидел, что Баска и еще двое матерых командиров десят сражаются с одетыми как простые горожане людьми чуть поодаль, в то время как еще трое шадарских воинов уже лежат на камнях площади раненые или убитые. Краем глаза жрец заметил какое-то резкое движение сверху, в котором почувствовал дополнительную угрозу. Инстинктивно вскинув правую руку в защитном жесте, он почувствовал, как об неё с силой что-то бьется и тут же отскакивает, и только тогда Инар разглядел очередного мужчину с кинжалом. Всё остальное произошло слишком быстро. Успев отбить ещё одну молниеносную атаку все той же закованной в броню и сжимающей артефакт рукой, Инар ударил нападающего в челюсть. Объёмные витые узоры на перчатке разбили неизвестному губы так, что брызнула кровь. Тем не менее, цепкие пальцы схватили его за запястье, пытаясь вырвать камень. Жрец ударил вновь, целясь в нос противника и жалея лишь о неудобстве одежды и отсутствии под рукой пары верных катаров. - Куда он делся? - в общей какофонии звуков донесся до Инара обескураженный голос Баски, а жрец меж тем уже вовсю уворачивался на пределе своей скорости и возможностей от вспарывающего воздух клинка. Он не успевал думать, молиться или даже бояться, лишь знал твердо, что сохранит артефакт, пусть даже ценой собственной жизни. И ему чуть было не представилась возможность стать героем посмертно в тот момент, когда он, выбив кинжал из рук мужчины, на миг выпустил его из поля зрения и тут же был сбит с ног молниеносной подсечкой. Нападавший ловко оседлал его, прижал за горло к земле и уже занес в коротком скупом замахе кулак, из которого откуда ни возьмись появился тонкий стилет. Осознав за единое мгновение, что не успеет увернуться и не сможет закрыться, жрец лишь сильнее сжал камень в руке, но убийца вдруг вздрогнул, выгнувшись всем телом, издал странный булькающий звук и повалился на камни площади. Из его горла торчал окровавленный наконечник стрелы. Оргр наконец расправился с теми, кто нападал на него. Он тут же обернулся, ища глазами Инара и замер. Не сговариваясь, они оба устремили взгляды в ту сторону, откуда был сделан спасительный выстрел и увидели быстро приближающегося с зажатым в руке луком Баску. - Господин великий жрец, - хрипло промолвил он и протянул Инару сухую мозолистую ладонь, - идемте! Вас следует увести в безопасное место! - Срочно в храм! - прохрипел жрец, хватаясь за руку и вскакивая. - Я должен укрыть артефакт! Оргр, возьми тело. Орк не изумился приказу и послушно взвалил труп нападавшего на плечо. Ко времени окончания жестокой схватки площадь частично опустела. Шадарцы сориентировались, куда нужно бежать и что тушить, и начали работать быстро и слаженно, похоже, так и не поняв, что тут творилось помимо пожара, так что Инар в окружении Оргра, Баски и еще троих воинов без особых проблем выбрались с площади, отыскали часть почетного караула, при которых были лошади, и уже верхом, со всей возможной скоростью направились в сторону храма. Галопом проносясь по мелькающим перед глазами улицам Шадара, Инар прижимал артефакт к груди, словно ребенка, и думал лишь о том, как бы доставить его в безопасное место, так что у подножия храмовой лестницы, он безо всякого намека на грацию мешком свалился с лошади, не дожидаясь чьей-либо помощи и, задрав юбки с одной стороны едва ли не выше колена, припустил вверх, перепрыгивая через две ступени. За ним следом поднимались Оргр со своей кровавой ношей и трое воинов, Баска же несколько отстал по причине почтенного возраста, но в меру своих сил тоже взбирался, стремясь лично оберегать жизнь жреца и артефакт Шадара. Инар отдавал себе отчет в том, что в храме также может быть засада, после сегодняшнего нападения на площади он вообще мало в чем был уверен, и все же захлопнул двери храма прямо перед носом сопровождающих, рявкнув "Ждите!", а оставшись в одиночестве, кинулся к стене