Жрец Шадара (Жрец-1)

Открыв утром глаза после крайне непродолжительного и тревожного сна, больше похожего на дрему, Инар долго еще лежал без движения, глядя в беленый потолок. Некоторое время он пребывал в уверенности, что заболел - по всему телу разливалась отвратительная вязкая слабость, свет резал глаза, голова болела, но внимательнее прислушавшись к ощущениям, жрец пришел к выводу, что единственный его недуг, кроме синяков и ссадин - апатия, настолько глубокая и всепоглощающая, что даже его хваленый самоконтроль больше не действовал. Инар поднял было руки, собираясь потереть ладонями лицо, чтобы хоть немного разогнать кровь и взбодриться. Правая тут же отозвалась странным пугающе-непривычным ощущением, и, бросив на нее быстрый взгляд, жрец одновременно увидел и вспомнил новую деталь своего гардероба, способ расставания с которой он пока так и не нашел. Не пытаясь больше двигать рукой, словно она не принадлежала ему, Инар, повернувшись набок, принялся рассматривать доспех. Тонкие узорные гравированные пластины прилегали друг к другу так плотно, что не было видно ни единого зазора и казались довольно монолитными, сколько ни ломал жрец голову, иначе как магией он не мог объяснить ни маневренности доспеха, ни его удивительно малого веса. К тому же, как успел убедиться вчера Инар, этот обманчиво декоративный материал вполне успешно выдерживал удар кинжала. Осторожно, будто взаимодействовал с непредсказуемым диким зверем, жрец кончиками пальцев дотронулся до «перчатки» и в первое мгновение ощутил нечто вроде пульсации, которая, впрочем, тут же прошла, будто была лишь плодом его воображения, оставив под рукой холодный безжизненный материал. Заметив одну деталь, что раньше ускользала от его внимания, Инар еще подался вперед и принялся внимательно разглядывать маленький выгравированный овал с двумя вписанными в него символами. Они оказались с внутренней стороны бицепса и потому никогда раньше не попадались жрецу на глаза. Символы были незнакомыми, он даже не мог предположить, из чьего они алфавита, но, в то же время Инара не оставляло смутное чувство, будто они что-то напоминают ему, отзываются каким-то давно забытым воспоминанием, которое, как он ни старался, не удавалось ухватить и вытащить из небытия прошлого. Любознательный жрец и раньше размышлял о происхождении и истинном назначении артефактов, но сегодня вопрос встал как никогда остро. Понимая, что ступил на какую-то неизвестную и, возможно, опасную дорогу, случайным образом сотворил то, чего, судя по всему, еще никто до него не делал, Инар опять задумался над тем, как эти вещи попали в Шадар, откуда они, и для чего были созданы изначально. Да простят его главные великие жрецы Сида, но было бы слишком самонадеянно верить, что боги сотворили эти удивительные артефакты лишь для того, чтобы ежегодно радовать народ на празднике Явления Мощи. Скорее всего, в них заложен какой-то глубинный, тайный смысл, но как же выяснить, какой именно? А главное, как снять перчатку? В какой-то момент Инаром овладел постыдный приступ паники - нестерпимо захотелось всеми правдами и неправдами сорвать захвативший его руку в плен доспех. Пилить, жечь, дергать, бить, царапать, кусать, если нужно, лишь бы избавиться от этого загадочного капкана. Судорожно сглотнув, жрец прикрыл воспаленные глаза и начал понемногу восстанавливать сбившееся дыхание, а вместе с ним и утраченное душевное равновесие. «Только дурак бьется лбом в стену перегородившую ему дорогу. Умный либо будет искать обход, либо дверь», - частенько говаривал мастер Итури на жалобы некоторых учеников относительно сложности заданий. Инар не знал, готов ли к тому, что может за такой дверью увидеть, но брошенный его пытливому уму вызов был слишком заманчив. При других обстоятельствах, он, пожалуй, поспешил бы подняться и еще до завтрака отправиться в библиотеку храма, в поисках возможной разгадки, но этим утром словно тяжелая плита лежала у жреца на груди. Оставив свои исследования, он вновь лег на спину и вернулся к прерванному созерцанию потолка под аккомпанемент мрачных размышлений. По вчерашнему повелению короля Калидара, скоро должны выступить в западном направлении еще три десяты. А в чем их отличие от тех десяти, что уже полегли на окраине шадарских земель? Лишь в том, что они знают о силе врага? Сомнительное превосходство, если оно не подкреплено разведданными и отличной стратегией. Смогут ли они чем-то помочь оставшимся в живых воинам, если кто-то остался? Вряд ли. Смертники. Это слово засело в голове у Инара и крутилось без перерыва медленно и тягуче. Посылая первую сотку, король Калидар был уверен, что преподаст своим взбунтовавшимся подданным страшный и жестокий урок. Что он думает теперь, когда его самого проучили? Будет ли хоть немного умнее и осмотрительнее или Ратх, как и все остальные, отдал свою жизнь впустую? Нет! Инар резко перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку и яростно ударил по ней кулаком. Любые воспоминания об орке теперь были намертво связаны с известием о гибели десяти десят и странном голосе, что терзал его слух после. Этот голос... Или их было несколько? Сейчас, спустя время, Инар, вспомнив о нем, осознал, что его звучание кажется смутно знакомым. Будто бы когда-то давно он уже слышал нечто подобное, но