Слишком много рыжих

Как? Как можно так поступать? Нанами старалась, хотела, чтобы не осталось обиженных, а эти принцы взяли и поддались своему эгоизму. До сих пор в ушах звучат их слова: -Я хотел быть единственным. -Нужно подумать. -Я отказываюсь. Ррр!!! Да что они вообще о себе возомнили? Думают, что весь мир вокруг них вращается? Да на таких самовлюблённых болванов миров не хватит, чтобы им угодить! Это ужасно, когда человек ставит себя выше других, забывает, что он – не центр вселенной, не может быть для всех примером для подражания, а у людей вокруг него тоже есть свои чувства. Да, как вы уже догадались, наши принцы закатили форменную истерику, когда узнали об идее Нанами создать группу, сказали, что не хотят работать в команде, а желают быть единоличными начальниками над репертуаром. Я быстрым шагом шла по коридору академии, ища место, где можно было бы спокойно подумать. Комната в общежитии? Нет, там сейчас Нанами, и, если я пойду туда, то мне придется её успокаивать, а сейчас я просто не в состоянии вынести её полного боли взгляда. Библиотека? Не сказать, что там всегда полно народу, но пара тройка человек всё же наскребется, а для меня и это считается толпой. Осталось только... Да, точно, озеро! Правда, сейчас оно замерзло, и лавочки все снегом замело, но лучшего варианта я придумать не могла. Сбежав с широкого парадного крыльца, я направилась в сторону водоёма, попутно удивляясь царившему вокруг спокойствию, которое ну никак не вязалось с моим внутренним состоянием. Снег, не лёгкий и пушистый, но тяжелый и мокрый, был везде: на склонившихся под его тяжестью ветвях деревьев, на скамейках, стоящих по обеим сторонам засыпанной снегом же тропинке; он скатывался с черепичной крыши Академии; он облеплял стекла очков директора, который зачем-то вышел на прогулку; он оседал на зонтиках спешащих по своим делам прохожих; он, казалось, смешался с воздухом, и не было ничего удивительного в том, чтобы неаккуратно вдохнуть снежинку. К такой живописной картине только, как в фильмах, музыки не хватает. И музыка появилась! Она лилась, казалось, со всех сторон, обволакивая не хуже мокрого снега, успокаивая, забирая заботы, унося мелкие обиды, весь тот мусор, что каждый день мешает двигаться навстречу будущему. Начав прислушиваться и анализировать музыку, я поняла, что исполняется она на гитаре, в мажорном ладу и доносится не отовсюду, а с берега озера, но это понимание стоило мне хрупкой гармонии, которую принесла с собой мелодия. Гитара… Ну, гитарист у нас на всю Академию один, и вы уже догадались, кто это. Неужели он тоже решил спрятаться от тяжелых мыслей возле озера? Я ускорила шаг и вышла, наконец, к берегу. У кромки замерзшей воды, в маленькой беседке, сидел рыжий парень и лениво перебирал струны гитары. -Удивительно, что ты играешь такую жизнеутверждающую мелодию. Признаться, я ожидала чего-то грустного после разборок наших принцев. Молодой человек прекратил играть и повернулся ко мне: -Шибуя-сан? -Можно просто Томочика, без всяких суффиксов, - великодушно предложила я, - позволишь присесть рядом? -Конечно, - Отоя подвинулся, освобождая мне место. Молчание. -Что же ты не играешь дальше? -Не знаю. Настроение окончательно закончилось. Не думал, что мои друзья могут оказаться такими эгоистами. -Да… Снова тишина. -Мне кажется, - повернулся ко мне Иттоки, - или нам не о чем говорить? -Наверное, мы с тобой можем только ругаться, - невесело усмехнулась я, - кстати, первый раз вижу тебя грустным, обычно ты улыбаешься. -А у тебя отменное чувство такта. -Прости-прости, - я поняла, какую глупость только что сморозила и посмешила загладить вину, - просто, обычно ты такой жизнерадостный, что невольно заражаешься твоим хорошим настроением, непривычно видеть тебя печальным. -Очередной стереотип. Но теперь ты понимаешь, что я способен и на другие эмоции, - парень улыбнулся уже шире, - не то, что раньше. -А что было раньше? Отоя замялся, словно раздумывал, можно ли посвящать меня в свои тайны. -В общем, с самого детства, - начал он, - я жил в интернате. Сначала был замкнутым, ни с кем не разговаривал, потом постепенно оттаял, начал общаться со сверстниками. Жил там до семнадцати лет, но не знал, кто оплачивает моё проживание. На все вопросы мне говорили, что это какой-то состоятельный человек, заинтересованный в моём дальнейшем музыкальном развитии. Я очень удивлялся, ведь всё, что я знал в музыке – это несколько аккордов на гитаре. Своими ответами взрослые только заинтриговали меня, тогда ещё совсем маленького мальчишку. Однако я решил – раз нашелся кто-то настолько щедрый, то не стоит подводить его. И стал очень усердно заниматься музыке – и сам, и с интернатским педагогом, очень, между прочим, образованным учителем. А на семнадцатилетие мне сообщили, что летом меня ждут экзамены в академию Саотомэ – одну из престижнейших музыкальных академий во всей Японии. Я, конечно, решил, что меня попросту разыгрывают. Потешался над изумленными друзьями. Смеялся над завидующими, считая, что поводов для зависти нет. Хихикал, когда поднимался в кабинет к директору. И истерично смеялся, когда читал документы о моём возможном зачислении в академию Саотомэ. Ну, а дальнейшую историю ты знаешь, я поступил-таки сюда и теперь занимаю не последнее место по успеваемости. Эй, Томочика, что с тобой? Я сидела рядом с Отоей, уставившись в одну точку. Ни одно слово, сказанное им, не пролетело мимо меня. -Томочика? – уже немного взволнованный, Иттоки помахал рукой перед моим лицом, - Шибуя, что с тобой? -Ничего, - почти прошептала я,- просто первый раз я встретила человека с такой насыщенной и тяжелой судьбой. Как же ты умудрился сохранить свою жизнерадостность, имея за плечами такую тяжелую ношу? -Даже и не знаю. Такой вот я уродился, - парень снова улыбнулся, - я попросту не умею подолгу зацикливаться на чём-то плохом. -Вот, уже лучше. -Что «лучше»? -Улыбка лучше. Теперь она настоящая, а не та гримаса, которая была вначале нашего разговора. -Вот видишь, это же здорово! -Отоя… -Что? -Я тут подумала, представляешь, мы тут сидим с тобой, улыбаемся, а Нанами сейчас один на один со своими проблемами, - я вскочила со скамейки, всё больше распаляясь, - какие же мы друзья, если оставили её одну?! -Шибуя, а ведь ты права! – воскликнул Отоя, поднимаясь вслед за мной, - идём скорее к ней! Быстро втиснув гитару в чехол, парень направился к академии, а я побежала вслед за ним. Ничего, что сейчас он снова будет вертеться вокруг моей подруги. Главное, чтобы он не заметил, что я украдкой вытираю красные от слёз глаза. Первый раз я плакала, слушая, как кто-то рассказывает о своём прошлом.