Не уничтожено

Окдалон пообещал помочь Саруману и Боромиру привыкнуть к нашему миру, и он с усердием выполнял это обещание, хотя слушали его недолго. Его брат довольно быстро потерял интерес к принципу работы двигателей автомобиля, а у воина его изначально не было. Поэтому после обеда уже успевший сбегать за нормальной одеждой для своих гостей Толкин взял Боромира и отправился гулять. Саруман в доступной форме объяснил, что ему гулять не хочется. Прежде чем уйти, Окдалон долго, как ребёнку, объяснял брату, что нельзя совать пальцы в розетку и без разрешения включать электрические приборы, а также почему нужно закрывать воду в ванной. И лучше ему будет вообще сесть, сложив ручки на коленочках, и просидеть так до их возвращения. Саруман хотел было напомнить, что он великий маг, с помощью лекции в пару часов, но Окдалон едва заметным нажатием на кнопку лежащего на тумбочке пульта включил телевизор. Саруман он неожиданности вскрикнул, резко развернулся и медленно сел на кровать, решив не связываться с братом, который, видимо, очень долго тренировался в магии, раз достиг столь высокого уровня мастерства, что может одним лёгким движением заставить появиться людей на поверхности этой странной плоской чёрной штуки. Причём люди что-то рассказывали кому-то невидимому, потому что вас они явно не видят и не слышат. Выключив телевизор, Окдалон пожелал брату удачи и ушёл. Саруман, успокоившись, сел поудобнее на кровати и задумался. У него не было никакого желания совать пальцы в розетку, потому что он не знал, что такое розетка, а у мага имелись более важные темы для размышления. Во-первых, он начинал понимать, почему Микаэлла и Тауриэль были такими странными: останешься тут нормальным в этом беспокойном, суетливом, нервном мире! Он был на улице лишь однажды, в тот самый момент, когда появился здесь первый раз, но этого было достаточно, чтобы отбить у мага желание выходить снова. Повсюду носятся эти странные коробки на колёсах, всё норовя тебя переехать, даже в окно смотреть противно! Знал бы Саруман, что то, что он видит, — это просто вяло текущая жизнь небольшого города… Во-вторых, Кольцо. Мысль, что оно снова здесь, рядом, сводила с ума. Оно теперь принадлежало какой-то девчонке, которая и драться-то толком не умеет. Отобрать его не составит труда, но проблема в другом: что с ним потом делать. Окдалон настойчиво (настойчивее, чем не совать пальцы в розетку) просил его не использовать магию, потому что могут быть неприятные последствия, о которых он обещал рассказать позже. Не то чтобы Саруман до конца этому поверил, но что если, когда он попытается воспользоваться Кольцом, произойдёт нечто ужасное для него самого? И, наконец, в-третьих, его брат, который пытается вести себя как ни в чём ни бывало. Как будто он и не исчезал никуда много лет назад, как будто они не не виделись Моргот знает сколько времени! Им бы поговорить, но Толкин, взявший на себя ответственную роль самого мудрого, куда-то спешит и убегает. Совсем с ума сошёл в этом мире. А Окдалон с Боромиром тем временем «гуляли». Полчаса они простояли в очереди на вокзале, чтобы купить билеты. Что делать с Кольцом, Толкин пока не придумал, поэтому собирался подумать об этом, везя всю их компанию в другой город. Кассирша попросила паспорта, и Окдалон, не моргнув глазом и пытаясь сдержать улыбку, протянул ей четыре паспорта. В конце концов когда ты, будучи волшебником, должен скрывать своё настоящее имя в течение долгого времени, подделка документов уже не составляет такой уж проблемы. Когда довольный Толкин, купив билеты, собирался поехать назад в гостиницу, Боромир очень удивился и уточнил, что здесь называется прогулкой. — Вообще-то, — весело ответил майа, — прогулка здесь — это когда ты смотришь в интернете картиночки с красивыми видами или открываешь окно раз в месяц, чтобы подышать свежим воздухом. Часть из этого воин не понял и хотел уже переспросить, но что-то привлекло его внимание на другой стороне улицы. Высокая симпатичная блондинка довольно грубо разговаривала с парнем, который