Сезон свинцовых дождей

Путь до Пенсильвании выдался тяжелым, но, тем не менее, удачным. С тех пор, как мы бросили машину у трассы, мы шли практически без перерывов. Времени на остановки не было, а на усталость приходилось закрывать глаза. Нам нужно было как можно скорее пересечь границу, чтобы уменьшить риск быть пойманными, но, даже оказавшись в Пенсильвании, облегченно вздыхать было слишком рано. Никто не знал, что нас ожидает по другую сторону границы, и быть уверенными в том, что здесь не усилили охрану, мы тоже не могли. Все время, двигаясь вперед, мы находились в постоянном напряжении, прислушиваясь к каждому звуку и оглядываясь по сторонам, и это напряжение на самом деле выматывало еще больше, чем физическая нагрузка. Мы прошли не меньше четырех миль от границы, прежде чем наконец-то смогли немного расслабиться. Мы мало говорили, в основном перекидывались какими-то стандартными фразами, чтобы проверить все ли в порядке, сосредоточившись на дороге. И хотя после долгих часов в постоянном движении ноги болели и ныли, я чувствовал, как внутри меня теплится радость. Я чувствовал себя счастливым рядом с людьми, которыми я дорожу, снова свободный, снова в странствиях. И тянущая боль в мышцах теперь казалась настоящим благословением после заточения длиной в месяц. Эта боль значила, что я наконец-то сдвинулся с места, что ничего больше не держит меня. Над моей головой было чистое голубое небо без единого облачка на нем, и я готов был идти дальше столько, сколько понадобится, не обращая внимания на усталость.

*

Сегодня мы решили не идти до позднего вечера и остановились на одной из брошенных ферм. Доводить себя до полного изнеможения в первый же день никому не хотелось, к тому же мы и так чувствовали себя вымотанными после такого насыщенного событиями дня. Думаю, мы все заслужили сегодня немного больше отдыха, чем позволяем себе обычно. И, кроме того, я хотел бы провести эти несколько часов времени, которые мы для себя сохранили, с людьми, которых я так долго не видел. Нам всем есть что сказать друг другу, и теперь, когда наш прежний состав слегка изменился, нам есть с чем разобраться. Я сам не собирался тянуть, желая как можно скорее устранить все недосказанности, и я знал, что больше всего вопросов возникнет у Майки, но даже при всем при этом, я не предполагал, что наш разговор начнется буквально сразу же, как мы переступим порог дома. - Я хочу знать, что здесь происходит, - решительно проговорил Майки, последний проходя вовнутрь просторного помещения и закрывая за собой дверь. Конечно, мы с Фрэнком и Бертом тут же повернулись в его сторону. Думаю, мы все надеялись, что сначала осмотримся и хотя бы скинем со своих плеч оружие, а только потом начнем задавать друг другу интересующие нас вопросы. Все, кроме Майки, потому что у него, видимо, другое мнение на этот счет. - Давай осмотрим дом, убедимся, что тут безопасно, а потом поговорим, - мягко начал я, но Майки сейчас явно не выглядит как человек, готовый идти на компромиссы. Если всю дорогу до нового убежища, он вел себя вполне спокойно, то теперь я вижу, что он взвинчен и настроен довольно агрессивно, как будто вот-вот на кого-то набросится. И я даже знаю, на кого, замечая совсем недобрый взгляд в сторону Берта и понимая, что это – плохой знак. - Я хочу знать, кто он такой, - сквозь зубы говорит Майки, не спуская глаз с блондина, и тот качает головой, осторожно подходя ближе к моему брату. - Парень, я все понимаю, но, может, это подождет немного? Мы должны проверить дом, - сказал Берт, и, черт возьми, когда он произносил последние слова, я уже знал, что произойдет дальше. Я знал, что ему не нужно было даже открывать рот и делать хотя бы шаг навстречу Майки. Я