Сезон свинцовых дождей

Что я знаю точно касательно Фрэнка, так это то, что, если он предлагает какую-либо идею, значит, к ней у него обязательно имеется какой-то план. У Фрэнка все должно быть продуманно наперед, включая хотя бы один запасной вариант на случай, если первый не сработает. Фрэнк – стратег, до последнего избегающий импровизаций, к которым иногда все же приходится прибегать, как бы ему это не нравилось, но что в нашем теперешнем мире, что в том, который остался лишь в наших воспоминаниях, планы часто рушатся под давлением внешних факторов. Так или иначе, работа с Фрэнком в команде, или может, правильнее сказать, под его началом, заставляет верить в успех. Когда кто-то с неподдельной решимостью и знанием дела раздает задания и очерчивает дальнейшие планы, сложно не поверить, что у человека все под контролем. Так что сейчас, услышав идею с гаражом, мне оставалось лишь ждать указаний и ассистировать. Я уже понимал, что ничего большего от меня и не требовалось. Фрэнк был лидером с самого начала, и он остается им сейчас. Даже в том, что касается вопросов не первой важности и разных бытовых мелочей, он обладает если не решающим, то, по крайней мере, важным голосом, к которому обязательно прислушается каждый. Фрэнк знает, как вести за собой, и у меня ни разу не возникало ни мысли, ни желания оспорить его авторитет. Несмотря на то, что мы с ним практически одного возраста, он почему-то совершенно не воспринимается, да и не воспринимался тогда, когда мы только встретились, как парень, не так давно вступивший во взрослую жизнь и не имеющий достаточное количество опыта, чтобы руководить еще кем-то, кроме себя самого. Мне плевать перевалил ли его возраст за тридцать пять или наоборот еще даже не приблизился к тридцати, если я чувствую, что передо мной человек, которому я могу довериться. Фрэнк стал для меня тем самым человеком, и он никогда не заставлял меня в нем сомневаться. - Итак, что именно мы сейчас собираемся делать? – спрашиваю я, ожидая дальнейших указаний и находясь в полной готовности приступить к их исполнению. Фрэнк пожимает плечами. - Гараж пристроен к дому, так что мы просто откроем нужную дверь, зайдем туда и посмотрим, что полезного для нас найдется, - отвечает он, и я даже на мгновение удивляюсь, насколько просто это все звучит. Наверное, после всех безумных вещей, что нам приходилось совершать, я здорово отвык, что не ко всем целям ведет сложный и извилистый путь, ну или хотя бы путь без усложняющих жизнь подвохов. - И это все? – решаю переспросить я, на что Фрэнк лишь утвердительно кивает, усмехаясь. – Хорошо, а что в случае, если ничего полезного в гараже не будет? - Тогда мы слегка расстроимся, но не будем отчаиваться – я уверен, если не этот, то какой-нибудь другой гараж нас обязательно порадует. Во всяком случае, сначала следует все проверить, - сказал Фрэнк, а затем резко хлопнул в ладоши. – Давай, Джерард, за дело! Что ж, я совсем не против, к чему бы это ни привело. Но, если уж быть абсолютно честным, то почему-то изначально я настроил себя на то, что в гараже нас не ждет ничего, кроме кучи инструментов на полках и прочей ерунды. Конечно, мне хочется, чтобы все прошло как по маслу, но стоит только мне на долю секунды вспомнить, в каком мире мы все живем, я не могу избавиться от мысли, что тут все против нас, даже чертовы дома. В наше время сложно сохранять оптимизм, зато быть готовым к худшему, наверное, уже научился каждый. Когда мы подошли к той самой заветной двери, я даже задержал дыхание, внимательно наблюдая за тем, как Фрэнк хватается за дверную ручку, а затем медленно, будто специально желая подразнить меня ожиданием, нажимает на нее. И, о чудо, дверь с легкостью поддается, распахиваясь перед нами. Я удивленно поднимаю брови, стоя на пороге и лишь несмело заглядывая вовнутрь. - Это не гараж, - констатирую я, делая шаг вперед. – Похоже на мастерскую. - Браво, Шерлок, - шутливо произносит Фрэнк, проходя вглубь тесной комнатки. Мне кажется, половину площади и без того маленького помещения занимает