Герои "Одиссеи капитана Блада" отвечают на вопросы

      Как вам кажется, было ли в вашей истории что-то, что ваш друг приукрасил в своем журнале настолько, что оно утратило связь с реальностью, превратившись в художественный вымысел?       — Да, несколько историй Джереми... приукрасил, если говорить мягко. Он давал мне читать свои записи. Стыдно признаться, но иногда я смеялся, уж очень забавно Джереми все описывал. В последний раз, боюсь, чаша его терпения переполнилась (писатели и поэты — такие ранимые создания!), и больше он мне журнал не показывает. По крайней мере, те записи, которые не относятся к непосредственно вахтенным. Обиделся...       В основном Джереми впадал в приукрашивания при описании моей внешности. Извините, мисс, после боя я не могу выглядеть «безукоризненно элегантным». Кажется, так он написал однажды? И уж точно я не похож на «вернувшегося с бала». Откуда только Джереми набрался таких выражений? Но я могу его понять, вряд ли интересно писать, что капитан после боя похож на трубочиста и хрипит, потому что опять сорвал голос. Да, обычно я после серьезных абордажей или штурмов дня три могу только шептать. Рупор не помогает. Пороховая копоть и морской ветер напрочь лишают меня голоса.       Хуже всего было в Маракайбо. После штурма Гибралтара я настолько охрип, что был вынужден объясняться с моими людьми жестами и записками. Джереми даже строчки об этом не написал. Ни разу. Зато про «щеголя с Аламеды» на каждой странице. И как мне не смеяться?