знал, что это не приведет ни к чему хорошему, но все же хотел верить, что у Майки хватит здравомыслия и он сможет держать себя в руках. Что ж, я ошибся. Потому что уже в следующий момент он кинулся на Берта, сбивая того с ног и сваливаясь на него сверху, одной рукой крепко держа его за воротник куртки, а другой – занося кулак над его лицом. Конечно, я кинулся разнимать их, конечно, я крикнул: «Нет, Майки», но это уже не могло его остановить, и он успел ударить Берта до того, как я схватил его за плечи, оттягивая назад. - Майки! Прекрати! Черт возьми, успокойся! – я не оставляю попыток докричаться до брата, с трудом удерживая его, но он даже не слушает меня, будто охваченный каким-то безумием. Это совсем не похоже на него. Бросаться на людей – совсем не в его стиле. Да, иногда он может вести себя грубо с людьми, которые ему не нравятся или не вызывают доверия, но он никогда не был одним из тех, кто первым затеивает драку. И, честно говоря, таким его я вижу впервые. Общими усилиями нам с Фрэнком все-таки удалось оттащить Майки от Берта, который, высвободившись, сразу же отскочил в сторону, весь взъерошенный и шокированный таким поворотом событий. - Он с ними! Он один из них! – выкрикнул Майки, когда я стал перед ним, придерживая его за плечи, в то время как Фрэнк все еще держит его сзади. - Нет, он больше не с ними, - говорю я, глядя прямо брату в глаза. – А теперь успокойся и посмотри на меня! – я сильнее сжал его плечи и повысил голос, замечая, что Майки никак не реагирует на мои слова. – Послушай меня! Если бы не он, то нас бы сейчас здесь не было! – я указал пальцем в сторону Берта, в то же время сохраняя зрительный контакт с братом. – Ты слышишь меня? Мы здесь благодаря ему, нравится тебе это или нет. И я не знаю, что ты там себе напридумывал, но ты ошибаешься на счет Берта, - договорил я, отпуская Майки и отступая на шаг назад. - Я отпущу тебя, и ты не будешь делать глупостей, договорились? – тихо спросил Фрэнк, и Майки молча кивнул. Он заметно успокоился, как будто выдохся и эта внезапная вспышка агрессии высосала из него все силы, безумие во взгляде сменила прежняя глубокая тоска, и он больше не сказал ни слова, неподвижно стоя на месте. - Думаю, если в этом доме был бы кто-то, кто хотел бы нас убить, он бы уже давно сделал это, пока мы тут шумели. Так что, судя по всему, кроме нас здесь больше никого нет, - пожал плечами Фрэнк. – Но комнаты в любом случае нужно осмотреть, ознакомится с обстановкой… ну, и решить кто где будет спать, - он ожидающе посмотрел на нас, но никто особо не спешил отвечать, все еще переваривая в голове события последних нескольких минут, хотя и не собираясь к ним возвращаться или обсуждать произошедшее. - Да, конечно, - отвлеченно проговорил я. – Ты прав. - Тогда мы с Бертом проверим второй этаж, - Фрэнк обратил в мою сторону вопросительный взгляд, как будто ища одобрения, и я кивнул, наблюдая, как они вдвоем отходят в сторону лестницы. Конечно, других вариантов просто быть не могло – идти всем вместе было бы неразумной тратой времени, а оставить Майки наедине с Бертом пока что довольно рискованно. Сейчас создавать пространство для возможного нового конфликта совсем ни к чему, хотя я и не думаю, что после того, что только что произошло, Майк опять попытался бы кинуться на Берта с кулаками. Во всяком случае, перестраховаться лишний раз стоило, да и, наверное, я просто обязан сейчас находиться рядом со своим братом. Я вижу, как ему тяжело сейчас, и, несмотря на то, что Майки никогда не любил просить о помощи или поддержке, я знаю, насколько сильно он в ней нуждается. И я всегда рядом. Потому что я – его семья и его друг. Я – тот, на кого он всегда может положиться, что бы ни случилось.

