Не уничтожено

В Средиземье воцарилось долгожданное спокойствие. Отстраивались разрушенные орками города и деревни, люди возвращались к привычным занятиям, а последних служителей Саурона, пытавшихся прятаться в лесах и горах, убивали воины и следопыты Гондора. Однако Гэндальфу было неспокойно. Это было странное, неясно чем вызванное беспокойство, назойливо, как муха, жужжащее в уголке сознания, требуя, чтобы на него обратили внимание. Но, когда ты пытаешься понять причину его возникновения, она упорно не находится. Просто плохое предчувствие, отравляющее мирную жизнь. Эльфы покинули Средиземье несколько месяцев назад, и Гэндальф решил поделиться переживаниями с Арагорном. Будучи его добрым другом, король выслушал мага до конца, но посоветовал лишь не беспокоиться, потому что поводов для этого нет. Однако предчувствие усиливалось, и игнорировать его стало невозможно, хотя и пытаться понять, с чем оно связано, тоже было сложно. И тогда случилось нечто, что заставило Гэндальфа прийти к Арагорну с немного странной просьбой. — Мне было видение, — оставшись с королём наедине, без предисловий начал маг. — Оно было довольно смутным и путанным, но одно было ясно: Кольцо не было уничтожено. Возможно, мы ошиблись, и даже огонь Роковой Горы не может расплавить его. Оно и сейчас находится в Мордоре, и Саурон, вновь потерявший тело, понял это раньше нас. Он и девять его слуг ищут его, пользуясь нашей беспечностью. Арагорн нахмурился и несколько минут молчал, отвернувшись к окну, а после заговорил, медленно и тщательно подбирая слова. — Я верю тебе и не ставлю под сомнение твою мудрость, и потому я готов поверить, что видение твоё было правдой и ты верно истолковал его. Но мне горько осознавать, что, раз это правда, сражались мы зря, потому что есть ли способ уничтожить Кольцо? Даже если сейчас мы отправимся в Мордор, найдём Кольцо раньше Саурона и спрячем его, то не сможем же мы хранить его вечно. — Ты не прав, — отвечал Гэндальф. — Мы сражались не зря, и победа наша ненапрасна. Сейчас я действительно собираюсь отправиться в Мордор и искать Кольцо, а найдя его, отправить в безопаснейшее место, где, возможно, найдут способ уничтожить его, и куда Саурон никогда не доберётся. — Есть ли такое место? — с горькой усмешкой спросил Арагорн. — Оно было показано мне в видении, и я бы посчитал это бредом, если бы не обладал... хм... тайным знанием. Теперь же я прошу тебя не пугать людей и не говорить никому о нашем разговоре. Также я прошу тебя о помощи. Мне нужны выносливые люди, которые пошли бы в Мордор и смогли бы разгребать завалы и искать оружие Врага. — Я найду таких людей, — пообещал Арагорн. — Но если Кольцо не уничтожено, то почему пал Мордор? — уже вдогонку магу спросил правитель. Гэндальф со вздохом обернулся. — Кольцо пострадало лишь отчасти, но этого хватило, чтобы разрушилась Чёрная страна. Через неделю Гэндальф, собранная королём команда, сам правитель Гондора и Леголас с Гимли за компанию отправились в Мордор. Олорин рассказал им в своём видении, поэтому люди были угрюмы и суровы, осознавая собственную важность в этой истории, Гимли воинственно помахивал секирой, а Леголас отрешённо напевал саундтрек "Пиратов Карибского моря": после просмотра этого фильма он мечтал построить корабль и стать пиратом. Он собирался взять себе какое-нибудь устрашающее прозвище и сейчас находился в процессе поиска оного, но обиженно фыркал, когда Гэндальф ехидно предлагал назваться Уиллом, а корабль — "Летучим голландцем". И найти себе уже какую-нибудь Элизабет. — Я не мог промахнуться мимо кратера, — то ли испуганно, то ли раздражённо заявил эльф, когда узнал, куда они едут и зачем. — Ты и не целился, — напомнил Олорин. — К тому же проблемы у нас, вероятно, не от этого. Через несколько дней они подъехали к разрушенным Вратам Мордора. Дальше начинались тёмные земли, где теперь не осталось даже пародии на живое. Огромная пустыня, усеянная полусгнившими трупами, растянулась насколько хватало глаз. Стояла непроницаемая тишина, и спешившиеся всадники старались идти как можно тише по красной потрескавшейся земле. Солнце было скрыто вечными чёрными тучами, которые никакому свету уже не рассеять, но было душно, и в густом воздухе стоял жуткий смрад. Чёрные камни разрушенной башни рассыпались по земле остатками былого величия, и путники как можно быстрее прошли мимо, останавливаясь перед тем, что раньше было Ородруином. На склонах застыла лава, а вокруг, казалось, вились странные чёрные тени, прозрачные и исчезающие при приближении людей. Было достаточно светло, но Гэндальф всё равно зажёг посох, отгоняя все наваждения тьмы, и путники подошли как можно ближе к нему. Начались поиски. Шли недели и уже месяцы, и Гэндальфу начало казаться, что видение было на деле простым сном. Маг начинал бояться, что они напрасно тратят здесь время. Они вроде бы не рискуют, но сам воздух здесь был просто пропитан жутью и страхом; и с каждой ночью спать становилось всё тревожнее. И, когда Олорин уже хотел предложить возвращаться, его позвал Арагорн. В руках он держал что-то, в чём Гэндальф, лишь очень хорошо присмотревшись, узнал Кольцо. Оно сильно потемнело, но руны ещё не до конца исчезли. Король немного удивлённо смотрел на мощнейшее оружие на своей ладони и молчал. Рука его едва заметно дрожала, и он даже не заметил, когда сзади подошли Гимли с Леголасом и Гэндальф. Наконец Арагорн поднял голову и вопросительно посмотрел на мага; Олорин протянул руку, и король послушно опустил на неё Кольцо, отворачиваясь. Почти сразу же после этого они поспешили назад в Минас-Тирит. — И куда ты отправишь его теперь? — когда они уже вернулись, спросил Леголас мага. — Что это за безопаснейшее место? Гэндальф обернулся и задумчиво посмотрел на Кольцо, вместе с письмом засунутое в небольшую бутылку. — Другой мир.

