Жрец Шадара (Жрец-1)

- Г-г-господин мой! – громкий голос ворвался в мирный сон великого жреца Шадара, прогоняя невнятное полотно призрачных видений. Инар открыл глаза и, приподняв голову, глянул в сторону дверного проема. Как и ожидалось, там стояла Калиса в своем обычном рабочем платье и переднике. Ее каштановые с проседью волосы были собраны в пучок и укрыты платком. - Г-г-господин мой, к вам п-п-посетитель, - прислужница улыбнулась, обнажив крупные белые зубы, и заговорщицки подмигнула. Инар недоуменно нахмурился. - Кто? – ему было тепло и ужасно лениво, так что вылезать из кровати он был готов только по самому серьезному поводу. - А идите д-д-да п-п-посмотрите. Вы б-б-будете рады, - прислужница вновь коварно улыбнулась и тут же скрылась за тяжелой, закрывающей вход портьерой. Несколько раздраженный таким самовольством, жрец полежал еще с полминуты, стараясь вобрать весь уют, что дарили ему мягкая перина и теплое одеяло, впрок. Затем решительно выбрался из свитого за ночь кокона, набросил оказавшийся на тумбочке бирюзовый халат с тонкой белой окантовкой и, нетуго подпоясав его, направился к выходу из храма, мельком бросив взгляд на оставшегося мирно спать Ратха. Босые ноги мягко ступали по мраморным плитам, но совершенно не чувствовали холода. Пройдя в предрассветных сумерках под высоким и величественным сводом храма, Инар оказался на крыльце, лениво потянулся, хрустнув косточками и, прислонившись к излюбленной колонне, оглядел двор в поисках незваного гостя. Тот оказался у подножия ступеней, и стоял спиной к жрецу, облаченный в сверкающие в первых лучах молодого восходящего солнца доспехи, декорированные насыщенно-красным плащом с золотым подбоем. Сердце Инара ёкнуло и забилось чуть чаще от осознания того, что он знает, кто этот тайный посетитель. - Господин паладин Лорел Ловийский, - жрец расплылся в улыбке и прижался затылком к гладкому мрамору колонны. – Чем обязан? Застигнутый врасплох мужчина резко обернулся. Его плащ и мягкие светлые волосы взметнулись красивыми волнами. Несколько мгновений Лорел неподвижно стоял, глядя снизу вверх в глаза Инара, и во взгляде этом было столько трепета, обожания и терзаний, что жрец даже залюбовался. А затем произошло нечто совершенно неожиданное – ноги паладина в сверкающих доспехах подкосились, и он рухнул перед крыльцом на колени, вскинув руки навстречу жрецу. - Господин мой! – воскликнул Лорел, кусая губы. – Я пешком шел сюда от самых Ставских хребтов! Я сбил в кровь ноги, я не спал и не ел! Ветер бил меня в грудь! Вставший стеной ливень силился заставить остановиться! Но я шел! Я шел по зову сердца! Уловив набившие в свое время оскомину героико-трагические ноты, Инар позволил себе и вовсе прикрыть глаза. Он искренне жалел, что ради столь недостойного повода прервал сон. - Господин мой! С тех пор, как я покинул Вас, душа моя корчится в муках, а сердце истекает кровью! – голос Лорела стал громче и приобрел гораздо более мощный напор, будто он работал уже не на одного Инара, а на целое небольшое собрание. – Понял я, как был слеп! Как ошибался! Как отринул любовь, что была ниспослана мне самими богами! При упоминании богов жрец открыл глаза и нахмурил брови. Отчего-то слова напыщенного паладина показались ему оскорбительными для Пятерых. - Послушайте, Лорел… - начал он, отталкиваясь спиной от колонны. - Одно Ваше слово! – заголосил паладин пуще прежнего и принялся гротескно заламывать руки. – Одно Ваше слово либо поднимет меня из пепла, либо низвергнет в самые ужасные пучины! В Вашей власти моя судьба, моя жизнь и мое сердце! Жрец не столько услышал, сколько почувствовал спиной приближение Ратха. Он безмолвно вышел вслед за ним на крыльцо и сейчас – Инар не мог этого видеть, но знал так точно, словно стоял к орку лицом – сейчас наемник медленно выступал из полутьмы, словно гигантское хищное животное. Вот выплывает его клыкастая голова и мощная грудь, очерчиваются игрой тени и света рельефные мышцы на руках и ногах. Он останавливается в паре шагов за жрецом и складывает руки на груди. Молчит, но Инар чувствует насмешку и немой вопрос. - Вы выжгли мою душу, словно лесной пожар, вы затопили мое сознание, как бескрайний океан! – бушевал меж тем паладин, раскинув руки и раскачиваясь из стороны в сторону, словно был на борту попавшего в шторм корабля. – Я оскорбил Вас своим отказом! Я ранил Вас! Вас, того, чье имя я боготворю! Как мог я?! О, пади же кара на мою голову!!. - Ну, как скажешь… - пробормотал порядком утомленный возмутительной сценой жрец и обернулся к наемнику. – Ратх, друг мой, будь добр, спусти господина паладина с лестницы. - Г-г-господин мой! – глаза Лорела Ловийского изумленно округлились, а голос приобрел поразительное сходство с громким хриплым голосом Калисы. – П-п-просыпайтесь, г-г-господин мой! Беда! Жрец открыл глаза и заозирался по сторонам, еще не до конца распрощавшийся с казавшимся столь реальным сном и оттого не вполне понимающий, где находится и что происходит. Оказалось, что