за возвышением и положил на ее холодную поверхность заметно дрожащую руку. Мгновения, проведенные в ожидании, стали для Инара пыткой длиною в вечность. Он беспрестанно оглядывался по сторонам, в любой момент готовый к новому нападению, лопатки ныли от напряженного ощущения, что вот сейчас в них вонзится стрела. Но вот монолитная стена вздрогнула и, явив напряженному взору жреца ровную, словно прорезанную гигантским ножом, трещину, начала открываться. В надежде ускорить процесс, Инар сунул артефакт в нишу, лишь только сумел протиснуть в образовавшееся отверстие руку, аккуратно разжал пальцы, и кроваво-красный камень послушно повис в воздухе. Тогда он принялся нащупывать пальцами какой-нибудь зазор в доспехе, чтобы открыть его. Обычно перчатка сама отпускала руку по окончании церемонии, но в этот раз все было иначе - никаких зацепок, замочков, никакого движения. Часть доспеха продолжала сидеть на руке, как влитая. Инар пробовал и так и эдак, скреб пальцами по невозмутимо-прохладному материалу, нажимал на него - безрезультатно. Оставив попытки, он попятился, отошел на пару шагов от ниши, решив, что лучше сохранить хоть что-то, чем лишиться всего. Запрокинув голову он взглянул на проем и зашептал с легкими паническими нотками в голосе: - Закрывайте же, молю вас! Сберегите его для Шадара! До предела напряженные нервы рисовали в сознании жреца все новые и новые призрачные опасности, но вот стена вновь принялась сдвигаться. Когда она сомкнулась, не оставив и следа от входа в тайник, у Инара едва не подкосились ноги, но он не мог позволить себе расслабиться, выпустить наружу весь тот ужас, что бился внутри него. Медленно и глубоко вдохнув, а затем выдохнув, он бросился в свои покои, где наспех переоделся в удобную одежду и натянул перчатки, скрыв не пожелавший сниматься доспех, пристегнул на пояс катары и, не удосужившись смыть с лица растекшиеся краски, побежал обратно на улицу. Небо там, за пределами храма, было все таким же голубым, солнце теплым, ветерок ласковым и прохладным, и так как храм находился на возвышении, даже не доносил до него запаха дыма с площади, но вся эта идиллия уже не радовала жреца, более того, он ее просто не замечал. - Инар... - начал было Баска, шагнув к нему. - Все в порядке, господин военачальник. Я благодарю вас за помощь и отчаянное мужество. Артефакт сокрыт, теперь ему ничто не угрожает, а нам с вами следует направиться в замок, просить аудиенции короля, - жрец произносил слова спокойно и размеренно, слыша свой собственный голос будто со стороны и сам изумляясь, как ему удается выглядеть таким бесстрастным и собранным. Услышав четкие инструкции, Баска сумел побороть волнение и принялся отдавать распоряжения своим людям, а Инар меж тем получил возможность подойти к замеченным тут же около калитки верным помощникам. - Г-г-господин мой! Живы! - воскликнула Калиса при его приближении, а Клин поднял красное, залитое слезами круглое лицо и замычал. - Что с ним? - Инар подошел ближе и ласково погладил помощника по косматой голове, настороженно осматривая на предмет повреждений. - Пе-пе-перепугался из-за пожара, г-г-господин мой. Цел он, цел. - А сама? - жрец вновь перевел взгляд на прислужницу, растрепанную и раскрасневшуюся, но вроде бы невредимую. - И сама цела, - отмахнулась та. - Как я рад, что с вами все в порядке! - выдохнул жрец, и его сознание внезапно стрелой пронзила мысль о том, что он даже не представляет, что делал бы, если бы кого-то из его помощников не стало сегодня. - Я просто не знаю... - Господин великий жрец! - воскликнул Баска прямо за его спиной, отчего до сих пор напряженный Инар, едва не ударил его, рефлекторно реагируя на возможную опасность. - Да, господин военачальник, - выдохнул он. - Нам следует поторопиться. - Конечно, господин военачальник, - жрец мельком взглянул на монолитно стоящего в отдалении орка