Не уничтожено

Я говорила, что у меня плохое предчувствие? Говорила, и не раз. А теперь Окдалон, прося не задавать лишних вопросов, ведёт нас к казахстанской границе. И теперь у меня очень плохое предчувствие. — А теперь я расскажу вам свой план, — торжественным шёпотом объявил Окдалон, когда мы спрятались в кустах, а мимо не спеша прошёл сурового вида пограничник. — Только не говорите, что… — начала Маша. — Мы незаконно пересечём границу Казахстана. — Ну нет! — застонала подруга, а до меня не сразу дошёл смысл его слов. А когда всё-таки дошёл, я уткнулась в плечо Боромира, шепча про себя, что я просто несчастный хоббит, случайно ввязавшийся в это приключение, и хочу домой. — Итак, сейчас мы встаём и бежим, — заключил Толкин, явно гордясь гениальностью своего плана. — У них собаки, — глухо заметила я. — И автоматы. И они сильные мужики, а я медленно бегаю. — Я тоже не спортсмен. — Вы майя. — В любом случае, Саурон отвлечёт их. — Что?! — Я отвлеклась от изучения рукава Боромира и с ужасом посмотрела на Толкина. — Если бы вы смотрели новости, — мягко начал он, — то знали бы, что сегодня из тюрьмы сбежали опасные преступники, которые сейчас, вероятно, вовсю ищут нас. — Но в Казахстан-то зачем?! — У меня есть кое-какие мысли, но я расскажу их потом, если сейчас вы просто поверите мне. Конечно, я могу толкнуть пафосную речь на тему доверия, но, прошу, избавьте меня от этой необходимости, тем более что мы сидим в кустах, а это не самое подходящее место для речей. Мы вздохнули, понимая, что спорить с Толкином бесполезно, и осторожно выглянули из своего укрытия. Кажется, удача издевалась над нами, потому что два пограничника встали и о чём-то заговорили в паре метров от нас, проскочить мимо них незаметно было невозможно. — Спокойно, — вдруг уверенно сказала Маша. — У меня есть опыт в подобных делах. Я не сразу поняла, о чём она, а сообразив, закусила губу, сдерживая смех. Боромир тоже понял, откуда у неё опыт, но его реакция была иной. Если я, несмотря на то что ситуация была не очень подходящая, хотела засмеяться, то гондорский воин тихо зашипел на мою подругу. — Не смей, — зашептал он. — Даже не думай. Эти люди не похожи на ценителей твоего юмора. — Доверьтесь мне, — попросила Маша, подмигивая. Выглядела она поразительно уверенно, и я поразилась смелости моей подруги. Я таким похвастаться не могла. Я вообще не верила, что Окдалон это всё серьёзно. Но Маше он кивнул, и она покинула наше укрытие и не спеша направилась к пограничникам. — Здравствуйте, дяденьки-пограничники, — начала она чересчур развязно, но это было неважно, потому что они уже отвлеклись на неё. Я смеялась в кулак, Боромир недовольно сопел, Саруман, кажется, как и я, не до конца верил в реальность происходящего, а Окдалон уже толкал его в спину. — Пошёл, пошёл, пошёл! — скомандовал Толкин, по очереди выталкивая нас из кустов. — Самый глупый план, что я знаю, — прошептал мне Боромир. Я красноречиво промолчала. Когда твоя лучшая подруга — Маша, незаконное пересечение границы Казахстана — это ещё цветочки. Мы бежали быстро, но не незаметно. И пока один пограничник откровенно смеялся над Машей, другой окликнул нас и приказал остановиться. Никто его, разумеется, не послушал. Моя подруга поняла, что отвлекать больше не надо, и побежала за нами, пограничники — следом. Кто-то крикнул, что они откроют огонь, если мы не остановимся, послышались предупредительные выстрелы. Я схватила за руку Боромира, стараясь не отстать; прятаться было негде, какие-то серые постройки виднелись чёрте где, и когда огонь действительно открыли по нам, я завизжала и внезапно обнаружила в себе способности к скоростному бегу. — Ну где же они! — воскликнул Окдалон, пробегая мимо меня. — Вы ждёте Саурона?! — я тяжело дышала, мне было трудно бежать, но