Не уничтожено

Ждать приезда Окдалона было не страшно, но тревожно. Я не понимала, в чём дело и почему письмо его так напугало, но ощущала только смутное беспокойство. Этот мир наложил на Толкина свой отпечаток, и он из обычного майа (которым он когда-то, надеюсь, был) превратился в ленивого и язвительного майа. И то, что теперь он бросил всё и так внезапно сорвался с места, меня напрягало. Ведь сюда он ехал явно не видами любоваться. Хотя кто его знает… Кольцо же, непонятно от чего потемневшее, наверняка выбросили какие-нибудь странные толкинисты, умудрившиеся запихнуть его в бутылку и прикрепившие письмо для большей эпичности. Причина, по которой они его выбросили, оставалась для меня загадкой, ибо, чтобы человек добровольно пустил в море Кольцо Всевластья, должно произойти что-то действительно важное. Впрочем, даже если я и неправа, то вряд ли Кольцо несло какую-либо опасность. Так, игрушка. В любом случае, глупо было думать обо всём этом до приезда Окдалона, поэтому я, рассказав о его скором визите Маше, отправилась с ней гулять. На скамейке у нашего подъезда вместо привычных бабушек сидел шикарный мужик с длинными чёрными волосами. Больше причин его шикарности я при первом осмотре не нашла, а оборачиваться и снова на него смотреть было бы странно. И я едва удержалась от вопроса, куда он дел бабушек. Когда мы гуляли с подругой по набережной, мне на секунду показалось, что я снова видела этого же шикарного мужика, но он слишком быстро растворился в толпе, и когда я начала приглядываться и искать его взглядом, то никого не нашла. Поэтому нельзя было точно сказать, был ли он настоящим или это совместный плод моего воображения и плохого зрения. Возвращаясь домой и подходя к подъезду, я снова мысленно отругала себя за то, что бросила ключи в самый большой отдел рюкзака, с которым ходила гулять. Теперь же поиск их среди всякого хлама и отделение его от кучи брелков займёт много времени, и, чтобы не стоять три часа перед входной дверью и рассыпать по лестнице всякую мелочь, я решила сделать это на скамейке перед подъездом. Я поставила рюкзак на скамейку и начала раскопки, когда рядом остановился мотоцикл и тот, кто ехал на нём, сел рядом со мной. Краем глаза я заметила, что это мужчина с длинными волосами, и уже окрестила и его тоже шикарным мужиком, когда вдруг поняла, что слишком много раз за день использовала это словосочетание. Медленно обернувшись, я встретилась с изучающим взглядом того самого человека, которого видела утром и, теперь я в этом почти не сомневалась, сегодня на набережной. — Здрасьте, — сказала я, когда игра в «гляделки» затянулась. — Красивое кольцо, — задумчиво протянул человек в ответ, переводя взгляд на мой палец. Я вздрогнула, инстинктивно спрятала руку за спину, но тут же поняла, что это глупо, и так же резко вернула руку на место. — Спасибо, — осторожно ответила я, не сводя с незнакомца подозрительного взгляда. Он улыбнулся мне, и улыбка казалась вполне доброй, но я почему-то испугалась ещё больше и уткнулась в сумку. Я чувствовала на себе взгляд мужчины, с каждой секундой становилось всё страшнее, руки дрожали, а ключи, казалось, провалились в какой-нибудь портал. Незнакомец подвинулся ближе ко мне, и, когда я была готова психануть и убежать в подъезд, ключи будто сами прыгнули в руку, и я, задев слишком близко подобравшегося мотоциклиста рюкзаком, убежала в дом. Лифт я ждала мучительно долго, мне всё слышались шаги и казалось, что незнакомец сейчас ворвётся в подъезд и утащит меня куда-нибудь. Если честно, я понятия не имела, что ему от меня надо, но не случайно же мы встречаемся третий раз за день! Когда я вбежала в квартиру, то сразу же закрыла дверь на все имевшиеся замки и подбежала к окну: человек переругивался с кем-то по телефону, а после, сплюнув на землю, сел на мотоцикл и уехал. Я ещё немного посмотрела ему вслед, теребя занавеску, а потом отправилась заваривать чай. Настоящий страх, как и всегда, пришёл с опозданием, и теперь я прижималась к стене на кухне и пугливо оглядывалась на каждую тень, вздрагивая от голосов за окном. И зачем ему понадобилось моё кольцо? Если он какой-нибудь толкинист, не умеющий налаживать контакт с девушками, то это только его проблемы!

