Битва за смерть

      Давление камней за спиной на секунду слабеет, и я тут же сползаю вниз, сильно закашлявшись. Опираясь на камень, я чувствую как он дрожит, сотрясается вместе со мной. Мои легкие требуют больше воздуха, чем я могу вдохнуть, а горло, словно все еще стянутое тугим ремнем, отказывается работать как положено. Я закрываю глаза и только тогда могу сосредоточиться на чем-то кроме боли: на спутавшихся волосах, на неприятном запахе сырости, на мокрой и холодной одежде. Но камень вдруг перестает подрагивать, и в воду, подняв кучу брызг, падает что-то тяжелое. Открыв глаза, я не сразу понимаю, в чем дело. Я вижу лицо Шона, искаженное ужасом, вижу, что вода под ним постепенно становится грязно-бурого цвета… Я вижу, но не могу поверить. Стреляет пушка, и я не могу не думать о том, как же хорошо, что он умер, а я ещё жива.       Прямо передо мной из ниоткуда возникает фигура и, до боли сжав мои плечи, он или она поднимает меня на ноги. Подняв глаза, я встречаюсь взглядом со своим спасителем и начинаю кричать изо всех сил, которых осталось совсем немного. Но этим криком я могла бы позвать на помощь разве что дельфинов. Героем, вырвавшим меня из лап смерти оказался Нивен.       Я трепыхаюсь в его руках, но знаю, что мне не вырваться. Он прикладывает к своим губам палец, приказывая мне вести себя тише. — И тебе привет, — бросает он, оглядываясь по сторонам. — У меня есть около минуты, поэтому будь добра, не порть момент.       Я послушно замираю. Другого выбор у меня и нет: если Нивен отпустит мои руки, я снова упаду в воду. — Та маленькая блондинистая стерва вообразила, что может командовать мной, — скрипя зубами, говорит парень. — И она хочет, чтобы я привел ей вас двоих, иначе она убьет меня. А так как Зейн уже наверняка мчится сюда, чтобы сделать то же самое, то остальную часть плана ты узнаешь только если не дашь ему сделать это, как я только что не дал этому сопляку разделаться с тобой. Ты все поняла?       Я киваю, чувствуя себя обязанной ему, но на самом деле я почти ничего не поняла. — Хорошая девочка.       Едва он успевает договорить, как снова слышится плеск: Зейн с разгона вбегает в воду, поднимая кучу брызг. Не останавливаясь, он настигает Нивена и хватает его за плечо, резко разворачивая к себе лицом. Спустя секунду он обрушивает на моего «обидчика» мощный удар, отчего тот, пошатнувшись, падает в воду. Зейн наваливается сверху, удерживая Нивена в воде, и продолжает бить так, что я могу видеть кровь, сочащуюся из губы и брови парня. Только спустя несколько мгновений до меня доходит, что Зейн просто-напросто утопит его, если я так и буду бездействовать. Упав на колени, я упираюсь руками в плечо Зейна и изо всех сил толкаю его, но ничего не получается. Мои руки несколько раз соскальзывают вниз, но мне наконец удается столкнуть его в воду, и я падаю следом, уронив голову на грудь стонущего от боли Нивена. — Какого черта, Трис?! — кричит Зейн, глядя на меня широко раскрытыми от удивления глазами. — Он меня спас, — хриплю я. — Слышал, Малик, теперь я её герой, — храбрясь, бормочет Нивен.       Пытаюсь упереться ладонями в дно, хочу поднять голову и посмотреть Зейну в глаза, умоляя, чтобы он послушал меня. — Заткнись, придурок, — рычит Зейн, судорожно проводя рукой по мокрым волосам. — Зейн, — зову я, моля его остановиться. — Пожалуйста.       Крохотные остатки сил ушли на борьбу, поэтому я бросаю на Зейна полный страха и жалости взгляд и, кашлянув, обессиленно падаю поперек тяжело вздыхающего подо мной Нивена. Я все еще нахожусь в сознании, когда Зейн бережно поднимает меня, берет на руки, крепко прижимая к себе, и пинает Нивена под бок так, что тот скрючивается, бормоча под нос ругательства. Коротко усмехнувшись, Зейн выносит меня из воды. Мои глаза полузакрыты, а тело совершенно выходит из-под контроля, отказываясь двигаться. И мне очень хочется спать. Уснуть и никогда больше не просыпаться.

