Яд для Повелителя

Вскоре Рокэ уехал на войну, а Ричард отправился в далекое путешествие – в родовой замок. Дорога была непростой. Ехать верхом, понятно, Дик не мог – и пришлось ехать в карете. Вместе с ним был мэтр Доминик. Отряд кэналлийцев сопровождал герцога Окделла. Ими командовал рэй, по виду ненамного старше самого Дика. Его звали Габриэль Марино. Он относился к Дику с искренним сочувствием. Тем более, что для кэналлийцев, как и для всех столичных сплетников Дик не отравился, а заболел. - Дор Рикардо, вам нужно что-нибудь? – неизменно спрашивал его Габриэль. - Нет, благодарю, - бесцветным голосом отвечал Ричард. Мэтр Доминик настоятельно советовал останавливаться на отдых как можно чаще. Но все равно было нелегко – Дика укачивало, он вскоре перестал есть совсем. Хотя врач уговаривал его поесть, говоря, что тинктуры нельзя принимать без еды. Дик совсем осунулся, похудел, под глазами залегли черные круги. По ночам ему снились кошмары, что тоже не способствовало выздоровлению. В его снах Рокэ умирал от яда, Катари оказывалась на плахе, а столицу населили Закатные Твари и ызарги, которые увеличились до невообразимых размеров. Дик просыпался от собственного крика. Мэтр Доминик, который спал тут же, успокаивал, поил настойкой кошачьего корня. Утром юноша просыпался с трудом – но надо было ехать дальше. И он покорно садился в карету. Лекарь заметил, что у Дика все чаще непроизвольно дергаются и дрожат пальцы. И иногда – голова, и в этот момент шея становилась очень напряженной. Дик тоже страдал от этих «подергиваний». - Матушка скажет, что я одержим, - грустно сказал он мэтру Доминику. - Не переживай, я постараюсь все объяснить почтенной эреа Мирабелле. - Да бесполезно. Она все равно останется при своем мнении. И скажет, что болезнь – это испытание, посланное нам самим Создателем. - Все равно я буду с вами, дор, - утешил его врач. - И я, - сообщил подъехавший к карете Габриэль. Ричард благодарно улыбнулся им. Но потом прошептал: - Простите, мэтр. Мне… надо выйти. Он был очень бледен, и вздрагивал всем телом. - Ничего, скоро приедете. А дома и стены помогают, - сказал Габриэль, помогая Дику выйти. Лекарь достал флакончик с нюхательной солью, и после того, как Дик вернулся в карету, стал растирать его ледяные ладони. Когда ему стало лучше, процессия продолжила путь. И вот вдали показались башни старого замка. Ричард даже обрадовался немного. А Габриэль, казалось, радовался больше него. Белозубая улыбка не сходила со смуглого лица. - Дома вам сразу легче станет, дор Рикардо. Сегодня уже в замке ночевать станем. Дик думал, что если бы Габриэль знал об истинных причинах состояния оруженосца соберано, то вряд ли относился к нему с такой теплотой. Мэтр Доминик знал – но молчал, связанный врачебной тайной и словом, данным соберано. Вскоре дорога превратилась в наезженный тракт. Крестьянин, встреченный на пути к замку, низко поклонился, а потом долго провожал карету глазами. Стены Надора будто надвигались на путников, становясь все больше и больше. - Хорошо тут, - слабо сказал Дик, у которого снова начали подергиваться руки. Они тряслись так, что он расплескал воду из фляги. - Не волнуйтесь, дор Рикардо. - Да, я постараюсь. Но дрожание рук и ног зависело не от него. И чем больше он зажимался, стараясь обуздать непокорные мышцы, тем сильнее его била дрожь. Лекарь исправно продолжал давать тинктуры, но пока состояние герцога Окделла не улучшалось. К вечеру карета въехала во двор замка. Их встретила сама Мирабелла, получившая, как оказалось письмо от самого герцога Алвы. Изысканнейшим слогом Ворон выражал сочувствие герцогине Окделл в связи с болезнью ее сына, и просил позаботиться о нем, пока он, герцог Алва, воюет в Фельпе. - Добро пожаловать, сын мой, - произнесла она весьма холодно. С недовольным видом оглядела сопровождение Ричарда. Кэналлийцев она терпеть не могла, но ей пришлось отдавать распоряжение разместить их. Айрис и Эдит с Дейдре стояли тут же. Младшие девочки испуганно жались к матери, а Айри бросилась к брату. - Дикон! Что они с тобой сделали? - Сестренка, осторожнее, - сказал Дик, улыбаясь ей, - я еле стою на ногах. - Можете идти в свою комнату, - недовольно произнесла Мирабелла, - ваш лекарь может располагаться в смежных покоях. - Весьма благодарен вам, эреа, - ответил мэтр Доминик. - Вам не следует благодарить меня, - отрезала герцогиня, - я не потерплю в доме кэналлийцев, и как только мой сын будет здоров, вы покинете замок. - Всенепременнейше, - пообещал ей лекарь, зная, что этого не произойдет. По крайней мере, в ближайшее время. Дик с наслаждением растянулся на кровати. Пусть в комнатах сыро и холодно даже летом, пусть кровать, на которой он спал до отъезда в Лаик – узкая и жесткая, пусть от стен веет плесенью – но все-таки тут он дома. То ли дорога повлияла не лучшим образом, то ли холод и сырость а замке, но Ричарду в первую ночь было совсем худо. Его буквально корежило. Тело выгибалось в судороге, было то жарко, то очень холодно. Всю ночь мэтр Доминик поил его горячими травяными отварами, успокаивал. И вдруг в дверь проскользнула маленькая фигурка в длинной ночной рубашке. - Дикон,- прошептала Эдит, - мой бедный братик, как же случилось, что ты заболел? Я буду молить Создателя чтобы тебе стало легче. И встав на колени прямо у кровати, девочка сложила вместе маленькие ладошки. - Создатель, будь милостив к герцогу Окделлу, - она называла брата его титулом, - и пусть он поправится скорее. Лекарь погладил русую макушку Эдит. - Думаю, твои молитвы были услышаны. Смотри. Эдит обернулась – и увидела, что Ричард спокойно уснул.