***

Спалось мне в этот день плохо. Уснула-то я сразу и проспала всю ночь, но всё это время меня преследовали кошмары. Казалось, что меня куда-то затягивает, а надо мной склонились какие-то чёрные тени и не дают выбраться. Поэтому, когда утром зазвонил телефон и тем самым разбудил меня, я жутко обрадовалась, хотя сон до последнего не отпускал, и, разговаривая с Машей, я постоянно мотала головой и размахивала руками, пытаясь отогнать тьму. Маша сообщила — три раза, потому что понимать что-либо сразу я была тогда не способна, — что Окдалон приехал ещё вчера, но было уже поздно, и он не стал просить нас тащиться на другой конец города. Также Маша передала, что он просил передать, что я идиот и если возьму мобильный телефон, то увижу штук сто пропущенных от него. Пропущенных и правда оказалось много, но не сто, а всего лишь сорок три. После я быстро поела и отправилась туда, где по описанию Маши была гостиница, где остановился Окдалон. Конечно, сама я до неё дойти не могла, поэтому мы с подругой встретились на остановке и отправились искать вместе. Я ничего не сказала о том странном человеке, но постоянно оглядывалась по сторонам, неадекватно реагируя на мотоциклы. Вдруг Маша заметила на противоположной стороне улицы вывеску с названием нужной нам гостиницы, но, когда мы начали переходить дорогу, прямо посреди перекрёстка будто из ниоткуда возникли два очень странно одетых человека. Движение здесь было оживлённым, но эти двое уходить с проезжей части, кажется, не собирались и только удивлённо осматривались. Пропуская нас с Машей, машины остановились, но некоторые водители уже начинали сигналить, чем очень напугали тех двух людей. Тогда Маша побежала через дорогу и схватила за руку одного из них. Он прокричал ей что-то и попытался вырваться, но попробуй у Маши вырвись! Мне же оставалось только вздохнуть и увести с дороги второго человека, толкая его руками в спину. Только когда мы оказались на тротуаре, то смогли рассмотреть спасённых. Один был дедушкой лет девяноста с белоснежной бородой по грудь. На нём же был странный белый халатик, а в руках он держал чёрный посох с какой-то белой лабуденью на конце. Второй имел вид сорокалетнего немытого мужика в кольчуге, желающего либо убить кого-нибудь, либо самому броситься грудью на меч. Да, именно на меч, ибо он висел у него на поясе, и мужчина уже раза три порывался его выхватить, но пока неизменно получал от меня по рукам. Оба всё ещё молчали, но уже не оглядывали всё вокруг, а сверлили нас взглядами: старичок — злобным, а воин — подозрительным. Я, в очередной раз ударяя мужчину по руке и мешая ему дотянуться до меча — тот был в таком шоке, что продолжал меня слушаться, — не менее удивлённо и подозрительно осматривала этих странных людей, а Маша вздохнула и сочувственно посмотрела на них, цокнув языком. — Ну, добры молодцы, кем будете? — поинтересовалась она. — Впрочем, как бы вас ни звали, вы будете Саруманом и Боромиром. Мужчины действительно были точными их копиями, и мне было немного жутко стоять рядом с ними, но эти слова моей подруги произвели на них довольно странное впечатление. Воин, снова тянувшийся к мечу, опустил руку, а дедушка, начавший что-то говорить, замолчал и подозрительно сощурился. — Что? — спросила Маша, когда на неё уставились эти двое, выглядевшие более удивлёнными, чем вначале. — Как ты узнала? — спросил тот, кого окрестили Боромиром. — Что узнала? — Что я