он вновь у себя в спальне, только без Ратха под боком, которого он еще с ночи отправил обратно в казармы. А прямо перед ним стоит растрепанная, тяжело дышащая и раскрасневшаяся от быстрого бега Калиса. Не решаясь подойти ближе, она лишь нервно заламывала пальцы. Губы прислужницы подрагивали, словно она пыталась что-то сказать, да все не могла решиться. - Война началась? – настороженно выдал жрец первое, что сейчас плотнее всего ассоциировалось у него с бедой. Не дожидаясь ответа, он откинул одеяло, быстро натянул легкие брюки для тренировок и уже потянулся к лежащей неподалеку тунике, но сказанные едва слышно, на выдохе слова прислужницы пришпилили его к месту. - Убийство, г-г-господин мой… В-в-военачальник наш… убит... - Когда? Как? Кем?! – Инар обернулся к Калисе с широко распахнутыми глазами. Он задавал эти вопросы почти неосознанно и прекрасно понимал одно – ответы на них уже не важны. Важен лишь результат. Убийство единственного человека, вразумившего близкого к помешательству короля, приведет к множеству неверных скоропалительных решений, бездумной ярости и рекам крови. К хаосу. Но самое страшное оказалось впереди. - Ратх убил его, г-г-господин мой… - с какой-то жалобной, извиняющейся интонацией произнесла Калиса и сокрушенно опустила голову. *** Удачно остановленная именем Пятерых почти у самого храма карета ехала бесконечно долго. Вроде и дома за окнами мелькали как обычно, но трясшемуся на жестком вытертом сидении Инару казалось, что дорога до замка длится целую вечность. Он пытался отвлечься от изматывающего душу ожидания, пытался сосредоточиться и хорошенько все обдумать, но не мог. В голове была звонкая пустота, заполняемая только какими-то отрывочными, совершенно не относящимися к делу воспоминаниями, порой даже детскими. А стоило невероятным усилием воли отогнать их, как начинал крутиться без перерыва голос Калисы, произносящий «Ратх убил его…», и становилось еще хуже. Сознание Инара внезапно откликнулось на боль, и изумленно опустив голову вниз, он обнаружил, что сам того не заметив, продавил ногтями кожу на ладони левой руки, и теперь из четырех наклонных ранок выступали капельки крови. Жрец завороженно уставился на них, но его отвлек внезапный порыв сильного ветра. Обернувшись в недоумении, он увидел, что карета уже остановилась перед замком, а возница терпеливо держит открытую перед ним дверь. Инар готов был бегом бежать в покои короля, но выйдя из кареты, сурово одернул себя, мысленно отвесив знатную пощечину. Самоконтроль! Эта мысль в его голове была озвучена резким, властным голосом мастера Итури. Необходимо было немедленно взять себя в руки и решать все возможные вопросы только на холодную голову. Не нужно быть провидцем, чтобы точно сказать – Калидар сейчас вне себя, а соответственно даже более опасен и непредсказуем, нежели обычно. Но если он, Инар, начнет пороть горячку, это ничем ему не поможет. Докопаться до истины и выручить Ратха - если и возможно, то только полностью себя контролируя. Не теряя времени, жрец быстро оглядел себя, оправив наспех наброшенные одежды, и тут же направился к главному входу, уже по дороге старательно выравнивая дыхание и надевая на лицо маску сдержанности. Едва поднявшись по лестнице, Инар напустил на себя и вовсе суровый вид и величаво подошел к одному из привратников. - Где я могу найти орка, схваченного по обвинению в убийстве военачальника Баски? Воин при виде великого жреца Шадара вытянулся в струнку: - Он находится в королевской темнице, господин великий жрец! - Немедленно сопроводи меня к нему! Пятеро в гневе и ярости. Они желают без промедления видеть глазами моими того, кто обвиняется в столь тяжком преступлении! Конечно же, ни один караульный не имел права отходить от дверей, ведущих в замок, но колокольная медь в голосе жреца, которую он мастерски умел добавлять при необходимости, всегда производила на простых шадарцев магическое воздействие. К тому же, лишившись половины гарнизона, король вынужден был пользоваться услугами довольно молодых и малоопытных воинов. Так и получилось, что оба привратника при его словах побледнели, и тот, к кому Инар обращался лично, нервно кивнул, торопливо передал свое копье товарищу и, пробормотав «Следуйте за мной», повел жреца в обход замка к небольшим окованным толстыми старыми листами железа дверям, ведущим в подземелья. Около дверей этих на крепкой старой скамейке сидел средних лет невозмутимый тюремный охранник, поглощенный чисткой и самозабвенным поеданием сушеной рыбы. Ему-то молодой воин и сдал жреца, с облегчением поспешив занять самовольно оставленный пост, в надежде, что его еще не хватились. - Господин великий жрец, - пробасил охранник, тяжело поднимаясь на ноги. – Какая честь для нас. - Где орк? – не теряя времени, холодно поинтересовался Инар, очень надеясь, что бьющие через край эмоции не выдадут его. – Я желаю немедленно видеть того, кого обвиняют в смерти славного военачальника Баски! - Следуйте за мной, господин