имел несчастье попытаться с ней познакомиться. — Да ты знаешь, кто я?! — возмущалась девушка, не задумываясь, что он как раз этим и интересовался. — Кто? — затравленно спросил паренёк. — Я — Саурон, Гортхаур Жестокий, Аннатар… — далее следовало длинное перечисление имён Майрона, которое парень, кажется, принял за заклинание и, крикнув девушке, что она ведьма, поспешил уйти отсюда. — Да ты… — уже тише продолжила блондинка. Её грубо пытался увести за руку мужчина крепкого телосложения с растрёпанными каштановыми волосами, но у него это не очень-то получалось. — Да чтоб у тебя мороженое упало! — девушка почти прошипела эти слова. Они были тихими, их никто не расслышал, кроме того мужчины, да и сама она не до конца поняла, что заставило её это сказать, но мороженное у уже далеко отошедшего парня, которое он купил секунду назад, послушно упало на асфальт. Девушка уже было успокоилась и собиралась пойти за мужчиной, сначала выдернув руку из его хватки, но вдруг будто из ниоткуда появился Боромир, прослушавший объяснения Толкина о пешеходных переходах и выждавший момент, когда машины остановились на светофоре. — Тауриэль! Девушка не сразу поняла, что обращаются к ней, но резко среагировала, услышав эльфийское имя. — Сам ты Тауриэль! — воскликнула она. — Нет, я Боромир, — ответил воин, восхищённо глядя на девушку. — Приятно познакомиться, а теперь исчезни. — Извините, просто он немножко дурачок, — это был уже запыхавшийся Толкин, слишком ценивший свою жизнь, чтобы перебегать улицу в таком оживлённом месте, и сбережения, чтобы его за это оштрафовали проходившие мимо полицейские, поэтому майа, как любой добропорядочный гражданин, добежал до ближайшего перехода. — Он… на тоже, — заметил мужчина и снова, уже более настойчиво, потащил девушку в сторону. — За дурачка ты мне ответишь, — уже взяв себя в руки, негромко пообещала девушка. — А это не я сказал, — беспечно ответил мужчина, садясь на байк. — Я нашёл её! — тем временем повторял Боромир. — Кого? — Тауриэль, Окдалон, Тауриэль! Смотри: высокая, красивая, вредная и волосы светлые. Точно она! — Это не она. — Почему? — Просто поверь, что это не она. Но гондорец не поверил, а девушка на секунду обернулась: ей показалось, что она услышала давно забытое имя того, кого когда-то знала. Байкер нетерпеливо повторил, что им нужно ехать, и девушка села позади него, решив, что имя ей послышалось.

***

Вечером, часов в шесть, мне позвонил Окдалон. Как я услышала его звонок в первого раза, оставалось для меня загадкой, как и для Толкина, который тут же осыпал меня градом шуточек на эту тему. Я терпеливо ждала, когда он перейдёт к делу. — А ещё мы ждём тебя на вокзале, — добавил он, внезапно меняя тему. — Мы? — переспросила я. — То есть вокзал тебя не смущает? — На вокзале? — изображая удивление, спросила я. — Хватай Кольцо и приезжай немедленно, — ответил Окдалон и, не прощаясь, положил трубку. — Мам, я гулять, — прокричала я, ища что-то более-менее не мятое. — А не поздно? — спросила мама, когда я уже обувалась. — В самый раз, — язвительно отозвалась я, начиная злиться на Окдалона: этот вечер и большую часть ночи я собиралась потратить на бессмысленное сидение в интернете. А в это время на остановке у моего дома стояла уже знакомая нам блондинка и два байкера. — Так вы говорите, она живёт в этом доме? — уточнила блондинка, глядя на панельную десятиэтажку перед собой. Один из байкеров кивнул. — Значит, нам просто нужно, чтобы оттуда вышла она или кто-то из её родственников, после мы схватим их и… — Мы не можем похищать людей средь бело дня, — перебил Саурона один из назгулов. — Если ты про этот свой… как его… — Уголовный Кодекс, — спокойно подсказал назгул. - Да, я про него. И я ещё прочитал… — Когда мы вернёмся в Арду, — недовольно перебил его Саурон, — я сделаю тебя смотрителем библиотеки в этой вашей крепости. — В «этой нашей крепости» нет библиотеки, — снисходительно напомнил назгул. — И крепости тоже, кстати, нет. Ответ у Гортхаура был готов, но тут другой назгул вежливо кашлянул, кивая в сторону дома.