не здесь... Вероятно в храме Сида... Жрец попытался сосредоточиться, чтобы вспомнить, но у него лишь разболелась голова, по всей видимости, как следствие вчерашнего удара о камни. А может, это тихая и неслышная поступь безумия, и тот голос примерещился ему? Кажется, никто кроме него не слышал этих ужасных звуков... Нет! Единственный безумец здесь - это король Калидар! Все из-за него. Из-за него погиб Ратх... Нет-нет-нет, нельзя так думать. Он должен верить, должен ждать и звать его, как просил Оргр. Ратх вернется... Он не из тех, кого можно так легко отправить к праотцам! Чертова королевская дурость и гордыня! Нет! - Нет! Нет!! Нет!!! - зарычал жрец в подушку, вновь и вновь колотя по ней охваченным доспехом кулаком и остановился лишь когда осознал, что над кроватью, выбитые из прорванной в нескольких местах наволочки, летают пух и перья. - Г-г-господин мой! - раздавшийся из-за дверного проема голос Калисы прозвучал громко и невероятно взволнованно. - Я в порядке! - рявкнул Инар, не сумев справиться с кипящей бурей эмоций, буквально разрывающих его изнутри. - Пожалуйста, оставь меня! - Ра-ра-ратх, г-г-господин мой! - на сей раз голос прислужницы раздался гораздо ближе. - Ой! Что это вы?.. Инар вскинул голову, резко перевернулся на спину и воззрился на бледную Калису. - Что "Ратх"? - Т-т-там... в храме... с-с-сами взгляните, - прислужница махнула рукой и прислонилась к арке. Не потрудившись даже одеться, жрец вскочил с кровати, наспех обмотал простыню вокруг бедер и, шлепая босыми ногами по холодному полу, бросился в коридор, а из него в помещение самого храма. Сцена, что явилась его взору, была поистине пугающей и величественной. В дверях, в свете бьющих в спину солнечных лучей, черным силуэтом возвышался Ратх. Он стоял как каменное изваяние, широко расставив мощные ноги, а в левой руке его были зажаты ухваченные за волосы отрубленные головы. Жрец никогда не считал себя неженкой, его опыт в области врачевания давно отбил излишний трепет перед ранами или же трупами, но от подобного зрелища даже у него во рту появился горьковатый привкус, а дыхание сбилось. И тем не менее, отвратительный вид орочьего трофея не смог отвлечь его от главного - Ратх был жив и стоял перед ним. Глядя на наемника широко распахнутыми глазами, Инар пошел навстречу и чем ближе подходил, тем больше замечал деталей - правая рука ранена и перевязана какой-то грязной тряпкой, по всему телу порезы и синяки, кожа и одежда перепачканы пылью и засохшей грязью, одна коса заплетена небрежно, а вторая и вовсе наполовину распустилась, лишившись своей извечной спутницы - линялой красной ленты. - Живой... - выдохнул Инар, чувствуя как старательно сдерживаемое все это время отчаяние истаивает из его души, словно последний зимний лед под теплыми солнечными лучами. - Ты живой... Безумно захотелось дотронуться до наемника, проверить, что это действительно он, сжать в объятиях. - Инаррр, тьбе, - гордо и счастливо кивнул орк и чуть качнул рукой, в которой держал головы. - Что это? - непонимающе спросил жрец. Ратх тяжело дышал и молчал, но в храм, подволакивая правую ногу, вступил Хархат. - Это, лхас-ка, те, кто напал на нас из засады, будто крестьяне. Мы подумали, ты захочешь видеть. Проигнорировав издевательские нотки в голосе орка, Инар опустил взгляд на трофеи Ратха, а тот для удобства поднял их повыше. - Малодарцы... - едва слышно прошептал жрец, глядя на выбритые виски, длинные черные волосы и характерные профили обитателей скал. - Быть войне... *** Когда, выслушав Инара, взбешенный очередным предательством малодарцев король велел говорить оркам, у жреца ёкнуло сердце. Он знал, что Ратх не может изъясняться на всеобщем, а заносчивый Хархат способен в любой момент заартачиться и отказаться, Инар же отчего-то чувствовал за наемников такую ответственность, словно это он привел их в Шадар и просил оставить тут под свое честное слово. С другой стороны, теперь, когда он поближе узнал темную сторону Калидара, опасения за всех и вся не было таким уж странным. Кто знает, как поведет себя впавший в ярость правитель и не полетят ли головы тех, кто окажется в этот момент рядом с ним? Инар с тревогой взглянул на Хархата, но тот, похоже, решил не скупясь рассказать об их с товарищем ратных подвигах. Цокнув языком, он оттолкнулся от так и не облицованной мрамором стены зала совещаний, на которую облокачивался, и изобразил нечто вроде вежливого кивка. - Изволь, владыка. Это была засада. Хорошая. Все продумано раньше. Мы пришли - народу почти нет. Немного дети, немного женщины. Видят нас и бежать. А со всех сторон стрелы. И тут же много твоих полегло. А потом люди. Одеты, как крестьяне, но хорошее оружие. Умелые, злые. Воины. Сразу видно, - Хархат криво усмехнулся. - Завязался бой. Твои люди, король, хорошо дрались. Да не все. Пока одни бились, другие бежали, а еще предателей много, за врага встали. Нас к амбару оттеснили, а там вместо зерна - мертвые крестьяне. Из тех деревень, видно, что будто против тебя пошли. Потом пришлось еще дальше отступать, но мы много жизней с братом забрали. А там поняли - всех не отнять. Вот насобирали трофеев, чтобы ты знал, с кем воюешь. Инар не мог не отметить, что орк, стоя в расхлябанной позе, говорит с королем на "ты", но Калидар, видимо поглощенный мыслями