мой. Тюремщик, кажется, совершенно не проникся прибытием столь важной персоны. Медленно развернувшись, он неторопливо перебирал ключи на объемной связке, ища нужный. - Поторапливайся, несчастный! - прорычал Инар. – Ты заставляешь ждать наместника богов! Тот и ухом не повел. С той же скоростью вытащил из кольца над входом заготовленный факел, зажег его, отпер дверь и кивнул жрецу, приглашая следовать за ним. По счастью, за все три года пребывания в Шадаре, Инару так и не довелось посетить королевскую темницу, но сейчас ему было вовсе не до осмотра сомнительных достопримечательностей. Полностью погруженный в прорабатывание всевозможных вариантов развития событий и их исхода, он едва замечал каменные, поросшие мхом стены, расстояние между которыми было так мало, что спускаться по лестнице можно было лишь выстроившись в цепочку. Ноги сами собой несли его по неровным выщербленным ступеням, а легкие усердно обрабатывали тяжелый, затхлый воздух. Откуда-то снизу раздался протяжный надрывный крик, и жрец замер, чувствуя, как холодеют руки, а сердце, напротив, начинает колотиться, как бешеное. Крик повторился, оборвавшись на терзающей душу высокой ноте, а затем сменился надрывным хохотом, и как ни убеждал себя Инар, что этот голос не похож на орочий, успокоения найти он не мог. - Не бойтесь, господин мой, - с легкой ноткой снисходительности пробасил тюремщик, по-своему интерпретировавший замешательство посетителя. – Никудашеньки им не вырваться, вот и голосят, кто от безысходности, а кто назло. - Веди живее! – мрачно откликнулся Инар и продолжил путь вслед за меланхолично пожавшим плечами охранником. Они спускались довольно долго, прежде чем начали появляться первые ответвления, но продолжили двигаться, уходя все глубже под землю. Миновав не менее трех этажей, тюремщик наконец-то свернул в один из боковых коридоров. Приподнял факел повыше и, громко топая по истертому множеством ног каменному полу, повел жреца вправо. Здесь, под давящей толщей земли, Инару почудилось, что дышать становится почти нечем, к тому же летнее тепло не проникало так глубоко вниз, и могильная сырость сомкнулась вокруг него, оставляя ощущение мерзкой липкости. Проведя жреца мимо нескольких, располагающихся по правую руку камер, тюремщик остановился напротив одной и вытянул руку с факелом, плеснувшим скупо неверный колеблющийся свет на то, что находилось за толстыми прутьями. Сдерживая страх и волнение, Инар вгляделся и увидел Ратха. Сердце болезненно сжалось от печальной и мрачной картины – орк стоял посреди камеры на полусгнившей соломе, ссутулившись и опустив голову. Его руки и ноги были закованы в огромные кандалы, попарно соединенные железными трубами так, чтобы не было никакой возможности для маневра, и прикованные цепями к потолку и полу. Все тело наемника было в свежих ссадинах, синяках и кровоподтеках, а на шее, будто у дворовой собаки, болталась затянутая петлей и оборванная на конце грязная веревка. Инар медленно вдохнул, стараясь побороть приступ жалости, замешанный на отчаянной ярости по отношению ко всем, кто мог принимать в этом участие, и быстро облизнул пересохшие губы. Он не знал, как заговорить с Ратхом так, чтобы тот неосторожным словом или жестом не выдал их связи и не погубил, возможно, единственную свою надежду на спасение, но прежде чем он сумел решить что-либо, охранник шагнул прямо к решетке и, пнув ее ногой, воскликнул: - Подними голову, урод! С тобой желает говорить великий жрец Шадара! Ратх вскинул голову и встретился взглядом с Инаром, который стараясь опередить любые необдуманные действия, округлил глаза и едва заметно отрицательно покачал головой. Он не питал особых надежд на то, что орк заметит его тайный жест, но тот вновь оказался гораздо умнее и внимательнее, чем жрец ожидал. Несколько мгновений он внимательно смотрел Инару в глаза, и тот чувствовал, что от этого полного безысходной ярости, мольбы и отчаяния взгляда в сердце будто впиваются стальные иглы, а сомнения в невиновности, если и были легкой призрачной тенью, рассеиваются без следа. Но вот орк со звоном переступил с ноги на ногу и понуро опустил голову, прерывая связь. Незаметно вытерев об одежду внезапно вспотевшие ладони, Инар медленно, не обращая внимания на протестующий окрик тюремщика, подошел к самым прутьям и обхватил их руками. Вися на цепях, Ратх тяжело и безнадежно взглянул на него исподлобья, и жрец с тоской понял, что его тайный жест наемник воспринял как отказ от какого-либо участия в его судьбе. - Господин великий жрец, - с опаской повторил попытку предостеречь тюремщик, делая шаг в его сторону. – Вы аккуратней. Он хоть и на цепях… - Боги охранят меня. Отойди! - сухо оборвал Инар, едва лишь скосив глаза, чтобы убедиться, что охранник отступил на почтительное расстояние, и вновь перевел взгляд на Ратха. – Говори, наемник, как все было? Ты действительно убил нашего военачальника? Орк протяжно выдохнул и отрицательно качнул головой. - Если это ложь, если ты невиновен, - горячо заговорил