не возмутиться по этому поводу было нельзя. От свистящих путь нас защищала только магия Сарумана. — Раз они задерживаются, надень Кольцо, — велел мне Толкин. Ничего объяснять он не собирался, но прежде чем я успела спросить, совсем рядом со мной пролетела пуля. Быстро оглянувшись и поняв, что пограничников уже явно больше двух, а с ними ещё и собаки, я на бегу достала Кольцо, с сожалением посмотрела на него и, отбросив сомнения, надела на палец. Мир посерел и покачнулся. С ним покачнулась и я, а через секунду уже лежала на земле и смотрела в голубое небо Казахстана. Свистели пули, мимо меня бежали и кричали люди в военной форме, но они не замечали меня, и, к счастью, никто на меня не наступил. В себя меня привело чьё-то шумное дыхание у уха и тихое рычание. Я, напрягшись, замерла, едва дыша. Люди-то меня не замечали, но собак не проведёшь. Животное, кажется, было в лёгком замешательстве и вполне могло попытаться разорвать меня, чисто на всякий случай. Но вдруг я услышала новый шум — рёв двигателей. Я даже не знала, радоваться нашим старым знакомым или лучше, наплевав на собаку, тихо вырыть себе могилку. Но тут собака, громко заскулив, упала. Я же резко села. Знаете, если бы я умела рисовать, я бы нарисовала назгулов на мотоциклах и Саурона, сидящего позади их предводителя и разбрасывающего во все стороны огненные шары, потому что, как бы страшно мне ни было, я всё же оставалась собой и успела подумать, что это красиво. А потом быстро встала и побежала прочь отсюда. — Девчонка где-то совсем рядом! — кричала Саурон. — Собака обнюхивала что-то, чего никто больше не видел. Мы поедем туда, а вы поймайте остальных. И убейте! Предводитель и ещё один назгул поехали в мою сторону, а я бежала так быстро, как никогда ещё не бегала, хотя сейчас я казалась себе самой медленной черепахой. Но назгулы больше не были просто призраками, они не видели меня, поэтому уже ехали немного в другом направлении. Но тут я столкнулась с кем-то, что не укрылось от Саурона. Я не знаю, как я успела добежать до тех хозяйственных построек. Они до последнего казались ужасно далёкими и лишь в последний момент выросли прямо передо мной. Я забежала в ближайший гараж или что-то подобное и, сжавшись в углу у входа, сдёрнула Кольцо. Мир вернул себе прежние цвета, а мотоциклы пронеслись мимо. Сердце билось как бешеное, бок болел, дышать было невозможно. Воздуха не хватало, но каждый вдох резал лёгкие как ножом. Только сейчас я поняла, что мне страшно. Пока мы бежали по открытой местности, рискуя каждую секунду быть убитыми, я не чувствовала ничего, а теперь ужас сжал сердце. Да, я добралась сюда, но вряд ли мне это поможет. К тому же я понятия не имею, где искать остальных. Если их не прикончили «дяденьки-пограничники», то это сделает Саурон, потому что их прошлая встреча закончилась явно не в нашу пользу и спасли нас только «дяденьки из всяких там спецслужб» и вертолётики. А уж меня Саурон убьёт ещё быстрее, ведь они обыщут всё тут и найдут меня. Поэтому нужно было уходить, но куда — неизвестно. Тем более что мозг решил, что достойно поработал сегодня и можно отключиться. И мысли о нужных вещах переключались на всякую ерунду. Я готова была расплакаться от отчаяния, и уже сквозь выступившие слёзы увидела чьи-то тяжёлые ботинки. Я медленно подняла голову и устало посмотрела на байкера. Тот молча смотрел на меня как будто даже с интересом, но это не заставило меня доверять ему, и я, превознемогая внезапно навалившуюся усталость, приготовилась кричать. Хотя, если подумать, от этого стало бы хуже. — Ну же, — слышался на улице елейный голос Саурона. — Девочка, надень снова колечко. Давай, милая, я жду. Но он явно не очень старался говорить ласково, поэтому в голосе слышались раздражение и злоба. Я сильнее сжалась в своём