Жрец Шадара (Жрец-1)

- Боги мои, боги!.. Не для себя прошу… Для невиновного… Явите свою милость… Спасите их жизни… - карета тряслась по брусчатке главной площади в направлении замка, а жрец, сложив перед лицом ладони, без умолку бормотал молитвы. За время пути, что он проделал с подмастерьем от последней кузни до замка, душа его металась от истинной непоколебимой веры в то, что справедливость свершится, до черной меланхолии и убежденности в том, что мир погряз в хаосе, и боги отвернулись от его проклятых обитателей. Мальчишка, как узнал, что едет на аудиенцию к королю, окончательно спал с лица и похоже тоже молился, но лишь о сохранности своей головы. Инар не обращал никакого внимания на его присутствие, полностью поглощенный собственными переживаниями. Когда карета остановилась перед дверями замка и жрец со своим свидетелем выбрались наружу, сердце Инара едва не выпрыгнуло из груди – несмотря на то, что время до полудня еще оставалось, Калидар уже вышел из дверей на крыльцо в сопровождении придворных, охраны и королевского палача. - Господин всеблагой правитель Шадара! – воскликнул жрец, привлекая к себе внимание. Цепко ухватив подмастерье кузнеца за руку, он потащил его, еле передвигающего от страха ноги, прямиком к королю. - Господин великий жрец, - ухмыльнулся Калидар, щурясь на полуденное солнце. - Нашли неоспоримые доказательства? - Да, господин мой, - Инар все силы приложил, чтобы умерить пыл и сбавить тон. - Я нашел их. Прошу вас лишь выслушать меня. - Что ж, поведайте нам всё, - Калидар развернулся к жрецу и, сложив мощные руки на груди, милостиво кивнул. Он даже изобразил на лице нечто вроде вежливого внимания, но в голосе всеблагого правителя сквозила такая неприкрытая насмешка, что даже окружившие его придворные позволили себе несколько плохо скрытых улыбочек. С такими заносчивыми и взбалмошными людьми, как Калидар, имело смысл разговаривать один на один, чтобы чья-то неосторожная реплика или же косой взгляд не разбудили и так едва дремлющее желание сделать все наперекор. Инар окатил пару самых несдержанных придворных ледяным взглядом, а затем, смягчив его, перевел на короля. - Господин всеблагой правитель Шадара, - усилием воли он загнал все бушующие, раздирающие его на части эмоции вглубь, так, чтобы выглядеть спокойным и убедительным, - уделите мне толику вашего драгоценного времени, и я поведаю вам то, что сумел выяснить. Смею ли я просить Вас о разговоре наедине? Он слишком важен, и мне не хотелось бы, чтобы он достиг посторонних ушей. Калидар скривил округлое румяное лицо, но, поразмыслив, согласно кивнул и взмахнул рукою, отсылая сопровождающих прочь. Инар огляделся по сторонам, убеждаясь в том, что все отошли на достаточное расстояние, и вновь склонился к королю. - Господин мой, думаю, и сам знает, как неспокойно в последнее время в Шадаре. Коварные малодарцы вновь хотят занять эти земли и, боюсь, кое-кому из шадарцев эта идея пришлась по душе. Кто-то поддерживает их, помогает. И этот кто-то немало знает обо всем, что творится при дворе, господин мой. Уверен, что без поддержки жители гор вряд ли сумели бы так хорошо скоординировать свои действия... - Ближе к делу, жрец! – без всякого уважения оборвал Калидар. – Это я знаю и без тебя. Я не младенец и уж точно более твоего сведущ в военном деле. - Разумеется, господин мой, - поклонился Инар. - Смею напомнить, что впервые мы узнали о малодарцах от орков, которые принесли их головы из похода на якобы взбунтовавшиеся земли. Думаю, тогда-то они и обратили на себя внимание этого предателя. Ведь если бы не их неопровержимые доказательства, мы еще длительное время пребывали бы в неведении относительно нашего истинного врага, позволяя малодарцам действовать тайно и оттого еще более успешно. В то же время, этому человеку, конечно же остававшемуся в Шадаре, стало известно и о провале