Инар, стискивая изящными пальцами прутья так, будто хотел разогнуть их, - я сделаю все, чтобы вытащить тебя отсюда, но мне нужно знать, что произошло. Расскажи мне. Ратх поднял на жреца недоверчивый взгляд, но глаза Инара говорили даже больше, чем его слова. Искра надежды озарила лицо орка, но тут же вновь угасла. Он прикусил верхнюю губу, тяжело вздохнул, повел глазами из стороны в сторону, будто искал подсказки, а затем вновь отрицательно качнул головой. - А Хархат сможет помочь? – с надеждой подсказал Инар. – Он знает что-то? Ратх кивнул. Дернулся всем телом, словно и правда надеялся разорвать огромные крепкие оковы. Жрец мимолетно поразился, где вообще тюремщики взяли такие внушительные цепи, а главное, такие широкие и толстые кандалы. Они легко спали бы с запястий любого, даже самого крупного мужчины, а весили столько, что притянули бы к земле даже силача из бродячего цирка. - Я найду его, - кивнул Инар и уже было развернулся к ковыряющемуся в зубах тюремщику, но задержался, прошептал. - Если мне не удастся отвести от тебя беду, я все равно буду рядом, и когда к тебе в камеру придет палач — смотри мне в глаза. Я смогу забрать часть твоей боли. Орк недоуменно моргнул, но жрец отвернулся от него и кинул повелительный взгляд на охранника: - Боги видели достаточно! Проводи меня наверх. - Жрец! – громовой голос раздавшийся откуда-то из глубин уходящего во тьму коридора, заставил Инара и охранника вздрогнуть. - От нелюди! – желчно сплюнул тюремщик и уже развернулся было к выходу, но жрец ухватил его за плечо, ведь он узнал этот голос. - Скажи мне, остальные орочьи наемники тоже тут? – недобро хмурясь, спросил он. - Жрец! Подойди! Говорить надо! – вновь донесся голос Хархата. - А где же им еще быть? Говорят, так за своего кинулись, еле удалось скрутить мерзавцев! - В чем же их обвиняют? – взгляд Инара буквально метал молнии, но тюремщик и тут устоял – развел руками и передернул широкими плечами. - Наверное, в том, что они той же орочьей породы. Оставишь их, так они зАмок расшибут на камни. - Проводи! – бросил жрец и сам не узнал своего голоса. Он понимал, что истинной целью его злобы является вовсе не этот человек, но внутри бушевала такая буря, что он едва находил силы ее сдерживать. - Как пожелаете… - все так же равнодушно пробормотал охранник и, приподняв повыше факел, чтобы освещал путь и жрецу, зашагал вглубь коридора. Ступая по неровным, выщербленным камням пола, они миновали еще около пяти камер, прежде чем охранник остановился и, вставив факел в кольцо на стене, отошел в сторонку, давая мрачному жрецу возможность пообщаться с заключенными. Оказалось, что орки сидят в двух соседних камерах, прикованные к стенам по рукам и ногам и на них тоже красуются выкованные точно по размеру неподъемные кандалы, а мощные тела все в синяках и кровоподтеках. - Инаррр! – Хархат, который оказался ближе к жрецу, оскалился, во всей красе демонстрируя свои острые зубы, и дернулся к решетке, гремя цепями. - Шшшааа! – к огромному своему сожалению, Инар не успел выучить орочий язык в достаточной мере для того, чтобы быстро объяснить вспыльчивому наемнику, что им следует быть скрытными, и емкое орочье «Прекрати!» оказалось единственным, что пришло ему в голову. - Это ты мне?! – взревел Хархат, который в отличие от Ратха оказался в критической ситуации гораздо менее сообразительным, чутким и покладистым. – Да я тебя голыми… - А ну пасть заткнул! – заорал на него тюремщик, оберегая честь высокого гостя, в то же время из соседней камеры послышался столь же громкий голос Оргра, который рыкнул что-то на орочьем. Хархат всхрапнул, как разъяренный конь, повел головой из стороны в сторону, глядя яростно и ненавидяще, но не произнес больше ни слова, хоть и стоял, напрягшись всем телом, так что могучие мышцы перекатывались под гладкой кожей. - Говори, как есть, перед ликом великих богов! – торжественно и мрачно провозгласил Инар, старательно делая знаки орку глазами. - Гляди-ка, у ка-лхас глазик дергается! – издевательски улыбнулся наемник. – Говорю, как есть, перед ликом незнакомых и ненужных мне богов. Тюремщик шагнул было вперед, но Инар жестом остановил его. - Если твой друг невиновен, Пятеро не дадут ему пропасть, - многозначительно промолвил он, надеясь, что хоть это обещание отрезвит Хархата и заставит его поработать головой. - Невиновен! – рявкнул орк и вновь оскалился, натягивая цепи. – Он по нужде отошел. Возвращался - споткнулся о труп того старика. Еще до рассвета. Он схватил его - проверить. Думал, пьян или ррранен. Но старик мертв. А тут люди. Крррик подняли. Там у казарм все было. И солдаты набежали и мы. Люди нападали на Ррратх. Били. Мы дрались, но не убивали. Орк сделал паузу, перевел сбившееся дыхание и облизнулся. - Мы зррря не убивали… Могли бы уйти, - произнес он мрачно и глухо, будто бы полностью уйдя в свои мысли, но затем чайного цвета глаза вновь обратились к Инару. – Они сковали нас. Как скотов гнали палками через твой город, жрец! Вот