***

И Гэндальф отправился на север, туда, где в горах был укромно спрятан полуразрушенный замок Окдалона. Там маг надеялся найти заклинание перемещения в другой мир. Волшебник спешил; теперь стало действительно ясно, что война ещё не выиграна, и Гэндальфу начало казаться, будто за ним следует незаметная чёрная тень. Олорин чувствовал, что чьи-то пальцы тянутся к Кольцу в бутылке, и сдерживать их становилось всё сложнее: Кольцо само тянулось к ним. Когда маг выехал к старому замку с разрушенными воротами, он испытал облегчение. Сквозь крошащийся камень проросли растения; внутри в ямках собиралась вода. Было тихо и прохладно. Гэндальф бросился внутрь, скользя и спотыкаясь на лестнице с осыпающимися под ногами ступеньками; библиотека нашлась скоро. Маг чувствовал, что его невидимые преследователи начинают паниковать, боясь не успеть отобрать Кольцо. В тот самый момент, когда Олорин увидел нужную книгу и потянулся за ней, бутылка выпала из сумки и едва не укатилась в тёмный угол, но была быстрее схвачена Гэндальфом. Он не знал, какое заклинание верное, какое перенесёт в другой мир без последствий, а подписаны они никак не были, и маг выбрал наугад, прочитав то, какое понравилось ему больше, невовремя вспомнив, что, учась в школе, часто использовал этот приём для решения сложных заданий на контрольных. Бутылка в его руке дрогнула, страницы книги зашелестели, справа метнулась чёрная тень, а через секунду Кольца и послания уже не было. С улицы послышался громкий крик, похожий больше на эхо, и Гэндальф снова вздрогнул, уже решив, что всё кончено. Чтобы заклинания больше никто не прочёл, он развёл камин и сжёг их. Огонь горел уютно, но на душе Гэндальфа всё ещё было неспокойно, и он скрепя сердце остался ночевать в замке, а после как можно быстрее поспешил в Гондор.