миссии по похищению святыни Пятерых. И вновь важнейшая роль в этом событии принадлежит одному из орков. Возможно, именно тогда предатель и отправился в кузницу, заранее спланировав, как оклевещет их, осознав всю исходящую от орков опасность и решив убрать с дороги серьезную помеху. Вот этот молодой человек — подмастерье кузнеца, в кузнице которого несколько дней назад были на заказ выкованы кандалы. Господин мой, позвольте ему рассказать о том, что он знает. Тяжелый взгляд короля уперся в юношу, и тот задрожал, как осиновый лист на ветру, нервно теребя полу потрепанной туники. - Говори же, - велел Калидар, но в его непроницаемых карих глазах Инар, к своему ужасу, не заметил и искры интереса. Как и ранним утром, король выглядел человеком, заранее все для себя решившим. - Господин великий правитель Шадара, - не смея поднять глаз, заговорил подмастерье, - мой наставник в кузнечном ремесле два дня тому назад получил от кого-то заказ на кандалы. Большие такие. Не как на человека... Увы, я не ведаю, кто просил их изготовить. Но наставник мой делал их втайне ото всех и никому не показывал. - Как же ты узнал об этом? - усмехнулся Калидар, вновь скрестив руки на груди. - Случайно, господин мой! - подмастерье вспыхнул так, словно его уличили в каком-то ужасном преступлении. - Пришел помогать как всегда, а кузнец погнал меня прочь и сказал, чтобы в ближайшие дни не являлся в кузню, а работал по дому. - Ну и скажи же мне, жрец, - Калидар перевел взгляд на Инара, - отчего столь важный свидетель, как этот твой кузнец, не предстал сейчас пред мои очи? И почему вместо него драгоценное время короля отнимает этот жалкий подмастерье? Мальчишка вздрогнул всем телом и склонился еще ниже, но сам жрец остался внешне совершенно спокоен. - Дело в том, господин мой, что кузнец этот знал за собой вину, никак не иначе, ибо отдав выполненный заказ, он спешно уехал к неким родственникам, бросив свою кузницу, - Инар очень надеялся, что этот факт покажется королю подозрительным, но тот лишь вновь ухмыльнулся каким-то своим мыслям. - А кто может подтвердить слова этого щенка? - Никто, господин мой, - вынужден был признать жрец. - Он один видел работу кузнеца. - Надо же... Какая печаль, - Калидар гротескно скривил губы, будто вот-вот готов был разрыдаться, а затем положил тяжелую руку на плечо Инара и с силой сдавил его, притягивая к себе. - Знал ли ты, жрец, что у меня есть специальная служба? Служба соглядатаев и слухачей. Толпы мелких мерзавцев, что за звонкую монету готовы бегать по всему городу. Они видят, слышат, запоминают. Они везде. Разумеется, жрец знал об этой тайной службе от самого ее начальника Бастана, но лишь отрицательно покачал головой, не желая выдавать свою осведомленность. - Конечно нет, откуда тебе знать, - довольно кивнул король. - Так вот, эта самая служба донесла мне, что преступлению орка было аж три случайных свидетеля из их числа. - В столь ранний час и около казарм? - выпалил Инар, которого словно волной горячего пара обдало. - Господин мой... - Довольно! - громыхнул Калидар, разжимая руку и отталкивая жреца от себя. - Я говорил с ними. Они видели все! Я дал тебе время лишь затем, чтобы посмотреть, как же ты поведешь себя, жрец. Берегись! Еще немного - и я всерьез решу, что ты заодно с этими дикими зелеными тварями, а то и с малодарцами. Правитель Шадара обернулся к замершим в отдалении придворным, выровнял сбившееся от накатившего приступа ярости дыхание, пригладил волосы и, вновь обернувшись к Инару, склонился в глумливом поклоне. - А теперь, с позволения господина великого жреца, мы с палачом спустимся в подземелье и послушаем, что споет нам убийца моего верного Баски. Инар стоял ни жив ни мертв. Насколько он успел понять из разговоров с Бастаном, соглядатаи подчинялись ему целиком и полностью, вплоть до того, что лишь сам советник решал, что