о столь любимой и желанной войне, даже не замечал этого, ну или по крайней мере позволял. Пока правитель Шадара выяснял у разговорившегося наемника детали, Инар незаметно отошел к мрачному молчаливому Ратху, коснулся его кончиками пальцев, привлекая внимание, и кивнул на раненую руку. - Рим? - тихо спросил он. На до сих пор перепачканном засохшей кровью и грязью лице орка расцвела улыбка, и он тут же отрицательно мотнул головой, убеждая, что с ним все нормально, а затем кивнул на самого Инара и вопросительно выгнул бровь. Сейчас, когда жрец, хоть и впопыхах, но был прилично одет, с его привычным образом диссонировали лишь припухшая разбитая губа - подарок короля Калидара, оцарапанный лоб, да неизбывная тревога в глазах, но Ратх видел его в одной обмотанной вокруг бедер простыне и, наверное, обратил внимание на все те синяки, кровоподтеки и ссадины, что оставил ассасин. Жрец в ответ тоже качнул головой, давая понять, что с ним все в порядке. - Это война! - яростно воскликнул король Калидар, заставив жреца обернуться. - Они ответят за каждого моего человека! Они заплатят такую цену, что их женщины будут рыдать кровавыми слезами! Баска! Немедленно мобилизуй все силы! Призывай этих чертовых крестьян из окрестных земель, обещай им что угодно, они все равно передохнут первыми и платить будет некому. Ты поведешь их всех, мой самый преданный военачальник! Мы нападем на Малодар раньше, чем они могут представить! Сразу. Немедленно! Обозы подгоним позже, сейчас лето, пусть жрут ягоды и все, что найдется в деревнях и селах по дороге. Я издам указ, чтобы славным воинам Шадара ни в чем не было отказа! Завтра же с утра пусть выдвигаются восемь десят и все, кого удастся собрать, остальных берите прямо по дороге! И каждого перебежчика, каждого предателя, что будет найден в пути или в самом Малодаре, я желаю видеть повешенным! Инар болезненно поморщился, от такого кощунственного отношения к людям и понурил голову. Война - и так и эдак. Если бы приняли предложение Малодара, то она развернулась бы в самом сердце Шадара, ну а теперь местом действия, если повезет, будут окраины. Да только вряд ли будет им такое везение. По своей глупости король, не дожидаясь никаких дополнительных сведений, отправил половину своего гарнизона прямиком в ловушку, и жреца не оставляла мысль о том, что сейчас он наступает на те же самые грабли. Быть может, горцы надеются, что шадарцы еще не поняли, с кем на самом деле вели бой, но это не значит, что они не готовы дать отпор. К тому же у них, судя по всему, весомое численное преимущество, так что весь эффект неожиданности, на который Калидар делает основную ставку, сойдет на нет при обнаружении движущегося отряда первым же дозорным постом или группой разведчиков. В голове Инара не укладывалось, как малодарцы собрали такую силу, где взяли людей? Но факт оставался фактом - народ скал сильно изменился по сравнению с тем, что он читал про них в книгах. Прав был Бастан, во всем прав... Жрец поискал глазами Баску, в слабой надежде на то, что тот в своей вечной прямолинейности не побоится открыть королю глаза на истинное положение вещей, но наткнулся взглядом на безмолвно стоящего недалеко от двери Бастана. Инар и не заметил, когда он появился в зале. Их глаза на миг встретились, и жрец успел прочитать во взгляде советника одну лишь бесконечную усталость. - Господин всеблагой правитель Шадара! - пролаял Баска, решительно выходя на середину залы прямо под прицел мечущих молнии королевских глаз. - Разрешите обратиться! Жрец затаил дыхание. - Говори, мой верный Баска! - Калидар широко счастливо улыбнулся и шагнул к военачальнику, положив руки ему на плечи. - Я считаю самоубийством немедленное выступление восьми десят в сторону Малодара! - Чтооо? - взвыл Калидар. Карие глаза короля почернели и расширились так, будто военачальник только что всадил нож меж его ребер. Отшатнувшись, он описал дугу по залу и обессиленно опустился на край трона. - Один раз мы уже попались в эту ловушку, господин мой, - невозмутимо продолжил Баска. - Это стоило нам множества жизней и вполовину ослабило гарнизон. Единственное, что сейчас способно помочь нам — это время. Мы должны созвать новых воинов под наши знамена, собрать все возможные разведданные, должны знать о враге все, должны составить хитроумный план, способный помочь нам обойти врага, превосходящего нас численно и технически. Молю вас, велите писать письма с просьбой о помощи соседям или же родителям покойной леди Илири! Малодарцы - не восставшие крестьяне. Они искусные воины, и лишь боги знают, как далеко они смогли проработать свою тактику и стратегию, пока мы гонялись за призраками. Видно было, что каждое четкое и бесстрастное слово старого военачальника падает на Калидара словно камень, и под их тяжестью король сгибался все ниже и ниже. Инар же смотрел на Баску и не мог насмотреться. В жизни не было минуты, когда жрец восхищался им больше чем сейчас. Мысленно он взял обратно все пренебрежительные соображения, что позволял относительно военачальника, и пообещал себе, что обязательно переговорит с ним позже, выразив восхищение его силой духа, мужеством и мудростью. А сейчас лучше было уйти, его присутствие больше не требовалось, зато он должен был исполнить иной долг. Инар волновался за обоих