массивный металлический стол, а остальное место – расставленные по периметру коробки, старые шины, колесные диски и так далее. Но это все волнует нас меньше всего. Что нас действительно интересует – так это еще одна дверь в другом конце комнаты, и на этот раз она уж точно должна вести в гараж. Я вопросительно смотрю на Фрэнка, когда он поворачивается ко мне лицом, держась за дверную ручку, и киваю, будто давая безмолвный знак, что он может начинать действовать. И он действует, только на этот раз не так успешно – дверь остается неподвижной. Фрэнк зачем-то еще пару раз дергает ручку, что, естественно, абсолютно ничего не меняет, а затем прислоняется спиной к двери, хмурясь и закусывая нижнюю губу. - Что теперь? – спрашиваю я. - Выломаем замок, - как ни в чем не бывало отвечает Фрэнк. И не то чтобы я ожидал чего-то другого. Вот если бы он развернулся и ушел, сдался, даже не попытавшись, когда от цели нас отделяет самая обычная деревянная дверь, тогда было бы действительно странно. - Ты знаешь, что делать? Потому что из меня взломщик так себе, - говорю я, и Фрэнк понимающе улыбается. - В этом нет ничего сложного. Зависит от замка, конечно, но с этим проблем быть не должно, - он стучит пальцем по замочной скважине, а затем активно начинает что-то искать в комнате, подходя в коробкам, заглядывая в них и отодвигая в сторону ненужные, пока не находит большой ящик со строительными инструментами. - Я так понимаю, ты уже делал это раньше? Я скрещиваю руки на груди и лишь наблюдаю в сторонке за тем, что делает Фрэнк. Он явно ищет что-то конкретное и, похоже, в этом ему моя помощь не нужна. - Не уверен, к счастью или к сожалению, но мне многое приходилось делать раньше, - отвечает Фрэнк, откладывая на пол рядом с собой молоток. - До или после того, как началась война? - И до и после. И не смотри на меня так, а то я даже спиной чувствую твой взгляд, - он смеется, берет еще что-то из ящика и снова возвращается к двери. Я не успеваю даже оправиться от легкого удивления и задать следующий вопрос, когда Фрэнк продолжает говорить. – Я знаю, что тебе интересно узнать о том, что было до. И я клянусь, там не было ничего незаконного. С моей стороны так точно. - Я хочу подробностей, - решительно заявляю я, садясь на стоящий позади меня стол. Меня не столько заботят причины, по которым Фрэнку приходилось делать что-то подобное, сколько интересно узнать больше о том, как выглядела его жизнь раньше. Да и если хорошенько задуматься, что я вообще знаю о его прошлом? По большому счету, только то, что Фрэнк рассказал нам с Майки, когда я привел его в наш дом, и еще парочку забавных историй из детства. - Это было в Нью-Йорке, - начинает Фрэнк, в то же время сидя на коленях и откручивая винты, которыми накладка, скрывающая под собой непосредственно сам замок, крепится к двери. – Я тогда еще жил в общежитии при колледже. - Я думал, ты работал курьером, - я озвучиваю свои мысли вслух, прерывая только начавшийся рассказ, и лишь после задумываюсь, насколько глупым было мое замечание. - Я и работал курьером. Но это было через год после того, как я отчислился. И вообще история не об этом. - Да, извини, - виновато говорю я. – Продолжай, пожалуйста. - Так вот, дело было в общежитии, - Фрэнк возвращается к прежней теме и вместе с тем продолжает крутить отверткой. – В общежитиях в принципе часто происходит всякая херня. Разной степени хреновости. Но тот случай был чересчур даже для места, переполненного безумной молодежью, ищущей приключений на свою задницу. В общем, в один прекрасный вечер Джонни – был у нас там такой экспериментатор с запрещенными веществами – словил передозировку черт знает какой дрянью. Его сосед вернулся, хотел зайти в комнату, а она закрыта изнутри, еще и с ключом в замке. Конечно, мы пытались и докричаться до Джонни, и дозвониться, даже через дверь слышали, как орет его мобильник, но никакой реакции не было. Ну, а зная Джонни, мы сразу поняли, что парень, видимо, доигрался. В общем, я не стал ждать, взял огнетушитель в коридоре, стал выламывать