королю знать, а что нет. Неужели он был в курсе совершенного преступления или хуже того - был в нем замешан?! Мысли закрутились в голове жреца ярким хороводом. Словно маленькие кусочки головоломки, вставали перед ним воспоминания: Бастан опасается решений короля, так как они далеки от политики и продиктованы больше его вспыльчивой натурой, он уверен, что Калидар ведет свой народ в бездну... Бастан косвенно намекает, что у короля много страшных тайн, за которые его можно ненавидеть и презирать... Бастан поддерживает мир с малодарцами... Бастан настаивает, чтобы он, Инар, подыграл ему, солгав относительно воли богов, и разочаровывается, когда это не удается... Бастан в курсе всего, он в самом центре политической интриги. «Вы – человек веры, я – холодного расчета. Когда придет мой последний час, я о многом буду жалеть, но я буду совершенно уверен, что сделал все от меня зависящее, чтобы достичь того блага, в которое верил». Может ли быть так, что то благо, в которое верит Бастан — государственный переворот с целью свержения власти? А если это так, то и жертва выбрана не случайно. Почему бы не отомстить слишком зарвавшемуся жрецу, оклеветав и отдав в руки палача того, кто ему дорог? Того, кого предпочли ему?.. Судорожно вздохнув, Инар бросился следом за прилично удалившейся процессией в составе короля, палача, писца и четырех охранников. Один из воинов преградил ему дорогу, но Калидар лишь рукой махнул: - Если господину великому жрецу охота увидеть, как льется кровь преступника, и слышать, как он расскажет нам обо всех планах своего хозяина, пусть идет. С каждой секундой, что жрец двигался за королевской свитой, его внезапно вспыхнувшая догадка все укреплялась в сознании, находя новые и новые подтверждения. Фразы советника, казавшиеся в свое время незначительными или же загадочными, теперь принимали совсем иной, зловещий смысл. Инар желал немедленно рассказать о своих подозрениях Калидару, предупредить его, но с отчаянием понимал, что в данный момент лишь навлечет еще больший гнев правителя и вместо того, чтобы помочь оркам, вполне может оказаться рядом с ними за решеткой. Никогда еще он не чувствовал себя столь беспомощным. Пока они шли к дверям тюрьмы, жрец все еще пытался придумать хоть что-то, что могло бы переубедить короля, и молил богов, чтобы они послали знак. Но вот тюремщик зажег свой факел и раздал факелы охранникам, пропустил их небольшую процессию внутрь, и двери за ними захлопнулись. Этот гулкий, мрачный звук подействовал на Инара словно отрезвляющая пощечина и расставил все по своим местам. Он может сейчас сколь угодно долго выдумывать новые речи с убедительными доводами, может сколько угодно сильно винить и ненавидеть себя за то, что не был достаточно настойчив и не выпроводил орков раньше – все это не имеет никакого смысла. Нужно оставить то поле боя, на котором Инар был силен, но, увы, проиграл, и перейти туда, где он еще может атаковать короля Калидара. Это путь не красивых, верных слов, но путь коварства, обмана и, если потребуется, грубой силы. Жрец все еще не представлял, как посмотрит сейчас в глаза Ратха, как сможет выдержать угасающую надежду и сменяющее ее понимание того, что никто не придет ему на помощь. Эта мысль заставляла его сердце рваться от боли, доводила до отчаяния. Наверное, оно-то и толкнуло его к самому краю и, памятуя свою первую встречу с Ратхом и его чудесное возвращение живым из окружения малодарцев, жрец взмолился мысленно: «О, великая Тьма! Ты откликнулась раз, подарив мне Ратха. Ты откликнулась вновь, охранив его в окружении врага. Молю тебя, о, великая Тьма, дай Ратху сил! Помоги пережить то, что неотвратимо. А мне… мне дай один-единственный шанс, пусть самый маленький и рискованный. Уж я не упущу его...» Холод сковал сердце Инара, усмирив страх и отчаяние, придав ему сил и решимости. Он не услышал