Боромир. — А ты Боромир? — Боромир, — подтвердил Боромир. — Это странно. Ты какой-то слишком живой. Я поджала губы: любой юмор по «Властелину Колец» теперь воспринимался совсем по-другому, особенно если он касался Боромира или Сарумана, да Маше и самой было не очень приятно об этом говорить. Но сейчас это, увы, соответствовало ситуации, и Саруман оценил, ухмыльнувшись, а сам Боромир удивлённо моргнул, а потом с удвоенной силой потянулся к мечу. — Да отстань ты от меня! — возмущённо крикнул он, когда я с удвоенной энергией начала бить его по руке. — А иначе ты убьёшь кого-нибудь, — заявила я. — Да ладно, Ир, это же всего лишь меч, — влезла Маша. — А вдруг он умеет им пользоваться! — Не думаю, — ехидно вставил Саруман. — Ах ты! .. — Чтобы на сей раз удержать Боромира от атаки, мне пришлось приложить все силы. Наша компания сильно бросалась в глаза, и Маша отвела нас ближе к стене дома. Не то чтобы после этого на нас стали реже оборачиваться, но зато мы уже почти никому не мешали. — А кто вы на самом деле? — спросила я. — Помимо того что косплееры. — Кто-кто мы? — переспросил Боромир. — Ир, — задумчиво протянула моя подруга, — как часто ты видишь людей, из ниоткуда появляющихся посреди дороги? Не выходящих из машины, не выпадающих из окна, а именно появляющихся? — А может быть, они, — попыталась ответить я, поняв, к чему она клонит, — ну… Э-э… Ну я не знаю. Я посмотрела на стоящего рядом Боромира, пытаясь решить, мог бы он являться тем самым человеком. При мысли о том, что мог, мне становилось жутко. — Ребят, — снова подала голос Маша, проигнорировав возмущённые взгляды «ребят», — кто-нибудь знает, кто такой Окдалон? — Тауриэль спрашивала… — начал Боромир, а у меня от этих слов мурашки пробежали по телу. Саруман что-то ответил, но я не слышала. Колени подгибались, голова закружилась: он назвал имя Тауриэль. Не назвал нас психами, не переспросил ничего, не пошутил про созвучие имени волшебника с «одеколоном», а сказал про Тауриэль. Никакой косплеер не мог этого знать, никто не мог знать, кроме… — В общем, — заключила Маша, пинком возвращая меня в реальность, — мы сейчас вас к нему отведём. — К брату этого… этого предателя?! — возмутился Боромир, но ответом ему был грозный взгляд. — А ты запомни: ты умер достойно, — предупредила подруга Сарумана. — Откуда ты знаешь? — грозно просил майа. — Знаю, — строго ответила она. — Постойте, — вдруг попросил Боромир. — А мы сейчас где? — Для тебя это другой мир. — Как другой мир? — Если для Сарумана это не стало такой ошеломляющей новостью, то сказать, что гондорец был в шоке, — ничего не сказать. Он ведь ни на секунду не поверил в его существование, хотя меня, скотина, заверял, что верит он, верит. Угу, как же. — Так, Боря, так, — отозвалась Маша. — Боря? — переспросил он. — Здесь что, все так моё имя коверкают? Да что это вообще за бессвязный набор звуков?! — Сам ты бессвязный набор звуков! — внезапно влез в нашу беседу какой-то мужчина лет тридцати, проходивший мимо. — А вы кто? — Я — Борис, — гордо ответил тот. — Кстати, крутой костюм Боромира, — добавил он и ушёл. Маша хихикнула, я усмехнулась, а Боромир не мог понять, как связаны «Боря» и «Борис». — Ладно, пошли, — решила Маша, первой входя в гостиницу. — Таких черепах, как вы, найти больше невозможно. — Толкин стоял у дверей и ждал, по его заверению, уже несколько часов, хотя проходившая мимо горничная, разговорчивая сплетница, тут же влезла