с телом одного из убийц на плече и почувствовал новый приступ головокружения. Зрение на миг затуманилось, и вместо Оргра ему примерещился перепачканный кровью и грязью Ратх, держащий в одной руке какую-то большую связку, но стоило только моргнуть - и видение рассеялось, зато колени жреца окончательно подкосились. Он пошатнулся и возможно упал бы, но Баска вовремя удержал его за плечи. - Может, водички вам, господин великий жрец? - с какой-то жалеющей, почти отеческой интонацией спросил военачальник. От удара о мостовую у жреца раскалывалась голова, все тело было в синяках и ссадинах, в области живота, там, где вместо страшной раны был аккуратный белый шрам, до сих пор разливалась тупая ноющая боль, он едва держался на ногах от усталости, но жалость пожилого Баски отрезвила и разозлила Инара, придав ему сил. Резко распрямившись и тем самым заработав очередной приступ головокружения, он вежливо, но холодно улыбнулся. - Я в порядке, господин военачальник, и готов следовать за вами ко двору. *** Всеблагой правитель Шадара в кожаных брюках и неряшливо выправленной нижней рубахе сделал еще один круг по недооблицованному залу собраний, где стояли над телом одного из неудачливых похитителей артефакта Инар, Баска, Бастан и Оргр. Король в который раз с интересом взглянул на орка, затем на труп, и кровожадно улыбнулся. - Ах, если бы мне только заполучить одного из этих рубак живьем! Мой палач заставил бы его петь, как соловья, и я еще до ужина знал бы обо всех их планах. Кто нанял этих мерзавцев? Прислонившись к одному из книжных шкафов во избежание позорного падения под ноги королю, Инар, с трудом сдерживая эмоции, закатил глаза. Возможно, он захотел бы проверить, сколько еще времени Калидар может нарезать круги и сотрясать воздух, но вопрос был слишком серьезным. Оттолкнувшись от опоры, жрец шагнул к безжалостно пачкающему ковер своей кровью телу, нагнулся и откинул с лица мужчины капюшон, внимательно всмотрелся в хищные тонкие черты смуглого лица. - Чужак, - лаконично озвучил Оргр мысли самого жреца. - Определенно, - Инар кивнул и продолжил осмотр. - Я бы даже предположил, что он пустынник. На островах Сида были далекие гости из тех краев, где вместо воды течет рыжий песок. Их черты и черты этого человека схожи. Жрец внимательно осмотрел одежду убитого, его руки и шею, но, как и ожидал, не нашел никаких примечательных особенностей, кроме одной - на левой руке убийцы не было безымянного пальца. Инар отчетливо вспомнил, как из сжатого кулака незнакомца внезапно появилось лезвие и по его спине вновь пробежали мурашки. Оно и сейчас было там, закрепленное в хитроумном устройстве с пружиной. - Я думаю, что это ассасин, - выдохнул жрец, поднимаясь и возвращаясь к облюбованному в качестве опоры шкафу. Для него это было вполне исчерпывающим и очень пугающим заключением, но увидев на лицах окружающих недоумение, Инар понял, что придется пояснить. - Ассасины - это клан, зародившийся на востоке. Наемники высшего класса. Они не имеют опознавательных знаков, кроме одного - отсутствия безымянного пальца на левой руке, что позволяет им незаметно выбрасывать тонкий стилет и убивать жертву прямо посреди толпы. Ассасины действуют в открытую лишь в критических обстоятельствах. Они славятся своей ловкостью и безжалостностью, а еще они очень дороги. Кто-то не поскупился, чтобы воспользоваться его услугами. Надо бы еще осмотреть остальные трупы, но думаю, что те - лишь массовка. Разве что еще один, которому Оргр свернул шею... - Малодарцы! - невпопад перебил Калидар. - Они наняли! - Господин мой, - устало-снисходительно начал Бастан, но тут же поспешил сменить интонацию на нечто более подобающее и уважительное, - малодарцы бедный и дикий народ. Где уж им взять ассасинов, да еще и денег на них найти? Я понимаю причину ваших подозрений, они и вправду уехали отсюда оскорб... мнящие