ответа, но с восторгом ощутил то, чего не чувствовал уже очень давно – присутствие божественной силы. Столь близкое и явное, что его нельзя было при всем желании истолковать как плод воображения. Перестав переживать, Инар принялся внимательно смотреть по сторонам, запоминая каждую мелочь так, будто готовил побег. Он и сам не знал, чем эти знания могут ему пригодиться, но старался не упустить ничего, ведь разве ему, простому смертному, ведомы пути самого таинственного из всех пятерых богов? А значит, от его молчаливого согласия помочь стоило ожидать всего, чего угодно. Процессия меж тем уже спустилась на нужный этаж и пошла по мрачному, освещаемому лишь факелами в руках тюремщика и охраны коридору. Стоило им только появиться около камеры, как Ратх встрепенулся. Звеня цепями и щурясь на яркий свет, он подался вперед, и его внимательный цепкий взгляд прошелся по лицам визитеров в поисках подсказки относительно дальнейшей своей судьбы, остановившись на Инаре. Сердце жреца вновь забилось где-то ближе к горлу, но он не отвел взгляда, постаравшись вложить в него всю свою веру и надежду на то, что еще можно будет найти выход из сложившейся ситуации. Как ему хотелось в тот момент научиться передавать мысли, одним лишь взглядом вложить всю свою веру в душу другого существа! Увы, он не умел этого. И, судя по всему, Ратх понял лишь одно – все эти люди пришли вовсе не для того, чтобы выпустить его на свободу. - Склони голову, орочий наемник! – шагнул вперед один из охранников. – Перед тобой – всеблагой правитель Шадара король Калидар! На миг Инар испугался, что Ратх так и продолжит смотреть на него, проигнорировав требование, но орк все же отвел тяжелый внимательный взгляд и, подчинившись приказанию, чуть склонил голову. Теперь вперед вышел сам Калидар, и в пляшущем неверном свете факелов его лицо показалось Инару поистине безумным. - Я задам тебе несколько вопросов, орк, - король упер кулаки в бока и выставил вперед ногу, определенно считая, что так он выглядит наиболее внушительно и величественно. – В твоих интересах ответить на них совершенно правдиво, иначе за тебя примется мой палач, а с его легкой руки и не такие орясины начинали рыдать, как малые дети. Ты понял меня? - Господин мой, - позволил себе вмешаться Инар, - прошу простить мне мою смелость – этот орк не сможет ответить на ваши вопросы при всем своем желании. Дело в том, что он совершенно не говорит на всеобщем. Калидар даже не обернулся, махнул рукой писцу, что примостился на маленькой табуреточке и уже разложил письменные принадлежности. Казалось, король был полностью поглощен созерцанием закованного в цепи врага. - Ему же хуже, - негромко произнес он. - Быть может, мы могли бы воспользоваться для перевода услугами его собрата? Оба орка, что сидят в той камере, вполне сносно… - Послушай, жрец, - Калидар все же обернулся, и в его глазах опасно вспыхнули искорки привычной уже ярости, - ты дан мне для того, чтобы передавать волю богов. С плененным убийцей я разберусь без твоей помощи. - Но богам, равно как и вам, угодно, чтобы это ужасное преступление было наказано! - не сдавался Инар. – Ни вы, ни они не желают суда для отвода глаз. Они жаждут справедливости, истины! - И она откроется сегодня, в этих стенах, уж будь уверен! – оборвал король и вновь отвернулся к орку, давая понять, что их диалог закончен. Жрец едва держался, чтобы не броситься на правителя Шадара с кулаками. Как он и подозревал, Калидар искал вовсе не справедливости. Он искал лишь способ выместить на ком-то свою ненависть, свою злобу. «О, великая Тьма! – вновь мысленно взмолился Инар, уже не испытывая никакого страха или угрызений совести от того, что обращается к одному божеству в обход других. – Прошу тебя, молю – дай Ратху сил, внуши ему надежду!» - Говори правду, орк, ты убил моего военачальника, верного Баску? «Молю тебя, Тьма! Дай