уголке, крепко зажала Кольцо в кулаке и с вызовом посмотрела на назгула. — Я закричу, — шёпотом предупредила я. Не то чтобы я хотела его напугать (у меня бы и не получилось), но просто пауза затянулась. — Не стоит, — серьёзно ответил он. — Тебе повезло, хранительница Кольца, что я нашёл тебя. — Что, убьёшь быстро и почти не мучительно? — с сарказмом спросила я. Последние надежды на спасение разбились, и меня вдруг потянуло шутить. — Должен, — всё так же серьёзно ответил назгул. — Но не буду. Сейчас она зайдёт куда-нибудь, и ты побежишь. Беги прямо, там встретишь своих. Кольцо не надевай, так у нас будет меньше шансов тебя найти. — Ты помогаешь мне? — изумлённо спросила я, не веря собственным ушам. — С чего вдруг? — К чему эти вопросы?! Беги, пока есть возможность! — К тому, что я тебе не доверяю. — У тебя нет выбора. Просто поверь мне. — Слишком много просьб «просто поверить» для одного дня, — буркнула я. — Идиотка! — не выдержал назгул и, схватив меня за руку, резко поставил на ноги. Вдруг он тихо вскрикнул и, отпустив меня, прижал к себе одну руку. Я успела увидеть на ней кольцо, сильно врезавшееся в палец. — Она зовёт меня, — с придыханием пояснил назгул, на секунду прикрыв глаза от боли. Он осторожно выглянул на улицу и выговорил сквозь сжатые зубы: - Иди. Быстрее! После чего вытолкнул меня наружу. Мгновение я осматривалась по сторонам, пытаясь разобраться, в какое «прямо» мне бежать, после чего бросилась в гущу гаражей и ангаров. Сердце разрывалось, подозрительная тишина давила на уши, хотя мне казалось, что моё сердце стучит так громко, что меня должны были давно услышать. Вдруг мне показалось, что где-то мелькнули знакомые фигуры моих друзей, но если они там и были, то я опоздала. Я снова побежала вперёд, но за каким-то поворотом встретилась лицом к лицу с Сауроном. Девушка сама очень удивилась, увидев меня, и ничего не предприняла. Я медленно попятилась, а на её лице расцветала победоносная улыбка. Отступая, я почувствовала под ногами особенно крупные камешки и, быстро наклонившись и подобрав самый большой, бросила его Саурону в лоб. Девушка, обалдевшая от такой наглости, посмотрела на меня квадратными глазами, а я уже заметила груду кирпичей совсем рядом. Через секунду две штуки одновременно полетели в Саурона. Я не осталась проверять, попала ли я, да и не думаю, что у меня получилось, но отвлеклась она точно, а я снова убегала. И вот теперь точно заметила впереди свою компанию. — Подождите!!! — не своим голосом завопила я, в следующую секунду повисла сзади на Сарумане. Маг злобно зашипел, и я перетекла на руки Боромиру. Всё-таки обнимать сына наместника мне было привычнее. — Где Кольцо? — первым делом спросил Окдалон. Я молча кивнула на цепочку, на которой оно болталось. — А вот и вы! — раздался рядом голос Саурона. Мы обернулись. Девушка злобно смотрела на нас исподлобья, держась за плечо. Что, неужели один кирпич всё же нашёл свою цель? Ай да я! — Мне одной кажется, что у нас проблемы? — поинтересовалась Маша. Казалось это всем, поэтому мы снова побежали, не дожидаясь, когда Саурон позовёт назгулов. Скоро мы выбежали в какой-то населённый пункт, который, если учесть настроение наших преследователей, скоро может совсем исчезнуть с лица земли. — Сюда бы орлов, — простонала я. — У меня есть опыт… — снова начала Маша, но тут рядом с нами остановилось такси, и оттуда высунулся весёлый водитель. — Довезу, недорого! — заговорил он с кавказским акцентом. — Садись! Такси — орёль! — Орёл, говоришь? — переспросил Окдалон, подмигнул нам и первым сел на переднее сидение. Мы переглянулись и начали спешно размещаться на заднем. В итоге получилось так, что Маша разлеглась на коленях у меня, Боромира и Сарумана, но ещё до этого такси сорвалось с места. Если честно, я совершенно не