себя оскорбленными, но времени прошло слишком мало. Даже буде у них и связи и золото, они не успели бы подослать убийц. - Если только весь их визит с мольбами не был уловкой, - король улыбнулся и выглядело это жутковато из-за полного несоответствия мимики верхней и нижней части лица - уголки губ растянулись в стороны, а взгляд остановился и стал совершенно безумным. Повисла тишина. - Думаю, они с сообщниками заранее, возможно даже с ночи, как только прекратился дождь, облили выбранные дома чем-то горючим и подожгли в условленное время, искусственно создав панику на площади, - задумчиво промолвил Инар, так и не дождавшись продолжения диалога. - Очевидно, что их целью был артефакт Шадара. В этом я убедился лично... Но боюсь, мы вряд ли сможем когда-либо узнать в точности, кто их нанял... - Потому что они мертвы! - обличительно воскликнул Калидар. - Баска, почему ни один не захвачен живьем?! - Виноват, господин всеблагой правитель Шадара! - отчеканил верный военачальник и вытянулся еще сильнее, нежели обычно. - В противном случае, мертв был бы я, - огрызнулся Инар и тут же, не дожидаясь, пока на лице короля появится выражение "невелика потеря", прибавил, - а артефакт уже направлялся бы к тому, кто заплатил этим людям. Король Калидар недовольно поджал губы и наконец остановил свой бесконечный бег по кругу, запустив короткие пальцы в несколько растрепанную кудрявую шевелюру. - Шадару что-то угрожает. Кто-то угрожает! Я этого так не оставлю! Баска, выставить патрули на улицы, пусть дежурят день и ночь! - Прошу простить меня, господин мой, - пролаял, глядя в никуда, военачальник, - но по вашему повелению, мы отрядили на подавление крестьянского бунта почти половину нашего гарнизона. Если вы желаете суточные патрули, сам замок останется без охраны. - Ааарх, Тьма наподдай и пришлепни! - Калидар раздраженно потряс кулаками в воздухе. - Они что, до сих пор не вернулись? Десять десят не могут втоптать в грязь нескольких жалких крестьян с палками?! Меня окружают одни идиоты! Жрец медленно вдохнул и выдохнул. Сердце опять закололо иголками недобрых предчувствий. - Значит, в ожидании своих неторопливых воинов, Баска, делай все, что можешь, а как вернутся - ставь полноценные патрули. На данный момент - усиленную охрану к моим покоям, к сыну и к храму, где хранится этот артефакт. Бастан, - советник, прибывавший в некой отстраненной задумчивости, при упоминании своего имени вздрогнул и перевел чуть расфокусированный взгляд на короля, - мобилизуй всех своих соглядатаев и слухачей, пусть в усиленном режиме докладывают обо всем, что творится в городе. - Уже сделано, господин мой, - промурлыкал советник, и Инар с интересом отметил, что интонации Бастана в точности совпадают с его собственными, когда он пытается скрыть, что находится на пределе терпения. - Ну, хоть кто-то меня сегодня радует! - рявкнул Калидар. - Теперь Инар. Ты надежно спрятал артефакт? До него не смогут добраться? Жрец был так измотан и погружен в думы обо всем произошедшем, что очередное фамильярное "ты" почти не резануло слух. - Да, господин, - привычное и установленное этикетом "мой" в конце обращения застряло в горле колючим ежом и не смогло прорваться наружу. - Отлично! - кивнул Калидар. - В таком случае... - Господин мой всеблагой правитель Шадара! - двери библиотеки неуважительно распахнулись безо всяких предисловий, и на пороге появился встрепанный и раскрасневшийся от быстрого бега "птичий", при виде которого Инар вновь почувствовал, как кружится и плывет перед глазами комната от нахлынувших с новой силой ужасных предчувствий. - Вести с западной окраины, господин мой! Только что две птицы прилетели! - Говори же, разрази тебя гром! - Калидар весь подался вперед в радостном предвкушении, словно маленький ребенок, спешащий получить от родителей деньрожденный подарок. - Все наши люди, господин мой!.. Все