орков, отказавшихся от лекарской помощи ради возможности как можно скорее донести важные вести королю. Но Хархат, несмотря на пару торчащих из его плеча обломков стрел и поврежденную ногу, выглядел достаточно бодро, чтобы жрец мог оставить его на попечение лекаря из казарм, а вот Ратха, который вдруг стал так близок и дорог, Инар желал немедленно увести подальше от охваченного военной лихорадкой короля и лично оказать ему всевозможную помощь. - Пойдем отсюда, - шепнул жрец, вновь едва заметно касаясь руки Ратха. - Нам тут больше нечего делать. - Господин великий жрец! - с каким-то злорадным весельем окликнул Калидар, едва лишь Инар повернулся к выходу. - Я понимаю, что вам не интересны все эти военные детали, это все не про вас, это не для возвышенного наместника богов. Но перед вашим уходом хочу лишь сказать, что сборы наши, что бы мы не решили на сегодняшнем совете, не продлятся долго, так что начинайте и вы собирать вещи, чтобы поход на Малодар не застал вас врасплох. Жрец медленно обернулся и в недоумении взглянул на короля. Тот же елейно улыбнулся в ответ, откинулся в кресле и расправил складки на объемном животе. - Вы отправитесь вместе с Баской и поведете моих людей на неприятеля, дорогой господин великий жрец. Кто как не вы сможет вдохновить простых солдат на великий подвиг! Кровь отлила от лица Инара и впервые он не нашелся, что ответить королю. - Ну, пОлно-пОлно, не нужно так трусить, - продолжал глумиться всеблагой правитель Шадара, видимо, изливая на жреца всю злость, что плескалась в нем из-за отказа военачальника повиноваться его приказам. - Вам нужно будет лишь беречь свои юбки от цепких корней да сорняков и поднимать своими речами боевой дух, а когда дойдет до дела, встанете за спинами и будете кушать ягодки. На удивление, язвительные, обидные слова короля не задели жреца. Он словно перешел на новый уровень и все, что ранило его прежде, перестало иметь значение. - Я не могу оставить артефакт. Жрецам запрещено отдаляться от Мощи богов, - тихо, но уверенно произнес он. - Судя по последним событиям, те ассасины, что пытались его похитить на церемонии, были наняты малодарцами. Нельзя позволить им завладеть святыней. - Отличная попытка, господин великий жрец, отличная попытка, - правитель Шадара закивал и зло улыбнулся. - Только вы - так себе защитник для святыни, так что не извольте волноваться, когда вы отбудете, я приставлю к храму парочку хорошо обученных солдат. А чтобы подстраховаться и не нарушать ваших суровых жреческих запретов, я уже выписал из храма Сида нового жреца. Ведь все в руках богов, и на случай, если они за вашу отчаянную храбрость на поле боя вздумают призвать вас к себе, замена подоспеет, и храм не останется без присмотра надолго. Инар пытался собраться с мыслями, найти достойный ответ, но внезапным порывом холодного ветра на него обрушилось осознание того, что все слова бессмысленны. Король Калидар желает избавиться от него и даже не потрудился сделать это чуть менее явно. Пожалуй, при таком раскладе, да с учетом выписанного из храма жреца на замену, даже если Инару в бою будут благоволить боги, может найтись ловкий, преданный Калидару человек, который незаметно поможет ему поскорее встретиться с праотцами. Это было так неожиданно и страшно, что руки похолодели, а сердце забилось часто-часто. И все же жрец нашел в себе силы вздернуть подбородок, улыбнуться и даже позволить себе дерзость, заявив: - Только помните, господин, что когда я вернусь, вам нужно будет как-то решать вопрос с двумя жрецами. Ухмылка застыла на лице Калидара жуткой восковой маской. - Свободен! Инар развернулся к двери, вновь встретился взглядом с советником и на сей раз мог поклясться, что в его глазах было искреннее сожаление. *** Дорога от замка до храма была долгой, и, как ни хотелось жрецу пройтись пешком, дабы спокойно все обдумать, он понимал, что с учетом их с Ратхом состояния, это было бы как минимум вредно для здоровья. Пришлось подождать, пока будет подана карета. Стоя недалеко от конюшни под раскидистым деревом с длинными изящно склоняющимися вниз ветвями, сплошь в резных листочках, создававшими подобие защитного полога, Инар какое-то время провел в напряжении, подсознательно ожидая, что его спутник начнет говорить или спрашивать до того, как он сам настолько справится с собой, что будет готов слушать или отвечать, но Ратх молчал, привалившись к стволу мощным плечом, и жрец запоздало вспомнил, что не в орочьей природе много разговаривать. Отличная, если вдуматься, привычка. Успокоившись на этот счет, Инар так углубился в свои печальные и нелегкие мысли, что лишь прикосновение кивавшего на поданную карету Ратха вывело его обратно в реальный мир. А когда наемник, прежде чем сесть внутрь, принялся раскачивать карету, проверяя ее прочность, жрец не смог удержаться от улыбки. Ехали к храму так же в молчании, но Инар, изредка поднимая голову, ловил на себе вопросительные взгляды орка, да только не мог заставить себя начать разговор. - Что ты хотел? - превозмогая себя поинтересовался жрец, лишь когда оба выбрались на дорогу у подножия храмового холма и карета укатила обратно. Орк замялся, то приоткрывая, то вновь закрывая рот, и в конце концов, так и не подобрав нужных слов, просто кивнул на жреца и вопросительно приподнял густые