Влюбиться в ангела.

Проснулся Майкл от того, что кто-то со всей силы ударил его по лицу. Открыв глаза, парень увидел перед собой престарелого священника со страшной ухмылкой на лице. Больше этому мужчине подошла бы роль палача, но никак не священнослужителя. – С пробуждением, парниша, – приторно-сладким голосом сказал пришедший. – Меня зовут Рихард, и я пришёл с тобой поговорить. Майкл злобно взглянул на Рихарда исподлобья. Саловер догадывался, зачем к нему пришли и почему пытаются так красиво разговаривать. – Смотри сюда! – крикнул мужчина и схватил лицо Майкла, притянув его к себе ближе. – Ничего так. Милое личико, – Рихард пошло причмокнул губами. Дальше он говорил шёпотом. – Я могу сделать так, что ты останешься жить, или же умрешь. Твоя жизнь в моих руках. Мне без разницы, почему ты тут оказался. Если хочешь выжить – послужи мне. Я могу быть добрым и мягким, если ты будешь делать всё так, как я тебе скажу. Тебе понравится подо мной, обещаю. Ещё никто не жаловался, – мужчина потянулся ещё ближе, чтобы поцеловать Майкла, но тот дёрнулся и ударил Рихарда головой в нос. – Ах, ты! – взвыл мужчина, держась за нос. – Что, жить надоело? Я хотел как лучше! – Рихард махнул рукой и в камеру вошли двое мужчин лет тридцати, по виду, боксёры. – Мальчики, побейте его хорошенько, чтобы даже родная мать не могла узнать, – с этими словами мужчина плотоядно усмехнулся и вышел. Оставшиеся парни усмехнулись и начали разминать кулаки. Майкл закрыл глаза и просто ждал ударов. Он даже и не думал сопротивляться. Полное безразличие охватило Саловера, ему стало полностью всё-равно, что будет дальше. Одно Майкл знал сейчас точно: он не будет чьей-то подстилкой. Удар, за ним следующий. Тело сковала невыносимая боль, которая полностью охватила сознание. Все мысли были заняты лишь тем, куда попадал новый удар. Изо рта шла кровь, она же была по всей одежде. Майкл мечтал лишь о том, чтобы потерять сознание и больше не терпеть этой боли, но сознание упорно оставалось при нём. Брюнет висел на цепях бездушной куклой, вздрагивая при каждом ударе. Наконец, удары прекратились, и Саловер упал в обморок. На этот раз очнулся Майкл потому, что кто-то бережно касался его лица. Открывать глаза не хотелось – а вдруг эти прикосновения лишь сон и, очнувшись, его ждали новые побои. – Майкл, вы, наконец, очнулись, – услышал парень, как ему сказали женским голосом. – Я очень переживала, хотела сказать о вас Гансу и Эрику, но они уехали по делам. Саловер с трудом понял, что девушка рядом с ним–это Мэри. Она промывала его раны влажной тряпкой. Каждое прикосновение вызывало неприятные ощущения, отчего Майкл иногда шипел, а Мэри его подбадривала. – Ну вот, я закончила. Скоро ваши раны заживут. Надеюсь, что с внутренними органами не произошло ничего серьёзного. Майкл, вас не тошнит? Дышать нормально можете? Руки, ноги целы? – Всё нормально, если не считать, что всё моё тело сейчас больше похоже на большущий синяк, – прохрипел Саловер и улыбнулся. – Если больной шутит, значит, что он идёт на поправку, – улыбнувшись, ответила Мэри. – Раз всё нормально, то вам надо покушать, – девушка протянула парню железную миску с супом и кружку с водой. Брюнет взял еду, которую дала ему Мэри, и приступил к приёму пищи. Разбитые губы нещадно ныли при каждом прикосновении к ним ложки, но парень терпел. Он и сам понимал, что поесть ему необходимо. – Майкл, пока вы едите, я хочу вам кое-что рассказать об Рихарде. Ведь он к вам приходил, мне сказали заключённые из соседних камер. Рихард–самый ужасный священник, какой только здесь есть. Избиение заключенных его дружками–обычное дело. Вдвойне не везёт красивым парням и девушкам. Все в Инквизиции знают, что он с ними делает, но стараются не обращать на это внимание. С Рихардом боятся портить отношение даже верха. И ещё: он очень злопамятный. Никто не удивится, что после твоей сегодняшней выходки суд над тобой будет в самое ближайшее время и приговор будет самым худшим. Я не знаю причину