*

Первый этаж оказался совсем небольшим, и по сравнению с гостиной комнатой, объединенной со столовой, кухня выглядит совсем крохотной – там едва ли может развернуться один человек. И, кроме того, после быстрого осмотра я пришел к выводу, что практически ничего съедобного тут нет, к слову, как и воды (и я даже не знаю, что огорчило меня больше). В отключенном холодильнике я нашел баночку с горчицей, куски вяленой говядины в вакуумной упаковке и заплесневевшие остатки какого-то десерта, а в шкафах над столешницей – банку шоколадной пасты и коробочку зеленого чая. Что ж, похоже, все, чем мы сможем тут поживиться – это шоколадная паста, после которой обязательно ужасно захочется пить, а при наличии только одной полулитровой бутылки воды и полном ее отсутствии в этом доме много сладкого уж точно не съешь. Ну, а пробовать уже давно просроченное мясо вряд ли вообще кто-то решиться. Все-таки пока что мы не в настолько отчаянном положении, чтобы рисковать своим здоровьем таким способом. - Ладно, - вздохнул я, закрывая дверцу деревянного шкафчика и поворачиваясь лицом к Майки, все это время молча стоящего в дверном проеме. – Ничего интересного здесь нет. Можем идти отсюда. Но Майки ничего не ответил и даже не сдвинулся с места, пристально смотря мне в глаза. - Все в порядке? – взволнованно спросил я, и Майки выдержал паузу, прежде чем наконец-то заговорить. - Я не должен был этого делать, - его голос прозвучал монотонно и ровно, почти безэмоционально, но с едва уловимыми нотками сожаления. – Это было неправильно. - Я не осуждаю тебя. Ты сорвался, но… у тебя были на то свои причины. Причины, о которых я имею лишь отдаленное представление, потому что я все еще практически ничего не знаю о жизни Майки весь этот месяц, что мы находились в плену. - Один из них отрезал парню, который работал вместе со мной, язык. Потому что тот заговорил с ними, когда мы ехали в машине, - вдруг начал рассказывать Майки, смотря в пустоту, сквозь меня, вспоминая все заново. – Я стоял напротив и смотрел. Они заставляли смотреть, - он замолчал, а потом добавил тише: - Я много чего видел. Я знаю, на что они способны. И я поначалу ничего не ответил, без единого слова подойдя к Майки и обняв его. Чтобы он знал, что я понимаю его, что я понимаю, что он чувствует. - Мне жаль, - прошептал я. – Но я хочу, чтобы ты всегда помнил, что ты не один. Я с тобой, несмотря ни на что. Что бы ни случилось. Майки кивнул, немного отстраняясь от меня и вымученно улыбаясь. - Спасибо, - сказал он, и я уже хотел ответить, что ему не за что меня благодарить, когда из гостиной послышались звуки шагов и знакомый голос, принадлежащий Фрэнку. - Эй, что там у вас? – крикнул он, заставляя нас с Майки повернуться в его сторону, а затем выйти из кухни ему навстречу. Я покачал головой и раздосадовано вздохнул: - Из того, что еще не успело испортиться, есть только шоколадная паста и горчица. - Не густо, - недовольно скривился Берт. – Но я захватил с собой пару кусков хлеба. Сможем позавтракать. Думаю, будет разумнее поесть завтра перед выходом, чем тратить наши скудные ресурсы на ужин. - Ну, мы выбрали хороший дом. Без воды, еды и электричества, - усмехнулся Фрэнк. - Я не удивлюсь, если ты сейчас скажешь, что тут и кроватей нет, - хмыкнул я. - На втором этаже две комнаты. В одной из них односпальная кровать, в другой – матрас на полу. Плюс этот диван, - Фрэнк указал в сторону камина, напротив которого стоят деревянный журнальный столик, потертый кожаный диван и точно такое же кресло. - Хозяева явно не рассчитывали, что в их доме будет ночевать четыре человека, - подметил Майки, задумчиво оглядывая помещение. - Но это не страшно. Я, например, могу и на полу спать, подстелив себе