черные брови. Инар посмотрел в его полные тревоги серые глаза и невесело усмехнулся. - Все будет хорошо, Ратх, - кивнул он и похлопал орка по плечу, выбрав неповрежденное место. - Я пойду вместе с десятами на войну, чтобы вдохновлять людей. Так повелел король. А ты, друг мой, бери своих соратников и идите куда шли. Я не думаю, что у Калидара хватит ума и щедрости, чтобы вам заплатить, так что тут наши пути расходятся. Брови Ратха медленно опустились, а вот губы растянулись в традиционно жутенькой ухмылке. Он расслабленно прикрыл глаза, словно Инар сказал нечто успокаивающее, и пару раз отрицательно качнул головой, а затем, вновь уперев в жреца пристальный взгляд, показал сначала на него, потом на себя и сложил ладони вместе, крепко-накрепко переплетя пальцы. Ты и я. Вместе. Это было понятно без единого слова и в это верилось больше, чем в самые велеречивые обещания. Жрец устало прикрыл глаза, потер тонкими пальцами виски, опять вздрогнув от прикосновения доспеха. Сейчас он как никогда был близок к тому, чтобы просто сдаться, согласиться, позволить Ратху идти самолично выбранным путем, идти рядом с ним. Но нельзя. Нельзя-нельзя-нельзя. Это слишком большая ответственность, слишком большая опасность. Похоже, боги все ж таки отвернулись от своего жреца, а тот, кто нелюбим богами, словно магнит притягивает беды и щедро делится ими со всеми оказавшимися рядом. "Жрец, потерявший доверие богов, не только разрушает себя, но и губит жизни тех, кто вверен его заботам," - не раз говорил суровый наставник Итури. Он вообще говорил много неприятных вещей. Вещей, о которых не хотелось думать, которым не хотелось верить... Правильных вещей. - Нет, Ратх, - Инар качнул головой и опустил глаза. - Ты и я - отдельно. Наемник протянул руку и одним пальцем осторожно приподнял подбородок жреца, заставляя вновь смотреть себе в глаза, а затем еще раз сложил ладони вместе. - Сказал же - нет! - жрец чувствовал, что начинает злиться, но не на орка, а скорее на себя самого за то, что испытывает такие трудности с отказом. Ратх же на его повышенный тон отреагировал совершенно возмутительно - приподнял брови, слегка выпятил свою и без того внушительную нижнюю губу и скрестил на груди мощные руки, всем своим видом выражая спокойное и уверенное «ну-ну». - Знаешь что, - Инар тоже упрямо скрестил руки на груди и выдвинул вперед подбородок, - ты прекращай вот это вот. Думаешь, я не раскусил твою зубодробительно-простую тактику? Удобно устроился, здоровяк! Просто делаешь, что пожелаешь и все. Только в этот раз не пройдет! Завтра же ты и твои друзья уберетесь из города, ясно? А сейчас топай за мной. Перво-наперво тебя нужно помыть, и уж прости, но в мою бочку ты не поместишься, так что будет купание на свежем воздухе, в Кадушках. Затем мы возвращаемся в храм, я обрабатываю твои раны и иду по своим делам. Так-то! *** Инар до сих пор не понимал, как можно было такое прекрасное место назвать столь просто и приземленно - Кадушки. Видимо, сказывалась разница в его восприятии и восприятии шадарских крестьян. То, в чем он видел произведение искусства, созданное самой природой, простые работяги оценивали с точки зрения банальной пользы. Так и получилось, что маленькую каменистую долину недалеко от стен Шадара, дно которой было разделено на разные по размеру углубления и затоплялось водой из невысокого ниспадающего с горы водопада, жители прозвали Кадушки за удобную возможность стирать в неглубоких емкостях естественного происхождения белье. Остановившись у самого края долины, Инар глянул на искрящийся в лучах жаркого летнего солнца водопад и едва заметно улыбнулся. Как же давно он не покидал стен Шадара! В их пределах дни текли спокойно и размеренно... уныло. Оказывается, стоит лишь выйти за их границу - и даже воздух кажется слаще, а жизнь приобретает совершенно новые краски. - Идем! - не оглядываясь, позвал жрец и принялся грациозно лавировать между углублениями, заполненными успевшей прогреться на солнце водой, проходя по выступающим над ними граням и стремясь вглубь долины, где "кадушки" были гораздо глубже, а значит, могли вместить одного среднего орка. В том, что Ратх идет следом, Инар убедился буквально через несколько мгновений. Услышал. Обернувшись, он с немым изумлением пронаблюдал за тем, как наемник догоняет его, смешно растопырив ноги и перепрыгивая из «кадушки» в «кадушку» с шумом и множеством брызг. Выглядело это так нелепо, что жрец, сколько не боролся с собой, не смог сдержать улыбку. - Да ты сама грация, друг мой орк! Ратх, похоже, не понял тонкой иронии, но заметив веселье Инара, счастливо заулыбался в ответ. - Кхалис… - выдохнул он, подходя и заглядывая жрецу в глаза. Они давно не находились так близко друг к другу, а может и никогда еще не находились. Все, что было до этого, проходило как-то сумбурно, в смешанных чувствах, второпях и сгоряча. Сейчас все было по-другому. Инар впервые внимательно смотрел на Ратха и открывал для себя что-то новое, какие-то мелочи и детали, которые раньше ускользали от его внимания или казались совершенно неважными. Долго глядя в глаза орка, жрец отметил про себя удивительное сочетание их звериной формы и расположения с человеческими эмоциями и интеллектом. Конечно, у Ратха было совсем иное воспитание, да и навыки для его образа