***

Однако старый маг просчитался: заклинания он сжёг, но Саурон был быстрее и, пытаясь вырвать Кольцо, он успел прочитать два первых заклинания. Он не понимал до конца их действия, но чувствовал, что это перенесёт его к Кольцу. Когда Гортхаур прочитал то заклинание, которое использовал Гэндальф, то перенёсся не он с назгулами, а лежащий рядом камень, потому что это было заклинание для переноса предметов. Тогда Саурон, решив, что терять ему больше нечего, использовал второе. К несчастью, ему повезло. Десять бесплотных призраков оказались посреди пустынного переулка. Было темно, фонари не горели, и только где-то далеко шумели машины. Кругом стояли высокие дома, на небе вяло перемигивались звёздочки. Саурон, испуганная и совсем истощённая после применения заклинания такой силы тень, заметался в маленьком пространстве. Он не чувствовал вообще никакой силы, и на секунду его захлестнуло небывалое отчаяние и ему показалось, что он никогда не обретёт тело. Но магия в нашем мире вела себя очень странно, и если у Саурона она отнимала всю энергию, то назгулы, наоборот, почувствовали прилив сил, и скоро на асфальте сидели девять мужчин крепкого телосложения. Волосы у всех были тёмные: чёрные или тёмно-коричневые, у кого-то они были длинными, у кого-то нет. И все девять были абсолютно обнажёнными. Ангмарский король-колдун, на правах старшего, встал, вздохнул и отправился туда, откуда слышался шум машин. Он не понимал, что издаёт его, но это было лучше, чем ничего. Шум усилился, и скоро свет фонаря выхватил группу байкеров. Их, по счастливой случайности, было ровно девять. Назгул обернулся: остальные шли за ним. Ангмарский король-колдун, ещё раз вздохнув, уверенно подошёл к компании. — Мне нужна ваша одежда, — без предисловий заявил он. Байкер, к которому он был ближе всего, удивлённо моргнул, осмотрел назгула с ног до головы и нервно улыбнулся. — Просто убейте их! — послышался рядом раздражённый голос Саурона. При свете он выглядел даже не тенью, а просто бликом, однако голос слышался отчётливо. Байкеры осмотрелись, но говорившего увидеть не смогли, а Король-чародей повторил свою просьбу более настойчиво. Начался логичный в таком случае обмен любезностями, но отвечал байкерам чаще Саурон, а говорить с какой-то невидимой сущностью те явно не желали, и скоро у кого-то сдали нервы. Завязалась драка, Гортхаур, зависнув в сторонке, шипел и ругался, но вмешаться никак не мог. Байкеры были сильным ребятами, но против хорошо обученных воинов не имели шансов. — Добейте его, — приказал Саурон, когда один из побеждённых попытался что-то прохрипеть, и Ангмарский король-черодей, не меняясь в лице, с силой ударил его головой об асфальт. Байкер затих. — Теперь одевайтесь, и уходим отсюда. Гортхаур почти терпеливо ждал, когда его подданные оденутся, а после стремительно полетел вперёд. Ангмарский король-колдун немного помедлил, но после всё же решил взять мотоцикл. Он не знал, что это и как он работает, но сие средство передвижения ему уже нравилось, и он просто покатил его за руль рядом с собой. Так же поступили и остальные. Скоро они оказались на одной из главных улиц. Она хорошо освещалась, людей было немного, и Саурон с назгулами удивлённо и испуганно рассматривали странные дома, машины, одежду людей и прочее. Когда мимо проезжал автомобиль, они синхронно вздрагивали и оборачивались, а Саурон начинал ругаться сквозь зубы каждый раз, когда сквозь него проходил очередной редкий прохожий, и довольно изощрённо его проклинал. Мир этот казался им странным и будто иллюзорным, ненастоящим.