в неначавшуюся беседу и заявила, что он только что вышел из столовой и вообще встретил нас случайно. — А это что за клоуны? — спросил Окдалон, пропустив слова горничной мимо ушей. Спросил и запнулся, оглядев сначала Боромира, а потом очень-очень медленно переведя взгляд на Сарумана. — Он вас знает, — проинформировала Маша. — Говорит, что вы его брат и всякое такое. Окдалон кивнул и молча повёл нас в свой номер. Саруман тоже молчал, но взгляд у него уже был не злобный, а скорее, холодный и сосредоточенный. — Мне сказали, что ты умер, — обратился Окдалон к Саруману, закрывая дверь в комнату и садясь на кровать. — А мне много лет назад сказали, что ты исчез. А ты, я смотрю, неплохо здесь устроился, — отозвался Белый маг. Братья несколько секунд сверлили друг друга мрачными взглядами, а после Окдалон, вздохнув, обратился к Боромиру. — Из достоверных источников известно, что ты тоже мёртв. — Я… — начал воин и запнулся. Немного помолчав, он продолжил, тщательно подбирая слова: — Я падал, но, когда полёт закончился, я всего секунду лежал на земле, а потом оказался… Не знаю, как назвать это место, да его и местом назвать сложно. Оно было всем, но ничем в то же время. Там исчезают все земные понятия. Я видел там своих друзей, которые давно погибли в боях, но встреча была недолгой. Мне показалось, я пробыл там всего секунду. Хотя там нет времени. А потом Кто-то сказал мне, что я должен идти. И я оказался там, где эти две девушки нашли нас. Некоторое время все молчали, обдумывая его слова. Всё-таки доподлинно неизвестно, куда попадают души людей. Может, именно то место попытался описать нам Боромир. — Что ж, на всё воля Эру, — заключил наконец Толкин. — Я же хотел бы увидеть то кольцо, что вы нашли. Не обратив внимания на синхронные вопросы наших новых знакомых, я достала из кармана кольцо. Если честно, я сама не понимала, что заставило меня не надеть его на палец, как обычно, но, вполне вероятно, это был сон. Не знаю, как сновидение связано с кольцом, но мне почему-то казалось, что кошмар был именно из-за него. — Надень, — попросил Толкин, и я, пожав плечами, выполнила его просьбу. Маша охнула, Боромир с Саруманом удивлённо на меня уставились, а Окдалон обречённо прикрыл глаза. — Что не так? — встревоженно спросила я. Толкин махнул рукой на зеркало. Пожав плечами, я встала и отправилась смотреть на себя, однако смотреть оказалось не на что. Я не отражалась в зеркале вообще. Всё было, а меня — нет. — Эй, у вас какое-то зеркало неправильное! — воскликнула я, изворачиваясь перед ним как только можно, но не оставляя даже тени. — Дело не в зеркале, — тихо ответил Боромир. Я опустила голову и увидела пол и часть стены: моего тела не было! Резко сдёрнув Кольцо, я швырнула его на кровать, зеркало отразило моё испуганное лицо. — И как это понимать? — спросила я, отходя от него подальше. — Давайте я просто переведу вам письмо, — устало предложил Окдалон, доставая распечатанную фотографию и начиная читать: «Кольцо не было уничтожено. Охота за ним началась снова слугами Саурона Чёрного. Великими трудами, нечеловеческими усилиями я смог перенести его в безопаснейшее место — другой мир. Эти опасные меры ещё больше обеспокоили меня о судьбе Кольца. Благодаря помощи всевидящих Валар я наложил на него заклинание, которое приведёт его к единственному достойному — тебе. Нельзя точно знать, как оно поведёт себя в этом мире: сохранит свою магию, будет подчинять