ваша благодарность за все, что сделали! Вот она! Хархат вновь изо всех сил натянул цепи, а затем ударил локтями в каменную стену. Инар гулко сглотнул. - Ты… - он кашлянул, стараясь выиграть время и придать своему голосу более властную интонацию. – Ты видел, что Ратх не убивал Баску? Лицо орка стало злым и одновременно каким-то безумным. Губы растянулись в полуулыбке-полуоскале, глаза гротескно округлились. - Нет, ка-лхас, - он попытался развести руками, насколько ему позволили цепи, – я не видел. Но и ты, и я, и твои, и мои боги знаем, что это так! Инар сжал губы и глубоко вдохнул. Даже если бы орк видел, что его собрат невиновен, вряд ли король обратил бы внимание на столь сомнительное свидетельство, но сейчас у жреца не осталось даже этой соломинки. - Хорошо продумали… - с горькой усмешкой промолвил меж тем Хархат, тяжело облокачиваясь спиной о холодную, покрытую плесенью и мхом стену. – Хорошо подготовились… Он громыхнул цепями на руках и умолк, пристально глядя на жреца так, словно тот лично был повинен во всех их бедах. Инару же в голову пришла одна мысль, которая взволновала его и дала хоть какую-то зацепку. - Ты говоришь, что вас там же заковали в эти кандалы? – недоверчиво переспросил он. - Ты вррроде не глух, жрец! – зло выплюнул Хархат. - Я понял тебя, - кивнул Инар и поспешно перешел к следующей камере, где был прикован Оргр. - Инаррр, - с надеждой подался вперед орк, едва завидев жреца. – На Ррратх нет вина. - Я все разузнаю, - кивнул Инар. – Скажи, это правда, что у тех, кто схватил вас, были с собой эти кандалы? - Да, - закивал орк. - Держитесь… – одними губами произнес жрец и обернулся к стоящему, как тень, за спиной тюремщику. – Веди меня обратно, я узнал все, что хотел. *** Господин всеблагой правитель Шадара оказался в личных покоях, куда Инар допущен не был. Ему ничего не оставалось, кроме как, истово молиться всем Пятерым, да пытаться справиться с подступающими приступами паники, сиротливо ожидая средь придворных, когда Калидар появится в коридоре. Он весь извелся, не находя себе места и не в силах выкинуть из головы мрачные образы пленных орков в подземелье. И когда двери наконец-то распахнулись, и король быстрой решительной походкой вышел из своих покоев, жрец буквально бросился к нему, попирая все правила приличия. - Господин всеблагой правитель Шадара! – воскликнул он, стараясь на лету определить по внешнему виду короля, в какой степени ярости тот находится, и к своему огромному удивлению обнаружил, что Калидар кажется собранным и в то же время умиротворенным, как человек, окрыленный некой идеей и полностью отринувший всякие сомнения. Странно было не наблюдать на округлом, румяном, обрамленном аккуратно подстриженной бородой лице даже тени печали, скорби или хотя бы злости в связи с безвременной потерей одного из самых верных своих людей. - Да, господин великий жрец, - легко отозвался король, впрочем, не сбавив шага и даже не удосужившись повернуть голову. - Господин всеблагой правитель Шадара, я услышал ужасную скорбную весть о гибели нашего доблестного военачальника Баски, - издалека начал Инар, душу которого выжигал страх и бессильная ярость от того, что ситуация в который раз полностью находилась в руках человека, не способного здраво мыслить и не желающего слушать никого, кроме себя самого. - Не о гибели. Об убийстве, - начиная спускаться по лестнице, поправил король. – Но это ничего. Они ответят. Они все ответят. - Об этом я и хотел поговорить с вами, господин мой! Я знаю, что в убийстве обвинили орка, но это абсурдно! Он был одним из тех, кто принес нам вести о том, что крестьянский бунт разыграли малодарцы, он защищал нас, равно как и его друзья. Кто-то оклеветал их, господин мой! Кто-то пытается отвлечь нас, причем, крайне топорно и безыскусно. Мы должны найти настоящего убийцу. - Господин великий жрец, - король наконец-то соблаговолил остановиться, а затем, взглянув на высокого статного Инара, поднялся на пару ступеней вверх и остался так, глядя на него сверху вниз, - порой мне начинает казаться, что вы находите особое удовольствие в том, чтобы перечить мне, а также отрицать и переворачивать с ног на голову очевидные вещи. Я давно пытался понять, является ли это принципиальной вашей позицией или же происходит от общей испорченности натуры. Но сегодня, сегодня вы превзошли себя. Убит мой преданный военачальник, моя правая рука, мой щит и меч, всю душу вложивший в служение мне и Шадару. Его убийца схвачен прямо над его еще не остывшим телом. Как же у вас язык поворачивается говорить мне о его невиновности? - Господин мой всеблагой правитель Шадара, - Инару казалось, что он не сможет склонить голову перед этим человеком, иначе его шея переломится, но все же сделал это, принимая самую смиренную позу и понижая голос, чтобы ничем не раздражать короля, - я как и вы, всем сердцем скорблю о нашем славном военачальнике, жизнь которого была оборвана чьим-то злым умыслом. И эта скорбь, эта ярость, они-то и привели меня