панель с замком, а так как времени особо не было, то и сам замок я с корнем выбил. Так что это не совсем взлом, но из той же оперы. - А что в итоге с этим Джонни? - Спасли его. Пришлось, конечно, вызвать скорую, и о произошедшем узнали все, что означало для Джонни исключение из колледжа, но, по крайней мере, парень жив остался, - сказал Фрэнк, после чего демонстративно откинул в сторону выкрученную накладку и поднял с пола молоток и зубило, повернувшись ко мне в пол-оборота, словно готовясь дать мастер-класс. Я лишь внимательно смотрю, не сдвигаясь с места, пока Фрэнк сильными ударами выбивает цилиндровый замок, и в конечном итоге тот попросту вылетает и со звоном ударяется о бетонный пол по ту сторону двери. - Ну а этому я научился уже после того, как началась война, - безрадостно говорит Фрэнк, и я решаю, что на этот раз не буду расспрашивать о подробностях, тем более, что мы наконец-то добрались до нашего «сокровища», которого еще вполне может и не быть. Но пока не проверим, не узнаем, так что Фрэнк, больше не желая тянуть интригу, одним резким движением распахивает дверь. Мне кажется, в этот момент я задержал дыхание и нервно сжал кулаки в ожидании. Это как лотерея – ты либо забираешь главный приз, либо довольствуешься какими-то мелкими бонусами, которые вроде как совсем не то, чего ты хотел, но все же лучше, чем ничего, либо последний вариант – ты уходишь с пустыми руками. Что ж, теперь осталось узнать, какой из вариантов попался нам. Повезло или не повезло? Из-за кромешной темноты в гараже издалека не видно практически ничего, да и маленькое окошко в мастерской тоже не очень-то помогает делу, поэтому я тут же соскакиваю со стола и следую за Фрэнком, который в отличие от меня все предусмотрел, прихватив с собой фонарик. Переступив через порог, он тут же включает его, и, открывающийся нам в желтом пятне света вид, заставляет нас обоих одновременно произнести короткое «есть», облегченно вздыхая. - Ты только посмотри какая прелесть! Целая и невредимая. Будто стояла тут все время и ждала нас, - с каким-то особым воодушевлением и почти детской радостью произнес Фрэнк, светя фонариком на серебристый шевроле. Конечно, я бы не назвал эту машину прелестью, но совсем не потому, что с ней что-то не так, просто в моих глазах она выглядит не более чем обычно. Да и не то чтобы я разбирался в автомобилях и в принципе был их ценителем, чтобы суметь по-настоящему восхититься хотя бы одной из них. Все, что я вижу перед собой – поддержанный универсал, который, сейчас покрывшийся тонким слоем пыли, до исчезновения своего хозяина, наверняка всегда был ухоженным и вымытым до блеска. Но и это для меня не играет никакой роли. Что действительно важно – пригоден ли этот шевроле к использованию. Если машина едет без каких-либо проблем, то меня все устраивает. Я даже не стал подходить ближе, чтобы лучше рассмотреть ее, как сделал Фрэнк, уже наматывая второй круг вокруг автомобиля. - Слушай, ты ведь не позвал меня с собой потому, что тебе действительно нужна была моя помощь? – вдруг спросил я, и мой вопрос заставил Фрэнка остановиться, подняв на меня взгляд. – Я не сделал абсолютно ничего. Только все время стоял за твоей спиной. - Ты жалеешь, что пошел? – Фрэнк нахмурился, выходя из-за машины. - Нет, - усмехнулся я. – Конечно, нет. Ты же знаешь, что я совсем не это имею в виду. Фрэнк глубоко вздохнул и выключил фонарик, видимо, для того, чтобы попусту не тратить заряд батареек, после чего засунул его обратно в карман джинсов. Теперь мы стоим в полной темноте, нарушаемой лишь слабым светом из дальнего окна, и это немного странно, смотреть друг на друга, но различать только нечеткие очертания в мрачных тенях и силуэт. - Дашь мне подсказку? – говорит Фрэнк, и пусть тьма не дает мне рассмотреть выражение его лица, она делает его голос насыщенней, заставляет слышать звуки четче и ярче, вслушиваться в каждую интонацию внимательней, чем прежде. И я точно знаю, что Фрэнку не нужны никакие подсказки. Он все прекрасно понимает, но продолжает играть в привычную