разбираюсь в машинах, но этот экземпляр выглядел так, будто был старше меня, и уж точно не мог быть быстрее мотоциклов назгулов. — Они догоняют, — доложила Маша, пытаясь выглядеть спокойной, но в её голосе слышались панические нотки. — Стойте, что происходит? .. Что вы делаете?! Не сразу поняв причину её ужаса, я всё же догадалась выглянуть в окно и с не меньшим ужасом и удивлением поняла, что машина летит. — Говорил же — орёль! — быстро нашёлся таксист, весело крутя руль, хотя от него управление, кажется, зависело в последнюю очередь. — Это нравится мне больше, чем какие-то птички Манвэ, — заметила Маша. — Такой «орёль» удобнее! — Какой хароший сон! — через некоторое время воскликнул таксист, уже опустивший руль и просто наслаждавшийся полётом. — А раз это сон, то мы можем вам не платить? — тут же сориентировался хитрый Толкин. — Нэ, платить надо, — ответил не менее хитрый таксист. — Сон нэ сон, а на мой машина едете! Я хихикнула, Толкин разочарованно цокнул языком и хотел что-то сказать, но получил посохом брата по голове и замолчал. И ему совсем не нужно знать, что это случайно сделала Маша, пытавшейся улечься поудобнее и задевшая посох, кое-как втиснутый в машину. Через некоторое время мы снизились и поехали по трассе, таксисту снова пришлось вести машину, а мы начали решать вопрос с жильём. О людях, так нагло пересёкших границу, наверняка уже знают, значит, ищут, значит, нас могут узнать в гостинице. И вдруг таксист заявил, что у него в квартире есть место. То есть там тесно, но мы можем уместиться, если дадим ещё денег. Толкин хотел решительно отказаться, но на него устремилось несколько многозначительных взглядов, и маг сдался. — Тогда давайте знакомиться, милейший, — со вздохом предложил Окдалон. — Алико, — представился таксист. — Алико Гелашвили. Мы по очереди представились. Скоро Толкин и Алико, у которых главной общей чертой была жадность, разговорились, Маша смотрел в окно, а Саруман угрюмо молчал. Я достала из кармана маленький плеер, который всегда был со мной, а теперь вообще непонятно как сохранился во всех наших погонях, и внезапно предложила магу послушать музыку. Он, а с ним и Маша с Боромиром, взглянули на меня как на сумасшедшую, но я была настроена серьёзно и всё-таки всучила ему плеер и включила те несколько имевшихся песен Кристофера Ли. Сначала Саруман с недоверием отнёсся к технике и к музыке, но скоро расслабился. Кажется, ему начинало нравиться… А пока маг наслаждался музыкой, я засыпала на плече Боромира. Воин, кажется, сам устал настолько, что вполне спокойно отнёсся к тому, что на его коленях лежит самая тяжёлая часть Машиного тела, на левом плече спит какая-то дурочка, а справа слушает музыку великий маг. К Алико мы приехали к ужину и тут же познали настоящее грузинское гостеприимство. Семья у таксиста была… большая. Очень большая. И половину из тех людей, которых он назвал ближайшими родственниками, у нас бы за родню вообще не считали. А ещё у Алико был вай-фай. А я через некоторое время смогла получить ноутбук, проверила Фикбук, пообещав всем написать проду, если только я выживу (и никто не воспринял это всерьёз), и смущённо закрыла собой экран от проходившего Толкина. — Читал я эти ваши фанфики, — недовольно сказал он, заметив мои действия. — Фанфики вообще или мои конкретно? — уточнила я. — И вообще, и твои. — Ой, — пискнула я, краснея. — Когда мы победим Саурона, я тебя закопаю, слэшер чёртов, — спокойно предупредил Толкин. — Я не слэшер… — Да ладно, шучу я, — усмехнулся он, потрепав меня по голове. - Ты, конечно, бездарность, но хоть слэшишь только Тёмных, да и не пишешь всякие НЦы. — И ведь даже не ответишь, что сам он бездарность, — разочарованно прошипела я, когда Окдалон ушёл. Тут ко мне подсел Боромир, которого очень заинтересовал