ему сил». - Нет. - Ты лжешь мне! Несколько шадарцев видели, как ты его убил! Ударил по голове камнем! - Нет. «Молю тебя, Тьма! Помоги ему!» - Тебя наняли малодарцы, орк?! - Нет. - Когда они тебя переманили? Или вы все трое были сразу подосланы их лживым королем?! - Нет. «Молю тебя, Тьма! Он нужен мне!» - Довольно!!! – лицо короля Калидара исказилось безумной злостью, а изо рта брызнула слюна. – Палач! Палач, он твой! Заставь его кричать, если не хочет говорить! - Жрррец!!! – донесся из дальней камеры не менее яростный, но гораздо более громкий и пугающий голос Хархата. – Жрец, ты обещал, что поможешь его освободить! Ты обещал!!! Под аккомпанемент донесшегося следом звона цепей король Калидар медленно обернулся к Инару. По его раскрасневшемуся лицу блуждала гаденькая улыбка. - Вот как, господин великий жрец? Вы обещали преступнику, убийце, что поможете его освободить? - Я обещал приложить все силы, чтобы выяснить правду, - не дрогнувшим голосом ответил Инар. - О да! И вы притащили этого щенка кузнеца и кучу всякой ерунды, о которой не имеете ни малейшего представления, - яд так и сочился в словах правителя. На кончике языка Инара вертелось страшное обвинение в адрес Бастана, но как бы ни хотелось ему сейчас выплеснуть все, что бушевало внутри, он понимал, что не имея железных доказательств и кучи свидетелей в данный момент лишь доведет Калидара до исступления. - Если этот трррусливый сын собаки отрекается от своих слов, я сам буду говорить с тобой, король! – взревел Хархат. - Оооооо! – Калидар замер и издевательски приподнял бровь. – Господин великий жрец, я не расслышал, как он вас назвал? Быть может, теперь вы будете меньше радеть за этих зеленых головорезов? Или ваша жажда справедливости простирается так далеко, что вы готовы снести оскорбления от этих животных? - Моя жажда справедливости безгранична, - ровно ответил Инар. – И потому я прошу вас поговорить с этим наемником. Как мы не раз уже убеждались, он отлично изъясняется на всеобщем, и сможет пересказать все то, что видел Ратх. - Ратх? Ты по именам знаешь этих тварей? – улыбка короля стала шире. – Очень трогательно! - Поговорите с тем орком, господин мой, - повторил Инар. – Ведь вы хотите знать, кто на самом деле убил Баску. - Охрана, - внимательно глядя жрецу в глаза, произнес Калидар, - идите к той камере и следите, чтобы оттуда ни звука не долетало. Если потребуется, используйте копья. Палач, приступай. Быть может, в других обстоятельствах Инар посчитал, что принесет больше пользы за пределами тюрьмы. Попытался бы найти какие-то доказательства причастности Бастана к явно готовящемуся государственному перевороту. Это было гораздо важнее, чем жизни трех орочьих наемников, от этого, возможно, зависела судьба Шадара… Но он не мог уйти. Не мог бросить Ратха и его товарищей одних, пусть даже его присутствие и не имело никакого смысла. Когда Калидар наконец отвернулся от него, Инар быстро поймал взгляд Ратха и показал жестами, чтобы тот смотрел ему в глаза. Он готов был разделить его боль на двоих, взять на себя столько, сколько сможет выдержать, но орк лишь отрицательно мотнул головой. Кажется, это стало последней каплей для Инара. Загнанный в ловушку, не имеющий возможности хоть как-то повлиять на ситуацию или же помочь дорогому ему существу, жрец мог лишь молить Тьму, чтобы послала ему знак, чтобы говорила его устами с Калидаром, чтобы каким угодно образом остановила этот кошмар. А когда палач разложил свои ужасные инструменты, разжег в маленькой жаровне пламя, и приторно сладко и до одури жутко запахло горящим мясом, Инар почти утратил связь с реальностью. Он все еще стоял на ногах, его глаза были открыты, но сознание плавало где-то в тенях. Он слышал, как рычат и воют безуспешно пытающиеся вырваться Хархат и Оргр и как стражники, послушные воле короля, бьют и колют их копьями. Видел, как