мертвы! Десять десят, как косой выкосили! "Ратх!" - пронеслось в голове у Инара. Король кричал что-то, размахивая руками, бледнел в своем углу Бастан, даже Баска вроде бы что-то говорил, но жрец почти ничего не видел и не слышал. Жуткая, совершенно реальная и физическая боль сжала его сердце так, что стало невыносимо трудно дышать. И в тот же миг под потолком библиотеки заметался множащийся за счет пугающего гулкого эха смех. Что-то ударило Инара в грудь, сбив его на колени, и будто прошло сквозь его тело. - Моя часть уговора выполнена. Ты получил то, чего желал, маленький жрец. Дело за тобой, - шепот странного, страшного и будто не вполне человеческого голоса лился в уши, как горячий мед, обжигая и обволакивая сознание. Слова множились и повторялись на разные лады и с разными интонациями, казалось их потоку не будет конца. - Хватит... Довольно... - зашептал Инар. - Хватит! Не в силах бороться с волнами накатывающей, удушливой паники, он порывисто закрыл уши руками, стараясь отгородиться от незатихающего эха, и сгибался все ниже и ниже, пока не уткнулся исцарапанным во время падения с помоста лбом в колени. - Ну-ну, мужайтесь, Инар, - кто-то мягко, но настойчиво отнял его ладони от головы и начал поднимать на ноги. - Видно, на вас сегодня свалилось слишком много бед. Жрец слепо заозирался по сторонам и постепенно осознал, что это советник разговаривает с ним, уводя прочь из зала, а вслед им направлены недоуменные взгляды. - Конечно, нам всем сейчас нелегко, - меж тем продолжал Бастан тихим, успокаивающим голосом, - но на вас особый груз, я понимаю это, ведь именно вы ответственны за все, что сейчас происходит и что будет происходить в дальнейшем. - Я? - слабо переспросил едва передвигающий ноги Инар. Каким-то образом оказалось, что они уже вышли на улицу, хоть жрец и не помнил дороги через коридоры замка. - Кажется, у вас жар, господин великий жрец, - Бастан остановился около невесть откуда взявшейся кареты, печально посмотрел на Инара и, склонившись к нему, прикоснулся нестерпимо, мертвецки холодными губами к его лбу. - Вам нужен отдых... - Нет. Мне нужно собрать людей... Нужно устроить внеочередной Час Молитв для тех, чьи родные погибли... Для родственников и детей... - с трудом ворочая языком запротестовал жрец, но оказалось, что он в одиночестве трясется в карете, направляющейся на юг города к храму. Перед мысленным взором Инара встали внимательные печальные глаза Ратха. "Война. Прррщанье, Инаррр..." Все так. Война. Прощание. Ничто уже не будет прежним. Жрец устало опустил веки, и по его горящим жаром щекам покатились слезы. *** - Г-г-господин мой, - Калиса осторожно коснулась плеча жреца, выводя его из состояния отрешенной задумчивости, - быть может, вам т-т-того, не проводить этот Ч-ч-час Молитв-то?.. На в-в-вас лица нет. И бледный вон, к-к-как смерть... Отдохнуть бы вам, п-п-поспать. - Люди своих родных потеряли. Отцов, братьев, детей... - глухо отозвался Инар, с трудом поднимаясь на ноги. - Я должен помочь, чтобы боги лучше услышали их молитвы. Прислужница ничего больше не сказала. Спрятала в его густых волосах последние невидимки и, закусив губу, отошла в сторону. Инар же автоматически оправил черную траурную одежду, распрямил тяжелые, будто каменные плечи, и пройдя через небольшой коридор, вышел в помещение храма. Ужасная весть уже облетела столицу Шадара и созванные траурным боем колокола, пришедшие на внеплановый скорбный Час Молитв люди очень отличались от обычных прихожан, которые в основном состояли из знати и зажиточных шадарцев. Сегодня храм был переполнен просто одетыми, молчаливыми, с напряженными или заплаканными лицами людьми, которые взирали на жреца, кто в отчаянии, кто с проблеском последней надежды, а кто и вовсе с унылым смирением. Инар остановился, обвел всех присутствующих внимательным взглядом, и все привычные, давно