для себя игру, убегая от конкретных ответов. Моя роль в этой игре всегда заключается в том, чтобы отступать и ждать, когда наступит момент и Фрэнк сам захочет проявить инициативу. Но я устал, действительно устал играть по его правилам. - Мы уже не маленькие дети, Фрэнк, почему мы не можем просто поговорить о том, что происходит между нами, как взрослые люди? – практически отчаянно спросил я. Что бы ни случилось, мы постоянно возвращаемся к той же мертвой точке с теми же элементарными вопросами и отсутствием адекватных ответов на них. Может, пора уже сдвинуться с места и прокладывать путь вперед? - Каждый раз, когда я пытаюсь поднять эту тему, ты тут же идешь на попятную, ты не можешь даже признать вполне очевидные вещи, вроде причин, по которым ты позвал меня сюда с собой и сделал бы это даже, если бы в доме остались Майки с Бертом, которые могли бы быть намного полезней меня. Ты ведь не будешь это отрицать, правда? - Нет, не буду, - спокойно ответил Фрэнк, покачав головой, и его согласие я воспринимаю как знак, что могу продолжать. Потому что мне определенно есть что сказать. Сегодня мы сыграем в нашу игру по-другому. - Ты всегда ведешь себя смело и решительно, но почему, когда дело доходит до нас с тобой, ты превращаешься в подростка, который чего-то хочет, но в то же время боится последствий. Я же не прошу у тебя признаний в любви или каких-то обещаний! Я просто хочу понимать, что то, что между нами происходит, происходит не только со мной, что это важно не только для меня. - Я никогда не отрицал того, что это важно. Я язвительно хмыкаю, прикрывая веки. - Знаешь, это довольно сложно понять, особенно учитывая тот факт, что ты постоянно делаешь вид, будто ничего не случилось. Одну ночь ты целуешь меня, а на следующий день ты даже не можешь ответить на простой вопрос, почему ты это делаешь. - Ты хочешь, чтобы я ответил сейчас? – спрашивает Фрэнк, и его голос звучит привычно ровно и уверенно, без доли волнения. Я киваю. - Только если это не будет очередная загадка в духе «мы помогаем друг другу». - Хорошо, - отвечает Фрэнк, разводя руками. – Ты мне нравишься. Мне нравится проводить с тобой время. Мне нравится целовать тебя. И мне бы даже хотелось большего… - Но? – добавляю я слово, которое явно напрашивалось, судя по тону, делающему предложение незавершенным. - Но я не хочу привязать тебя к себе, потому что я не знаю, как долго смогу быть рядом. Я уже говорил об этом. И я не забыл. Я помню каждый наш разговор. Помню, как они начинались и чем заканчивались. Помню, о чем они были. И точно так же я помню, что ответил тогда. Сегодня уже никогда не повторится, а завтра может быть совсем не таким, каким мы себе его представляли. И завтра, каким бы оно ни было, я бы не хотел жалеть о том, что побоялся сделать сегодня. Если я не боюсь, то может, Фрэнку тоже стоит перестать бояться? - Ты все еще думаешь, что, если кто-то из нас умрет, второму будет проще от мысли, что мы не успели столько сказать и сделать, хотя у нас и была такая возможность? – вкрадчиво спрашиваю я. - Я не знаю. Это забавно. Забавно, что Фрэнк, который разбирался с ситуациями посложнее, сейчас попал в тупик в таком легком вопросе. - Мы можем все прекратить, оставить в прошлом и закончить наши странные отношения этим разговором. Если ты думаешь, что так будет лучше, и если это то, чего ты хочешь, я согласен. - Я не хочу этого, - тихо говорит Фрэнк, делая несколько шагов мне навстречу, пока не оказывается в десятке сантиметров от меня. - Значит… - Я не отрицаю того, что происходит, - он кладет ладонь мне на шею, медленно поднимаясь выше одними кончиками пальцев, аккуратно скользя от подбородка к щеке. – И я не хочу ни прекращать, ни останавливаться. Что бы из этого ни получилось и когда бы это ни закончилось, мы должны попробовать. - Значит, ты все-таки подпустишь меня ближе? – спрашиваю я тихо, будто боясь разрушить момент. - Настолько близко, насколько ты сам захочешь. И это, черт возьми, звучит безумно заманчиво. Так заманчиво, что я не собираюсь больше терять время.