твоего заключения, и знать не хочу, поэтому не могу сказать, что будет в твоём случае. – Я знаю. Публичная смерть, – доев, ответил Майкл. – Это самое худшее наказание для провинившегося священника, коим я являюсь. – Так ты священник? – удивлённо воскликнула девушка. – Молодой такой. Майкл, раз ты священнослужитель, можно попросить тебя об услуге. – Какой же? – Майкл, ты не мог бы…спеть что-нибудь из церковных песен. Я думаю, что у тебя это красиво получается. Я давно не была в церкви, хоть она и находится тут рядом. Нас, прислугу, не пускают туда часто. Парень на мгновение задумался, потом прикрыл глаза и пропел: «Te Deum laudamus… Девушка заворожено слушала каждое слово, сказанное Майклом. Его красивый низкий голос отражался от стен, создавая приятное эхо. В других камерах люди притихли – они тоже решили послушать. «…te Dominum confitemur. Te aeternum Patrem omnis terra veneratur. Tibi omnes Angeli; tibi caeli et universae Potestates; Tibi Cherubim et Seraphim incessabili voce proclamant: Sanctus, Sanctus, Sanctus, Dominus Deus Sabaoth. Pleni sunt caeli et terra maiestatis gloriae tuae. Te gloriosus Apostolorum chorus, Te Prophetarum laudabilis numerus, Te Martyrum candidatus laudat exercitus. Te per orbem terrarium sancta confitetur Ecclesia, Patrem immensae maiestatis: Venerandum tuum verum et unicum Filium; Sanctum quoque Paraclitum Spiritum. Tu Rex gloriae, Christe. Tu Patris sempiternus es Filius. Tu ad liberandum suscepturus hominem, non horruisti Virginis uterum. Tu, devicto mortis aculeo, aperuisti credentibus regna caelorum. Tu ad dexteram Dei sedes, in gloria Patris. Iudex crederis esse venturus. Te ergo quaesumus, tuis famulis subveni: quos pretioso sanguine redemisti. Aeterna fac cum sanctis tuis in gloria numerari. Salvum fac populum tuum, Domine, et benedic hereditati tuae. Et rege eos, et extolle illos usque in aeternum. Per singulos dies benedicimus te; Et laudamus Nomen tuum in saeculum, et in saeculum saeculi. Dignare, Domine, die isto sinepeccato nos custodire. Miserere nostri domine, miserere nostri. Fiat misericordia tua, Domine, super nos, quemadmodum speravimus in te. In te, Domine, speravi: non confundar in aeternum.* Когда последние слова отзвучали, разлетевшись эхом по подвалу, девушка отмерла. От этого прекрасного, немного грустного пения щемило сердце, трепетала душа и сознание. Откуда-то их дальних камер доносились всхлипывания, откуда – аплодисменты и просьба спеть ещё раз. Внезапно, напряжённая тишина пронеслась по камерам. В проходе раздались тяжёлые шаги, которые с каждым разом становились всё слышнее и слышнее. Девушка опасливо сжалась, явно ожидая что-то страшное. Её интуиция не подвела: это вернулся Рихард. На лице престарелого священника играла торжествующая улыбка, напоминающая оскал гиены и не предвещающая ничего хорошего. – Ну что, мой непослушный мальчик, завтра тебя ждёт страшная смерть, – с будничным тоном заявил Рихард. – Это была последняя твоя песня в жизни. Окинув победным взглядом Майкла, он надеялся, что тот будет ползать на коленях и молить о пощаде, но во взгляде Саловера было лишь безразличие и толика презрения к Рихарду. Оскал сошёл с лица мужчины. И тут ему на глаза попала Мэри, на которой и решил отыграться священник. – А ты что тут делаешь! – крикнул Рихард и схватил девушку за волосы. – Помогаешь этому ублюдку! Быстро ушла отсюда, пока я тебя не убил, – он кинул Мэри по направлению к выходу, а потом снова обратился к Майклу: – Мы с тобой завтра ещё увидимся, мой гордый и непреклонный малыш. Думай, как будешь вымаливать у меня прощения! Рихард ушёл, а Саловер устало закрыл глаза. Завтра, так завтра. Значит, так предначертано судьбой. *Грегорианский хорал–Te Deum (Тебя, Бога, хвалим). Перевод можно найти в Википедии, просто здесь это будет смотреться слишком громоздко. И да, советую послушать, очень хватает за душу, особенно если знаешь перевод. Это уже почти конец. Может быть, следующая глава будет последняя.