ноутбук. Сначала я отмахивалась от него как могла, объясняя принцип работы этого устройства магией, а потом у меня появилась идея. Следующий час я провела под вопли «Не так всё было!», «Неправда!», «Я по-другому выгляжу». Боромир смотрел «Властелин Колец». Проходивший мимо Толкин бросал на меня укоризненные взгляды, а я лишь разводила руками, будто это мы с Машей, а не Саруман, с закрытыми глазами слушавший музыку в уголке, были во всём виноваты. — Да кто этот эльф вообще? — возмущался тем временем Боромир. — С нами из эльфов была только Тау… Тауриэль, — пересилив себя, воин выговорил имя возлюбленной. Боромир отвернулся, а я, быстро закрыв все свои вкладки, передала ноутбук кому-то из семьи Алико, и внимательно посмотрела на воина. — Ты скучаешь по ней? — негромко спросила я. — Ты поймёшь, когда полюбишь, — с горькой усмешкой ответил Боромир, поворачиваясь ко мне. — Расскажи мне о ней, — вдруг попросила я. — Что рассказать? — удивлённо спросил сын наместника. — Ну, какая она была, когда ты понял, что любишь её, и… Ну, всё такое. — Я чувствовала неподдельный интерес, спрашивая это, но… — Зачем тебе? — подозрительно спросил Боромир. И я вдруг резко поняла, что я совсем ему чужая. Это я знаю, что я Тауриэль, а для него мы знакомы всего несколько дней, и у него нет поводов доверять мне свои сердечные тайны. Я отвернулось. Такие мысли больно кольнули по самолюбию. — Эй, извини, — позвал Боромир, а развернувшись, я увидела добрую полуулыбку. Но это было не то… — Я понимаю, что ты мне не доверяешь, — честно сказала я. — Это нормально, у тебя нет повода рассказывать мне про свою любовь, в конце концов мы едва знакомы. Я понимаю. Но мне интересно, и, мне кажется, я могу понять… тебя. — Нет, ты не поймёшь, — покачал головой гондорец. Я кивнула и ушла, опустив голову. Кольнуло не только по самолюбию. Воин непонимающе смотрел мне вслед, но я этого не видела. Я легла на предложенную раскладушку и отвернулась к стене. Скоро кто-то сказал, что я сплю, и предложил всем последовать моему примеру. Но я не спала. Нужно было во многом разобраться. Ужасы утренней погони ушли на задний план и уже превратились в пыльные воспоминания. Может, мне и приснятся сегодня кошмары, связанные с этими событиями, но я буду рада, если вообще смогу заснуть. Даже спасший меня назгул не так волновал меня. Мало ли что творится в голове этих бывших королей. Хотя ему, бедняге, наверное, досталось, если Саурон узнала… Нет, меня тревожил Боромир. Этот самовлюблённый болван, который только и думает что о своей Тауриэли! Хотя почему меня вообще это волнует? Ну да, я поняла, что я для него никто, и это задевает моё самолюбие, но… Или не только самолюбие? Почему мне так обидно? Почему мне… больно? Ох, Ира, только не говори, что ты влюбилась! Только этого нам не хватало. А может, сказать Боромиру, что Тауриэль прямо перед ним? Разрушить все его мечты, ткнуть носом в жестокую реальность и посмотреть, как его хватит инфаркт, когда он поймёт, какое чудовище его возлюбленная на самом деле? Впрочем, это слишком жестоко даже для меня. Я крепко сжала в руке Кольцо и вдруг вздрогнула. Всё это время я держала Кольцо в кулаке и только сейчас это заметила. Я раскрыла ладонь и посмотрела на лежащий на ней предмет, задумчиво провела пальцем по потемневшему ободку, словно пытаясь очистить его, как завороженная посмотрела на едва виднеющиеся руны. Палец другой руки сам потянулся к Кольцу, руки были как будто не мои, мне казалось, я со стороны наблюдаю за своими действиями. «Не надевай Кольцо», — всплыли в памяти слова назгула, а после я так ясно увидела Саурона с перекошенным от нетерпения и злобы лицом, что выронила Кольцо, уныло повисшее на цепочке, и, вскрикнув, резко села. К счастью, вопль мой перекрыл чей-то храп. Я безумным взглядом