***

Спеша на автобус, я не смотрела по сторонам, и поэтому нет ничего удивительного в том, что я едва не сбила какую-то спокойно стоящую ко мне спиной девушку. Тратить время на извинения я не стала и приготовилась запрыгнуть в подъезжающий автобус, как вдруг кто-то положил мне руку на плечо, заставляя развернуться. Это была та самая блондинка, с которой я столкнулась. Девушка была примерно моего роста, довольно милая, улыбающаяся, как Аннатар, втирающийся к эльфам в доверие (тогда я ещё не поняла, насколько точное это было сравнение). Я хотела уже извиниться, но ей нужно было не это. — Извините, вы не подскажете, как мне добраться до… аптеки? — задумавшись на секунду, спросила она. Голос у неё был приятный, мягкий, почти заставляющий доверять ей. Но в улыбке и во взгляде было что-то неправильное, фальшивое, и это всё портило, заставляя насторожиться. Я хотела махнуть рукой на аптеку на другой стороне дороги, хотя такую огромную вывеску сложно не заметить, но вдруг увидела за спиной девушки двух мужчин. Один был полностью поглащён чтением объявления и ничего вокруг не замечал, а другой, более мускулистый, стоял, скрестив руки на груди, и исподлобья смотрел на меня, будто готовясь наброситься, как только дадут команду. В том, что команду будет отдавать блондинка, я почему-то не сомневалась. — Сзади! — вдруг выкрикнула я, прежде чем подумать, и указала на воображаемую опасность за их спинами. Блондинка и один из мужчин обернулись, а тот, что читал объявление, удивлённо посмотрел на меня, но мне было не до него. Я быстро запрыгнула в так вовремя подъехавший автобус, плюхнулась на место с противоположной от двери стороны и так резко уставилась в окно, что заболела шея. Вопль блондинки, голос которой неожиданно изменился из приятного в жуткий и резкий, слышала даже я, но автобус уже закрыл двери и уехал. Ещё один плюс в пользу водителей, которые не стоят по три часа на остановках. Рядом со мной кто-то сел. Я снова слишком резко обернулась и, увидев парня с длинными волосами, завизжала. — Д-девушка, вы в порядке? — заикаясь от неожиданности, спросил он. — В порядке, как Фродо, только что получивший Кольцо, — мрачно ответила я, придя в себя. Парень понимающе хмыкнул, не зная, что мой ответ стоило воспринимать в буквальном смысле. Пока мы ехали, я пристально вглядывалась в лицо каждого пассажира, будто ища угрозу, и сжимала Кольцо в кармане джинсов, из-за чего на ладони у меня остался круглый отпечаток. Сначала меня преследовал байкер, теперь блондинка и два байкера, а дальше что? Нужно было куда-то бежать, и, к счастью, Окдалон был со мной согласен. У входа в вокзал собрались Толкин, Саруман в строгом костюме и с посохом, Боромир, сменивший доспехи на джинсы и рубашку и державший подмышкой сумку, в которую ценой больших усилий был засунуто что-то длинное, Маша, и все ждали меня, изображая жуткое недовольство, хотя моя подруга пришла две минуты назад. На плече у неё висела небольшая дорожная сумка, а в руке она держала зубную щётку. — Ты куда так собралась? — спросила я у неё. — В Воронеж. — Воронеж? — В отличие от тебя, я спросила, зачем мы едем на вокзал, — похвасталась подруга, победоносно указывая на меня зубной щёткой. — А щётка зачем? — Не поверишь, зубы чистить! — А в сумке её нести нельзя? — Не поместилась. Я с сомнением взглянула на почти пустую сумку подруги, но от комментариев воздержалась. Минуя здание вокзала, мы вышли на перрон. В ответ на мой вопрос, зачем нужно было делать такой крюк, Боромир бросил красноречивый взгляд на сумку. Уж не меч ли он с собой тащит? .. — Так, вот ваши билеты. — Толкин достал из сумки билеты и раздал их всем. Я тоже протянула руку за своим, но билеты таинственным