***

      До интервью остается пару часов, и я безмерно благодарна Зейну за то, что он согласился провести их со мной. Хотя и выбора-то у него не было, потому что видеться с трибутами из других Дистриктов до вечернего представления категорически запрещено, иначе он наверняка сейчас сидел бы с Ари в фойе отеля и шептал бы ей на ухо всякие приятные глупости. А она бы смеялась, откидывала волосы назад и рассказывала бы ему истории о жизни в Четвертом.       Мотаю головой, чтобы прогнать эти гнетущие мысли. Ари наша союзница, мне нельзя думать о ней плохо, я просто боюсь, что Зейн слишком увлечется ею и возненавидит меня, когда мне придется убить её. Хотя так, наверное, будет даже лучше. Он разозлится, убьет меня и выйдет из игры победителем.       Моя голова покоится на коленях Зейна, он самозабвенно играет прядями моих волос, перебирая их пальцами, и сейчас это кажется самой правильной вещью в мире, какую только можно вообразить. Сама того не желая, я постепенно привязываюсь к Зейну гораздо сильнее, чем мне хотелось бы, и уже не могу это отрицать. Он вроде даже не против такого навязчивого приятельства с моей стороны, но мне тошно от одной мысли, что я вкладываю во все свои действия немного иной подтекст, значение которого на Арене только возрастет. Мне тошно от того, что я бессовестно обманываю Зейна, когда он так добр и снисходителен ко мне. — Она тебе нравится? — вдруг выпаливаю я прежде, чем успеваю подумать. — Что? Кто, Трис? — словно очнувшись, отзывается Малик.       Я хотела было пойти на попятную, но увиливать уже поздно. — Ари. Она тебе нравится? — С чего ты взяла? — Ну… Ты всегда ведешь себя с ней так… — запинаюсь я, не зная, как объяснить свои беспочвенные подозрения. — Дружелюбно? — усмехается Зейн, наклонившись, чтобы заглянуть мне в глаза. — Не смейся, — закрыв лицо руками, смущенно бормочу я.       Он снова хихикает и откидывается на спинку дивана. Я тоже невольно улыбаюсь, радуясь, что хотя бы своей неловкостью и крайне неразвитым красноречием смогла его развеселить.       Мне не хочется, чтобы он знал, что я думаю об этом на самом деле. Мысль о союзе с девушкой-профи весьма заманчива, но вот остальное… Менее, чем за неделю меня начал раздражать такой чистый цвет ее голубых глаз и то, как Зейн утопает в их озерном блеске, мне совершенно перестали льстить её попытки научить меня обращаться с веревками и крючками, мне стало невыносимо находиться с ней рядом и понимать, насколько она быстрее, умнее и красивее меня. Она лучше и она, конечно, об этом знает. — Мы союзники, Трис, — полушепотом произносит Зейн. — Ни больше, ни меньше. И я надеюсь, что на Арене ничего не изменится.       Поймав себя на мысли, что слишком внимательно слежу за малейшими колебаниями его голоса, я тушуюсь и отворачиваюсь, не сказав ни слова. — Трис, — обеспокоенно зовет Зейн. — Тебя это беспокоит? — Ничуть, — через чур небрежно бросаю я.       Лениво приподнявшись, вздыхаю и беру в руки пульт от телевизора. Ничего кроме повторов предыдущих Игр и анонсов вечернего шоу нет, поэтому я просто нажимаю на кнопку и снова устраиваюсь на коленях Зейна. Он же, кажется, всерьез сосредоточился на просмотре момента, который попал на экран. Я убираю с лица волосы, чтобы тоже видеть, что происходит. Это последние минуты 74-х Игры, финал. Конечно, в прошлом году я и в прямом эфире все прекрасно разглядела, но видеть это сейчас… Не знаю, выдержу ли. Мне хватает одного взгляда на экран, чтобы в ужасе поморщиться. Пит Мелларк, парень-трибут Двенадцатого, стиснув зубы от дикой боли, крепко сжимает плечи Китнисс и поднимает её с колен. Из раны на его ноге сочится кровь, его лицо белее снега, а круги под глазами чернее угольной пыли. Всем становится ясно: еще пара минут — и он умрет. Китнисс беспомощно смотрит на него, наверняка лихорадочно соображая, чем она может ему помочь.       Драгоценные секунды утекают в никуда, голос диктора только-только объявил, что поправка, позволяющая победить сразу двум трибутам, если они из одного дистрикта, больше не действительна. Китнисс застывает, моментально охваченная ужасом, а на лице Пита отчетливо видна жуткая смесь страха, смирения и непонятной мне радости. Вероятно, он понял, что даже если погибнет, то Китнисс вернется домой, снова увидится со своей семьей и ни в чем не будет нуждаться. Она будет жить, пусть и без него. Меня пробирает дрожь, когда я понимаю, что если нам с Зейном очень повезет, то ситуация, донельзя подобная этой, произойдет и между нами. Если мы доживем до этого момента, конечно же. Тогда, надеюсь, мне хватит мужества не дрогнуть и достойно принять смерть, насколько это возможно в данных условиях. Может, мне даже придется разбираться с этим самой. Не хочется думать, что Зейн сможет без тени сомнения помочь мне расстаться с жизнью, но такой вариант тоже вполне правдоподобен.       