осматривала тёмную комнату, будто ожидая, что из-за шкафа сейчас выскочит Саурон. Более-менее отдышавшись, я встала и побрела на кухню. Просто чтобы куда-то идти. Эх, встретить бы ещё раз того назгула, спросить, что и зачем он вообще делал, и поблагодарить, а то как-то неловко вышло. Я дошла до кухни и попыталась налить себе воды, но расплескала половину мимо кружки и оставила эту затею, просто облокотившись на столешницу и тупо глядя в стену. — Чего не спишь? — раздался сзади знакомый голос. Я вздрогнула и быстро обернулась, встретившись взглядом с Боромиром. — Пришла воды попить, — осторожно ответила я. — Это Кольцо, да? — после недолгой паузы спросил воин. Я молчала, и Боромир, не дождавшись ответа, продолжил: — Это тяжело, я знаю. Ты… Ты можешь отдать его мне, я сохраню… — Никогда! — воскликнула я, почувствовав мгновенную вспышку гнева и тут же устыдившись этого. Воин удивлённо посмотрел на меня, а нашла лучшим выходом ничего не объяснять и молча уйти, но на полпути к выходу из кухни вдруг заплакала и бросилась обнимать Боромира. — Что с тобой? — ошарашенно спросил воин. Я не ответила, давясь слезами. Хотелось, чтобы пришёл кто-нибудь большой и сильный и если не решил все мои проблемы, то хотя бы дал себя обнять. Обычно эту роль брал на себя мой плюшевый мишка, но он остался дома, а тут первым под руку попался Боромир. «Истеричка», — поставила я себе диагноз, обнимая воина и утыкаясь ему в шею. — Ты… Э-э… Успокойся, — попросил Боромир. — Ты… до сих пор не знаешь моего имени? — вдруг догадалась я. — Нет… — Это хорошо, — ответила я и, внезапно отпуская его, убежала в комнату. Это хорошо, иначе он бы мог вспомнить, как Маша называла меня в Средиземье, и узнать во мне Тауриэль. А я… Я, чёрт возьми, хочу, чтобы он узнал! Потому что с каждым днём мне всё тяжелее, я ощущаю это очень смутно, но эта штука у меня на шее давит, и мрак из неё медленно заползает мне в душу. Я не справлюсь одна, а сейчас я чувствовала себя как никогда одиноко.

***

Проснулась я вся в слезах и абсолютно невыспавшаяся. Одно хорошо — ночные страхи и переживания вдруг показались такими глупыми и пустыми, что мне стало стыдно за свою слабость. А потом случилось то, что заставило меня забыть про них совсем — Саруман запел. То есть не совсем запел, а так, мурлыкал себе что-то под нос, но этого хватило. В отличие от всех остальных, Маша совершенно не удивилась, когда я прервала разговор на полуслове и, безвольно опустив руки и высунув язык, пошла за Саруманом. — Что ей надо? — отчасти даже испуганно спросил он, обернувшись. — Спойте, — попросила я, глядя на него влюблёнными глазами. — Что?! Не буду я петь! — Давай, брат, — посмеиваясь, подбодрил Толкин, хлопнув Сарумана по плечу. — У тебя получится. — Я не буду петь! — Ну пожалуйста, — протянула я. — Да зачем?! — Потому что у вас шикарный голос. — Это я знаю, петь мне зачем? — Просто, я уверена, у вас это превосходно получится. Спойте хоть одну песенку из тех, что вчера услышали. Прошу! Бросив на меня уничтожающий взгляд, Саруман осмотрел собиравшийся вокруг нас народ, что ему явно не нравилось, схватил меня за шкирку, утащил в свой угол и действительно запел! Правда, тихо и не на английском, а на каком-то выдуманном языке, но все мы так делали, да и не это важно. А важно то, что у него шикарнейший голос! А когда мы были в Средиземье, я ещё слушать не захотела… — Осторожно, — сквозь смех предупредил Толкин, — его голос обладает колдовской силой. — Если это так, не расколдовывайте меня, — едва слышно попросила я, вцепившись в рукав Сарумана и едва не пуская слюни. Толкин же, отсмеявшись, начал о чём-то совещаться с Алико, а скоро собрал нашу компанию вокруг себя. — Здесь, конечно, хорошо, но нам пора ехать, — объявил он. — Куда? — спросила Маша. — На Байконур.