скалится в безуспешной попытке сдержать крики Ратх и как спокойно и методично работает палач. А еще он видел, с каким безумным блеском удовольствия в глазах наблюдает за пытками король Калидар. Но все это проходило мимо сознания будто бесконечный, тревожный сон. Час прошел или целые сутки, Инар не знал. Просто в какой-то момент ситуация изменилась. Король Калидар махнул рукой, и палач оставил свою обессиленную жертву висеть на цепях в залитой кровью камере. - Что случилось? – глухо спросил жрец, понимая, что не в силах осознать происходящее. – Он... умер? - Нет, - недовольно буркнул Калидар, - но это поправимо. Я возвращаюсь в замок и тут же издам указ о казни. Завтра утром все трое орков-предателей будут обезглавлены! - Но разве он признался?! – ужаснулся Инар. - Нет! – рявкнул Калидар, и лицо его исказил очередной отвратительный приступ ярости, а губы начали истерично подрагивать. – Но это ничего не меняет! Все они предатели и завтра на рассвете лишатся за это голов! Инар пошатнулся, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а король шагнул было прочь, но вдруг остановился и вернулся к жрецу, расплылся в дурной и хитрой улыбочке, больше подходящей придворному шуту, но уж никак не правителю. - А это – залог моей уверенности в том, что никто не помешает моим планам осуществиться… - он обернулся к тюремщику. – Эй, ты! Подай мне ключи от камер этих мерзавцев! И как только его приказание было исполнено, король на глазах Инара надел связку из двух ключей на шею, спрятал под одежду и хлопнул по ней рукой. - А теперь я возвращаюсь в замок. У меня есть важное и судьбоносное решение для шадарцев. Жрецу было совершенно все равно, что еще удумал Калидар. Все, чего он сейчас желал — это остаться наедине с Ратхом, но даже этого король ему не позволил. Цепко ухватив Инара за рукав, он повлек его за собой обратно к лестнице. - Вы, мой дорогой, тоже приглашены. То, что я намерен объявить, и к вам имеет отношение. Жуткие картины пыток все еще стояли перед глазами жреца. В голове никак не укладывалось то, что тот, с кем он только этой ночью предавался любви, сейчас без сил висит на цепях. Тело, которое он ласкал и целовал, изрезано, исполосовано, обожжено, избито и измучено, а завтра и вовсе лишится головы. Инар сделал шаг, другой и почувствовал, что больше не может держаться. - Мне... мне нехорошо... Простите! - рванувшись в сторону, он упал на колени в углу около лестницы и его вырвало. - Отличная попытка, господин великий жрец, отличная попытка, - хохотнул король. - Стража, помогите нашему нежному наместнику богов на земле покинуть подземелье и проследите, чтобы он оказался на собрании, которое я созываю. Крепкие охранники подхватили Инара и, поставив на дрожащие ноги, вновь повели прочь. *** - Подданные! – переодетый по случаю в один из лучших своих костюмов, король Калидар поднялся с трона и раскинул руки, словно площадный проповедник. – Этим утром я был разгневан страшным известием – кто-то в стенах старинного Шадара посмел под оком молодого солнца вероломно убить моего славного военачальника Баску! По залу прокатился возмущенный гул. Что и говорить, это страшное известие еще рано поутру облетело весь город и стало предметом самых жарких дискуссий. - Так знайте же, - продолжил король, и лицо его озарила мрачная, зловещая улыбка, - что суд в Шадаре скор и безжалостен! Еще не минул полдень, как его убийцы - орки - были схвачены, допрошены и приговорены мною к смерти! Завтра на рассвете им отрубят головы посреди главной площади на глазах у всех желающих видеть, как свершится правосудие! Инар стоял, обхватив себя руками и прислонившись плечом к стене. Его горло пересохло, словно земля в пустыне, голова раскалывалась от боли, а перед глазами все плыло и плясало. Кажется, он расхохотался, услышав слова короля, но бурный восторг подданных уберег