жизни нужны были совсем иные, но, глядя в эти внимательные ясные серые глаза, его никак нельзя было назвать глупым животным. Еще Инар заметил, что от них идут мелкие морщинки, и впервые задумался о том, сколько же орку лет. Странно и удивительно было признавать свою влюбленность в нечеловека, о котором толком ничего не знаешь, но и врать себе больше не хотелось. Слишком со многим сейчас приходилось бороться, слишком многое просчитывать, чтобы еще и перед собой хитрить и изворачиваться. Поддавшись порыву, Инар поднял левую, не закованную в сталь доспеха руку и провел по кромке бороды наемника, которая оказалась жесткой, но отчего-то очень приятной на ощупь. Продолжая исследовать, пальцы прошлись по мощному подбородку, по широкой, растянутой выступающими клыками нижней губе, скользнули по длинной носогубной складке и наконец, ловко уцепившись за торчащее из широкого приплюснутого носа кольцо, потянули голову орка вниз, отчего Ратх порывисто вдохнул. - Тише, тише... - зашептал жрец, упираясь лбом в открытый высокий лоб наемника, хоть его собственное дыхание так же сбилось. - Погоди... Дай мне... привыкнуть к тебе. Просто постой, ладно? Он чуть отстранился и взял лицо орка в свои ладони, заглядывая в глаза. Ратх же протянул к нему руку и, не дотрагиваясь, указал на разбитую губу, сурово сведя вместе широкие брови. - Не важно, - жрец качнул головой. - Просто постой, здоровяк. Это все так странно... Ребра орка ходили ходуном, и его дыхание напоминало тихое рычание, но он кивнул в ответ на просьбу Инара и послушно замер, позволяя левой руке жреца опуститься на его плечо, пройтись по рельефному бицепсу, передвинуться на гладкую обнаженную грудь меж распахнутой жилетки. Скользнув ниже и левее жрец нечаянно задел твердый, едва выступающий сосок, и наемник вздрогнул, чуть вскинув голову. - Что? - Инар, облизнул внезапно пересохшие губы и неверяще улыбнулся. - Ты же орк! Ты не можешь быть таким чувствительным. У вас броня, а не кожа. Или... - он приподнял брови. - Или это особое место? Пряча за насмешливой ухмылкой собственное волнение, жрец почувствовал, что ужасно хочет проверить свою догадку. Отвести в сторону жилетку, склониться, поддеть сосок языком, а затем сжать его губами и еще раз почувствовать, как по огромному мощному телу, созданному, казалось, исключительно для того, чтобы убивать, проходит дрожь удовольствия. - Все. Все, приятель, - Инар качнул головой и отстранился. - Хватит пока. И тебе, и... и мне. Мне еще Час Молитв проводить, а мы тебя даже не помыли. Тьма, ты пахнешь кровью!.. Жрец порывисто отвернулся и быстро зашагал к заранее облюбованному для купания углублению, стараясь выровнять дыхание и унять накатывающее волнами возбуждение. К счастью, Ратх и тут послушался его, допрыгал до места назначения и принялся сбрасывать свою нехитрую одежду. Инар стоял чуть поодаль, кусая губы и всячески стараясь отвлечься на созерцание красот окружающей природы, но его взгляд нет-нет да возвращался к зеленому мускулистому телу. А когда орк небрежно бросил на камни юбку, и на внушительном навершии его не менее внушительного достоинства, вокруг которого густо росли черные волосы, блеснула в солнечных лучах маленькая серебряная сережка, жрец осознал, что не может оторвать от нее глаз. Подойдя ближе, он надавил на плечи Ратха, заставляя его опуститься в чуть нагретую солнцем воду, одновременно и себя избавляя от искушения, и охлаждая заметный невооруженным глазом орочий пыл, и принялся аккуратно смывать засохшие грязь и кровь. *** - И что бы ты ни думал, я не забыл, что вы завтра же уходите из города! - старательно пытаясь изобразить суровое недовольство, напомнил Инар, взбираясь по ступеням на храмовый холм по возвращении из Кадушек. Ратх шел за ним следом и рычал себе под нос какой-то незатейливый мотивчик, но после слов жреца умолк. Озадаченный абсолютной тишиной, Инар начал оборачиваться, ища своего спутника взглядом, и тут же почувствовал, как два, без преувеличения сказать, стальных пальца сжимаются на его мягком месте пониже поясницы. - Да ты просто животное бестолковое! - взвился жрец, взлетая вверх по ступеням до самых ворот и проскакивая мимо ожидающей его у открытой калитки прислужницы. - Я с тобой как с человеком, а ты!.. -Г-г-господин мой, - Калиса позволила себе тронуть жреца за край рукава, и, обернувшись, он заметил, что она взволнована и бледна. - Что случилось? - участливо поинтересовался Инар, ловко закрывая калитку прямо перед носом поднявшегося по ступеням орка и с мстительной улыбкой всматриваясь через ее прутья в его растерянное лицо. - Что т-т-там у короля, г-г-господин мой? - голос прислужницы, обычно бойкий и громогласный, сейчас звучал жалко и приглушенно. Едва появившееся настроение дурачиться тут же испарилось, уступая место привычным уже печали и тягостным мыслям. Открыв калитку перед Ратхом, жрец взял прислужницу за плечи и отвел в сторону, к самому забору, под тень от крон остролистых деревьев. - Г-г-говорят... в-в-война, - пролепетала Калиса, комкая в руке угол передника. - Быстро же распространяются вести. - Т-т-так что, т-т-того... п-п-правда что ли?.. - Мужайся, Калиса, - негромко попросил Инар, глядя в карие с рыжими прожилками глаза. - Настают смутные времена, и даже мне пока неведомо, куда ведут нас