образом закончились раньше. — А я что, не еду? — подозрительно спросила я. — Едешь, но бесплатно. Ты наденешь Кольцо и… — Но это же опасно! — воскликнула я. — И меня могут поймать. Вам сложно было купить мне билет? — У меня, девочка, каждая копейка на счету, — важно ответил он. — Но ведь… — я замолчала, понимая, что спорить с этим жадиной бесполезно. — Теперь паспорта, — продолжил Толкин. — Ты теперь Александр Белов. — Он протянул паспорт Саруману. — Ты Борис Гондоров… опять чуть не сказал Годунов. — А мой паспорт зачем подделывать? — удивлённо спросила Маша, когда ей тоже протянули маленькую книжечку. — Потому что у меня не было времени выпрашивать у тебя настоящий. — Я сегодня встретила женщину, — начала я, когда Окдалон закончил раздавать документы. — Это такая редкость! — тут же язвительно отозвалась Маша. — Она была блондинкой, — проигнорировав её, продолжила я. — А блондинки вообще исчезающий вид! — не унималась подруга. — Ты дашь мне договорить?! — не выдержала я. Подруга замолчала, и я рассказала до конца, что произошло совсем недавно. Толкин, выслушав, кивнул. — Ты не могла бы подробнее описать эту женщину? — попросил он. Я напрягла память, но вспоминался почему-то только голос, хотя я всё же смогла примерно описать её лицо. — Просто мне кажется, что мы уже видели её сегодня, — пояснил Толкин. — Боромир принял её за Тауриэль. — Ну замечательно, — мрачно отозвалась я. Теперь какая-то левая женщина больше похожа на меня, чем я сама! Окдалон же таинственно замолчал, задумавшись и явно о чём-то догадываясь, но соображениями он пока делиться не спешил. — Извините, — вдруг раздался рядом чей-то голос. К нам подошли две девочки лет пятнадцати и, смущённо улыбаясь и толкая друг друга локтями, смотрели на Окдалона. — Вы знаете, что вы очень-очень похожи на Толкина? — Правда? — удивился Толкин. Девочки закивали. — А ещё умею расписываться как он. Девочки рассмеялись и протянули ему найденную в кармане у одной из них мятую бумажку. Толкин с удовольствием оставил автограф. — Фанаты, — довольно заметил он, когда девочки отошли. Подошёл поезд. Окдалон бросил на меня красноречивый взгляд, и я со вздохом надела Кольцо. Вздрогнув от неожиданности, я осмотрела внезапно изменившийся мир. Когда я надевала его в первый раз, то почти не заметила перемен, а теперь весь мир, оставаясь таким чётким, посерел и отошёл куда-то на задний план. Я же чувствовала на себе чей-то тяжёлый, неприятный взгляд, пытающийся найти меня. И я очень боялась, что у него это получится. Проскользнув мимо Толкина, я запрыгнула в наш вагон и, скрывшись от глаз проводника, с отвращением сдёрнула Кольцо с пальца. Парень, зачем-то выглянувший из своего купе в этот момент, очень удивился, увидев появляющуюся из ниоткуда девушку, но меня это мало волновало. Скоро в поезд вошли остальные, мы заняли наше купе и прикрыли дверь. Я забилась в угол у окна и с нетерпением ждала, когда же мы уже поедем. Поезд тронулся. Стук колёс действовал успокаивающе, и скоро я повеселела, слушая шуточки Маши и Окдалона. И тут мне в голову пришла мысль, которая могла прийти только ко мне. Я попыталась надеть Кольцо на нос. — Меня видно? — поинтересовалась я, больше чтобы привлечь внимание. Маша рассмеялась, Боромир удивлённо моргнул, Окдалон назвал меня идиотиной. — Да, тебя видно, — злобно ответил Саруман. — А так? — снова спросила я, больше надевая Кольцо. Очертания мира снова изменились, но не так резко. Тот взгляд был теперь дальше от меня и казался удивлённым. — Видно — не видно — видно — не видно, — весело повторяла я, снимая и надевая Кольцо на нос. Но наконец, к большому облечению Толкина, мне это надоело, и я повесила его на шею, спрятав под майку. Разговоры