какое-то одеяло или плед. Это не проблема, - заявил я, на самом деле не желая долго разбираться, кто где будет ночевать. Теперь, оказавшись на свободе, уровень комфорта – это далеко не первая вещь в списке того, что меня действительно заботит, и я просто не хочу тратить время на подобные мелочи. Мы остановились тут, чтобы снова уйти, а потом найти такое же временное пристанище уже в другом городе. И, может, оно будет лучше, а может, хуже – это все еще не будет иметь никакого значения. Не важно, в каком доме я окажусь завтра или послезавтра, важно – с кем я буду там. Все, что у нас осталось – это наша свобода и мы сами. И это, наверное, единственное, чем действительно стоит дорожить сейчас. Это – последнее, за что стоит держаться в нашем прогнившем новом мире. Собственно говоря, на распределение между собой спальных мест ушла от силы минута, после чего каждый из нас разошелся по своим комнатам, чтобы оставить там вещи, которыми в основном является оружие. Я пошел вместе с Майки, и его комната с узкой скрипящей кроватью у окна оказалась самой приличной и обжитой по виду из всех, что мне довелось увидеть в этом доме. Тут же, к собственному счастью, мне удалось найти сложенный в шкафу спальный комплект из простыни, одеяла с пододеяльником и наволочки, подушки к которой, правда, я так и не обнаружил. Майки несколько раз пытался отдать мне свою, но я отказался, заверив его, что что-нибудь придумаю, и в конце концов обустроил свое место далеко не самым худшим образом. Одеяло оказалось достаточно большим, чтобы сложить его вдвое и постелить в качестве матраса, а вместо подушки я решил использовать пододеяльник, скомкав его так, что он приобрел округлую форму. Мы с Майки спустились в гостиную последними из-за того, что мне понадобилось немного больше времени, чем остальным, чтобы обустроиться на новом месте, и когда мы пришли, Фрэнк с Бертом уже во всю разбирались с картой, пытаясь как можно точнее определить местность, в которой мы сейчас находимся. Я даже не стал вмешиваться или присоединяться к их занятию – для меня единственным очевидным фактом является лишь то, что мы где-то в северной Пенсильвании рядом с ее границей с Мэрилендом. - Если будем идти завтра целый день с раннего утра, то пройдем половину пути до границы с Западной Вирджинией, - сказал Берт и встал с кресла, становясь перед нами, слегка наклоняясь над журнальным столиком и пододвигая карту в нашу сторону. - Конечно, мы могли бы здорово сократить расстояние, свернув дальше в западной части Мэриленда, - подключился к разъяснениям Фрэнк, сидящий рядом со мной, проводя линию пальцем на карте, наглядно показывая, о чем идет речь. – Но я бы не стал рисковать и возвращаться туда. Пойдем обходным путем, потеряем день, но мы думаем, что так будет безопасней, - он договорил, выжидающе смотря на меня и Майки, как будто мы могли бы что-то оспорить или предложить план получше. - Я согласен, - пожал плечами я, давая понять, что мне нечего добавить. - Я тоже, - присоединился ко мне Майки, и после этого в комнате повисла тишина. Странная и напряженная. Мы все стали как-то многозначительно переглядываться между собой, будто ожидая, что кто-то вот-вот начнет разговор, но никто, судя по всему, не спешит начинать. И спустя полминуты такого молчания, Берт отступил от стола, подходя к маленькому шкафчику у камина, который оказался чем-то вроде мини-бара, и, так как Берт полностью заслонил его своей спиной, я не смог рассмотреть его содержимое. - Я знаю, что вы все хотите услышать, - сказал он, доставая полупустую бутылку бурбона и усаживаясь обратно на кресло. – Хотите знать, кто я такой. И вы имеете на это полное право, раз уж я претендую на место среди вас, - Берт открутил