слабые души. Однако я уверен, что Кольцо будет опасным и там. Используй его, как подсказывают разум и сердце. Вся наша надежда на тебя. Гэндальф Белый» — Никакой он не Белый! — тут же возмутился Саруман. — Уже Белый, — с превосходством ответила Маша. А я медленно опустилась на кровать рядом с Толкином и обхватила себя руками. — Это что же получается… — начала я и замолчала, не зная, что получается. — Кольцо возвращает свою магию, и происходит это быстрее, чем я рассчитывал. Мы должны решать, что с ним делать, и надеяться, что Саурон ничего об этом не прознает, — закончил Окдалон. — Мне кажется, что кто-то уже знает, — неуверенно ответила я. — Вчера за мной весь день ходил какой-то байкер, а потом он со мной заговорил про Кольцо. Я от него убежала, а он потом по телефону с кем-то ругался. Я тогда не поняла, о чём он, а он говорил, что не смог что-то достать, но точно знает, где оно. Они ещё говорили про кого-то третьего и ехидно так называли его «оно». — Прекрасно, — мрачно заключил Толкин. — За тобой охотится оно. Я бы забрал Кольцо у тебя, но в данной ситуации мне придётся оставить у себя этих двух, — он кивнул на Сарумана и Боромира, — а у них с Кольцом… Ну вы знаете. Поэтому пусть его возьмёт одна из вас, но из дома лишний раз не высовывается, а если высовывается, то не в одиночку. Что-то мне подсказывает, что наше таинственное оно не будет действовать на людях. Пока что. — Я возьму Кольцо, — сразу же вызвалась я и неуверенно добавила: — Мне кажется, я справлюсь. Толкин бросил на меня подозрительно-сочувствующий взгляд, но только молча кивнул, и я снова спрятала Кольцо в карман. — А теперь идите, — велел он. — Я же буду думать и приучать этих двоих не бояться современной техники. — Подождите, — попросил вдруг Боромир, когда мы уже собирались уходить, — в этом мире должна быть девушка… Я хочу её найти. — Имя, возраст, внешность, адрес, — скучающим тоном запросил Толкин, а мне показалось, что я знаю, о какой девушке спросит воин. — Там её звали Тауриэль, но они с той волшебницей как-то по-другому её называли. Какое-то гоблинское имя… Маша прыснула и тут же попыталась замаскировать смех под кашель, а я возмущённо уставилась на Боромира. Гоблинское имя! А у самого будто лучше! У меня нормальное имя, а у него — бессмысленный набор звуков какой-то. Толкин едва заметно улыбнулся и вопросительно посмотрел на меня. Я отрицательно замотала головой: здесь мне шестнадцать, а Боромиру как было лет сорок, так и осталось. А у нас так нельзя, да и не нужен он мне, если уж совсем честно. — Возраст я не знаю, — продолжил воин, удостоив Машу подозрительным взглядом. — А внешность… Она красивая. Волосы длинные и светлые, а глаза такие… наивные. Приехали! Я теперь наивный гоблин. В этот момент мне очень захотелось прибить гондорца его же мечом. Влюблённый кретин! — Ты же понимаешь, — снисходительно начал Окдалон, — что в этом мире внешность у неё другая? Здесь она может быть даже… хм… Толстым прыщавым очкариком? — Подбирайте выражения! — не выдержала я. — Может, она не толстая, а полноватая, и не прыщавая, а… с проблемной кожей. И не очкарик, а «с врождённым астигматизмом». — Суть от этого не меняется, — широко улыбаясь, заявил Толкин. Я обиженно насупилась. Обижают все меня как могут. — То есть ею может быть даже… она? — удивлённо спросил гондорец, кивнув на меня. Окдалон, продолжая улыбаться, согласился. — Да не, не похожа, — ещё раз оценивающе