стихли, в воздухе повисла сонливость. — А как вы поняли, что письмо было именно от Гэндальфа? — поинтересовалась вдруг Маша. — Ну, там были слова, которые нельзя перевести на языки этого мира так, чтобы остался смысл, — уклончиво ответил Толкин. — Поэтому их не было в книге, поэтому их не мог использовать какой-нибудь толкинист. — Ругательства? — хитро спросила подруга. — Ну что вы, нет конечно! .. Да. Мы дружно хихикнули. — Кстати, — снова спросила Маша. — Зачем вы таскаете с собой старый кроссовок? Меня этот вопрос тоже интересовал. Помимо сумки, с собой у Окдалона был только старый потрёпанный ботинок, которому было как минимум лет пятьдесят и пары у которого не наблюдалось. — Как раз собирался рассказать. Понимаете, магия в этом мире работает очень странно, многие заклинания нужно переделывать, но сначала я этого не знал. И у меня была кошка. Она была уже старая, но я любил её, и поэтому попытался сделать её если не бессмертной, то хоть как-то продлить ей жизнь. Я прочитал нужное заклинание, но случилось немного не то, чего я ожидал. Тут он совсем удивил нас, начав гладить кроссовок. Я хотела было подумать, что он совсем спятил, но вдруг ботинок заискрился, и через секунду на коленях у майа лежала серая полосатая кошка. — Кошка превращается в кроссовок, когда засыпает, — пояснил Толкин. — Между прочим, очень полезно в поездках. Мы с Машей умилённо наблюдали за кошкой и скоро забрали её у Окдалона. Кошке мы понравились, а вот майа был не очень доволен, что я играю с его любимицей Кольцом Всевластия. Наконец ему это надоело, и он забрал у нас кошку. Она улеглась на столике, а через минуту там уже лежал старый кроссовок. Я снова спрятала Кольцо под майку, и вдруг дверь купе резко отъехала в сторону. Я не успела даже испугаться, что это снова проводник, а меня видно, как к нам, мило улыбаясь, вошла девушка. Взглянув на неё, я вздрогнула: как будто весь прошедший час она была рядом. Через силу я заставила себя отвернуться и взглядом попыталась предупредить Окдалона, но тот и так всё понял. — Здравствуйте, — вежливо сказал Толкин, но было видно, как он напрягся. — Здравствуйте, — ответила девушка, а я вздрогнула. Может, улыбке её я не доверяла, но голосом она владела прекрасно. В нём слышалось всё: доброта, тепло и нотка смущения. Я снова посмотрела на неё, чтобы взглянуть ей в глаза и увидеть во взгляде фальшь, но в карих глазах было столько теплоты, что я, охнув, чуть не вскочила и не бросилась к ней в объятья. Тряхнув головой, я угрюмо отвернулась к окну. — Мне неловко вас тревожить, — продолжила она, а у меня появилось желание воспользоваться старым Машиным способом: заткнуть уши и начать петь, — но в моем купе рядом с вами едут какие-то… невежды. Провести в дороге нам осталось совсем немного, я могу посидеть у вас? Теперь в её голосе слышалась мольба, а звучало это всё как заклинание. Не нужно слушать, нужно просто верить… К реальности меня вернула внезапно боль в шее: Кольцо резко потяжелело. Я вздрогнула и через силу выпрямилась. Кольцо нещадно тянуло вниз, грозя порвать тонкую цепочку. — Конечно, проходите, — пригласил Толкин, а мне захотелось, наоборот, вытолкнуть девушку из купе и вообще выбросить из поезда. — Спасибо большое. — Столько благодарности… Она вошла в купе, закрыв дверь, и села на краешек сиденья с той же стороны, что и я. Теперь между нами был только Боромир. — Я Светлана, — представилась она. — Николай, — ответил Толкин. Они пожали друг другу руки. — Мы уже виделись сегодня, — напомнил Окдалон. — Ах, верно! — Она засмеялась, а мне захотелось самой выпрыгнуть из поезда: таким прекрасным был этот смех, что я была готова сделать что угодно, лишь бы не слышать его. — А где ваш