боги. - Ба-ба-батюшки!.. - Не переживай, все будет хорошо, все образуется. - Разве ч-ч-что в-в-вашими молитвами, г-г-господин мой! - Калиса горестно выдохнула. - Как же х-х-хорошо-то, что вы-вы-вы с нами! - Хмм... - жрец улыбнулся, приложив все усилия, чтобы улыбка эта не вышла жалкой и взволнованной, перевел взгляд на топчущегося около калитки Ратха, словно ища в нем поддержки, и наконец опустил глаза. - Что, г-г-господин мой? Ч-ч-чего это вы г-г-глаза-то отводите? Неужели бе-бе-бежать под венец в т-т-такой момент тяж-тяжкий уд-удумали? - брови прислужницы сурово сошлись на переносице. - Под венец?! - Инар вскинул на нее изумленный взгляд и от души рассмеялся, пользуясь подвернувшейся возможностью хоть как-то сбросить накопившееся волнение. - Да что же это у тебя мысли все об одном, да об одном? - Т-т-так оно это... г-г-господина советника вы, п-п-простите, п-п-по всем фронтам по-по-послали, т-т-так что двух т-т-тут нет. Один всего. В-в-вон, стоит, г-г-грязными башмаками белые п-п-плиты мною мытые с утрева то-то-топчет. Инар проследил за ее суровым взглядом и ободряюще улыбнулся насупившемуся от очередного калисиного выпада Ратху. - Нет, Калиса. Если бы все было так просто... Ты только не расстраивайся, но мне... мне и правда нужно будет уехать из Шадара на некоторое время. Я отправляюсь поддерживать солдат в войне с Малодаром... - К-к-как это? - забыв о всяких правилах приличия перебила прислужница. - К-к-как же это?! А кто же т-т-тут-то... - Всеблагой правитель Шадара позаботился о том, чтобы в столице был служитель Пятерых, и выписал нового жреца из храма Сида, - Инар незаметно сжал руки в кулаки и понадеялся, что Калиса не расслышала в его словах отголоски той бури, что бушевала в нем самом. - Он будет заменять меня на время моего отсутствия, и останется в случае... в случае, если Пятеро до срока призовут меня к себе. - Д-д-да что же... Д-д-да как же... - от волнения прислужница едва могла вымолвить слово. - Д-д-да мы с вами п-п-пойдем, вот! Мы с Клином... - Нет-нет-нет, Калиса, - Инар вновь приобнял ее за плечи и принялся поглаживать, успокаивая. - Нельзя. Вы здесь нужны. Ты же все-все знаешь! Как этот новенький жрец без тебя, да еще в такое время? А Клину вообще нельзя из столицы, пропадет он, ты же знаешь. - Г-г-господин мой! - смуглое, расчерченное морщинками лицо женщины жалко сморщилось, она порывисто всхлипнула, и по щекам ее покатились слезы. - Калисочка, Калисонька, - полушепотом приговаривал растерянный и взволнованный жрец. - Да ты что, радость моя? Ты же должна держаться... Уж ты-то... Ну, я прошу тебя. Не плачь так, не надо... Но его увещевания не помогали. Закрыв лицо сжатым в кулаках передником, прислужница еще раз горько всхлипнула, а затем тихонько и страшно завыла на одной низкой протяжной ноте. Инар вскинул глаза к равнодушно-голубому небу, стараясь хотя бы своих слез не показать. Вновь бросил взгляд на Ратха, но тот стоял все так же далеко, не менее удивленный и обескураженный. - Калиса, - тихо позвал Инар, - я понимаю. Мне тоже очень тяжело будет прощаться... Но мне очень нужна твоя помощь. Ты должна быть сильной. Мы же с тобой, считай, одни на всем белом свете. Пожалуйста, постарайся держаться. И... и не говори Клину. Я сам скажу, когда уже выступать будем, ладно? Прислужница продолжала рыдать, но все же кивнула в знак того, что слышит жреца и соглашается с ним. - Спасибо тебе, Калисочка... - подбородок Инара предательски дрогнул, и он впервые, поддавшись порыву, обнял женщину, прижал к себе, словно мать, и некоторое время стоял так, тихонько раскачиваясь с ней из стороны в сторону. - Погубят вас... - эти слова, произнесенные глухим надтреснутым голосом, жрец с трудом смог разобрать. К его удивлению, вместо того, чтобы напугать еще больше, они придали ему сил. - Нет уж, Калиса, не дождутся, - жрец покрепче сжал широкие плечи прислужницы, а затем решительно отодвинул ее, заглянул в заплаканные глаза. - У меня есть знания, а еще пара добрых верных катаров, что еще ни разу меня не подводили. Ты жди, Калиса, жди и зови меня, и я обязательно вернусь, поняла? Прислужница опять кивнула, утерла раскрасневшееся лицо краем передника. - Вот и молодец. Вот и умница. А теперь ступай и приготовь все для проведения Часа Молитв, а затем, когда освободишься, собери на всякий случай самые необходимые вещи. Я должен быть готов выступить в любой момент. Когда Калиса, немного успокоившись, отправилась подбирать наряд для Часа Молитв, Инар протяжно выдохнул и махнул рукой Ратху, призывая следовать за собой. - Ка-тхай, - пробормотал орк, глядя вслед удалившейся в покои прислужнице. Жрец не понял смысла, но интонация была тревожно-уважительной. - Ка – это женщина? – уточнил он. Ратх кивнул. - А «тхай»? Слезы? Орк на это предположение лишь коротко хохотнул и отрицательно мотнул головой. - Эммм… Расстроенная? Слабая? Печальная? Усталая? Ратх продолжал топать рядом, отрицательно качать головой и улыбаться. Его явно веселила эта игра-угадайка. - Ты ведь можешь сказать! – Инар нахмурился, отодвигая полог перед входом в свою спальню и пропуская наемника внутрь. – Я хоть близок к верному ответу? Орк, чья мимика, как начал замечать в последнее время жрец, была гораздо богаче большинства людей, изобразил целый каскад сменяющихся эмоций от искреннего