взглянув на меня, решил воин. Не, нормально! Я теперь на себя не похожа! — Она ещё говорила, — не сдавался Боромир, — что знает, как обнимаются медведи, потому что живёт в стране под названием Россия. — Ты сейчас в России, — проинформировал Окдалон. — И где медведи? — Увидишь, — мрачно пообещала я. — А пока делай балалайку, запасайся водкой и смотри на портрет Сталина. — Что? — не понял воин и тут же перевёл взгляд на Машу. — А с ней что? А моя подруга уже даже не стояла, а сидела на полу и смеялась — к счастью для всех, почти беззвучно, — иногда ударяя кулаком по полу. — А она всегда такая, — ухмыльнувшись, ответила я. — Но если мы сейчас в этой стране, — вернулся к разговору Боромир, — то можно же её найти. Я её узнаю, я уверен! Обязательно узнает, да! При первой встрече, как же. Окдалон же сочувственно на него посмотрел и достал из тумбочки карту, развернув её перед воином. — Вот это всё Россия, — сообщил он, водя пальцем по карте и прибавляя к территории нашей страны ещё и пол-Китая. — Мы здесь, — он ткнул в наш городок рядом с Москвой. — А она может быть здесь, — Толкин указал куда-то на Владивосток. — Короче, забудь про свою Тауриэль, у нас есть дела поважнее. Так мы и простились. Прежде чем уйти, Маша показала Саруману кулак, напоминая, что он умер достойно, и мы ушли. По дороге я снова осматривалась по сторонам и жутко перепугалась, когда меня кто-то окликнул. Но это был не байкер и не жуткая злобная тень, а всего лишь мой одноклассник Олег: вечно мрачный, но с шикарными волосами чуть ниже плеч, которые упорно отказывался отрезать, несмотря на все просьбы и угрозы учителей. Собиравшаяся провожать меня до дома Маша с хитрой улыбочкой скрылась в своём дворе, а со мной отправился Олег, которому нужно было в другую сторону, но которого я потащила с собой, потому что ходить в одиночку мне страшно. Говорил парень мало, и я могла спокойно думать обо всём произошедшем. Однако мысли мои почему-то занимало не Кольцо Всевластья, оказавшееся настоящим, а Боромир. Я его не любила, и то, что произошло, вообще было нелепой случайностью, но сейчас отчего-то грустно и больно. Странно всё-таки знать, что где-то в городе находится умерший человек, который любит тебя, но даже не знает, что это ты. И при этом верит, что в случае встречи узнает. Так мы и шли молча, когда рядом пронёсся мотоцикл. Я взвизгнула и чуть не упала, пытаясь рассмотреть, кто сидел на нём, и вдруг заметила на другой стороне улицы высокого человека с длинными чёрными волосами. С секунду он стоял неподвижно, а потом скрылся в переулке. — Нервная ты сегодня какая-то, — констатировал Олег. Я не ответила, потащила его в сторону своего дома и заставила довести меня до квартиры. Руки снова дрожали, ключи выскальзывали из пальцев, поэтому дверь открывал Олег. Зайдя в квартиру, я сначала обежала все комнаты, включила везде свет, а потом начала выталкивать друга прочь. — Уходи, — попросила я. — Ты бледная, тебе помощь не нужна? — почти не безразлично спросил он. — Нет, просто уходи. И если какие-нибудь незнакомые байкеры будут спрашивать у тебя про меня, то не говори ничего. Соври что-нибудь и заговори им зубы, ты это умеешь. — Всё так серьёзно? — с ухмылкой спросил Олег. — Да. Нет. Не знаю! Иди! — А с чего им спрашивать про тебя? — Потому что у меня есть… То есть нет. У меня его нет! — Чего нет? — Ничего нет! — выкрикнула я, захлопнув дверь. Да, лето обещает быть весёлым.