***

Первую ночь они провели на улице, но Саурон неожиданно быстро набирал силы, и люди всё чаще испуганно оборачивались ему вслед, видя неясную чёрную тень. Назгулам нужно было жильё, но где и как такое найти, они не представляли до тех пор, пока один из кольценосцев не заметил надпись на стене одного дома, гласившую, что в такой-то квартире сдаётся комната. Хозяйкой оказалась вполне милая пенсионерка, которая очень удивилась и немного даже испугалась, когда в дверь ей позвонили девять байкеров и сказали, что хотят у неё жить. Женщина, заикаясь, попыталась попросить у них какие-нибудь документы, но Саурон незаметно проскользнул мимо неё, скрылся в квартире, и тут же в кухне что-то активно забулькало и засвистело. Хозяйка всплеснула руками и бросилась выключать закипевшую еду, а назгулы вошли в квартиру. В итоге договориться удалось. Старушка рассказывала, что у неё и как, пока кольценосцы осматривали квартиру. В ней было три не очень больших комнаты, и им предстояло ютиться в одной, но жаловаться никто не собирался. После первой ночи в этой квартире, когда хозяйка убежала по делам, Саурон выгнал всех из их комнаты, чувствуя, что сил у него уже достаточно, чтобы он смог обрести тело. Магия в этом мире вела себя довольно странно: сил могло быть невероятно много, а после сотворения простенького заклинания они все куда-то исчезали и не возвращались долгое время, не позволяя совершить совершенной ерунды. Иногда же привычная магическая процедура могла принести совсем непривычные плоды. И теперь Саурон, ясно представляя, в каком теле хочет воплотиться, чувствовал, как его дух втискивается в телесную оболочку. Майа чувствовал себя чуть ли не всесильным, но что-то пошло не так, и понял он уже лёжа на полу, уткнувшись лицом в изъеденный молью ковёр. Что не так, он пока объяснить не мог, но, сев, осмотрев руки и опустив взгляд ниже, он громко вскрикнул и тут же зажал рот рукой. Не вставая, на четвереньках Саурон подполз к зеркалу и тихо застонал, уткнувшись лбом в стекло. Магия, очень хитрая и непостоянная штука, даровала ему женское тело. Гортхаур закрыл глаза, мотнул головой и встал. Вдохнув, он решительно открыл глаза, но ничего не изменилось. Он был высок, длинные светлые волосы рассыпались по плечами, а янтарные глаза смотрели отчаянно, испуганно. Закусив губу, Саурон очень осторожно, чуть ли не с отвращением коснулся собственной груди, но она, увы, никуда не исчезла. В дверь постучали. — Повелитель, — позвал один из назгулов. — Хозяйка будет здесь минуты через две. У вас всё получилось? Саурон выкрикнул в ответ что-то нечленораздельное и упал на кровать, завернувшись в одеяло так, что только глаза сверкали. Где-то открылась входная дверь, вернулась хозяйка, о чём-то рассказывая, и именно сейчас ей понадобилось зайти в комнату, где жили назгулы. Женщина открыла дверь и поначалу даже не заметила, что внутри кто-то есть, но потом повернулась в сторону Саурона. Их глаза встретились, хозяйка удивлённо подняла брови, а после, в результате непродолжительного боя, вырвала одеяло у Гортхаура, сопровождая это всё отборными ругательствами, которых сложно было от неё ожидать. — Я же говорила, — кричала она, тесня назгулов и Саурона, одевшегося в заранее подготовленную для него мужскую одежду, — проституток не приводить! Услышав такое, Гортхаур схватил со столика в прихожей подвернувшийся пузырёк с духами и бросил в бабушку. Промахнуться он не мог, и баночка попала в голову, красиво разлетевшись осколками. Бабушка повалилась на пол, и Саурон бросился бы добивать её, если бы один из назгулов не выволок его на площадку. — Я тут намедни нашёл интересную книжечку, — рассказывал он, таща Саурона вниз по лестнице. — Уголовным кодексом называется. И я подумал: нас десять, магия у нас работает с перебоями, а тех, кто придёт за нами, если мы кого-нибудь убьём, будет много. Слушать про Уголовный кодекс Саурон ничего не хотел, но назгул держал его крепко, а сам Гортхаур чувствовал необычную слабость в женских руках и вырваться не мог. — Прекрасно, — злобно заявил Саурон, когда назгул уже на улице отпустил его. — Прекрасно! — повторил он, подтягивая мужские джинсы, явно ему большие. — Мы находимся непонятно где, Кольцо — непонятно где, жить — непонятно где, магия работает непонятно как, да я ещё и баба! Чудесно! После он прибавил несколько интересных слов, из-за которых бабушки на лавочке тут же дали ему несколько не менее интересных прозвищ, поднял с земли смятую пластиковую банку и метким броском бросил её в сидящего на ветке воробья. — Кстати, — подал голос всё тот же назгул. — Я знаю, где мы находимся. Дождавшись, когда на него обратятся вопросительные взгляды и даже сам Саурон угрюмо посмотрит на него — как непривычно! — снизу вверх, кольценосец с умным видом сказал: — В Российский Федерации.