веселья до снисходительной насмешки и вновь отрицательно мотнул головой. - Ну все! Хватит. С тобой совершенно бесполезно разговаривать. Сел тут и ждешь меня, ясно? – для убедительности жрец толкнул стоящего рядом с кроватью орка в грудь, запоздало подумав, что это поединок легкого весеннего ветерка и векового дуба, но наемнику хватило такта поддаться. С размаху усевшись на жалобно взвизгнувшее ложе, Ратх принялся вертеть головой, разглядывая аскетичную спальню жреца. - Никуда не уходи, - предупредил Инар и отправился в соседнюю со спальней маленькую комнатку, где хранились готовые мази и настойки, а также разнообразные ингредиенты для всевозможных лекарств. Пока Ратх отмокал в Кадушках, жрец успел разбинтовать и промыть его рану и убедился, что для такого большого и сильного организма она вряд ли представляет серьезную опасность, но все же обработать ее от воспаления и перебинтовать чистой тканью имело смысл. К тому же не стоило сбрасывать со счетов и несколько более мелких, но оттого не менее неприятных повреждений, которые также требовали внимания. Быстро пройдясь мимо полок, жрец без промедления собрал привычной рукой все необходимые лекарства, коих получилось не так уж и мало, и быстрым шагом вернулся в спальню, преисполненный лекарского пыла и осознания собственной необходимости. - Так, сейчас мы… - деловито начал Инар, откидывая полог и шагая в спальню. Его горящий взгляд, прочертив короткую линию вниз от кровати, упал на Ратха, который сидел на полу и невозмутимо вылизывал рану длинным языком. - Ну я же лекарства тебе несу, бестолочь! - возмутился жрец, на миг замирая в дверях. – А ну перестал. Все. Все! Пришлось даже толкнуть орка в лоб, потому что он, увлеченный процессом, никак не желал останавливаться. Вновь переместив гостя на постель, Инар разложил на прикроватной тумбочке все приготовленные мази и отвары, но и тут ему понадобилось не раз одернуть наемника, который тут же принялся все приготовленное нюхать и разглядывать и в конечном итоге едва не разлил отвар, снимающий воспаление. Сурово урезонив орка, жрец наконец-то завладел раненой рукой и с руганью и уговорами сумел ее обработать и перебинтовать чистой тканью, после чего принялся за более мелкие раны, ушибы, синяки и ссадины. К его удивлению и негодованию, Ратх оказался очень капризным и нетерпеливым пациентом, но, судя по всему, дело было вовсе не в том, что орк относился к разряду неженок, напротив – кажется, он просто не понимал, зачем жрец лишний раз его мучает и тратит свое время, если все эти ерундовые повреждения отлично пройдут сами. По окончании процедур, орк и человек разошлись в разные стороны комнаты, как бойцы на время объявления перерыва, и, тяжело дыша, смотрели друг на друга с нескрываемым недовольством. - Рррим! – обличительно рявкнул Ратх, придерживая свежеобработанную руку. - А если не лечить нормально, рим будет еще хлеще! – парировал Инар. Наемник, видимо, хотел сказать еще что-то, даже побольше воздуха в грудь набрал, но на сей раз его неумение изъясняться на всеобщем оказалось жрецу на руку. Замерев на несколько секунд и так и не найдясь с ответом, орк шумно выдохнул и демонстративно отвернулся. - Не дуйся, здоровяк, - улыбнулся Инар. Ободренный первой своей победой в споре с орком, он прошел к притаившемуся в углублении около входа платяному шкафу и, поискав там, извлек на свет две новеньких красных ленты из тех, что использовал, собирая волосы перед тренировкой. - Смотри, что у меня для тебя есть, - жрец примирительно подмигнул и указал Ратху на кровать. – Присядь, дружок, мне до тебя не допрыгнуть. Наемник со все еще сурово сведенными бровями глянул на Инара, перевел взгляд на ленты в его руке и в задумчивости облизал губы. - Садись-садись, - от плохого настроения жреца и следа не осталось. – Подарок. - По… по… Хмммм… - Ратх вновь шумно, словно рассерженный бык, выдохнул, но все же соблаговолил сесть на кровать, чем жрец тут же воспользовался, взяв из ящика гребень и удобно устроившись за его широченной спиной. Расплетя единственную уцелевшую косу, Инар перекинул длинные черные с легкой проседью волосы наемника назад и принялся аккуратно разбирать спутавшиеся прядки, а затем расчесывать их по всей длине, проводя то гребнем, то ладонью. Чтобы его собственные волосы были мягкими, послушными и гладкими, как шелк, жрец мыл их дождевой водой с отварами специально отобранных трав, долго расчесывал утром и вечером, а также раз в неделю делал разные смеси, которые необходимо было втирать в волосы и голову и оставлять на какое-то время, чтобы они вобрали в себя всю силу ингредиентов. Волосы орка оказались, пожалуй, даже более мягкими на ощупь, чем его собственные, отчего Инар еле сдержался, чтобы не спросить язвительно, как же это удается спящему на земле да на сене наемнику. Бурная фантазия тут же нарисовала сидящего вечером около разведенного костра Ратха, на голове которого увязан узлом пучок с нанесенной на него кашицей из яиц, творога и меда или же как он собирает после боя цветочки, чтобы сделать отвар. Вдоволь натешившись с волосами, жрец сделал две аккуратные косы и вплел в них новые ленты. - Ну вот, теперь ты неотразим, здоровяк, - Инар поднялся с кровати, ловко уклонившись от потянувшихся было в его сторону здоровенных рук. – Отдыхай.