Словно предчувствуя мои опасения, Зейн осторожно кладет руку мне на плечо, и я четко ощущаю, что он тоже напряжен до предела. Накрыв его ладонь своей, я легонько сжимаю её, сама не до конца понимая, что хочу выразить этим жестом — высшую степень доверия (такую, чтобы добровольно отдать ему свою жизнь) или гнетущее чувство вины за то, что ему придется пройти через все это из-за меня.       Пит что-то говорит, но Китнисс, кажется, даже не слышит его. Он просит её стать победителем ради него, а её взгляд лишь мечется между его лицом и его раной. Если она не очнется в ближайшее время, предпринимать что-либо будет уже поздно. Пит аккуратно берет Китнисс за подбородок и со слабой улыбкой на лице наклоняется, чтобы поцеловать её напоследок. Но в ту же секунду, как их губы соприкасаются, его колени подгибаются и он медленно сползает на землю под оглушительный грохот пушки.       Мой взгляд затуманивается, я тру глаза дрожащей рукой, все еще ощущая тепло руки Зейна на своем плече. Заметив, что я совсем расклеилась, он молча берет пульт и выключает телевизор, не давая мне возможности возразить. Я разворачиваюсь к нему лицом. — Прости, что не сделал этого раньше, — угрюмо бормочет Зейн.       Нерешительно подняв руку, он проводит по моей щеке большим пальцем. Хотела бы я улыбнуться и заверить его, что все в порядке и ему не о чем беспокоиться, но все, на что я способна — прикрыть глаза и судорожно кивнуть. — С нами такого не случится, Трис, — словно сглотнув ком, стоявший в горле, шепчет он. — Я обещаю. — Ты не можешь знать наверняка, — качаю головой я, поднимаясь.       Мы тихо сидим плечом к плечу несколько секунд, не отрывая взглядов от почерневшего телеэкрана. — У нее же был морник! — вдруг удивленно восклицаю я. — Почему она не достала ягоды? — Потому что сошла с ума, — слышится из дверного проема.       Я оборачиваюсь и тут же замираю с открытым ртом. Расслабленно прислонившись к двери, Китнисс коротко усмехается и скрещивает руки на груди. Она неспешно пересекает комнату, намеренно игнорируя мои испуганные взгляды и опущенную голову Зейна, и садится на диван рядом с нами. Ясно, что она слышала весь наш разговор, и сейчас я сожалею, что некоторые слова, возможно, были сказаны с упреком, но бесшумно подкрадываться со спины тоже тактика так себе. Ощущаю укол вины, говорящей, что я — бессердечное чудовище.       Эта девушка столько пережила не для того, чтобы сейчас слушать обвинения от такой, как я. Мы почти ровесницы, всего-то год разницы, но эта неистощимая печаль, засевшая глубоко в её зеленых глазах, добавляет ей несколько лет, так что это я чувствую себя младенцем рядом с ней. Зейна, похоже, больше занимают витиеватые узоры ковра на полу, нежели помощь мне хотя бы в виде свидетеля защиты. Что ж, этого следовало ожидать. — Я знаю, что вы думаете, — чуть помедлив, говорит Китнисс. — Но все было не так. — А как? — нерешительно интересуется Зейн, все еще не поднимая голову. — Я так испугалась от мысли, что мне придется со всем справляться одной, без него…       Она умолкает, обхватив себя руками. Её взгляд потерянно блуждает по комнате, словно она отчаянно пытается не вспоминать, не возвращаться снова к тому самому моменту, который она никогда не сможет изменить. — Настолько, что буквально обезумела. Жалкая эгоистка.       Зейн резко вскидывает голову и пораженно смотрит на Китнисс. — В смысле?! — громко спрашивает он. — Пит умирал на моих глазах, а я была слишком зациклена на себе, чтобы попытаться помочь ему!       Не сдержавшись, Китнисс стрельнула в Зейна яростным взглядом. Я никогда прежде не видела настолько бурного проявления эмоций с её стороны, а потому была удивлена не меньше, чем Зейн, на которого обрушилась эта внезапная буря. Мельком взглянув на него, я оторопела: казалось, он каким-то странным образом понимал, о чем она говорила. — Мне жаль, — пищу я, стараясь поскорее свести на нет неловкость, которую, похоже, одна только я и ощущаю.       Глубоко вздохнув, Китнисс качает головой и часто моргает, снова превращаясь в чуть отстраненного и замкнутого ментора. — В любом случае… Я пришла сказать, что вам уже пора, — быстро поднявшись, сообщает она. — Трис, в твоей комнате Цинна и Флавий, а Порция и Октавия уже ждут Зейна. Удачи, ребята.       Спустя пару секунд её уже нет в гостиной, а может даже и во всем номере. Мы с Зейном обмениваемся короткими кивками и неловкими объятиями, прежде чем отправиться по комнатам.