к вам, заставили говорить. Я не смогу успокоиться, равно как и Баска не найдет успокоения и пути к чертогам Пятерых, если его убийца, его настоящий убийца, будет гулять на свободе, если смерть эта останется неотмщенной. - Я отомщу, уж поверь мне, - карие глаза короля зло сузились, и, развернувшись, он вновь зашагал вниз. - Господин мой! - Инар бросился следом, отодвигая локтями слишком настырных придворных. – Прошу вас, просто выслушайте меня. У Ратха не было причин убивать Баску. Более того, как я уже говорил, он и его друзья столько сделали для нас… - Для отвода глаз! – перебил Калидар. - Для отвода глаз защитить меня и артефакт? Для отвода глаз убить малодарцев и принести их головы, чтобы мы знали, с кем воюем? – воскликнул жрец. - Возможно, малодарцы, оценив их силу, заплатили больше, чем мы. - Мы им не платим! – стараясь не сорваться на крик, возразил Инар. - Тем более! – рявкнул Калидар в ответ и, миновав лестницу, направился к залу совещаний. – Какой же им прок тогда служить нам? - Их оклеветали, господин мой, - умоляюще произнес Инар, не отставая от правителя Шадара. – Я уверен в этом. Возьмите хоть кандалы! Их готовыми принесли с собой, они совсем новые и идеально подошли трем оркам. Откуда же они взялись заранее, если не по заказу человека, который знал, что они пригодятся! - И молодец! – все больше распалялся Калидар. – Молодец тот человек, что заранее чувствовал в них угрозу! - Неужели вы не видите, что кто-то хочет толкнуть нас к необдуманным действиям на пороге войны? Кто-то руководит всем этим, дергает за ниточки, не показывая своего истинного лица, словно в кукольном театре. - И я узнаю, кто это, - с мрачным, холодным удовлетворением промолвил Калидар. – В полдень я отправлюсь в темницу вместе со своим палачом, и тот развяжет язык столь трепетно оберегаемому тобой орку. - Прошу вас, позвольте мне доказать! Я найду, найду доказательства, господин мой! – в отчаянии воскликнул Инар. Король Калидар остановился так резко, что жрец едва не налетел на него, и медленно обернулся. - Делай что хочешь, но в полдень я спущусь в темницу с палачом. *** Покинув замок, Инар истребовал себе карету и тут же велел как можно скорее доставить его в казармы, где надеялся найти непосредственных свидетелей произошедшего. Когда захлопнулась с гулким стуком дверца и возница погнал пару холеных лошадей, жрец до боли закусил палец, всеми силами стараясь сдержать рвущийся наружу гнев. Никогда в жизни он не был свидетелем столь чудовищной и непосредственно его коснувшейся несправедливости, никогда еще не чувствовал себя загнанным в такую ловушку. Инару хотелось кричать, крушить и ломать. Призывать богов, чтобы они обрушили на голову проклятого правителя Шадара горы. Он был вне себя от злости, но самым ужасным было то, что злость эта была замешена на смертельном, леденящем душу страхе. От его успеха в расследовании зависела жизнь Ратха, а может и его товарищей, и страх потерпеть неудачу, подвести дорогое ему существо и не суметь спасти его вытягивал из Инара силы, лишал его уверенности, душил. Из последних сил стараясь не поддаваться панике, жрец с усилием разжал зубы, отпуская истерзанный палец, провел пару минут в дыхательных упражнениях, а затем полностью сосредоточился на составлении плана дальнейших действий. К сожалению, он оказался более чем прост – расспросить свидетелей, наведаться к городскому лекарю, у которого все еще находилось тело военачальника, и найти кузнеца, который выковал кандалы, чтобы разузнать о предусмотрительном заказчике. Оказавшись на территории казарм, Инар потратил много драгоценного времени, выискивая тех караульных, что брали орков под стражу. В кое-то веки ни его высокий сан, ни требования, ни угрозы гневом Пятерых никак не помогали. Жреца расположили в одном из караульных помещений, куда раз в некоторое время сгоняли каких-то солдат и людей в штатском, но каждый раз оказывалось, что эти люди ничегошеньки не видели или видели, но о-о-очень издали и уж точно никак, никаким боком в этой драматичной истории не участвовали. В конечном итоге, в казарме удалось отловить лишь трех молодых воинов, подтвердивших свое участие в аресте орков. Инар серьезно подозревал, что им либо ума не хватило отбрехаться, как остальным, либо на них надавило руководство, нуждающееся в козлах отпущения. Как бы то ни было, на данный момент эти трое были единственной надеждой жреца хоть как-то прояснить ситуацию, так что он попросил командира десяты оставить их наедине. Окинув воинов таким взглядом, что молодые люди побледнели и принялись отводить глаза, будто им было трудно смотреть на нестерпимо яркий свет, Инар вздернул подбородок и принялся прохаживаться перед ними, заложив руки за спину. - Итак, - сурово начал он. – Мне доложили, что вы участвовали в аресте троих орков. Я хочу знать, что именно вы видели. - Ну… Эээ… - Аааа… Толпа и крики… - Много народу… - И наши там… А орки тут вот… - Сначала один… - Но потом-то три! - Огромные! - А тот кричит: «Убили! Убили!» - И там много из казарм народу, а они как давай сопротивляться! - Словно звери!.. - … а я ему: «Кого убили-то?» А он мне… - Думали, не справимся! - Хорошо, оружие было! - … военачальника нашего! Воины тараторили одновременно, краснея и бледнея под пристальным жестким взглядом жреца. В этой какофонии звуков сложно было что-либо понять, но общая картина вырисовывалась совершенно неутешительная. - Стоп! – оборвал Инар гневно. – Тишина! Теперь по порядку. Видел ли кто-то из вас, как Ратх убивал господина военачальника? Воины отрицательно замотали головами. - А кто видел? Кто поднял тревогу? – с колокольной медью в голосе напирал жрец. Молодые люди несмело переглядывались и пожимали плечами, не имея возможности внятно ответить на вопрос. - Да там суматоха такая была… - неуверенно начал один, видимо, решивший, что лучше ответить хоть что-то, чем молчать. – Горожане, воины из казарм… Мы когда прибежали, уже ничего понять нельзя было… - Великолепно! – мрачно произнес жрец. – А кто принес кандалы, в которые орков заковали? Это вы видели? - Ээээ… - Да нееее…. - Они там просто как-то были и все… - Просто как-то были? – Инар глубоко вдохнул, чувствуя, что начинает терять самообладание. – Откуда же, по-вашему, они взялись? - Так из тюремного хранилища, понятно дело… - негромко произнес один из солдат, и в его интонации Инар уловил тонкую нотку превосходства человека военного над далеким от мирских дел и посему совершенно непонятливым жрецом. Будь у него больше времени, Инар вновь попытался бы заставить командиров десят найти ему более полезных свидетелей, но песок неумолимо быстро сыпался из чаши часов, отсчитывающих время, отпущенное Ратху. - Скажите, ребята, - жрец заставил себя расслабиться и принять менее угрожающий вид, - вы ведь с орками в одной казарме жили, так? Солдаты дружно закивали. - Общались с ними? Снова утвердительные кивки. - И что, думаете, они и правда могли быть к этому причастны? Думаете, был смысл Ратху убивать Баску? - Так звери же… - после непродолжительного молчания выдал самый разговорчивый воин, не пропустивший не единого вопроса жреца, и остальные согласно закивали. – Кто знает, что у них на уме-то… Из казарм Инар, вновь воспользовавшись услугами все того же, одолженного из замка возницы, отправился прямиком к городскому лекарю. После обмена приветствиями, пожилой седоволосый мужчина сопроводил Инара в холодный погреб и остановился рядом, держа факел так, чтобы жрец мог рассмотреть тело. После безумного, кажущегося бесконечно долгим утра, Инар только глядя на бледную старческую кожу и заострившиеся черты лица, осознал в полной мере тот факт, что Баска мертв. Осознал не с точки зрения значимости для государства, не с точки зрения справедливости для Ратха. В холодном каменном подвале в неверном свете факела, он увидел старика, который всю свою жизнь отдал служению Шадару, а кто-то отнял последние его годы безжалостно и хладнокровно, будто свечу задул. - Отчего он умер? – не решаясь притронуться к телу, тихо спросил Инар. - Я полагаю, от удара тяжелым острым предметом по голове, господин великий жрец, - в тон ему ответил лекарь. – Вот сюда, в височную область. Думаю, это был камень. Военачальник умер мгновенно. Никаких других повреждений на теле я не обнаружил. - Значит, он не мучился… - прошептал жрец, обходя стол и глядя на промытую уже смертельную рану. – Это хорошо. В памяти встал полный боли, затуманенный взгляд несчастной рабыни со сломанной шеей. Инар не был сторонником одних лишь переговоров, он отлично понимал, что мир жесток и признавал разные способы решения сложных ситуаций, но никогда не понимал стремления некоторых людей намеренно причинять другим боль, заставлять мучиться и страдать сверх меры и необходимости. Из задумчивого состояния жреца вывел лекарь, шумно вздохнувший и переместивший факел из одной руки в другую. - Пустили нелюдь в город… - пробормотал он зло. Инар почувствовал, как кровь приливает к щекам, а стук сердца вновь начинает ускорять свой бег. Кто бы ни задумал эту подлость, он знал, что делает – судя по реакции простых шадарцев, орков в городе побаивались, и теперь это опасение с чьей-то легкой руки вспыхнуло в настоящий пожар ненависти. Зачем разбираться и докапываться до истины – непохожие на людей иноземцы слишком хорошо подходили на роль безжалостных преступников. Даже орудие убийства – простой камень, как нельзя подходило к общей картине, придавая наемникам черты полудиких зверей. - А зачем бы им это? – решил поинтересоваться Инар. Он предполагал, каким будет ответ, но решил сделать картину происходящего в головах у горожан еще яснее для себя. - Ну… - лекарь дернул плечом. – Известно зачем. Малодарцы наняли. А мы их как своих привечали... - А ты знаешь, что один из них спас мне жизнь на церемонии, а двое других принесли головы малодарцев из похода и тем самым раскрыли нам глаза на то, с кем бы боремся? – жрец зло прищурился. - Так это… - лекарь сконфуженно склонил голову. – Наемники