его от беды, заглушив хриплый, лающий смех. - Тише-тише, народ мой! – Калидар взмахнул руками, и воцарилась тишина. – Слушайте мои слова! Мой славный военачальник был убит не просто так. Коварные собаки с гор – малодарцы – наняли этих проклятых зеленых тварей! Они втерлись к нам в доверие, делали вид, что помогают нам, даже не прося за это платы. А когда наступило время решительных действий с нашей стороны, они отрубили мою правую руку! Эти сволочи думали, что обессилят меня, заставят пошатнуться и отступить! Не бывать такому! Не бывать!!! На ваших глазах творится история, шадарцы! Я повелеваю немедленно выдвигаться на Малодар! Они уверены, что я в замешательстве, что я напуган, что я не знаю, как мне поступить, а мы нападем на них лоб в лоб! Они узнают, каков Калидар! Они узнают, как жестоко я мщу за предательство! Я разорву их! Я заставлю их захлебнуться в крови! Я велю перерезать их всех, как визжащих от страха свиней!!! Инар с усилием сглотнул вязкую горькую слюну и нехотя поднял взгляд на короля. Он смотрел, смотрел и не узнавал того человека, что сейчас стоял около трона с красным лицом и выпученными глазами. Этот человек брызгал слюной и размахивал кулаками, скалился и тряс головой. Жрец уже видел подобное во времена обучения в храме Сида. Их водили на храмовую площадь посмотреть на тех, кого боги в наказание лишили разума. Они вели себя так же. - Убейте их всех! Убейте их всех до единого! Не щадите ни женщин, ни детей!!! – продолжал бушевать Калидар в абсолютной изумленно-напуганной тишине. А Инар при упоминании о детях вдруг со стыдом вспомнил про Ирга. Как он мог позабыть про наследника в этот ужасный час? Поискав взглядом светлую макушку, он заметил принца с другой стороны королевского трона. В глазах Ирга читался самый настоящий ужас, и жрец даже представить боялся, что чувствует ребенок, видя, как лишается всякого человеческого облика его единственный оставшийся в живых родитель. С таким нелегко примириться. Почти что невозможно. Инар до боли сжал руки в кулаки, впиваясь взглядом в висок Ирга, мысленно выкрикивая его имя, в надежде привлечь внимание, перехватить взгляд и показать, что он не один, но наследник, как заговоренный, смотрел лишь на Калидара, который уже сорвался на крик перемежающийся с истерическим визгом. Судорожно вдохнув, жрец отвел глаза и тут же наткнулся взглядом на советника Бастана, который как ни в чем не бывало внимал королевской речи, стоя в первом ряду придворных. Внимательно вглядываясь в черты его лица, Инар все искал в них какой-то изъян, что-то, что выдавало бы в нем предателя и убийцу, человека, готового пойти на все ради достижения своей цели, но ничего не находил. Бастан, как и раньше, был ухожен, хорош собой, выдержан и ничем не отличался от остальных находящихся в зале шадарцев. Разве что своим удивительным хладнокровием и спокойствием. В то время как придворные с трудом сдерживали эмоции, колеблющиеся от страха до недоумения, советник был прилежно-внимателен, но совершенно равнодушен. Создавалось впечатление, что все то, о чем сейчас кричал и вопил король Калидар, не имело к его персоне никакого касательства. «Как интересно плетутся нити бытия...» Инару больше не нужны были подтверждения. Даже если Бастан не лично приложил руку к убийству Баски, даже если не его идеей было свалить вину на Ратха, он все равно был именно тем человеком, что стоял за всеми связанными с малодарцами событиями. И он еще не доиграл свою партию. - Барсин! – новый выкрик короля вновь заставил Инара обратить на него внимание. Калидар указывал чуть подрагивающей рукой на одного из начальников десят, который, как слышал Инар, заменял Баску в случае его отъезда. - Я назначаю тебя моим новым военачальником! Немедля займись самыми скорыми приготовлениями! Вы должны выступить на Малодар еще до заката! Все детали мы обсудим у меня