разученные фразы застряли в горле, разом показавшись сухими и бесполезными, как ворох прошлогодних листьев. - Братья и сестры, - начал жрец Шадара и полная тишина окутала храм, - я созвал вас сюда, потому что птицы с западной окраины принесли нам скорбные вести. Кто-то в дальних рядах разрыдался в голос и несколько человек тут же зашикали на нарушителя правил приличия, видимо, боясь оскорбить богов и жреца, но Инар упреждающе поднял руки. - Плачьте, братья и сестры. Сейчас нам некого стесняться. Мы стоим перед богами, так пусть они видят и слышат нашу скорбь, нашу боль по погибшим родственникам и друзьям. Пусть знают, что нам, простым смертным, больно терять, что нам не хочется отпускать тех, кто мог бы принести в нашу жизнь столько добра и радости! Люди плакали, кто молча, кто вслух; горько и безудержно рыдали дети. Инар вдохнул поглубже, сглатывая подкативший к горлу ком, и стараясь выгнать предательскую дрожь из голоса, продолжил: - Но также пусть ведают боги, что мы смиренно склоняем головы перед их волей, мы верим в них и их мудрость и смело передаем души своих любимых в их теплые руки, руки которые не дадут им больше познать стужу и голод, боль и печаль. Там, за облаками, в солнечной обители Пятерых они познают лишь покой и радость, а когда придет наша пора, они будут стоять у ворот и встречать нас с улыбками. "Все, все кроме Ратха... Его не будет у ворот. Он не нашей веры... Его не будет..." Инар сжал зубы и через силу продолжил: - Помните об этом. Думайте о них светло. Боги никого не оставят своей милостью, и забрав одно, они всегда даруют другое. Я же, зная, что многие из вас лишились кормильцев, потеряли опору, распорядился, чтобы бОльшая часть зерна, мяса и других запасов, что собраны ко дню Явления мощи, были распределены между теми, чьи родственники входили в десять десят, отправленных на западные окраины. Отовсюду стали раздаваться слова благодарности, а Инар понял, что не в силах больше сказать ни слова, да и вряд ли еще что-то нужно сейчас этим людям. Он сделал для них все, что мог. Опустив голову, жрец принялся молиться. *** - Г-г-господин мой... - Калиса неслышно отодвинула полог и заглядывала внутрь. Инар с трудом поднял голову и, сфокусировав на ней взгляд, слабо улыбнулся. - Да, Калиса. Проходи. Что случилось? - Я лишь хотела ск-ск-сказать, - прислужница прошла в библиотеку, потопталась у входа, а затем сделала еще несколько нерешительных шагов. - Я хотела ск-ск-сказать, что вы отлично д-д-держались и от ваших слов в сердце те-те-тепло было. Вы очень под-д-ддержали всех этих людей, г-г-господин мой... Когда мой муж т-т-так же вот на службе с жизнью рас-рас-расстался, к-к-как и вся его д-д-десята, никто к-к-кроме соседей с-с-слова д-д-доброго не сказал. Ч-ч-что уж говорить про храм! П-п-прошлый наш жрец никогда за упокой с-с-солдатский и слова н-н-не промолвил. А вы в-в-вот сегодня... Мне прям к-к-казалось, что и мой муж б-б-ближе стал. И знаю т-т-теперь, что увижу его, г-г-господин мой... Так и п-п-помирать уже не страшно вроде... - Спасибо, Калиса. Я рад, что хоть что-то смог сделать. Жаль, что так мало... И жаль, что некоторые вещи осознаешь слишком поздно. Я ведь тоже не слишком много внимания раньше простым шадарцам уделял... - Инар помолчал, тряхнул головой. - А ты чего не спишь-то? Поздно уже. - Г-г-господин мой... - голос прислужницы стал совсем тихим, но она все-таки сделала еще несколько шагов к жрецу. - К-к-как вы?.. - Я? - Инар по привычке потер лицо руками, но отшатнулся, почувствовав прикосновение холодного материала доспеха. - Все нормально. Хорошо, что вы с Клином и Ирг в порядке, это главное. Ты спи, спи. - Да не могу я спать! - воскликнула вдруг Калиса, в отчаянии заламывая свои крепкие загорелые руки. - С-с-сердце болит за вас, г-г-господин мой! А т-т-только вы знайте, что не т-т-такой он, чтобы вот т-т-так - раз! - и