молодой человек? — продолжил интересоваться Толкин. — Ах этот… — Она махнула рукой, когда поняла, о ком он говорит. — У него дела, он остался в этом городе. — А как называется этот город? — негромко, чётко проговаривая каждое слово, спросил Окдалон, наклонившись вперёд. Блондинка вздрогнула как от удара и замерла, бледнея. Вся доброта исчезла. Наступила режущая слух тишина, и вдруг девушка резко встала и выкрикнула что-то, вскинув руку в воздух. Раздался оглушительный взрыв, меня вжало в стену, стекло разбилось, в купе ворвался ветер. Всё это произошло за одну секунду, а в следующую девушка бросилась на меня, вцепившись мне в шею одной рукой. Я ударилась головой о стену, перед глазами потемнело, а холодные пальцы девушки забрались ко мне под майку. Сначала я не поняла, что она хочет, но, когда она коснулась Кольца, я резко пришла в себя. Перед глазами потемнело уже от злости. Я резко выдернула Кольцо из руки девушки, оцарапав ей ладонь, и попыталась отпихнуть её ногой, свободной рукой стараясь убрать её пальцы от своей шеи. Физически она была не намного сильнее меня, но гораздо ловчее, я же задыхалась и почти ничего не видела. — Отдай Кольцо, — прошипела она мне на ухо, пытаясь разжать мои пальцы, и это у неё почти получилось, но вдруг она со сдавленным хрипом повалилась назад. Я резко села, потирая шею, и увидела Боромира, прижимающего её к полу. Толкин бросился к двери и выбежал в коридор, зовя нас за собой. Боромир выбежал последним, блондиночка осталась лежать на полу купе без движения, а на нас уже смотрели другие пассажиры. — Быстрее! — крикнул гондорский воин, видя, что я кое-как стою, держась за поручень, и пытаюсь понять, что, где и как. Видя, что соображать я не собираюсь, он схватил меня за руку и потащил за остальными. Мы бежали из вагона в вагон, расталкивая попадающихся людей, пока не оказались в хвосте поезда. — Выйдите, пожалуйста, — заявил Толкин, открывая дверь последнего купе. На него удивлённо уставилась молодая пара, ожидая каких-то объяснений, но лимит доброжелательности Окдалона был исчерпан во время разговора с блондинкой, поэтому он просто выволок их в коридор и запер дверь купе, не слушая их возмущённые крики. — И что теперь? — спросила я. — У нас есть совсем немного времени, пока они нас не догнали, — ответил Окдалон, выворачивая карманы сумки. — Они? — Ну не один же он пришёл! — Он? По-моему, это была она. — Если я правильно понимаю ситуацию, она — это Саурон. — Как Саурон? — глухо переспросил Боромир. — Она отличный актёр, владеет магией, ищет Кольцо… Я знаю двух майа, которые подходят под это описание, но мой брат сейчас сидит рядом со мной, поэтому остаётся Саурон. Ага, вот! Он вытащил из сумки мятый листок и распрямил его на столе. — Я перемещу одну из вас в Средиземье. Тогда если они поймают нас, то Кольца не получат. — А что в Средиземье делать? — спросила я, совсем недалеко послышался жуткий топот, в следующую секунду дверь содрогнулась. — Искать Гэ… Дверь слетела с петель, Толкин чудом успел отскочить в сторону. — И куда вы будете бежать теперь? — хрипло спросил Саурон. На лбу у него кровоточила царапина, но он не обращал на это внимания. Я испуганно вжалась в стену: теперь передо мной стоял злобный монстр, готовый разрушить всё на своём пути, лишь бы получить желаемое. К несчастью, теперь ему мешал только Окдалон, едва слышно шепчущий заклинание. Боромир попытался напасть на девушку, но меч выбили из рук два накаченных мужика, скрутивших руки воина за спиной. За Сауроном виднелись ещё мужчины. Я не считала их, но чувствовала, что их ровно девять. Девушка не спеша подходила ко мне, я сжалась в углу и едва дышала, но вдруг всё начало расплываться, потемнело и исчезло.