на собрании, но я хочу, чтобы ты был готов ко всему и оправдал мое исключительное доверие! И, конечно же, - король крутанулся на каблуках и уставился на Инара, - господин великий жрец! Вы, я надеюсь, не забыли о том, что именно вам вверено вселять надежду и боевой дух в моих воинов? Собирайтесь, Инар! Думаю, каждый жрец мечтает доказать силу своей веры и помочь своему народу. Вам повезло как никому до вас, ведь сегодня в этих стенах творится история! Даже не успев задуматься о том, как ему следует себя вести, Инар учтиво кивнул. Он понятия не имел, что делать дальше и каков его план, но знал наверняка только одно – он не покинет Шадара, пока Ратх и его товарищи остаются под ударом. Разумеется, когда при отправке войск обнаружится его отсутствие, Калидар объявит жреца трусом и предателем, но отчего-то эта мысль совершенно не пугала Инара даже с учетом всех открывающихся перспектив. Пожалуй, все дело было в гротескной нереальности, которую придавал ситуации правитель Шадара. Как он и желал, с его легкой руки творилась история, но такая, что ни один летописец в здравом уме не пожелал бы записать ее на память потомкам. Мысли лихорадочно вертелись в голове жреца, времени оставалось совсем мало. Вот король окинул всех присутствующих горящим, безумным взором, грубо обнял потрясенного Ирга и взмахнул рукой, повелевая оставить его. Как быть? Как незамеченным остаться в Шадаре? Как заполучить ключи, которые Калидар надел на шею и носит при себе не снимая? Внезапной вспышкой в сознании пронеслось воспоминание о тайном ходе, который соединял именно этот зал и комнату для королевских постельных утех. Тот самый ход, по которому Калидар под руку вел его в надежде на исцеление неугодившей рабыни. Он был совсем рядом, за порядком вытертым гобеленом, изображающим традиционную сцену охоты. «Помоги мне, Тьма!» - мысленно воззвал Инар и, не теряя больше драгоценного времени, юркнул за гобелен. В отчаянной надежде толкнул скрытую за ним дверь, только в тот миг осознав, что она может быть попросту заперта. За одно мгновение кровь бросилась жрецу в лицо, а сердце гулко и болезненно стукнуло в груди, но к его облегчению, дверь поддалась, легко открывшись внутрь. Гул главного зала остался позади, а Инар оказался в кромешной темноте. Он прижался спиной к стене и пошел наощупь, чтобы не оставаться около входа, где его в любой момент могли обнаружить. К огромному своему сожалению, он не очень хорошо запомнил эту дорогу во время прошлого своего посещения и не заприметил никаких удобных ниш, где можно было бы относительно безопасно дождаться ночи, тем не менее, отступать было поздно. План Инара был прост до неприличия и даже ему самому казался слишком бестолковым и имеющим все шансы на громкий, ужасный провал. Все, на что ему хватило фантазии - это много молиться, дождаться ночи, прячась в тайном коридоре, проникнуть в спальню Калидара, выкрасть ключ, незамеченным покинуть замок, добраться до темницы, каким-то образом обойти охрану, выпустить орков и проводить их до места, откуда можно покинуть Шадар незамеченными… ну и, пожалуй, скрыться следом за ними в надежде нагнать отправившиеся на Малодар десяты, потому как, оставшись в Шадаре, он неминуемо будет заключен в темницу или убит. Из всего этого безумного плана Инар был уверен лишь в одном пункте – «много молиться», остальное же казалось чистой воды сказкой и вряд ли имело хоть какие-то шансы на исполнение. Тем не менее, жрец медленно двигался вглубь по погруженному во тьму коридору, стараясь выровнять дыхание и отбросить страх. Ему достаточно было лишь вспомнить, как воет от боли Ратх и как палач сосредоточенно подбирает щипцы по размеру, чтобы всякие мысли об отступлении покинули голову. Или Тьма будет милостива к нему этой ночью, или на рассвете он осуществит мечту всех юных влюбленных - погибнет с Ратхом в один день.