пропасть. Многие по-по-погибли, а он вернется! Инар хотел было холодно переспросить, о ком это она толкует, потом думал признаться, что это действительно серьезный удар для него, но даже на этом не все беды исчерпываются, но видя искренний жар в ее глазах, понял как бессмысленно и глупо будет отпираться или же пытаться что-то объяснить. Он долго и внимательно смотрел на прислужницу, а потом кивнул и опустил голову. - Твои слова да богам в уши... Жрец очень ценил волнение Калисы, был благодарен за него, но если говорить начистоту, тяготился в этот момент ее компанией. Минуты слабости и печали он предпочитал переживать в одиночестве и потому очень жалел, что прислужница отказалась отправиться домой. - Знаешь что, Калиса, - стараясь не доводить сцену до еще более откровенной драмы, Инар поднялся, неловко стукнувшись закованной в доспех рукой о край стола, - пойду-ка я прогуляюсь. - У-у-утопиться решили? - ахнула прислужница. - Калиса! - укоризненно воскликнул Инар. - Не пущу! Ко-ко-костьми лягу, а не пущу. Он и мне сразу п-п-приятен был. Вот, д-д-думаю, милый к-к-какой зеленый остолоп. Да только негоже это из-за любви не-не-несчастной в воды холодные лезть! Не помрете, так п-п-простынете! - Калиса... - опешил Инар, - ты чего разошлась-то? Я ведь сказал - погулять иду. - Ды-ды-да. По-по-погулять. А там к реченьке с-с-свернул на бе-бе-бережочке посидеть, упал нечаянно, д-д-да захлебнулся на мелководье! - Все, Калиса, дай дорогу, - жрец раздраженно поджал губы, считая что при всем трагизме ситуации такая истерика откровенно неуместна. - Не дам! - Отойди, сказал! - Не отойду! - в подтверждение своих слов прислужница попятилась, встала в дверях и раскинув руки, уцепилась за края дверного проема. Инар некоторое время стоял в молчаливом оцепенении, а затем его лица коснулась легкая улыбка, теплая и настоящая, а вовсе не та, что кривила его губы на заказ до этого. - Какая же ты балда, - ласково произнес жрец. - А и то в-в-верно, - прислужница заметно расслабилась, улыбнулась в ответ и наконец отошла от двери. - Вот т-т-теперь вижу - не утопитесь. Миновав ее, Инар прошел через храм на улицу, но на ступенях остановился в задумчивости. Изначально он собирался просто прогуляться в одиночестве, но тут вспомнил, что был еще один человек, точнее, не человек, который не присутствовал на Часе Молитв и которому он не выразил свои соболезнования. Кто как ни Оргр сейчас мог в полной мере понять и разделить чувства Инара. Возможно, им удастся поддержать друг друга. Не медля, жрец Шадара, как был в траурных одеждах, направился в сторону казарм. Он не видел наемника с тех самых пор как почти потерял сознание на собрании в замке, но надеялся либо найти его на привычном месте, либо разузнать у воинов, где он может быть. У подножия холма сердце жреца кольнула пугающая мысль, что орк уже давно мог уйти, ведь, если вдуматься, его здесь больше ничто не держало, но тут он увидел, что наемник сам идет ему навстречу. - Оргр! - радостно окликнул жрец и приветственно замахал рукой так, словно тот мог не заметив пройти мимо. - Инаррр, рррааа! - одноглазый наемник тоже взмахнул огромной рукой в ответ и, поравнявшись, они пошли дальше вместе, прочь от казарм и храма. - Ты плохо? Арррм? - орк кивнул в сторону жреца, совсем как Ратх, и у того ком встал в горле. - Нет, это просто... Со мной все нормально... А ты? Твои раны обработали? Наемник кивнул и махнул рукой, словно говоря, что это совершенно пустяковое дело. - Оргр, - слова давались Инару через силу, он всячески старался овладеть своим голосом и не позволить ему дрогнуть, - мне очень жаль... Ратх и Хархат... - Они живы, - гулко промолвил орк. - Что? - жрец вскинул голову и со жгучей, мучительной смесью потрясения и надежды воззрился на наемника. - Они живы?! - Я знать здесь! - Оргр ударил себя кувалдоподобным кулаком в грудь. - Ррратх