они, все же за деньги могут. Может, их после перекупили. Да и вообще, кто их, зверей, разберет… - Быстро же забывается в Шадаре добро, - холодно промолвил Инар. Он еще раз печально посмотрел на тело Баски и, опустив голову, прочитал над ним молитву Пятерым об упокоении, а затем с тяжелым сердцем покинул лекарский подвал и отправился на поиски интересующего его кузнеца. Жрец никогда не задавался вопросом, сколько их в Шадаре. Оказалось, что кузнецов всего пятеро. Вроде бы не так много, но время стремительно ускользало, словно песок сквозь пальцы. Инар велел вознице доставить его к ближайшему мастеру как можно скорее и, забравшись в карету, прижался спиной к спинке сидения и сдавил пальцами виски. До полудня оставалось не более пары часов, а он ни на шаг не продвинулся к своей цели, лишь еще раз убедился в простом и холодном расчете того, кто на самом деле стоял за убийством военачальника. Жрец очень рассчитывал на то, что беседа с кузнецом даст ему хоть какую-то зацепку, а может и укажет на кого-то конкретного, но тут ему в голову пришла пугающая мысль о том, что заказчик мог быть настолько осторожен, что поручил работу какому-нибудь мастеру из глубинки. Точно зная дату готовящегося убийства и располагая временем это было легко сделать, а вот найти кузнеца в этом случае будет совершенно невозможно. Трудно даже представить, сколько представителей этого необходимого ремесла живет в деревнях на всей прилежащей территории! - Боги мои, боги! – простонал Инар, устремляя тревожный взгляд на скрытое потолком кареты небо. – Молю вас, не допустите того, чтобы невиновные пострадали! Дайте мне сил, поделитесь мудростью, чтобы я сумел найти того, кто лишил жизни военачальника Баску! Молю вас, молю… Голос жреца становился все тише, глаза закрылись, и он полностью погрузился в безмолвную, полную жара и надежды молитву. Однако ж, Пятеро не спешили вмешиваться в дела людские. Инар объехал уже четырех кузнецов, но все они, благоговея перед высоким гостем, при всем желании ничем не смогли ему помочь, уверяя, что не получали такого заказа. Глядя в их полные трепета перед высшими силами глаза, жрец не сомневался в истинности признаний. Все-таки вера в Пятерых, несмотря на пренебрежительное отношение к ней короля, была очень сильна в Шадаре, так что Инару трудно было представить себе человека, способного солгать под страхом божественного гнева, могущего пасть не только на голову солгавшего, но и на всю его семью. Почти потерявший надежду жрец, кусая губы и заламывая изящные пальцы до боли, вновь вернулся к карете и, велев отвезти его по последнему оставшемуся адресу, уже не находил в себе сил молиться. С ненавистью глядя на меняющийся за окном пейзаж, на мирно занимающихся своими делами шадарцев, на пронзительно голубое небо, он первый раз всерьез задумался о том, что он будет делать, если к полудню так и не сможет предоставить Калидару доказательства невиновности Ратха. Выбравшись из кареты около небольшого дома, первый этаж которого занимала кузня, жрец решительным шагом направился к вынырнувшему из дверей молодому человеку с ведром воды в руках. - Эй ты! – окликнул его Инар. – Где кузнец? Мальчишка оглянулся, изумленно округлил глаза и поставил ведро на землю, плеснув водой себе под ноги. - Господин великий жрец… - начал он, склоняясь. - Некогда! – оборвал Инар, подходя едва не вплотную. – Где кузнец, что работает в этой кузне? - Он… Он… Уехал он, господин великий жрец. Вчера только... - Куда? Когда вернется? - Так это... к тетке на юг... - молодой человек явно был растерян и напуган пристальным вниманием столь значимой в Шадаре персоны. - Скоро так отправился... Вещи взял. На пару недель вроде. - А скажи, - жрец украдкой перевел сбившееся дыхание, - не было ли у него до отъезда заказа на огромные кандалы? - Был, господин великий жрец... - мальчишка совсем стушевался и под разгорающимся взглядом Инара вжал голову в плечи. - То есть он выковал на заказ кандалы, а затем собрал вещи и поспешно уехал к тетке на юг? - жрец жестко усмехнулся. - Какое дивное совпадение... Недели на две... Скажи мне, ты видел того, кто заказал их? Инар больше не волновался, потому что надежда покинула его, растерявшись вся до крупицы. - Нет, господин великий жрец... - юноша побледнел. - Видел лишь, как он ковал их. Да и то мельком. Он погнал меня сразу. Сказал, чтобы шел домашними делами заниматься... - И конечно же, он не упоминал имени того, кто заплатил за изделие? - Инар глубоко вдохнул и поднял глаза к небу, по которому с запада постепенно наплывали серые, мрачные тучи. - Нет, господин мой... Он не говорил, а я... я не спрашивал. Что такого-то, кандалы большие? Время истекло. Все, что мог успеть сделать Инар - это сгрести мальчишку в охапку и мчаться в замок, чтобы предстать пред светлы очи короля Калидара с ворохом догадок и основанных на них умозаключений. С ворохом, от которого правитель Шадара легко и безжалостно отмахнется, прежде чем спуститься в подземелье с палачом.