крышечку и кивнул самому себе. Мы промолчали. - Я ни с кем особо не говорил о себе все то время, что работал на группировку. Там у меня не было друзей, я был сосредоточен лишь на одной цели – остаться в живых. Черт, на самом деле, я уже не помню тех времен, когда рядом со мной были люди, которых я мог бы назвать друзьями. Даже до войны. Он усмехнулся и сделал глоток виски. - Я сидел в тюрьме, когда все началось. Так, по мелочи. За кражу. Сейчас мне даже стыдно вспоминать о том, что я занимался чем-то подобным. Моя судьба ведь могла сложиться иначе, если бы я не относился ко всему так легкомысленно. Жизнь для меня тогда представлялась гребаной лотереей, где существует только два варианта: повезло и не повезло. Как будто от меня вообще ничего не зависело. Было проще плыть по течению… И в итоге я оказался в тюрьме. И даже когда на тюрьму напали, по сути, освободив всех заключенных, даже когда я оказался за пределами тюремной камеры, принятый в ряды «черных», я все еще оставался в тюрьме. Правила и законы практически те же, и я уже знал, как должен себя вести, чтобы не нарваться на лишние проблемы и не оказаться неугодным, а позже мертвым. Я не высовывался, выполнял приказы, был тем, кем меня хотели видеть. Я делал ужасные вещи, которые не хотел делать. Но я никогда не зверствовал, не убивал ради своего удовольствия и я сожалею о каждом совершенном мной преступлении. Хотя даже это не оправдывает меня. Я готов был выполнять любые приказы, лишь бы сохранить собственную шкуру в целости и сохранности. Я трус. И, наверное, сейчас, когда я согласился помочь вам сбежать и сбежал вместе с вами, это первый раз за долгое время, когда я решился рискнуть. Рискнуть ради чего-то стоящего. Он замолчал, сделал еще один глоток и оставил бутылку на стол. - Теперь вы знаете. Вот так и выглядит моя правда. Возможно не та, которую вы надеялись услышать, и не та, какой я хотел бы, чтобы она была. Но факт остается фактом. Я плохой человек, наверное, худший из вас, и как бы я ни хотел изменить прошлое, я не в силах сделать этого. И над нами снова повисла тишина, но уже не та неловка и полная несказанных слов. Эта тишина – скорее потребность, чем нежеланное последствие нерешимости. Каждый из нас может что-то сказать, у каждого в голове есть какие-то мысли и слова, которые он мог бы озвучить, но кроме всего прочего каждый из нас хорошо понимает, что это не нужно сейчас. Тишина тоже умеет говорить. И, думаю, мы все нуждаемся в паре минут молчания, пока тишина говорит за нас. Все наши истории витают где-то в воздухе над нашими головами вместе с совершенными нами ошибками. Прошлое вряд ли когда-то отпустит нас, все, что нам пришлось пережить, навсегда останется с нами, мы никогда не исправим того, что уже сделано, но у нас все еще есть выбор – стать лучше или хуже тех, кем мы были еще вчера. И этот выбор зависит только от нас. - Хорошо, что ты все-таки решился что-то изменить, - спустя какое-то время сказал Фрэнк, забирая со стола бурбон. – Лучше поздно, чем никогда, правда? – он усмехнулся и отхлебнул немного виски, после чего передал бутылку мне. Я не пил уже очень давно, так что даже успел забыть вкус алкоголя, но не стал отказываться от него на этот раз. Я сделал небольшой глоток, и виски тут же обжег горло, оставляя горьковатый привкус на языке, а волна тепла мгновенно разошлась по телу. Последовав примеру Фрэнка, я не стал задерживать напиток у себя и передал его Майки. Он взял бутылку за горлышко, немного покрутив ее в руках, а затем устремил свой взгляд в сторону Берта. Я насторожился, с интересом ожидая того, что Майки сделает дальше. И он медленно поднял бутылку вверх, будто готовясь произнести тост. - Добро пожаловать, - сказал он.