и Хархат вернуться. Я ждать, ты ждать. Они сильны много. Не умирать, Инаррр. Разочарование опустилось на жреца тяжелой, мутной усталостью. То, что он принял за радостную весть, оказалось лишь предположением, но вместе с тем, услышав от знающего своих собратьев наемника слова ободрения, он уже не был столь безутешен. Крохотная искорка надежды, что и так теплилась в его сердце, получила приток свежего воздуха и начала разгораться. - Я верю тебе! - горячо произнес Инар. - Мы будем ждать. Оргр кивнул, и некоторое время они продолжали путь в молчании. Чувствуя, как мысли и чувства несутся вскачь, сменяя друг друга с невероятной скоростью и грозя вновь вывести жреца из равновесия, он постарался отвлечься на окружающий пейзаж, бездумно разглядывая фасады одно- и двухэтажных домов, окружающие их деревья, дорогу с подсыхающими на ней лужами - единственным оставшимся воспоминанием о затяжном дожде. В теплом вечернем воздухе Инару все еще чудился запах гари, но ветер дул совершенно с другой стороны, и это неприятное ощущение, скорее всего, стоило отнести на счет разыгравшегося воображения. - Ты силен, - внезапно похвалил наемник, и жрец поднял на него вопросительный взгляд. - Там, в бою. Этим днем. Ты смел. Мал, но смел. Губ Инара против воли коснулась улыбка. - Мал, но смел? - переспросил он, прищурившись. - Спасибо, Оргр. А ты велик и могуч. Ты спас мне жизнь. Прости, я даже забыл тебя поблагодарить... Я в долгу перед тобой. - Нет долг. Ты - Ррратх кхалис. Улыбка мгновенно слетела с лица Инара, а в сердце шевельнулась едва притихшая боль. Видимо, Оргр понял это. Сдвинул кустистые брови и аккуратно, словно боясь повредить, положил огромную ладонь жрецу на плечо. - Ты ждать, я ждать. Ррратх, Хархат обратно. Не отпускай Ррратх. Ррратх будет слышать. Тут. Свободной рукой наемник ударил себя кулаком по груди, в область сердца. Если, конечно, оно находилось у орков там же, где и у людей. - Если бы я мог уехать туда... - Инар склонил голову и медленно зашагал по дороге. - Я хотел бы точно знать, какой бы ни была правда. Если там его тело... Жрец умолк и вскинул голову в изумленном недоумении глядя на Оргра. - Погоди... Но ведь ты мог бы пойти! Почему ты здесь, со мной?! Что вы вообще здесь делаете, почему помогаете нам? Король Калидар вам платит? Наемник внимательно посмотрел ему в глаза, задумчиво провел ладонью по лысой голове и шумно выдохнул, выставив клыкастую нижнюю челюсть дальше обычного. - Не платить. Ррратх просить. Быть с Инаррр... с ты... тобой. Жрец плотно сжал губы, глубоко вдохнул и выдохнул. - А ты здесь, сейчас... зачем? Почему не идешь искать их, Оргр? - Там беда, но Ррратх, Хархат - два. Тут беда - Инаррр... ты... один. "Я всегда один", - промелькнуло в голове у жреца. Это было привычно, обыденно, правильно. Он умел отвечать за себя и свои поступки и был, если вдуматься, вполне доволен своим одиночеством. Как же он так просмотрел момент, когда на его совести оказались три здоровенных орка, двое из которых сейчас, возможно, мертвы? - Спасибо тебе, Оргр. Если бы не ты, я не увидел бы сегодняшнего заката, - Инар говорил медленно, мучительно подбирая слова, чтобы не обидеть. - Но я не держу тебя здесь. Сейчас ты нужен своим друзьям. И ты... ты волен идти к ним. - Ты не держать - я не уходить, - просто ответил орк, поставив тем самым точку, размером с каменную глыбу и сведя на нет все усилия жреца. - Уходи к ним! Прошу тебя! Может, им прямо сейчас нужна твоя помощь. Может, еще можно что-то сделать! - глаза Инара яростно блеснули. - Я нужен тут. Я рядом. Инар не был уверен, что существует еще хоть какой-то способ заставить наемника уйти. Это был уже второй орк на его памяти, разговоры с которым не давали ровным счетом ничего. Так что жрецу оставалось лишь перевести дух, пряча ярость и боль, и смиренно соглашаясь с наличием нового, непрошенного защитника.